Кровь со вкусом мести

      Стойкое и колкое напряжение застыло в атмосфере кабинета, а вместе с ним, кажется, и всё время. Сверление телефона взглядом вряд ли делу поможет... а что вообще в такой ситуации может помочь? Даже Кристофер молчит, но его глаза слишком обеспокоенно бегают из стороны в сторону, в явной попытке всё обдумать. Кажется, что весь мир рухнул, потому что Минхо был им для Сынмина, а теперь что... Как дальше?.. Охотник не успевает зарыться дальше в угнетающие мысли, как раздаётся звонок всё от того же Джисона. В груди давит от страха. Зачем он звонит? Нужно ответить, чтобы узнать, но Ким понимает, что не сможет и слова выдавить из себя. Он кидает взгляд на Хёнджина, а тот смотрит с сочувствием, обнимает за плечи и прижимает к себе, оставляя поцелуй на макушке. Сынмин глубоко вздыхает. Холодная голова - залог успеха в любом деле – слова отца, но и Минхо такое бывает говорил. Стоит прислушаться в данной ситуации и соображать не на эмоциях. Хёнджин, сидящий рядом придаёт немного уверенности и сил, поэтому Ким всё же отвечает на звонок. — Сынмини! — выходит как-то слишком громко для Джисона, но голос точно его. — Я не так выразился. Прости, я, наверное, напугал тебя?.. — Что это всё значит, хён? — охрипшим голосом отвечает человек, хмурясь. — Минхо, он... он будет... нет, не будет... Короче, да, я его убил... — от взволнованного бормотания вампира, лучше не становится, а Сынмин сейчас действительно сознание потеряет. Это ещё и Джисон его... убил... — То есть, не так. Сынмин, ты главное не волнуйся. Я всё объясню. Последние слова Хан говорит в своей прежней манере, спокойно и тихо. Мозг человека воспринимает это с какой-то насмешкой, потому что Сынмин не понимает, почему вампир так спокоен. Он убил Минхо. Того, кого, казалось, так любил. — Хён, я ничего не понимаю, — взвывая, человек наклоняется к своим коленями, складываясь пополам. Он всхлипывает, а когда чувствует рядом с собой жар Чонина и прохладу Хёнджина, что поглаживают по спине, то вовсе рассклеивается. — Не понимаю, не понимаю... — О нет... — даже в такой короткой фразе слышно раскаяние и сожаление, а всем известно, что телепат обычно на эмоции скуден. — Сынмини, прошу, успокойся и выслушай, — Ким закусывает губу и вдыхает глубоко, пока выпрямляется, рукой он вцепляется в локоть своего вампира, надеясь, что это поможет удержать сознание. Он хочет узнать правду, даже если она до безумия горькая. Он хочет понять. — Я слушаю.

◇

После того, как Джисон отыскал ещё одного вампира и еле уговорил того принять участие в плане, он чувствует себя устало. Дом встречает запахом мяты и на секунду Хан пугается, что Минхо поранился и поэтому запах такой сильный, но пройдя в гостиную, замечает Ли, что спокойно потягивает чай и смотрит какое-то шоу про животных. — Получилось? — спрашивает человек, не отрывая взгляда от передачи. — Да, Сонхва сначала не хотел в это лезть, но я сразу заметил, что он сомневается, — объясняет вампир, подходя ближе к своему предназначенному. — Поэтому оставалось лишь немного надавить и он готов. — И что у него за способности? — Ли откладывает кружку, чтобы принять вялое тело своего любимого в объятия. — Он может менять облик в глазах тех, чью кровь выпьет. Пока не знаю, как это нам может помочь, но он ещё может превращаться в мышку, — Джисон утыкается лицом в ключицы человека, расслабляется под звук его сердцебиения. — Как думаешь... какая способность была бы у меня? — как-то внезапно спрашивает Минхо, стараясь делать отстранённый вид и беззаботный тон, но вампир слишком отчётливо слышит сбившийся пульс. И всё же, Джисон подыграет. — М-м, наверное что-то связанное с кошками? Может, ты бы мог превращаться в них... — А такое возможно? — резко вскакивает Ли, чем заставляет вампира едва ли не упасть. — Хани, сделай меня вампиром. Такой детский блеск в глазах, легкомысленное желание и решительность во всём виде, заставляют Хана пустить смешок. Минхо и правда умеет удивлять, он словно олицетворение слова "спонтанность", и это именно то, что вампиру так в нём нравится. Вскоре весь этот блеск из глаз человека пропадает, а Ли становится серьёзным, теряя всю наивность. — Джисон, обрати меня. А вот это уже пугает. Абсолютно твёрдый, не шуточный тон человека, застаёт врасплох и Хан даже не знает, что думать. Они разговаривали на эту тему пару дней назад, но даже тогда вампир воспринял всё, как очередную спонтанную мысль. Минхо думал иначе. А если быть точнее, то он все последние дни только об этом и думал. Для охотника смешно и позорно просить о таком вампира, но и Минхо никогда не был примерным в своих кругах. А перспектива надолго остаться вместе с любимым, не ограничиваясь парой десятков лет, что даны на жизнь – слишком заманчива. — Так ты это серьёзно? — Конечно. По сердцебиению Хан может спокойно определять ложь и в данной ситуации он может совершенно точно сказать, что Минхо говорил правду. Да и со всей своей необычной натурой, вряд ли человек стал бы шутить на такую тему. Что-ж, у Джисона нет