Кровь со вкусом мести

Больно. Безумно больно каждый раз видеть как самому близкому, самому любимому человеку прокусывают шею, откуда тут же начинает литься кровь, заливая весь пол под телом и пропитывая собой лёгкую ткань платья. Сынмин задыхается, пока руки и ноги сковывает незримыми цепями. Старший брат слишком резко кидает взгляд на младшего, тот слабо дёргается, а по ощущениям начинается целое землетрясение. Мир вокруг дрожит, Сынмин пытается ухватиться за что-то, чтобы просто не упасть, ноги держать совсем не хотят. Вампир медленно выпрямляется, а по помещению разносится тяжёлая аура, так и кричащая об опасности. Вампир кидается в сторону брата, а тот скорее на автомате, совершенно не задумываясь бьёт битой, выводя того из равновесия. И пока случается эта заминка, Сынмин бежит со всех ног, старательно игнорируя бездыханное тело посреди коридора. Первая дверь, что попадается под руку – дверь в подвал. Мальчик едва не падает, спотыкаясь на лестнице, но удерживается с помощью ручки двери, в которую вцепился мёртвой хваткой. — Нет, нет, нет... пожалуйста, не надо, — истерика накатывает, как только Сынмин осознаёт, что это всё неправильно. Он знает, чувствует, что-то не так, он не должен быть сейчас здесь. Но где тогда?... Дверь с силой дёргают на себя, а слабые мальчишеские руки не способны противостоять силе вампира. В следующую секунду он возвышается над Сынмином, кривая ухмылка, дрожащий безумный взгляд и вязкая аура приближающейся смерти. — Сынмини, — жутко тянет он, заставляя задыхаться в истерике. Сынмин жмурит глаза, просит не делать этого, просит прекратить. Холодные руки касаются плечей и это как отрезвляющая пощёчина. Сынмин словно из воды выныривает, крупно дёргается и отскакивает в сторону, тяжело дыша. Он бегает глазами вокруг себя. Окружение другое. Это не его дом. Не то место. В стороне зеркала, под телом паркет, а напротив обеспокоено глядит Хёнджин, с зависшими руками в воздухе, которые Ким и отбросил от себя. Сердце успокаиваться не хочет, по телу дрожь крупная проходится. Вампир тянется, чтобы хоть как-то помочь, но Сынмин отползает прочь. — Н-не надо... — Минни, что произошло? Где ты был? Человек головой вертит. Он не хочет вспоминать это снова, не хочет. Но воспоминания так свежи, словно это всё произошло буквально вчера. — У т-тебя получилось, — через дрожь проговаривает Сынмин, всё ещё пытаясь вернуть себя в реальность. — Всё было так по-настоящему... — Ты вдруг заплакал и начал просить не делать чего-то, — Хёнджин думал, что всё в порядке, пока состояние человека не начало ухудшаться. — Что-то ведь пошло не так? Вампир знает, что всё пошло не так. Как минимум у него всегда есть шанс прокрасться в иллюзию, быть её участником. Такое случалось в те редкие моменты, когда у него раньше получалось случайно использовать способность. Но на этот раз сколько бы он не пытался пробраться, вокруг его окружали лишь смазанные пятна, так что он даже понятия не имел что видит его мальчик. — Не то... Просто не то воспоминание, — проговаривает Ким как-то отстранённо. Он приходит в себя, осознавая что произошло и где он сейчас. — Я забыл, что в тот день она тоже была со мной, — кивает на биту. Хёнджин терпеливо ждёт, пока Сынмин успокоится сам, раз не подпускает вампира к себе. — Я думал ты сможешь вернуть меня в день, когда мама подарила мне её, — парень поднимает влажные глаза, шмыгая носом и обхватывая себя руками. — Но я оказался в дне, когда она умерла. — О нет, Сынмини, — Хёнджин вновь делает попытку подойти, но человек опять дёргается и пугливо вскакивает с места. Рука виснет между ними в знаке "стоп", Ким выглядит как загнанный зверь, а вампир чётко ощущает