Курама но Удзумаки

В тот тёплый вечер вся Коноха отказалась от своего обычного времяпровождения. В один момент Хокаге объявила о проведении странного и чуждого для земель страны огня праздника, который тем не менее звучал более чем интригующе. Вознести жертву Ками Шинигами и надеяться на его милость в том, чтобы в темную ночь увидеть тех, кого уже нет. Сама идея чего-то подобного казалась абсурдной, ведь раньше шиноби и их деятельность почти полностью ограничивалась миссиями, за исключением некоторых исключительных событий, однако этот случай полностью выходил за рамки ожидаемого, над деревней воцарилась мистическая атмосфера чего-то выходящего за рамки понимания обычных смертных. Находясь в деревне, люди были слишком увлечены событием, но за пределами поселения атмосфера была иной. Любой, кто в этот момент мог проходить мимо, мог видеть, как деревня скрылась за черным, словно смоль, барьером, который не был создан, чтобы защитить, он был создан, чтобы ограничить внешний мир от связи с царством Шинигами, а также само царство от внешнего мира. На целую ночь вся Коноха была отрезана от внешнего мира более чем полностью, и всё благодаря милости Ками. Жители феода в этот день пытались быть в деревне, даже если их дом находился в окрестностях деревни, а не в ней самой, однако были и те, кто, наоборот, пытался уйти подальше, с тех или иных причин.

В Конохе, на крыше резиденции Хокаге

Повествование от лица Цунаде Сенджу

Несмотря на жуткое название события, которое провел воскресающий клан Удзумаки, жизнь в эту ночь кипела везде. Это, пожалуй, одна из немногих ночей, когда родители позволяют детям не ложиться рано, а пободрствовать ещё немножко. Кто-то был даже на крыше резиденции Хокаге. Две фигуры, присев на краю здания, потягивая крепкий напиток, вели непринужденную беседу. Цунаде как Хокаге весь день готовилась к ночи, но не к тому, как люди отреагируют на праздник мертвых, она готовилась к тому, что деревня целую ночь будет в вакууме. Кто его знает, что произойдет за границами барьера за то время, как в деревне будет вестись празднование, лучше быть готовыми ко всему. Однако даже у Каге есть время расслабиться и отдохнуть. Сидя рядом со своим дедушкой, Цунаде расслабленно говорила о том, что произошло в деревне с того момента, как его воскрешали в последний раз. Хаширама же выглядел очень счастливым, будучи одним из основателей Конохи, он получил шанс увидеть её почти целой и почти невредимой и, можно сказать, в мирное время, разрушения, принесенные недавней попыткой восстания, хоть и были заметны, но они не могли сравниться с разрушениями прошлых проблем. Потому первый хокаге мог считать деревню невредимой со своей стороны. Первый Хокаге мог видеть, что его наследие не исчезло и, что не менее важно, оно только собирается сиять ярче. Идея Цунаде о том, чтобы воскресить изначальную концепцию Воли Огня, была действительно интригующей. Любовь — ключ к миру, Хаширама хотел передать эту идею всем своим людям, что, к сожалению, не получилось. Воля Огня прижилась в деревне, однако она была несколько искажена, отчего изначальная идея затерялась в человеческом невежестве. Но вот его внучка, сидя перед ним, рассказывает о своих идеях и намерениях, однако в один момент вздыхая и опуская взгляд. — Не верю, что смогу. За то время, что я была Каге, в деревне произошли, наверное, самые худшие события за всю её историю. — Сделав паузу, Цунаде сделала ещё один глоток напитка, после чего продолжила. — И не верю, что смогу воплотить эти мечтания в реальность. — Маленькая принцесса сама на себя не похожа, непорядок. — Ммм? — Ты, конечно, не самый сильный духом человек... — ЭЙ! — Но ты не из тех, кто вот так просто бросает дело на полпути, и ты знаешь, о чем я. — Да. — Не буду спорить, политика — дело жуткое, я сам её не любил, порой Мадара очень выручал, хотя его методы... Не будем об этом. Политика — дело страшное, но не прямое, в политике никогда не было чего-то, что можно было выразить с одной стороны. Я понимаю, что у тебя нет желания заниматься этими всеми схемами, манипуляциями и интригами, однако и дела без них не будет. — Да знаю я, старики-старейшины то же твердили. — Однако твое нежелание не значит, что тебе нужно нырять во все это с головой. Цунаде перевела взгляд