выбора, учитывая, что и сам он с радостью обратит своего любимого, чтобы остаться с ним на веки. Но то, как это должно произойти пугает не хило. Вампир начинает понимать Феликса, который тогда отказался обращать друга. — Ты умрёшь. — Хани, не заводи эту шарманку опять и скажи спасибо, что ты сейчас разговариваешь с живым мной, — а вот это напрягает. — Что ты имеешь в виду? — расстерянно интересуется вампир, пока его человек встаёт с дивана и потягивается. — То, что я минут двадцать стоял с ножом в руке, а потом передумал и взял пистолет, — у вампира холодок по телу прошёлся, как бы это иронично не звучало. Джисон вскочил и дёрнул Ли на себя, крепко сжимая запястье. — Ты думал, блять, убить себя? А если бы я не успел? И серьёзно, пистолет? — Хан усмехается, роняя голову. — Ты ещё скажи, что выстрелил бы себе в лоб. Удивительно, как то, что твориться у этого человека в голове может привлекать и пугать одновременно. Если бы вампир увидел эту картину вновь, то наверняка потерял бы рассудок без шанса на восстановление. И в этот раз, не зная кому мстить, Хан наверняка бы убил себя собственноручно. Или попросил Феликса, тот смог бы отыграться за ту боль, что Джисон ему принёс в далёком прошлом. — Поэтому я вернул всё на места и терпеливо ждал тебя, Хани, — тёплая рука ложится на щёку вампира, заставляя того поднять голову. — Я не знаю, что больнее для тебя – увидеть меня уже мёртвым или убить самому, поэтому хочу знать твоё мнение. — Это всё ужасно, Хо. — Но, что ты выберешь в итоге? Попросишь кого-то другого? — Ни за что, — Джисон притягивает Ли к себе за талию и крепко прижимает к своему едва тёплому телу. — Я обещал тебе безболезненную смерть. — Прекрати, я знаю, что без боли не выйдет, — смеётся Ли в шею вампира и чувствует, как его сильнее сдавливают в объятиях. — Просто сделай это быстро, — шепчет он. — Всё, что пожелаешь, котик, — вампир поднимает голову человека, секунду смотрит на любимое лицо, а после взглядом скользит к губам и это даёт зелёный свет для Ли, что тут же прижимается ими к чужим. Этот поцелуй ощущается отчаянным, потому что Джисон в последний раз чувствует жар человеческого дыхания и тепло губ. Руки Минхо цепляются за вампирские и тянут те к своей шее. — Как ты меня убьёшь? Задушишь? — произносит, отрываясь от поцелуя, человек скользит чужими руками по телу вниз. — Выстрелишь прямо в сердце? Вскроешь мне вены? — Ты ненормальный, говорить о таком с полным спокойствием, — обречённо произносит Хан, перехватывает руку человека и тянет за собой в спальню. — Я сделаю всё быстро и не так болезненно. Ты знаешь, что тебя ждёт после пробуждения? — Хм, об этом мало что говорится... Вампир помогает Минхо улечься на кровати и подсаживается ближе. Будь у него живое сердце, оно бы наверняка грозилось пробить грудную клетку. Одна мысль, что придётся убить своего предназначенного, свою любовь, того, ради кого ты убьёшь весь мир и глазом не моргнув – приводит в ужас. Но Хан успокаивает себя словами, что это временно. Это закончится быстро, он поможет Минхо с восстановлением и после они наконец смогут спокойно существовать. — Будь готов к апатии, непонимании, страху и ненависти, — Джисон аккуратно убирает рыжие волосы за ухо, пропускает чёлку сквозь пальцы и просто в последний раз наслаждается румянным лицом своего возлюбленного. Минхо замечает боль на дне любимых глаз и укладывает свою руку на чужую, нежно оглаживая. У самого сердце, как бешенное. Хоть он и готовил себя к этому моменту столько времени, но осознание всё равно отдаётся тревогой по всему телу. — Хани... Я люблю тебя, — тёплая улыбка, вкупе с такой фразой, бьёт без предупреждения. Медлить нельзя, иначе с каждой секундой появляется всё больше сомнений и страхов. А если не справится? А если не получится? Что, если после обращения Минхо потеряет себя? Такое случалось, вампиры менялись, черты их характеров заменялись противоположными и сами они становились словно другими. Всё, на что мог надеяться сейчас Джисон – это предназначенность. Вампир наклоняется к шее, где множество переплетений вен пульсирует и манит. Но ему нужна лишь одна. И найти её не составляет особого труда. Их пальцы переплетаются и хватка Минхо невольно становится крепче. Это от нервозности. — Я люблю тебя больше, котик. Искренний, почти интимный шёпот растворяется в тихом человеческом вскрике, а после в тяжёлой атмосфере комнаты. Всего пять секунд после ранения уязвимой ярёмной вены и человек засыпает с полным спокойствием на лице, а рука слабеет, но Джисон держит её в своей до последнего. На это смотреть непривычно, уколы боли раздаются где-то в глубине и Хан почти оказывается затянутым в прошлое, но вовремя возвращается в реальность. Дело ещё не закончено. Вампир глубоко царапает своё запястье и набирает в рот кровь, а после прижимается им к ране и впускает внутрь частичку себя. На замену губам к ране прижимается рука, чтобы кровь не вытекала, а Джисон продолжает бережно гладить постепенно холодеющее тело и любоваться покойной красотой Минхо.