только увеличившуюся тревогу. Он знал, что что-то пойдёт не так. Он знал, что это плохая идея. И винит в таком состоянии Сынмина только себя. Он должен был отказаться или хотя бы Кристофера привлечь для такого дела. Сынмин опускает голову. Что он делает? Хёнджин не опасен, он способен защитить, спрятать, укрыть. Рядом с Хёнджином он становится самим собой, рядом с ним комфортно. Ким пытается отогнать все плохие мысли, вспоминая моменты с Хваном. Не было ни единого ведь, когда он мог бы засомневаться в вампире. Хёнджин не заслужил этого страха от собственного предназначенного. Рука опускается, а тело понемногу расслабляется. Это всё в прошлом и Сынмин должен сам это прошлое отпустить, иначе оно будет преследовать его до самого конца жизни. — Прости, — подаёт голос человек. — Я не должен был так реагировать на тебя. — Нет, ты ни в чём не виноват, — мягко отвечает Хван, замечая улучшенное состояние младшего. Дыхание приходит в норму и Сынмин ещё пару раз глубоко вздыхает. — Я могу подойти? Сынмин мешкается, а внутри разрывается. Он хочет. Хочет, чтобы Хёнджин подошёл, обнял, опять прошептал как любит и ценит. Но он боится. Внутри неприятно всё крутит от осознания, что перед ним вампир. Брат из той иллюзии был слишком реалистичным, он смог всколыхнуть чувство страха, которое человек пытался усыпить годами. Всё это в совокупности с тем случаем с Феликсом, где вампир также умудрился спугнуть хрупкое спокойствие в душе Кима, и поэтому сейчас он мечется от мысли к мысли. Да что он ему сделает? Всего-то может убить... Человек сглатывает ком и жмурится. Нельзя так думать. Не сможет. Хёнджин не сделает такого. Он не будет поддаваться этой своей части. Повторяя про себя как мантру — Хёнджин не опасен, Сынмин кивает, чувствуя, как с каждым чужим шагом всё внутри трястись начинает. Он знает, что это надо просто преодолеть, как тогда в детстве, когда отец запер его наедине с братом. Тот, к счастью, был в клетке, но мальчик даже так был напуган. Понимание, что его не выпустят оттуда, пока он не обуздает свой страх, сильно повлияло. Бег от этого лишь оттянет момент, так что сейчас парень берёт себя в руки и уже сам делает шаг навстречу, а после обнимает вампира. Ему скоро с этими вампирами в бой вступать, наконец использовать свои навыки охотника, так что следует научиться справляться со своими страхами и проблемами без чьей-то помощи. Возьми себя в руки, Ким Сынмин! – заявляет он у себя в голове и старательно отгоняет весь страх. А когда холодные руки осторожно обнимают в ответ и поглаживают по голове, то человека вовсе уют окутывает. Он прячет лицо в чужой шее, сжимает футболку в руках и, честно, уже разреветься хочется от того какой Хёнджин хороший и какой Сынмин ужасный, что так повёл себя с ним. — В следующий раз попробуешь сам создать окружение уже, — бубнит человек. — Не воспоминания. — Издеваешься? Какой следующий раз? После сегодняшнего, я точно больше не сделаю такого с тобой. — Ну и не надо со мной, — Сынмин укладывает голову на плече Хвана, уже не спорит. Самому не хочется опять испытывать такое, если что-то опять пойдет не так, — Попробуем на Сынхо. — Ты серьёзно? — Хёнджин отрывает от себя человека, заглядывая в глаза. А тот кивает. Самому Хвану всё равно, главное, чтобы это проворачивать не на его предназначенном. — Ему хуже не будет, а так мы ещё увидим как твоя способность действует на вампиров. Логично. Хёнджин соглашается и вновь прижимает к себе хрупкое тело. На сегодня переживаний достаточно, единственной задачей стоит комфорт младшего. — И хён... — М? — Я хочу покраситься. Чтож, чтобы поменять свою жизнь, надо начать хотя бы с себя. А дальше будем двигаться по нарастающей.