на Хашираму, смотря вопросительно. — Я первый Хокаге и один из основателей Конохи, тем не менее в политике я немного обладаю, как думаешь, что это значит? — с улыбкой спросил он. — То, что деревня стоит, это чудо? — Да нет же! Суть в том, что я никогда не занимался политикой один. Смотри, у меня были внутри деревни Тобирама и Мадара, внутри страны я был в ладах с тогда ещё правящим даймё, а также у меня был мудрый союзник и советчик в лице главы союзной страны Ашина Удзумаки. — Немалый список... — задумчиво ответила Цунаде. — Верно, и выпади из списка хоть кто-то один, ничего бы у меня не получилось, Мадара был груб в политике, но его подход силы не позволил нашей стороне затеряться среди других сил, Тобирама был между мной и им неким уравновешиванием, пусть Учих он и недолюбливал, но знал, когда нужно на какую сторону стать. Даймё огня, я даже не знаю, как его описать, сама идея того, что наша деревня по сути является феодом страны огня — его работа, если бы не старик Ашина, ох и водили бы меня за нос. — Я не так много слышала об Ашине. — А это и не странно, старик прятал своих людей и беспокоился о них, я не раз видел, как он ругал своих шиноби, великий был человек, серьезный и строгий, но очень добрый, после того как мы подружились, он почти что наставлял меня в политике, давал советы и не давал влезть в очередную аферу Даймё. — Я так понимаю, Удзумаки были очень хорошими союзниками? — ХА! Ты даже не представляешь, как хорошо было иметь такого союзника под боком, порой мне казалось, что любую помощь они могут дать, однако были и нюансы. — Какие же? — Удзумаки — народ своеобразный, нет спору, сильны были аловолосые дьяволы, порой чересчур, и оттого порой слишком много себе позволяли, их любознательность полностью вела за собой, и, ками, иногда попадали они в действительно нелепые ситуации. — Мне всегда казалось, что наоборот, раз они прячутся на Узушио, то они весьма скромны. — О нет, нет, нет! Если ты видишь скромного Удзумаки, то знай: это исключение, которое ты чудом откопала! Я помню, как попал на Узушио в первый раз, столкнулся с группой детей, которые просили меня прикопать на пляже в песочке. Просто чтобы посмотреть, спасёт ли меня природная чакра от утопления. Ещё хорошо запомнился другой случай, позже я встретил девушку немного старше тех детей, она мне вручила тетрадь, заполненную вопросами. Сказала, что, как отвечу, она меня найдёт, и нашла! Посреди ночи, посреди Конохи, стоило мне написать последний символ, как она из окна протягивает руку, я отдаю тетрадь, выглядываю в окно, а там никого! — Разве на Узушио есть пляжи с песком? Насколько я помню, берега острова — это скалы и гравий. Да и что с ней, с той девушкой? — Что с той девушкой — без понятия, я её не видел, только слышал от Ашины, что она погрузилась в изучение моих ответов. А по тому, что бы говоришь, Узушио, скорее всего, прячется от вас, остров не так мал, как может показаться на карте, поселение было вполне самодостаточно, думаю, там до сих пор стоят барьеры, которые ласково отводят взгляды в сторону от острова. Но закопать меня там так и вышло. — Великий первый Хокаге не повеселил паршивцев. — Ну вот говорю, были там и наглые! Но если серьёзно, то Удзумаки специфические, но хорошие союзники были. Я не знаю, как они пали, но я не верю в то, что их могли уничтожить другие страны. — Падение Узушио покрыто тайной, хотя некоторые страны хотели себе приписать такой подвиг, как их уничтожение, но никаких подтверждений нет. — Да хоть все страны разом нападут на них, никто не мог в то время взять Узушио. — Ты так уверен? Я видела Узушио, там одни руины. — Цунаде, я даже в себе не так уверен, как в их защите, Узушио был защищен не одними лишь шиноби. — Барьеры? Только малая часть их умений, чтобы такие барьеры поддерживать, понадобились бы ручные биджу. Не буду заострять внимание на контролируемых водоворотах и множестве ловушек. Удзумаки охотились на духовных зверей, которых запечатывали в специальные свитки, которые, в свою очередь, помещались в особые охраняемые строения по границах деревни, если бы что-то случилось, то свиток распечатался, а чудовище, увидевшее показанную ему угрозу, сразу же направилось бы её устранять. — Духовные звери? — Чудовища, которые каким-то образом способны