◇

      Вся информация усваивается с тяжестью, но постепенным понимаем. Стуки беспокойного сердца в груди лишь увеличивают обороты, несмотря на разрешившуюся ситуацию. — Так... он будет жить? — уточняет Ким, выслушав объяснения вампира. — Нет, это... не очень корректное слово по отношению к вампирам, но, чтобы тебе было легче... Да, он будет жить, как я, как Хёнджин или Феликс. Облегчение с головой накрывает Сынмина, что он уже не сдерживает слёзы и просто прячется в объятиях Хёнджина, иногда срываясь на громкие всхлипы. На ухо тут же сыпятся фразы, что всё хорошо, множество поддерживающих слов, пока Чонин отбирает телефон в свои руки и ставит на громкую связь, хотя у всех в этой комнате хороший обострённый слух и они прекрасно слышали весь рассказ до этого. — Ох, малыш, мне правда жаль, что я так напугал тебя, — раскаивается Хан, когда слышит всхлипы. — Хён, ты же мог сразу написать, что он временно мёртв хотя бы? Может это воспринялось бы полегче, — поучает Ян, хмурясь. Сынмин и так многое пережил в прошлом, что ещё одну потерю настолько близкого человека, вряд ли смог пережить сам. — Да, я не подумал. Просто для вампиров смерть – это уже что-то такое... обычное? — пытается оправдаться Джисон, на что дрожащее тело в руках Хвана лишь жмётся ближе и крепче хватается за кофту, стискивая ту в своих кулачках. — Я совершенно забыл, как на неё реагируют люди и был неосторожен. Чан встаёт со своего места, подходя ближе к дивану, где расположились Хёнджин и Сынмин. Человека захлестнула истерика и тут надо чем-то помочь, иначе справиться с этим Киму будет сложно. Он не уверен, что это поможет, но в его мыслях рождается идея и её стоит опробовать. Особенно, когда Хван смотрит так жалостно, явно прося помочь. Крис осторожно кладёт руку на светлую макушку, заставляя человека вздрогнуть и пискнуть, он вжимается лицом в грудь вампира, а тот успокаивает его, слегка покачиваясь. Охотник ещё ни разу не показывался в таком состоянии другим, преодолевая тяжёлые моменты самостоятельно, но неожиданная новость полностью выбила из колеи, разбила так, что собраться обратно уже кажется невозможным. Пока Чонин отчитывает вампира по телефону, Крис настраивается на нервную систему человека. Исцеление и обезболивание уже пробовали, настало время протестировать успокоение. Чувствуя, как сила перетекает к макушке, а после и глубже, вампир думает только о спокойствии и умиротворении. Успех в данном деле наступает неожиданно. Сынмин прекращает дрожать и постепенно расслабляется, что удивляет чистокровного. Смешно, что он познаёт свою силу спустя столько веков, но раньше не предоставлялось даже возможности её опробовать в полной мере. Вампирам ничего из такого не надо, а с людьми Кристофер особо не контактировал. — Там всё в порядке? — интересуется Джисон, что был на связи всё это время. — Да, вроде... — отвечает Ян. Наконец разум проясняется и становится намного легче от понимания, что это временно и всё не так страшно, плюсом, внезапная волна спокойствия окатила с головы до ног. Охотник отодвигается от Хёнджина, понимая в каком виде сейчас перед друзьями. Вампир отпускает нехотя, всё ещё переживает. Рука протягивается к оборотню с просьбой вернуть телефон. — Я хочу увидеться с Хо-хёном, — решительно, но с лёгкой дрожью произносит Ким в трубку. — Сынмини, он очнётся только через несколько часов, — терпеливо поясняет Хан, — А после будет немного не в состоянии принимать гостей. Дай нам пару дней, хотя это всё индивидуально... Как только он будет стабилен, я тебе сообщу. Невозможность увидеться и убедиться в приемлемом состоянии Минхо – расстраивает Кима. Однако он остаётся спокоен. После разрешения всей ситуации, Джисон обещает сообщать о прогрессе и отключается, чтобы проследить за обращённым. Сынмин, ещё чувствующий какую-то опустошённость внутри, смотрит на друзей. Те взволнованны состоянием человека, что рождает уже некое чувство вины. — Всё в порядке, — заверяет он всех, — Хочу спать, — шепчет после. — Скорее всего это после того, как я использовал способность. Ты расслабился, а ещё измотался до этого, поэтому такое состояние нормально, — объясняет Бан. — Хёнджин, может, пойдёте наверх и отдохнёте? Мы с Чонином присмотрим за кофейней. Хван кивает и без лишних вопросов подхватывает Сынмина на руки, не позволяя тому тратить силы на ходьбу. Все возмущения Кима игнорируются, а после вовсе заглушаются коротким поцелуем. Человек затихает, смущённо пряча лицо в сгибе шеи вампира и пару раз бьёт того по плечу, когда слышит смешки. В руках Хёнджина Сынмин становится совсем разнеженным и готов уснуть прямо в них, но его уже укладывают на постель, не давая полностью насладиться моментом. Кровать хоть и холодная, но мягкая и приятно пахнет, вызывая желание зарыться в одеяло с носом. — Ты же останешься? — будучи на грани сна, спрашивает Сынмин. Безумно тянет провалиться во тьму, но только не одному. Хёнджин усмехается на такое уязвимое состояние человека, но не смеет отказать. Становится только холоднее, когда вампир залезает под одеяло и тянет свои ледяные руки, чтобы обвить подрагивающее тело. Однако Сынмин не жалуется, а только ближе двигается и утыкается опять лицом в ключицы. С Хёнджином не холодно, потому что он согревает изнутри. И пусть тело будет изредка дрожать от внешнего холода, Сынмин ни за что не выпустит вампира из своих объятий.