ХХХ

Страшно? Да. Необходимо ли это? Да. Мысли путаются, в животе неприятно сводит, а ведь Чонин всего лишь смотрит на свой прежний дом. Хотя можно ли церковь называть домом? Можно ли сестёр также считать своей семьёй? Они вырастили его, подарили хорошую жизнь, за которую он благодарен, но... Они врали ему. А ложь – это грех. И Чонин не понимает была ли это ложь во благо или же ему сейчас открутят голову, сразу же как только он ступит на святую землю. — О чём думаешь? — рядом раздаётся голос друга, на который Ян не сразу оборачивается, продолжая сверлить ворота взглядом. — От чего они меня прятали? Почему не могли хотя бы объяснить кто я? — Стоя здесь, ты ответы не получишь, — кидает Ким, равняясь с оборотнем. Тот наконец смотрит на человека и застывает, в шоке раскрывая глаза шире обычного. — Ты покрасился, — скорее не спрашивает, а утверждает Ян. — Я знаю, — усмехается охотник в ответ. — Твой отец не одобрит. — Я знаю, — Сынмин закатывает глаза, но осуждать не смеет. Он сам первым делом об этом подумал, когда увидел своё отражение. Хёнджин и правда всё сделал аккуратно и мастерски. Теперь на голове человека красовались пушистые русые волосы. Да, не так уж ярко и необычно, но лично для Сынмина это был огромный шаг и, на самом деле, его очень подбодрило, что сам Хван также решил поменять стиль. Он даже доверил любимому свои драгоценные, по мнению Кима, волосы. Там, конечно, не всё хорошо прошло и Хёнджин этих самых волос едва ли не лишился, но зато они повеселились. А у вампира получилась колоссальная смена имиджа. Чанбин, который это увидел первым, даже не сразу признал своего друга. Зато Кристофер вспомнил молодость. Теперь короткие чёрные волосы подчёркивали бледную кожу и заострили некоторые черты лица. — Минхо-хён скажет, что сделал бы это лучше, — оборотень кидает камешек в огород старшего, помня, как тот всё грезил надругаться над волосами младшего охотника. Сынмин посмеивается, соглашаясь. Но уже через секунду они возвращают серьёзный вид. — Пули у тебя? — в ответ Ким демонстративно трясёт небольшим чемоданчиком, который любезно одолжил у Минхо, как и пули. — Тогда... погнали. Они абсолютно спокойно идут по привычному пути до жилого корпуса, чтобы сначала забрать некоторые вещи оборотня. Он ещё не знает где ему жить, но Чан сам настаивал на том, чтобы Ян остался с ним, а тот и не против. До комнаты Чонина ничего не происходит, они спокойно забирают парочку вещей, складывая те в рюкзак, а после спешат в саму церковь. Чонин лишь пару раз видел как освящали предметы, но надеется, что сможет и сам провернуть это дело. Им всего-то нужен чан со святой водой и книжка с молитвами, потому что Ян, конечно же, не помнил все наизусть. На то, что они никого не встретят, можно было и не надеяться. Впрочем, они и не думали, что им может повезти. — Чонин, — раздаётся чей-то мужской голос за спинами парней. Ян сразу узнаёт в нём главного священника. Мужчину, который заменял отца в какие-то моменты жизни, хоть о нём и заботились в основном сёстры. — Отец, — парни вежливо кланяются, священник слегка кивает и подходит ближе. Он выглядит абсолютно обычно, походка его лёгкая, а дыхание ровное. Всё как обычно, но для Чонина больше нет ничего обычного. — У тебя наверняка много вопросов, — мужчина подходит ближе, чем напрягает оборотня. Чонин не чувствует опасности ни вокруг, ни от священника, но решает всё-таки чуть выйти вперёд и прикрыть собой Сынмина. В случае чего он бы смог защитить друга, как минимум оборотня убить труднее, — Я не причиню вам вреда, сын мой. Рано или поздно ты должен был узнать, так что сейчас я готов ответить на все твои вопросы. Недавно Чонин осознал, что может чуять атмосферу и по ней определять настрой того или иного человека. От части Чан ему в этом помог из-за некой схожести способности. Так вот, сейчас ничего подозрительного не проскальзывало, никакого враждебного настроя. Поэтому парни согласились и вскоре оказались в кабинете главного священника. Он был полупустым, лишь пара старинных шкафов с религиозными