поглощать дух убитого существа и забирать себе некоторые его способности. — Хаширама закончил серьёзно, повернув взгляд к Цунаде. — И если я правильно услышал твой рассказ, то именно такой зверь попал в Коноху во время последнего восстания. — Н-но... — Узушио рухнуло? — Да. — А вот это вопрос посерьёзнее. Как ты понимаешь, эти звери — ужасные чудовища, и Удзумаки, чтобы охотиться, уплывали на кораблях, я не знаю где, сколько и когда, но это были очень серьёзные экспедиции, глава Узушио всегда лично не только обучал, но и воспитывал тех, кто охранял свитки с теми монстрами. — Хаширама вновь посмотрел на деревню. — То, что тут, в Конохе, оказался тот, кто обладал возможностью справиться с ним, это неслыханная удача. — Всё было настолько плохо? — Духовные звери становятся сильнее с поглощёнными духами, и с каждым из них теряют слабости, ни я, ни Удзумаки, все мы были без понятия, откуда они берутся и кто они такие, но мы боялись их. Узушио не только защищалось ими, но и пыталось изучить, увы, всё было напрасно, ничего не удавалось выяснить. — Стоит ли мне готовиться к тому, что будет больше этих монстров? — Не знаю. Прости, но я не знаю. Удзумаки их боялись настолько, что в местах хранения свитков были не только сами свитки, но и святилища Шинигами, а также и жрецы, случись что не так, зверей нужно было срочно уничтожать, причем единым известным методом — отдать их кому-то сильнее. Я без понятия, что должно было произойти, чтобы они упустили свиток с запечатанным духовным зверем. — И что мне тогда делать, деревня на ушах после всего, что произошло, а оказывается, что ещё и странные монстры, вылезшие из прошлого, могут нас уничтожить. — Ну ничто не мешает тебе стать мной! — Шутка в таком диалоге?! Серьёзно!? — Воу, а что не так? Собери себе союзников, которые смогут делать дела за тебя! Как я! Ну почти... Не важно! У тебя есть Удзумаки, который может приносить духовных зверей Шинигами в дар, только позаботься о том, чтобы у него были предметы для разных ритуалов. Потом у тебя есть знакомый принц, который, если получит власть, то сможет поддержать тебя. А хммм, ну, аналог Тобирамы тебе не нужен, ты и так умная. — Ты слишком быстро меняешь тему. — Ты абсолютно права, но ночь не бесконечна, и я не хочу бесконечно говорить о прошлом и о политике, фу. Лучше расскажи мне о том парне, Масаши Удзумаки? Или как его там раньше называли Джирайя? — Ей СТОП! Ты куда клонишь!?

Коноха, дворец семьи Даймё

Повествование от лица Кетсеро Хафу Хино третьего принца

Принц был заинтригован самой идеей праздника мертвых, когда впервые о нем услышал. Но он даже не подозревал о ситуации, в которую попадет. В ту ночь, наслаждаясь атмосферой сада на крыше, он понял, что больше не сам, тогда, повернув голову в сторону, он увидел двух мужчин. Благо мать тщательно его обучала, и он быстро понял, кто они такие, но от этого осознание ситуации было только ещё тяжелее. Первый мужчина был одет как шиноби, старый шиноби, носящий давно устаревший защитный жилет, под которым было только черное одеяние, но нашивки в виде алого водоворота, длинные поседевшие волосы, а также символ на протекторе отлично указывали на того, кто перед ним сидел. Ашина Удзумаки не скрывал задорного настроя и открыто ухмылялся с шокированного лица молодого принца. Бывший глава деревни водоворотов сидел в крайне нехарактерной для человека своего положения позе. Рукой он подпер голову, а локтем той же руки оперся на пол террасы, полулежа он расположил ноги так, что одна лежала, а другая стояла, но обе были полусогнуты. Другой мужчина, однако, сидел уже гораздо спокойнее в той же позе, что и сам принц, разве что с тем исключением, что он был более расслаблен. Белые одеяния с вышитыми языками пламени. Вьющиеся волосы, завязанные в мужской пучок, были седыми, хотя местами можно было увидеть отдельные волоски, которые не успели потерять свой рыжий цвет, что выделяло более молодой возраст на фоне другого гостя. Острый взгляд и холодное выражение лица заканчивали картину строгого мужчины. Принц никогда не встречал этого человека, но много о нём слышал. Хи-но Коу Ацуши. Человек, которого в свое время прозвали Огненным императором, дед принца и один из прошлых правителей страны огня. Его имя состояло из двух слогов и могло означать