ХХХ

      На следующий день, как договаривались, приезжает Чанбин, чтобы отвезти Чонина к другому оборотню. Естественно, Чан напрашивается с ними, оставляя кофейню под присмотром Хёнджина, Сынмина и Феликса, который приехал вместе с Чанбином. Чистокровный не совсем уверен в том, насколько это хорошая идея, учитывая, что недавно между этими тремя случился небольшой конфликт. Однако он не может выгнать Ли или остаться сам, поэтому просто надеется, что все будут целы, когда они вернутся. Людей сегодня не много, поэтому Хёнджин ловко справляется с заказами и в свободные минутки кидает взгляд в сторону кабинета. Там сейчас его человек с другим вампиром и это немного напрягает и волнует, но Ким сам заверил, что всё в порядке. Хван ему верит, но бдительность не ослабляет. — Феликс, поднимись, пожалуйста, — Сынмин руками цепляется за плечи вампира, стараясь того хоть как-то сдвинуть с места, но он, как камень. — Я виноват перед тобой и не хочу, чтобы между нами были обиды, — твёрдо проговаривает Ли, пока его голова находится в низком поклоне, а сам он согнут на все девяносто градусов. — Да я не в обиде, — жалостно тянет Ким. Ему неловко, что из-за такой мелочи вампир так отчаянно просит прощения. — Да, я напугался, но ты был на эмоциях и я всё понимаю. На охотника поднимаются два алых глаза, что открылись из-за съехавших очков и в них человек видит именно то раскаяние, которое через слова демонстрировал вампир. Феликс разгибается, возвращаясь на один уровень с Кимом, он быстро поправляет оправу, чтобы не напрягать. Однако Сынмин другого мнения, он тянет очки, снимая те вовсе и вводя вампира в замешательство. — Поговорим так? Я ни разу не разговаривал с тобой без этих очков, — усмехается Ким, откладывая вещь на стол, а после и сам садится в одно из кресел. Пока вампир садился напротив, он продолжил, — Честно, я был напуган, — Феликс дёргается, резко поднимая взгляд, но Сынмин улыбается и выглядит спокойно, — Но это нормально. По правде говоря, иногда я и Хёнджина побаиваюсь, но это что-то внутри меня... — Ох, Сынмини, это из-за твоего прошлого? — в спокойном лице человека мелькает грусть и он на секунду опускает взгляд. — Я стараюсь его отпустить, — со вздохом Сынмин откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. — Но тот момент слишком крепко засел в голове, что каждый раз при виде любого вампира все внутренности содрагаются, а у меня ощущение, словно я песчинка, которую запросто уберут с лица земли... Рядом ощущается холод от чужого тела, Феликс пересел на подлокотник кресла, чтобы оказать поддержку, если понадобиться. Ему правда жаль из-за произошедшего между ними, раньше казалось, что они даже сблизились, но сейчас вновь воздвинулась стена. Зная, сколько всего пережил этот человек, у вампира вырывается восхищённый вздох, потому что Сынмин сильный. Для хрупкого человека, Сынмин очень сильный. Но ему хочется помочь, потому что заметно, как он не справляется. — Ты мне доверяешь? — низко спрашивает Феликс, как он делал всегда, чтобы больше расположить к себе человека, его рука осторожно касается плеча, чтобы обратить на себя внимание. Сынмин легонько дёргается, но глаза открывает и поворачивает голову. — Да... — лишь на секунду в глазах мелькает страх и подозрение, но Ким остаётся расслабленным. — Я могу как-нибудь ослабить твой страх... но это будет внушение. Сомнительная затея, но с другой стороны, разве будет хуже? Сынмину смешно, что вампиры на нём свои способности практикуют уже в третий раз, но пока ничего смертельного не случилось... хотя опыт с Хёнджином был достаточно нервным... Но после того случая их взаимоотношения изменились, они стали куда крепче и надёжнее. Отрицать глупо, что после него, человек смог больше открыться Хвану и теперь доверяет ему на все сто. — Мы можем... позвать Хёнджина? — внезапно спрашивает Сынмин, бегая глазами по кабинету. Он доверяет Феликсу, но было бы лучше, будь тут предназначенный... Феликс на это, кажется, не обижается ничуть, только улыбается и понимающе кивает. Отрывать Хвана от работы идея плохая, но если речь о его человеке, то он готов сорваться хоть куда. На прилавок ставится табличка, предупреждающая о техническом перерыве в несколько минут, а после он спешит в кабинет. — Ты уверен? — спрашивает Хван, подходя к Сынмину, который уже с ногами залез на кресло и обхватил себя, стараясь создать хоть какое-то чувство защищённости. Человек смотрит снизу вверх своими щенячьим взглядом и губу кусает, чем выдаёт своё волнение. — Да, если это сможет помочь, — однако отвечает уверенно. Феликс встаёт напротив, а после аккуратно поворачивает голову человека в свою сторону. У того опять по внутренностям мурашки и тревога нарастает. Хёнджин берёт одну из рук Кима в свою и переплетает пальцы, мягко оглаживая ладонь большим пальцем. Такое лёгкое действие уже помогает напряжению сойти и настроиться на происходящее. — Сначала выбери, что именно ты хочешь, — пока что Феликс избегает взгляда в человеческие глаза. — Я могу заставить тебя полностью забыть тот день. Могу убрать страх к вампирам, думаю. Могу... — Просто помоги мне отпустить тот день и смерть мамы, — перебивает Сынмин. — Я не хочу забывать его или избавляться от страха, мне просто нужно стать смелее и ослабить влияние того момента... Алые глаза тут же впиваются в Кима, что тот вздрагивает, а