книгами, небольшое окно и стол, к которому были придвинуты стулья. — Позволь начать, — просит отец, когда парни усаживаются напротив. Чонин кивает. — Во-первых, я рад видеть тебя в добром здравии и... в своём прежнем виде. Так понимаю, ты узнал о неком способе вернуться в этот облик? — Да, мне помогли, — отвечает Ян, не указывая на охотника, на всякий случай. — Но откуда вы это всё знаете? — Ох, сын мой, наша церковь единственная осталась от прежних убежищ для оборотней. Из поколения в поколение, наши служители защищали и спасали их от вампиров и охотников. — Но откуда здесь я? Мои родители тоже были оборотнями? — новая информация не укладывалась в голове. Церковь знала всё с самого начала... — Да. Они и ещё пара семей были последними выжившими. Однако участь рано или поздно настигает. Сюда не могли пробраться вампиры, зато охотники быстро поняли где прячутся оборотни... Твои родители взяли весь удар на себя и смогли обезопасить церковь и тебя, ценой своих жизней. Чонин не может сказать, что именно он чувствует после этой правды. Возможно лёгкая тоска и грусть из-за той судьбы, что их настигла. Но, к сожалению, он не может вызвать в себе бóльших эмоций. Его родители... они всё ещё никто для Чонина, но хотя бы сейчас пропали капли обиды и злости, что тяжело оседали на сердце, когда Ян считал, что его просто бросили. В воспоминаниях всё встаёт на свои места, кроме одного главного момента. — Почему вы не рассказали мне с самого начала о том, кто я? — Мы хотели обезопасить тебя. Все эти годы сёстры искали способ освободить тебя от той сущности... — Вы хотели избавиться от оборотня? — встревает Ким, явно возмущённый этим фактом. Отец кивает, а Сынмин раздражённо фыркает. — А вы понимаете, что это сделало бы из Чонина овоща? Сущность оборотня – это не просто какая-то там часть, которую можно просто выбросить. Это и есть Чонин, и если из него вытащить душу оборотня, то внутри не останется ничего. Охотник не был столько удручён фактом, что церковные пытались помочь оборотню таким способом, сколько был возмущён, что они не обговорили это с самим Чонином. Ему не понятен факт укрытия истинной сущности парня, хотя ему самому отец рассказал о вампирах и охотниках только, когда не осталось выбора. — Сынмин, мальчик мой, ты всегда был умным малым и я чувствовал, что не просто так, — священник говорит спокойно, но почему-то это заставляет напрячься Кима. Точно, охотники являются врагами церкви и он сейчас в зоне риска. Чонин выпускает когти на руках под столом, уже готовясь к чему-то, но Отец лишь вздыхает и складывает руки в замок. — Мы тут охотникам не рады, но учитывая, что ты сейчас здесь с Чонином, я могу сделать вывод, что опасности ты не представляешь. — Он был одним из тех, кто помог мне, — добавляет Ян, возвращая ногти в норму. Церковь также не грозит им ничем, стоит довериться, — У меня есть ещё вопрос. — Спрашивай. — Я единственный оборотень?.. — задавая этот вопрос, Чонин не уверен, что хочет услышать в ответ. Если он узнает, что "нет" и где-то есть ещё пушистые существа, вряд ли Ян рванёт на их поиски. Он уже в курсе о вражде между своими сородичами и вампирами, а учитывая, что он связал свою жизнь с одним из "врагов", вряд ли его примут в какую-либо стаю. Однако это был бы хороший шанс узнать о своих возможностях, пообщавшись с кем-то вроде него. — Ты не единственный, но один из последних. К сожалению, оборотней осталось считанные десятки, и они все разбросаны по миру, так что найти будет очень сложно, — Отец о чём-то задумывается, пока Чонин переваривает информацию. То, что он в числе последних почему-то ощущается большой ответственностью, хотя, казалось бы – за что? Сынмин накрывает горячую ладонь оборотня своей, подметив, что Ян нагрелся сильнее, видимо от всех переживаний. — Я знал одного оборотня, что был в Сеуле ранее... Эта фраза заставляет оживиться и тут же поднять взгляд на мужчину. — Я не смогу дать тебе его контакты, так как он оборвал все связи с внешним миром и сейчас проживает обычную жизнь. Всё, что я знаю – его зовут Ким