несколько значений, враги тем не менее признавали лишь одно: Ацу как ревностный и Ши как стремление. Неважно, что этот человек делал, ревностным стремлением он не давал ни шанса достичь своей цели кому-то другому, женщина, война или союзник — он всегда достигал своего, и пример такого успеха, развалившись, сидел рядом. Хи-но Коу Ацуши был тем, кто смог заключить союз с действительно скрытым кланом Удзумаки, несмотря на то что изначально отношения с ними строились через клан Сенджу, правитель огня в один момент не хотел упускать такую перспективу и пошел навстречу главам кланов, Коноха была создана как отдельный феод со своими расширенными правами и возможностями благодаря трем сторонам: первому Хокаге с его помощниками, главе клана Удзумаки, а также правителю огня. Оглядываясь в исторические источники, не омраченные героизмом шиноби, можно понять, насколько огромная поддержка оказывалась от союзного клана и управления страной Огня новой деревне, помощь поступала во всем, начиная от банальной еды и заканчивая людьми, обученными специалистами, все-таки строить с нуля одно из сильнейших поселений страны не так уж и просто. Вот только Удзумаки, судя по всему, были готовы и за весьма скромный отрезок времени смогли не только разузнать всё об местности, но и перестроить логистику, Ацуши мог полагаться на союзный клан, который позволил экономить ресурсы, геологическая разведка, разработка земли, прокладывание коммуникаций, размещение укреплений, администрация нового феода, Удзумаки пришли и просто взяли на себя самую запутанную работу, при этом не прося ничего взамен, отплатой им, за их словами, были полученные данные от строительства нового поселения. Со стороны Огня было предоставлено всё остальное, что было необходимо: ресурсы, время, продовольствие, правовая поддержка, особые права среди знати, всё, о чем попросят Удзумаки, и многое другое, причем условия для Конохи действительно были уникальны, что позволило скрытой деревне быстро стать на ноги, впрочем, не стоит забывать о руках, направляемых как Удзумаки, так и чиновниками страны Огня, что первые, что вторые были малочисленны, но они не могли делать всего, впрочем, будущие жители и кланы деревни показали искренность своих намерений в создании нового дома. И сейчас некоторые из этих людей сидели перед ним, третьим принцем той самой страны, очевидно, чего-то ожидая. Всё ещё будучи расклеенным необычным присутствием, принц не знал, с чего начать, как вдруг голос веселящегося старца нарушил тишину. — ХА! Аши, а ты такой же страшный, как и при жизни! Всегда тебя дети боялись! — Всё-таки нарушил тишину Ашина. — Не боялись меня дети. — Конечно, конечно, поэтому все они разбегались, стоило тебе выйти из дворца?! — С преувеличенно саркастическим тоном спросил на удивление активный старик. То, что я мог прогуляться только во время скверной погоды, не значит, что дети меня боялись. — Утешай себя этим. — Ухххх. — Вздохнул прошлый правитель, сдаваясь. — Даже если так, он не ребенок. — Да ладно? — Спросил Ашина с поднятой бровью, ещё раз взглянув на принца. — Да мальцу повезет, если уже голос сломался, дитя дитем. — Ашина, ты можешь хотя бы раз не подрывать мой авторитет во время нового знакомства? — Хи-хи-хи, конечно нет. — Ну разумеется... Чтобы Удзумаки вели себя порядочно... Неважно. — Вдруг правитель начал игнорировать Ашину, обращаясь к принцу. — Здравствуй, меня зовут Ацуши, я один из прошлых правителей страны огня и, очевидно, твой дед. — Дед. Хо-хо-хо-хи-хи. — Ашина смеялся на фоне, пока мужчина ещё раз вздохнул. — Д-да, я Кэтсеро Хафу Хино, третий принц страны огня. Могу я узнать, почему вы пришли ко мне? — А почему бы тебе не предположить самому? — предложил Ацуши. — Если вы были правителем, то смею предположить, что скоро мое существование станет тяжелее. Что касается его... — Принц посмотрел на Ашину. — Возможно, что-то с моей матерью? — А ты засранец хитрый, вместо того чтобы вдаваться в подробности, дал такой ответ, который устроит любого, мне нравится. — Ответил бывший правитель. — Ты парень полностью прав, ну, по крайней мере, насчёт меня. Сам шанс прогуляться во время праздника мертвых интересен, особенно когда ты не знаешь, к кому попадешь. — Дополнил Ашина. — Разве вы не из-за моей матери пришли. — Ты