почувствовавший это Хёнджин сжимает руку крепче. Ему безумно не нравится, что на его мальчике использует силу другой вампир, но он понимает, что это нужно. Поэтому наблюдает за тем, как Феликс медленно наклоняется к человеку, а тот словно не может оторвать взгляд от Ли. Вкрадчивый шёпот разносится по кабинету, но за него тяжело ухватиться слухом, чтобы разобрать слова, поэтому Хёнджин оставляет эти попытки. А всё потому, что эти слова адресованы лишь одному человеку, который сейчас внимает каждому. На самом деле это не ощущается никакими изменениями. Просто завораживающие глаза, что смотрят прямо в душу и пробирающий шёпот. Совершенно не такой, как в тот раз, когда Феликс впервые встретился с Джисоном после долгой разлуки и что-то ему внушил. Сейчас он осторожно внедрял мысль в голову человека. Закончилось всё также внезапно, как и началось. Вампир выпрямляется и отпускает голову Кима, который тут же промаргивается, чтобы увлажнить пересохшие глаза. — Как ты? — Хёнджин зарывается рукой в светлые волосы и привычно треплет их. Сынмин молчит пару секунд, анализируя собственные ощущения. — Обычно, — пожимает в итоге плечами. — Узнаем, когда ты столкнёшься со своим страхом, — отвечает Феликс, всё-таки возвращая очки на переносицу. Состояние Сынмина абсолютно обычное, и он в этом уверяет Хёнджина, чтобы тот вернулся к работе, а сам остаётся в кабинете с Феликсом. Наверное им стоит обсудить много тем и наверстать упущенное доверие, а сейчас идеально подходящее для этого время, потому что дальше их ждёт грандиозное дело и времени на лёгкую болтовню совсем не будет.

ХХХ

      Место, куда приезжает троица с оборотнем, оказывается деревушкой, о которой мало чего известно и на картах она обычно не значится. Домов тут немного, но, чтобы отыскать нужный уходит некоторое время. Чанбин первый подходит к двери и стучит пару раз, на которые никто не спешит реагировать. А вот когда ближе подходит Чонин, то дверь тут же открывается и на них глядит молодой парень. — Вы кто такие? — грозно спрашивает он, оглядывая незванных гостей и останавливаясь на Кристофере. Глаза парня хищно сужаются и в них можно заметить жёлтый отблеск. — Воняет мертвечиной. Про кого эта фраза долго гадать не нужно. Чонин невольно оглядывается на Чана, а тот совершенно спокойно подходит ближе и улыбается мило. — Мы не желаем вам вреда, — оповещает вампир, поднимая руки в безоружном жесте. — Нам нужна небольшая помощь, — и косится на Чонина. — Ещё и кицунэ... — цокает тот, а после переводит взгляд на Чанбина. — Интересная у вас тут компашка. Мне даже интересно узнать, каким образом человек, оборотень и вампир оказались вместе. Видимо, эта информация очень уж заинтересовала парня, что он тут же отошёл с прохода, пропуская гостей внутрь. Однако его взгляд всё время задерживался на вампире. Любезно чай или кофе им не предложили, но нужно сказать спасибо, что усадили на удобный диван. — Ким Хонджун, — начинает Чанбин, привлекая к себе внимание. — Я, — отвечает парень, устраиваясь напротив всех троих. — Моя семья помогала вам около сорока лет назад с поиском укрытия и заменой документов. Я Со Чанбин, — после представления, лицо старшего оборотня разглаживается, а сам он словно расслабляется. — И что же вам понадобилось от меня? — Это мои друзья. Кристофер, как вы уже поняли – вампир, а это Чонин и он недавно обратился... — Я чувствую, — перебивает Ким. — Сколько тебе, малец? — Д-девятнадцать, — голос предательски дрожит из-за волнения перед незнакомым старшим. Хонджун, хоть и выглядит, как молодой паренёк, но от него исходит аура мудрости и зрелости. — И ты недавно обратился? — в голосе слышно недоверие. — Так получилось... — Ладно, а от меня, что вам надо? Все трое переглядываются и Чонин собирается с духом, чтобы после объяснить причину их появления в спокойной жизни древнего. Тот слушает всё внимательно, не перебивает и лишь под конец глубоко вздыхает и трёт глаза. Что-ж, Ян и не ожидал, что старший согласится на помощь или хоть как-то покажет положительную реакцию. И Чонин уже готов встать и уйти, чтобы вернуться в свой облюбованный кабинет и ныть по поводу своей бесполезности. Однако, вопреки всем ожиданиям, Хонджун кивает и с готовностью хлопает в ладони. Он чувствует долг перед семьей Со, поэтому просто не может отказать в такой простой просьбе. — Я так понимаю, это следует сделать, как можно быстрее? — Да, — быстро отвечает Ян, заметив, что Чан собирался ответить отрицательно. Конечно, Бан всё ещё не собирается брать оборотня с собой к Адаму, но Чонин другого мнения. — Тогда, начнём сегодня же. Лис остаётся, остальные на выход, — сказав эту фразу, Ким поднимается с места и ждёт, пока также сделают незванные гости. — Не люблю лишние глаза, вы тут ни к чему. Поняв, что иначе оборотень не согласится помогать, Чанбин тянет вампира на выход. А тот на ходу говорит Чонину быть осторожным, если что кричать, звать или звонить, а они с Со будут поблизости и ждать столько, сколько понадобиться. Вскоре дома становится тихо, но напряжно для младшего оборотня. Он один на один с незнакомым существом и это немного пугает. — Ну что, готов узнать о себе побольше, малец? — раздаётся сзади, заставляя вздрогнуть и оторвать взгляд от недавно закрывшейся двери. Чонин собирает себя по частям, чтобы повернуться с полной решимостью и уверенностью к древнейшему. — Да.

