Сладкая жизнь

— Ай-ай! — прижав к груди покрасневшие пальцы правой руки, Хранитель Солнца Мильфиоре мелко задрожал всем телом. — Ох! — отбросив со лба длинную чёлку, ты рывком распрямилась, так и не вытащив второй по счету противень из духовки. — Ну куда ты так торопишься? Я ведь уже говорила тебе: не спеши, не бери пока что печенье. Горячее же! — Дейзи не смог удержаться, — прошелестел молодой человек, пытаясь запихнуть пострадавшую руку в распоротое по швам тело розового зайца. — Приятно ведь пахнет…       Да, порой надо радовать себя, что бы в твоей жизни не происходило. Глядя на то, как не вылезает из затяжной депрессии Дейзи и как рвёт и мечет Блюбелл, в который раз сетуя на Вонголу, ты решила, что наилучшим вариантом для того, чтобы эти двое хоть ненадолго отмели от себя негативные мысли, будет испечь печенье. Примитивно. Но зато действенно. Ни один человек не сможет отрицать, что сладкое поднимает настроение, хотя для того, чтобы его добыть, пришлось чуть ли не силой выдворить из кухни лучшего повара-итальянца, выписанного Бьякураном из Венеции. Впрочем, пара минут искренней радости того стоит, верно?       Но кто же знал, что Солнышко вызовется тебе помогать? Ну как помогать… Если говорить откровенно, то он, по обыкновению объятый суетой, попросту «вертелся под ногами», больше мешая, чем помогая. Сначала разбил чашку для молока. Потом разлил растопленное масло. Рассыпал сахар. И каждый раз, неизменно ожидая головомойки, бедняга сжимался всем телом, стоило тебе повернуться к нему — только для того чтобы поразиться до глубины души, когда ты отвечала ему ободряющей улыбкой и словами "Ничего страшного". Ты бы себе не простила, если бы заставила его заплакать... Прекрасно понимала, что его желание было искренним — тот факт, что для помощи тебе он переборол свой вечный страх, вынуждающий жаться к углам, красноречиво говорил об этом. — Глупенький Дейзи, — подойдя к парнишке, аккуратно берешь обожженную руку в свою, дуя на поврежденное место. Наверно, от обмотанных вокруг его пальцев ниток сейчас больше вреда, чем пользы, но ты ему об этом не скажешь. — Сейчас подую и все пройдет. Мама моя так делала…       В глазах паренька мелькнули две большие прозрачные слезы, однако он сдержался и не заплакал. Что и говорить, природа явно имела желание пошутить, остановив развитие его разума на уровне девятилетнего. — (Твое имя)-сан – настоящая волшебница… — восхищенный шепот едва касается ушей, вызывая легкое покраснение щёк. — Подула — и не болит больше, надо же! — Да какая из меня волшебница, скажешь такое, — фыркаешь ты, вновь отворачиваясь к духовке. — Пламенем и то не обладаю. Так, просто прислуга в главном штабе семьи Мильфиоре… — Вовсе нет! — на миг брови Дейзи трагически изламываются на переносице, а в голосе слышится явственный страх. Такие нотки обычно проскальзывают в голосе человека, до ужаса боящегося обидеть одним неосторожным словом. — (Твое имя) здесь важна, очень важна! — Ага, чтобы подавать документы старшим по званию и поддерживать чистоту в особняке, — кисло соглашаешься ты.       Ну, это если послушать Закуро и Гло Ксинию. Даже этот чертов старикашка Ольгерт смотрит на тебя свысока. — Нет! — страха в интонациях Солнышка становится ещё больше. — (Твое имя) важна для Дейзи!! Она всегда добра и приветлива, всегда помогает ему и Бубу, радует если день не удался… Она не боится Дейзи и это делает его счастливее всех, даже счастливее Бьякурана-самы! — Балда, — произносишь ты, пряча в длинных волосах огонек самодовольной улыбки. — Просто скажи, что тебе хочется скорее достать печенье, что уже невмоготу. Маленький подлиза!       Разорванный розовый заяц падает на пол, напрочь позабытый хозяином. Девичий стан, обтянутый тканью фартука обвивают холодные, как лед конечности, а в шею утыкается мокрый нос, словно Хранитель Солнца вновь собирался плакать. — Дейзи важно только видеть (Твое имя) рядом с собой. А тогда и печенья никакого не надо...       Мог бы быть сомнительный комплимент. Но этому молодому человеку, столь редко общающемуся с представительницами противоположного пола, пожалуй, можно простить его оплошность: хоть великовозрастный, а все равно ребёнок. И только ты зарываешься пальчиками в растрепанную зеленую шевелюру, притягивая его ближе с целью предотвратить очередную возможную истерику, как парнишка изворачивается и прикасается ледяными, как и руки, губами к твоим, тёплым.       Этот контраст настолько явственно ощущается, что ты едва сдерживаешь вскрик, но пронизывающий холод исчезает так же резко, как и появился, а на тебя выжидающе таращатся два зелёных глаза, излучающий надежду пополам с каким-то странным волнением. — Теперь (Твое имя) верит, что важна Дейзи такой, какая она есть?