прав. — Н-но ведь. — Это подобно тому, чтобы поставить ответ в тесте, даже несмотря на вопросы и то, как нужно ответить. — Я... понял. — Ответил принц, хотя ответ на загадочность Удзумаки казался сомнительным. — А ты, Ашина, всё также любого ребенка запутаешь до состояния лапши. — Ухмыльнулся Ацуши. — И не вижу в этом никаких проблем. — Вернемся к более серьезному разговору. — Зачем? — воспротивился Ашина. — Это не вопрос. — Ответил правитель, а затем повернулся к принцу. — Ты, откровенно говоря, попал не в самую удачную ситуацию, отец тебя терпеть не может, а мать не обладает той властью, которой должна, из-за чего разрывается между сыном и сохранением хотя бы какого-то наследия клана. — Вы правы. — Опустил взгляд принц. — Она часто пропадает в разных частях страны, пытаясь сохранять наследие клана, иногда получается, иногда нет. — Поэтому мы тут, парень! — Заговорил Ашина. — Мы пришли, чтобы немного тебя направить. Кстати, задумайся, твоя мать — принцесса клана Удзумаки, знаешь, что это значит? — Что вы мой предок? — Бинго! — А ещё, что она должна выйти замуж за молодого парня, став не первой его женой? — КХУ! — поперхнулся воздухом Ашина, пытаясь откашляться, когда Ацуши задал вопрос. — О чём ты говоришь? — Ну, клан Удзумаки ведь сейчас мёртв, но его пытается возродить полукровка Удзумаки. Если у него получится, значит ли это, что моей матери придется выйти за него замуж, чтобы сохранить свою линию клана, разве нет? — Хммм, а хороший ведь вопрос, Ашина? Девушка-то у парня одна. — Задался вопросом Ацуши. — Нет, конечно! Ей не нужно растлевать молодых для сохранения линии, в нашем клане «королевская» линия — это просто семья, которая в трудный момент смогла сплотить остальных, тем самым получив признание. — Значит, в клане нет каких-то особенно тайных знаний, доступных только главе клана? — спросил Принц. — Хо-о-о-о! Такие знания есть, но они принадлежат не только главе клана, люди, что воспитываются для тех знаний, тоже были, их с самого детства обучали, так чтобы они могли делать свою работу правильно. Однако теперь я задаю вопросы, во-первых, друг Ацуши, а как это ты знаешь, что происходит в этом мире? Откуда ты знаешь, что девушка у парня одна? Мы же из царства Шинигами! А ты-то тому парню точно не родня! — Ну я как бы... При жизни провел несколько ритуалов, в обмен на то, что я смогу потом смотреть на своё наследие. — Я глава клана, который в большинстве своем поклоняется Шинигами, почему у меня такого нет?! — Ладно, признаю, я провел те ритуалы не несколько раз... — И ты скрывал это от меня... — Я знал, что если расскажу тебе, то и ты захочешь, и тогда мне не хватит всяких ритуальных штук! Более того, я знал, что вы, Удзумаки, мой дворец на кирпичи разберете, чтобы изучить всё! — И ты зовешь себя моим другом! Жадный хрыч! — Простите? — подал голос принц, намереваясь остановить спор. — Ашина-сан, а какой второй вопрос вы хотели задать? — Точно! А что там ты говорил о том, что кто-то пытается восстановить клан? — Как-то резко перевёл внимание Ашина. — Некий Наруто Удзумаки, полукровка клана, пытается воскресить клан. — Последовал ответ принца. — И как он это делает? — Из того, что я понял, он во всей стране огня запускает несколько дел, чтобы клан был самодостаточным, кроме того, он также ищет самих потерянных представителей клана. — Мало кто захочет вернуться после падения Узушио. — Несколько грустно заметил Ашина. — Я не знаю всех его планов, мы виделись, можно сказать, лишь раз. Не считая момента, когда просто прошлись рядом, почти не говоря, но, согласно слухам, вокруг него есть некоторые люди, в том числе бесклановые. — Слухам верить глупо, я не уверен в его успехе. Опиши мне его? — спросил на удивление серьёзный Ашина. — Хммм. Он сын Минато Намикадзе и Кушины Удзумаки. Высокий, сильный, ранее его считали чем-то вроде местного глуповатого шиноби, хотя при личной встрече мне он таким не показался. — Парень спит с биджу. — Вдруг подал голос до этого молчавший Ацуши. Заслужив два шокированных взгляда. — Вы очевидно неправильно пользуетесь своей возможностью наблюдать за своим наследием. — Смог выдать опешивший принц. — Вся страна — моё наследие! Как и его население. — Отведя взгляд, заметил Ацуши. — Удзумаки спит с биджу... — Двое людей перевели