~

Внутри дома оборотня всё выглядит обычно, по-деревенски. Старинная мебель, видно летающую на свету пыль, пахнет деревом и травами, но тут по-уютному приятно. Атмосфера располагает и помогает расслабиться, пока двое оборотней идут по коридору. — Ты знаешь свой вид? — внезапно спрашивает Ким, открывая дверь, за которой виднеется лестница вниз. Опять подвал. Они абсолютно не внушают оборотню доверия и волнуют своей загадочностью. — Н-нет. Я особо ничего о себе не знаю... Младший чуть тушуется перед неизвестностью, но в который раз собирается с духом. Если что – Чан рядом, он услышит или почувствует и придёт на помощь. Но Ян старательно отгоняет такие мысли, потому что надо уже учиться самостоятельно решать свои проблемы, он всё-таки тоже обладает какой-никакой силой и должен уметь постоять за себя. Хонджун совершенно спокойно и уверено идёт вперёд в темноту, словно помещение хорошо освещено. — Если включишь свой лисий взгляд, то сможешь не осторожничать во тьме, — невзначай бросает старший. Ян тормозит на секунду. Лисий взгляд? Стоит попробовать... Он сосредотачивается на глазах, как обычно делает, чтобы убрать ушки и хвост и в следующую секунду помещение словно ярче становится. Как минимум, Чонин видит очертания ступеней и может твёрдо на них наступать. Вот и первая способность, о которой он не знал. Сколько ещё таких? Выключатель находится внизу и нажимается Хонджуном, когда они доходят до ровной поверхности. Помещение озаряется слабым светом, но даже с ним можно заметить, что этот подвал отличается от подвала в доме охотников. У них он холодный, заваленный различными угрожающими орудиями и травами, от которых невыносимо воняет опасностью. А подвал этого Кима не отталкивает, он наполнен тёплым светом, что освещает множество стеллажей с книгами, парочку потрёпанных диванов, мягкий ковёр и обычный стол, что завален бумагами. Несмотря на наличие мебели, тут просторно. — То есть, ты ничего о себе не знаешь, но уже нашёл способ избавиться от проклятия? — Ким кидает заинтересованный взгляд на макушку оборотня. — Ну... да. Мне помогли... — Тот вампир твой? — щёки младшего сразу вспыхивают от этого вопроса, но от своего же ответа внутри тепло разливается и, кажется, бабочки в животе проснулись. — Мой. Старший усмехается и одобрительно кивает, а после проходится пальцами по книгам, в поисках нужной. — А вы?... — решается спросить Ян. Всё-таки у древнего тоже сейчас полностью человеческий вид, а значит и у него должна быть связь. — Мой вампир бродит где-то по земному шару, — безразлично отвечает Ким. — Мы договорились беречь себя и опасности не подвергать, чтобы смерть внезапно не настигла второго. Значит, связанные не обязаны всё время быть вместе... Это немного расстраивает Чонина. Что, если Чан однажды скажет также? Предложит Чонину жить своими жизнями или же сам устанет от общества младшего и попросит оставить в покое. Тогда оборотень вряд ли сможет отказать старшему и придётся отпустить. Вопрос в том – сможет ли он это сделать? — Для начала, покажи мне свою полную форму, — взяв одну толстую книгу, Хонджун проходит к одному из диванов и падает на него. Чонин стоит чуть дальше, почти по середине всего помещения и переминается с ноги на ногу. Он уже превращался в лиса, но те разы рядом был Крис и Чонин не уверен, сможет ли оставаться спокойным в своей зверинной форме при чужом. — Можешь начинать, — торопит Ким. Выбора не остаётся, поэтому Чонин максимально напрягается, настраивая себя на превращение. Вновь представляет того лисёнка, которого описывал Бан и в следующую секунду чувствует щекотку по всему телу. Не сравнится с первым разом, что до сих пор вспоминается с ужасом. Открыв глаза, он уже смотрит на мир снизу и видит, как непроницаемое лицо древнего кривится в усмешке. — Маленький лис, мило, — прыскает он в кулак, а вот оборотень это воспринимает иначе, ему не нравится, из-за чего он рычит высокого и скалится. Это действие возвращает Киму его серьёзный вид. Старший совершает резкий выпад и превращается в большого волка, который отвечает рыком громче и ниже. Внутри лисёнка всё содрагается, он чувствует превосходство существа перед ним, чему поддаётся. Его ушки прижимаются к голове, а из пасти уже доносится тихий скулёж. Где-то за пределами дома Кристофер дёрнулся в сторону двери под воздействием резкого волнения, что появилось в груди, но был остановлен Чанбином. Пока не критично и они должны быть терпеливыми. Возвращаясь в подвал, ситуация становится лучше — Хонджун возвращает себе человеческий вид, тихо порыкивая. Чонин продолжает прижиматься к полу, подрагивая, пока старший натягивает обратно одежду – теперь понятно, почему она такая большая и растянутая, обычная бы треснула сразу же, как только волк принял бы полную форму. — Стоило начать с иерархии. Да, у нас разные виды, но волки стоят во главе всех оборотней. Лисиц это, конечно, не устраивало и был момент крупного разногласия между нашими видами. Некоторое время мы существовали порознь, но враг у нас был общий – люди, поэтому мы