Хонджун, он один из древнейших, которые сохранились. Возможно тебе удастся найти что-то о нём. — Хорошо, спасибо вам. Они решают закончить на сегодня, так как все важные вопросы обсуждены и им следует уже возвращаться. Вампиры и так отпустили своих смертных с тяжестью в груди и всё норовит пойти вместе с ними, но их души были бы тогда в опасности. Святая земля не щадит существ, что пошли против природы и обманули саму смерть. На выходе из кабинета, Сынмин ловит друга и напоминает о причине их прибытия сюда. А Чонин тут же спохватывается и оборачивается к священнику. — Отец, не могли бы вы нам оказать помощь, но не задавать лишних вопросов? — на пробу спрашивает Ян. Если им сейчас откажут, то придётся подыскивать другой день и сделать всё максимально незаметно и быстро, чтобы не быть вновь пойманными. — Для тебя, всё, что угодно, сын мой. — Нам нужно освятить... некоторые вещи... Мужчина, явно озадачен не просьбой, а тем, как осторожно говорит парень о ней. Однако он соглашается. И только, когда ему протягивают открытый чемоданчик и биту, он начинает осознавать что-то беспокойное. И всё же, он обещал не задавать вопросов, которых сейчас огромная куча. — Значит, пули, кинжалы и биту? — уточняет священник, почти смирившись, что Чонин уже взрослый и сам понимает всю серьёзность этих вещей. Парни кивают. — Давайте тогда и вас... — Нет! — в унисон протестуют друзья, вызывая ещё больше вопросов. А Сынмин с Чонином думают, что после церкви и так придётся хорошенько отмокнуть в ванне, чтобы снять всю священную энергию, что прилипла к их телам. Иначе их вампирам придётся тяжко. Отец кивает в непонимании, тут же принимаясь за дело. Парни автоматически делают шаг назад, когда священник начинает читать молитвы и окунать вещи в святую воду. Чонин начинает чувствовать лёгкое головокружение и Ким, заметив это, любезно встаёт ближе, чтобы оборотень облокотился о него. Дело подходит к концу спустя минут двадцать, охотник просит забрать с собой немного воды в специально подготовленной бутылочке и священник не смеет отказать. Они не прощаются долго, Чонин только быстро рассказывает о том, что у него есть где жить и он возможно будет навещать церковь, как только разберётся со всеми делами. — Мне стало нехорошо, когда Отец читал молитву... — задумчиво тянет Ян на пути обратно. — Я не уверен, но это может быть из-за твоей связи с Чан-хёном. Всё-таки ты теперь связан с нечистой силой. — Так мы для тебя нечистая сила? — раздаётся сзади, на что друзья оборачиваются. Ну конечно, их вампиры не смогли усидеть на одном месте и поджидали парней за углом ближайшего дома. Сынмин закатывает глаза, одаривая своего вампира недолгим взглядом, после чего идёт дальше. А вот Ян дожидается, пока чистокровный выровняется с ними. Однако держатся они на небольшом расстоянии, а Хван с трудом удерживает себя в руках, чтобы не накинуться на своего предназначенного и не обнять, как он обычно это делает. На парнях сейчас тяжёлый запах святости, вкупе с опасным оружием в руках каждого и это будоражит сущность вампира внутри, поэтому лучше не рисковать. В пути в основном общаются Хёнджин и Чонин, а к ним иногда подключается и Чан. Они обсуждают как всё прошло и оборотень рассказывает о новой информации, не забывая упомянуть некого Хонджуна. Чонин делится с друзьями, что хочет найти его и всё-таки выведать хотя бы немного информации о способностях, если те есть, но совершенно без понятия, как искать одного человека... оборотня во всём Сеуле. Если он ещё здесь, конечно. Кристофер предлагает подключить Чанбина, ведь у того и связей много и в поиске существ у него уже есть опыт. Это обнадёживает и поднимает настроение оборотню. А после настроение поднимается и у молчаливого охотника, потому что Хёнджин, не смотря на тяжёлый запах от человека, всё равно вешается на него и быстро чмокает в щёку. Чонин хочет также. Открыто и свободно показывать свои чувства, говорить о них, нежится в крепких объятиях под статусом пары, а не висящим сверху облаком недосказанности. Глубокий вздох видимо