взгляд на Ашину. — Что должно было случиться, что Удзумаки выбрал биджу, неужели ему мало людей, ну или просто животных, если уж на то пошло? — Ашина-сан? — Почему вы так спокойны?! Какого он хотя бы выбрал?! — Лисица. — Вновь ответил Ацуши. — Ну... Кьюби хотя бы более-менее нормальный выбор, если сравнивать с остальными. — А что с ними не так? — Спросил Ацуши. — Ну даже не знаю, Ацу, ты когда-нибудь пробовал сделать это с песком или огнем? — Нет... Не приходилось. — Что это за запинка? — ... — АЦУШИ, КАКОГО ЧЕРТА?! — Мы слишком отошли от темы, внук мой. — Бывший правитель, игнорируя Удзумаки, повернулся к внуку. — АЦУШИ! — Мы тут для того, чтобы помочь тебе. — Мужчина продолжал игнорировать друга Удзумаки. — С чем именно, я все ещё не совсем понимаю. — Неужели тебя правда устраивает то, какая сейчас страна огня? — Если честно, то не совсем. — Почему? — Мой отец не самый лучший человек для правления, и люди, окружающие его, тоже. — Ты видишь проблему. — Да. — Ты хочешь её исправить? — Н-не знаю. — Почему? — Да даже если бы я хотел, что я могу сделать? У отца целая страна, а у меня... десяток самураев и мать, которую я ни за что не поставлю под опасность. — А вот тут ты очень неправ. — Что вы имеете в виду? — У тебя есть основа для дружбы с парнем, который спит с биджу, неужели его нельзя считать силой, которая имеет влияние? — Ну-у, у него есть свои планы. — Верно, но разве его планы идут вразрез с твоими? — ... — Правитель — это не тот, кто всё может, правитель — это не тот, кто наслаждается благами власти. Правитель — это тот, кто видит свою страну в лучшем свете и который пытается сделать её такой, какой видит, делает и оборачивает всё на пользу своей стороны. Помоги тому Удзумаки и сделай его своим союзником, это будет отличным началом, ты получишь силу, с которой люди считаются, я, как ты уже понял, слежу за страной в целом, и поверь мне, Удзумаки Наруто — это тот человек, который поставил перед собой приоритеты, и завербовав его, у тебя будет место для старта перемен. — Но станет ли он моей силой? — Ты изучал историю Конохи? — Да. — У истоков деревни стоят Страна Огня, Хаширама с Мадарой и клан Удзумаки. Без их ресурсов не было бы деревни, скрытой в листве, и не важно, кем были бы эти стороны: правителями, богами шиноби или мастерами неизвестных миру искусств. У Конохи стоят три стороны, которые зависимы одна от одной, каждая сторона что-то брала и что-то давала. Удзумаки силен, но не всесилен как минимум на политической арене, ты можешь помочь ему в этом, в то время как он прикроет тебя в чём-то другом. Вдруг глаза принца открылись от осознания. — Я понял. — От и отлично. — Но всё ещё не уверен, что с этим делать. — Не спеши, для начала можешь это обдумать, может быть, ещё почитать исторических материалов в поисках примеров или идей. Другой вариант — поговорить с другими людьми, с Хокаге или же с тем же Удзумаки, я не буду говорить тебе, что бы сделал сам, ведь одно дело, когда ты сам достигаешь цели, руководствуясь другими людьми, и совсем другое, когда эти люди просто говорят тебе, что делать. — Если вы закончили эту сентиментальщину, то, может быть, вернемся к самому важному? — спросил Ашина. — К чему? — К тому, что УДЗМАКИ СПИТ С БИДЖУ! — СТАРЫЙ ХРЫЧ, ДА ТЫ НАДОЕЛ УЖЕ, НА ПОДАВИСЬ! — наконец не выдержал и закричал в ответ Ацуши, передавая листок, который до этого стащил из папки документов, которая лежала рядом с его внуком. — Что это? — Это тот парень с Кьюби. Вернее, их фотография. Ашина смотрел на картинку, потом поднял взгляд и заговорил. — Нечестно, почему в наше время биджу были не такими? Смех разразился в ещё одном здании. Дуэт Ацуны и Ацуши был хаотичен, два правителя нашли общий язык давно и в силу серьёзности своих положений любили отвлечься, что в один момент привело к тому, что находиться рядом с ними обоими одновременно было невозможно. В то время как один водил вокруг тебя хороводы, другой подыскивал возможность, чтобы ошеломить всех, и уже потом потешаться над реакциями. Да, в истории о них почти забыли, но те, кто помнят, не хотят отзываться о людях плохо, один искренне заботился о своём народе, второй уверенно вёл своих людей к ещё не раскрытым тайнам. И сейчас они пришли к общему наследию, чтобы просто провести время вместе.