объединились вновь, — говорит Ким, отстранённо смотря куда-то в стену. Он продолжает объяснять произошедшее, — Лисы стоят чуть ниже и у них своя внутренняя иерархия, но ты можешь чувствовать от меня, как угрозу, так и силу, которой хочется подчиниться, — Хонджун поворачивается к лисёнку и наклоняет голову. — А ещё ты пользуешься своей силой не на полную. Твой вид понятен сразу – бьякко. Разновидность кицунэ, что по мифам являются посланниками богини Инари. И я точно знаю, что выглядите вы иначе... Подойдя ближе, Хонджун опускается на пол, рядом с дрожащим комком и легонько гладит того по шерсти. Это немного успокаивает трепещущую душеньку. — Вернись в свою разговорчивую форму, — Чонин слушается не сразу, тяжело понимая фразы за пеленой страха. Перед ним потенциально опасное существо, но, как было сказано ранее, от него исходит сила, которой невольно хочется подчиниться. Со временем, в сопровождении поглаживаний, страх улетучивается и на замену приходит чувство защищённости. Хонджун специально смягчает свой запах, который могут чувствовать только оборотни. Расслабившись, Чонин следует словам старшего, через мгновения он уже сидит в своём привычном человеческом облике и дрожит уже от холодка. Хонджун любезно даёт ему плед. — И что это значит? Бьякко... чем они выделяются? — Бьякко, вообще-то, самый безобидный вид, — старший тянется за книгой и листает страницы, в поисках информации. — Белые лисы, прислужники богини... считались символом удачи и добрым знаком. Хм... вам присуща ловкость и изворотливость, также вы можете чуять ауры, определяя истину, а также какие намерения у того или иного человека. Хонджун закрывает книгу, больше не находя в ней чего-либо интересного или нужного. В какой-то степени, Чонин расстроен этой информацией, потому что он обычный лис, без каких-то способностей, а значит бесполезный... Ян жмурится. С каких это пор, быть оборотнем стало обычным? — Раньше ходили слухи, что у лис есть способности управлять стихиями, но лично я никогда таких не встречал, — задумчиво тянет Ким. — В целом, ты хорошо владеешь своими формами, даже не считая того, что эта мелочь не полная. В основном тебе надо научиться соображать в зверинном обличии. — Точно, простите, что нарычал... — Это нормально, учитывая, что ты недавно обратился. Единственное, в чём я тебе могу помочь – это научить использовать свои формы грамотно. Нам потребуется максимальная концентрация и много сил. — Это уже много, я буду очень благодарен, — младший почтительно, насколько это возможно в его положении, кланяется. — Нет, вместо благодарности, лучше расскажи, зачем тебе это и в таком скором времени? У тебя уже есть вампир, который, судя по всему, хорошо о тебе заботится. Живи себе спокойно, что мешает? Стоит ли посвящать оборотня в происходящее? Чонин думает, что да. Потому что Ким такая же часть их мира и он наверняка должен знать о том, что грядёт... От Хонджуна Чонин выходит ближе к ночи, но Чан всё так и стоит около дома и немного нервно топает ногой. Он был остановлен Чанбином уже раз десять, не меньше. Их с Чонином связь никак не беспокоила и только это помогало оставаться в относительном спокойствии. Оборотень чувствует нервозность своего вампира и это кажется милым, что на Чонина аж находит какая-то волна нежности и чувств. Оборотень заключает вампира в свои объятия, утыкаясь мордочкой в изгиб шеи, чем вырывает старшего из мыслей. — Закончили? — нежно спрашивает Бан, разворачиваясь в объятиях, его рука находит чужую макушку, на которой уже торчат ушки. Чонин мычит согласно и льнёт ближе, прохлада вампира сейчас ощущается крайне приятно. Не успевает Чан задать ещё один вопрос, как дверь дома вновь открывается. Оттуда выходит Хонджун, который вскоре подходит ближе и протягивает что-то. Бумажка? — Мой номер. Маленький лис рассказал мне о ваших планах. Если понадобится помощь – пишите. — Вы готовы вступить в битву с вампирами? — удивлённо спрашивает чистокровный. Честно, он не ожидал такой участности от оборотня. В глазах Кима сверкает жёлтый огонёк. — Будет не хорошо, если вампиры вновь начнут беспредельничать. Да и если что-то пойдёт не так с маленьким лисом, я смогу обезвредить его. Чонин дёрнулся, он совсем забыл сказать древнему, чтобы он не раскрывал планов лиса. Опасливый взгляд поднимается к лицу Чана, которое остаётся спокойным. Ощутив на себе взгляд, вампир мягко улыбается и треплет младшего по голове. Этого стоило ожидать, не так ли? — Я понял. Тогда ожидайте звонок в ближайшее время, ваша помощь точно не будет лишней. Хонджун кивает и уходит, не прощаясь. Прохладная рука здорово контрастирует с горячей ладонью оборотня. Ночная симфония звуков окутывает двоих, что неспешным шагом идут до машины, припаркованной на выходе из посёлка. Чонин устало смотрит на широкую спину, а глаза постепенно слипаются всё сильнее и сильнее. Он израсходовал действительно много сил, поэтому ноги сейчас еле волочатся и подгибаются в коленях, что не ускользает от вампира. Кристофер останавливается и хихикает, когда Ян впечатывается в него. — Давай на спину, малыш, — вампир чуть приседает, чтобы парню было легче забраться, а тот сначала заторможенно моргает и только после обвивает шею старшего своими руками. Крис подхватывает лёгкое тело под бёдра, помогая устроиться поудобнее. Чонин бы повозмущался, что до машины осталось совсем немного и в этом нет необходимости, но сил и правда еле хватает на то, чтобы просто оставлять глаза открытыми. — Я буду с вами... — бормочет Ян. —...