привлекает внимание старшего вампира, в следствие чего Ян ощущает холодное прикосновение к руке. Такое лёгкое, щекочущее, словно спрашивающее о разрешении. Сдерживая уголки губ, чтобы сохранить невозмутимый вид, Чонин также тянется навстречу, позволяя пальцам Чана переплестись со своими. Теперь лучше, теперь легче. Вскоре они оказываются вновь в излюбленном кабинете Кристофера, но кофейня открыта, поэтому Хёнджин приставлен к кассе, а Сынмин помогает в зале. Тем временем Чонин устраивается в любимом кресле и ждёт пока Чан договорит по телефону. — Значит найти оборотня? — Чанбин на том конце трубки начинает шуршать чем-то, видимо вставая с места и проходя к своей обители всей информации – компьютеру. — Вы имя хотя бы знаете? — А. Имя? — вампир вопросительно смотрит в сторону Чонина. — Ким Хонджун, он вроде как один из древнейших оборотней, — Бан повторяет слова младшего, а Чанбин прекращает печатать на клавиатуре. — Хонджун... — задумчиво тянет Со, после чего возобновляет ранние звуки. Чан пока подходит к креслу и встаёт напротив младшего, облокотившись бёдрами о стол. Чонин на автомате тянется к протянутой руке, что тут же зарывается в белоснежные волосы. На голове внезапно возникают ушки, заставляя вампира еле сдерживать звуки умиления. Он переходит на них, массирует, не забывая чесать область за ними. Видимо, когда оборотень расслабляется, то позволяет своей сущности проявиться. Чонин почти урчит, наслаждаясь прикосновениями, но дёргается, когда слышит слишком громкий возглас из телефона старшего. Чан также одёргивает руку с гаджетом, секунду держит тот подальше от уха и только, когда убеждается, что человек на том конце спокоен, возвращается в разговор. — Что тебя так удивило? — Ким Хонджун – оборотень, живущий около двух столетий и правда один из древнейших, что остались на планете. Несколько десятков лет назад обратился к моим родителям за помощью в укрытии. Наша семья не работала с оборотнями, но ему они помогли. Тут есть адрес, но он не обычный... не думаю, что он в городе, но не так уж далеко. — Это уже что-то! Скинь мне всю информацию про него, что тебе доступна, — Чан выглядит воодушевлёно, что передаётся оборотню. Тот меняет позу на более сконцентрированную, садится в кресле по-нормальному и следит за каждой эмоцией на бледном лице. — Кажется, его стая пострадала от рук охотников, так что Сынмина лучше к нему не водить. Если понадобится помощь, я могу съездить с Чонином. Думаю, мне он доверится. — Хорошо. Спасибо, Бин. Вампир отключает звонок, выдерживает небольшую паузу, в течение которой его губы растягиваются в улыбке. — Выбирай, когда поедем навещать твоего сородича, — игриво проговаривает Чан, замечая как глаза Чонина наполняются блеском. Ян подскакивает и на эмоциях обнимает вампира, однако, не успевает пожалеть об этом, как чувствует руки на своей талии. Так комфортно, так правильно. — Чем быстрее, тем лучше, — уверено проговаривает Чонин. — Тогда поедем завтра же. С нами, скорее всего, пойдёт Бин, ты же не против? — в ответ младший вертит головой и едва может сдержать улыбку. Остаётся надеяться, что старший оборотень сможет принять новообращённого и помочь в некоторых вопросах. Вся идиллия нарушается открывшейся дверью куда заходит бледный Хёнджин. Но для вампира это нормально, а вот для обычно смуглого Сынмина, который еле плетётся позади – нет. Хван помогает своему человеку сесть на ближайшее место, после чего просит проследить за ним, а сам убегает на кухню за водой. Чонин первый осторожно подходит к другу, кладёт руку на плечо, заставив того дёрнуться и поднять стеклянные глаза. — Минни-хён? Что случилось? — Минхо... — начинает Ким, но он не в силах продолжить, закусывает губу и просто протягивает телефон оборотню. Чонин сначала кидает взгляд на Чана и после уже вчитывается в открытый диалог. Диалог с Джисоном.

Сынмини

"Хён, я не могу дозвониться до Хо-хёна" "Ты не знаешь где он?" "Дай ему телефон, если вы рядом"

Хани-хён "Он не сможет тебе ответить"

Сынмини " ? " "Почему? Он занят?"

Хани-хён "Он мёртв"