В то же время на крыше одного из домов в квартале Учих

Повествование от лица Учихи Саске

Саске за последние несколько дней много размышлял, к нему вновь пришло осознание того, что он в очередной раз поступал как идиот. Вот только на этот раз его не вытаскивали из этого идиотизма. Наруто больше не бегал за ним, а жены смиренно давали пространство и ждали, пока он сам не вернется. Так что же в итоге? Вон он сидит на крыше уставший до невозможного, Ай взяла на себя управление кланом, и времени, очевидно, у неё не было, Сакура, взяв с собой Карин, выполняла свой долг как ирьенина. Дом остался почти пуст, только Саске и его дети. Последние и были одной из причин его усталости. Саске, хоть и перестал пить, не был готов к тому, чтобы брать на себя ответственность за что-то организационное, поэтому ему только и оставалось, что сидеть дома и следить за детьми. Возможно, в этом и была суть? Поступив по-идиотски в детстве, он сбежал из деревни. Поступив не менее глупо после войны, он направил клинок на друга. В очередной раз он сглупил, продав дочерей, был ли в его жизни хоть один нормальный поступок? Совершил ли он хотя бы что-то толковое? Неужели он не смог сделать ничего правильного? Даже в эту ночь он видел, как исчезли звезды, праздник мертвых, Наруто что-то делал, пока он жалел себя, сидя на крыше и ожидая, когда дети заплачут, чтобы попросить его внимания. Было тихо, деревня молчала в ожидании, а потом опустилась занавеска, и деревня ожила, Саске не уверен, слышал ли поселение когда-то настолько громким, настолько шумным и активным, казалось, будто бы в деревне нет никого, кто мог бы отказаться поучаствовать в действе, в один момент где-то там даже начала играть музыка, кто-то, взяв музыкальный инструмент, вышел на улицу и начал играть незатейливую, но приятную слуху мелодию. Да даже в самом квартале теперь жили женщины с детьми, и даже они праздновали в эту ночь, не все, но Саске мог слышать их, сам он всё так же отмечал тишину своего дома, и особенно сильно эта тишина сгущалась рядом с ним, на крыше. В ночной прохладе и одиночестве. Он не был одинок, у него была семья, но это не отменяло того, что Саске, отгородившись от остальных стеной, вновь был одиноким. Так и хотелось забрать их, своих детей, и сбежать куда-то в глушь, где их никто не сможет найти, и где его ошибки не будут играть роли, но что, если это будет очередной идиотизм? Саске корил себя, винил и презирал. Однако вдруг он ощутил что-то давно забытое. Поначалу ощутился давно потерянный лёгкий жасминовый аромат. Что-то, что могло лишь сниться в самых смелых снах. То, что он потерял еще ребёнком, плачущим и лежащим на полу мальчишкой. Теплые и нежные, полные безграничной любви и ласки объятия. Женские руки сзади крепко обхватили его, вскоре он ощутил, как она сильнее прижалась к нему, утешающе обнимая. И на эту женщину он никогда и ни при каких обстоятельствах не мог сказать плохого слова. Его этот праздник не обошёл, и он не мог поверить, что мама пришла, чтобы утешить своё дитя.. Микото Учиха ничего не говорила, просто обнимала и утешала, ведь именно это и нужно было её сыну. Саске застыл, будто бы боясь спугнуть её, на уголках глаз начали появляться первые слезы, но даже просто думать о чём-то он не мог, описать эмоции было слишком трудно. Последний раз, когда Саске её видел, был тот момент, когда Итачи вырезал весь клан. Даже провести её он не мог нормально, ведь тогда ещё маленький ребёнок рыдал так, что не мог смотреть на то, что происходило перед ним. И вот она пришла к нему и вновь обнимает, делится теплом, заботится и волнуется о нём, готова защищать своего