против вампиров. — Ладно. Ответ старшего даже бодрит оборотня, что тот сразу отрывает голову от удобного плеча, его взгляд устремляется на абсолютно спокойный профиль вампира. Тот посмеивается сначала, а после поворачивает голову и чмокает Чонина в нос, заставляя очаровательно морщиться. — Я понимаю, что ты в любом случае там окажешься, поэтому будет лучше, если я буду знать об этом, — объясняет Чан. Он всё понимает, принимает и не смеет что-то запрещать самостоятельному существу, способному распоряжаться своими желаниями, как хочет. В тот раз чистокровный был на взводе и совершенно случайно вспылил, но уже после, спустя пару часов осознал ситуацию. Чонин кладёт голову обратно на плечо, но взгляда не отводит. Чан хороший. До безумия и ноющего сердца. — Я люблю тебя, Чани-хён. Слова вылетают с лёгкостью, сопровождаются облегчением, потому что молчать уже было невыносимо. Пусть знает, пусть всё будет – как будет. Чонин просто не может больше держать в себе свои чувства и ощущать эту невыносимую тучу недосказанности. — Любовь? — задумчиво тянет Бан, заставляя сердце оборотня невольно замереть на секунду. — Не думаю, что могу сказать тебе того же... — у Чана слишком хорошо получается разбивать сердце Чонина, что тот уже особо не реагирует. Хотя в данной ситуации это не волнует оборотня потому что старший улыбку шире тянет и не даёт мыслям в светлой голове развиться. — Я испытываю к тебе куда больше чувств, Нини. И описать их одним словом "люблю" будет просто неправильно. Они останавливаются, когда вдали виден свет от фар и Чанбин, что переписывается с кем-то в своём телефоне. Чонин невербально просит отпустить себя и Чан следует просьбе. В полутьме они отлично видят искры в глазах друг друга. У Чонина живой блеск, иногда загорающийся голубым — ещё одна отличительная черта бьякко. А у Кристофера стеклянные, свойственные вампирам, переливающиеся завораживающим красным, но даже в них видны те самые чувства. — Ты смысл моего существования, Чонин, — ласково произносит Чан и рукой оглаживает мягкую кожу щеки. — Ты почти испортил момент признания, хён, — усмехается лис, ластясь к руке. — О нет, как я мог, — наигранный тон смешит младшего. — Как же мне загладить свою ошибку? — оборотень сверкает хитринкой в глазах. — Поцелуй вполне смог бы помочь... Холодные, но мягкие губы ощущаются на своих незамедлительно, пока рука притягивает ближе к крепкому телу, придерживая за талию. Слишком контрастно, Чонин теряется в обжигающем холоде вампира. Опыта в поцелуях у младшего нет от слова совсем, но Чан ведёт осторожно, помогает освоиться, а лис пытается повторять за ним все движения. Не глубоко, нежно и медленно. Не смотря на церковные устои, этот поцелуй не ощущается неправильным, даже наоборот – Чонин с радостью отдаётся умелым губам. Пока свои руки сжимают крепкие плечи, оборотень чувствует как холодные пальцы касаются поясницы под кофтой и это вырывает удивлённый вздох. — Надеюсь, этого будет достаточно, — шепчет старший прямо в губы. — Этого очень мало, но пока сойдёт, — также отвечает Ян, неосознанно облизываясь. — Нам пора, лучше поскорее оказаться дома. — С тобой дом будет везде, хён, — довольно тянет Чонин, хватаясь за руку вампира и едва ли не повисая на ней. Тихий смешок и короткий чмок в губы то, что надо для хорошего завершения внезапного разговора. Но даже так Чонин не может это оставить. — Хён, а мы теперь... ну, пара? — Пара. И этого хватает, чтобы всю дорогу домой Чонин ехал с широкой улыбкой. От избытка чувств даже сонливость пропала, поэтому он просто смотрел на темень за окном и иногда участвовал в разговоре двух друзей. Они вернулись в кофейню, когда та уже была закрыта, но был виден свет из щели под дверью в кабинет. Сынмин и Феликс посапывали на диване, облокотившись на друг друга, а Хёнджин сидел на соседнем кресле и рисовал что-то в блокноте. Как бы не хотелось рушить эту умилительную картину, Чанбину пришлось разбудить своего вампира, чтобы забрать того домой. Вместе с ними поехал и Сынмин, так как на утро приезжает отец и ему надо быть дома. Оставшиеся вампиры с оборотнем ещё какое-то время проводят за разговорами на кухне, пока Чонин попивает чай. И всё ощущается так спокойно, не хочется что-то менять в жизни и просто проводить каждый день в таком умиротворении. Но глядя в окно на неполную луну, слабо покачиваясь на стуле, Чонин может думать только о том, что скоро они все будут идти по тонкой границе жизни и смерти. У них в команде много вампиров и им, кажется, ничего не грозит, ведь то, что мертво, умереть не может. Или может?