ребенка несмотря ни на что. Саске пытался выдавить из себя хоть какое-то слово, но получился лишь всхлип. Юный Учиха вырос, но тот потерянный мальчик, ставший сиротой, никуда не исчез, он ждал момента, чтобы показаться, и тот момент настал. Саске отстранился от объятий, но, развернувшись, упал в них вновь. Больше не было никаких ограничений. Никто ничего не ждал от последнего Учихи. Ведь он был не последним. Никто не полагался на него. Ведь клан нашел своего лидера. Никто больше не нуждался в юном гении. Ведь его роль сыграна. Сейчас Микото могла видеть не бога шиноби, не главу легендарного клана и даже не отступника, бросившего деревню, перед ней был Саске, ребёнок, на которого свалили столько ответственности, что тот сам не заметил, как начал проваливаться под её весом. Несомненно, Саске держал тот вес и делал это достойно, но на его пути слишком поздно появились те, кто был готов поддержать его просто так. Микото ничего не оставалось, кроме как сильнее обнять сына и успокаивающе поглаживать его по спине, аккуратно поправлять волосы после того, как она же их и растрёпывала, поглаживая его по голове. Ещё до рождения Саске на примере Итачи она понимала, что неважно, шиноби или нет, есть ли у него клан или нет, ребёнок будет ребёнком, и ему нужно детство. Увы, но у Микото не получилось обеспечить сыновьям беззаботное детство, чтобы они выросли и не поддавались клановой ненависти. Поэтому всё, что она могла, это в этот удачный момент отпихнуть в сторону других членов семьи и прийти к сыну в одиночку, не дать кому-то читать ему нотации, не позволить никому навесить на него ещё больше ожиданий. Микото хотела просто обнять и поддержать, чтобы Саске мог в этот момент собрать силы и подняться. К счастью, она угадала, спустя некоторое время сын отстранился и поднял взгляд на мать, а та, грустно улыбнувшись, вытерла его слезы. — Тяжело тебе было. Одна коротенькая фраза. Но отлично передающая глубину, на которую свалился Саске. — Да. — Но сейчас же лучше? — Нет. — Почему же? — Мои дети, я их продал. — И где они? — Внизу, спят в кроватках. — И в чем же проблема? — Я их продал! — Но они же дома. Сынок, послушай, я понимаю, что ты много ошибок совершил, но это ведь не повод опускать руки. — ... — Ты не слабый, ты уже вырос красивым и сильным, я счастлива, что у тебя получилось, и я знаю, что всё с этими помолвками заладится. — Мама. — Позвал Саске. — ... — Она, нежно улыбаясь и поглаживая его волосы, ждала. — Я только ошибаюсь, ничего не могу сделать правильно, всё, что я сделал, у меня не получалось! Микото вновь обняла сына, только теперь спиной к себе. — А я так не думаю. Посмотри вокруг, в мире спокойно, никаких войн, без тебя бы это не получилось. А теперь посмотри ближе, квартал не залит кровью, в стенах не дует ветер, который шепчет тебе об той ночи, тут живут люди, пусть это уже не тот клан, что был раньше, но они его будущее. Посмотри вниз, там под крышей спят детки, твои дети, неужели они тоже неправильно получились? — Нет. — Правильно, Саске, сынок, ты пытаешься взвалить себе на плечи целый мир, но не забывай, что даже у него есть ночь, чтобы отдохнуть. Не нужно брать на себя больше, чем ты сможешь поднять, и не нужно давать другим класть тебе на плечи ещё больше груза, сынок, ты уже сделал достаточно, поэтому позволь себе просто отдохнуть, ты заслужил это. — Но мои девочки, Сарада и Юки, я их продал. — Тем не менее они под твоей крышей, они под твоей защитой и опекой, Хокаге на твоей стороне, как и другой человек, способный одним лишь словом заткнуть кого угодно. Сынок, тебе нужно понять, что взваливая на себя вину, ты так и будешь дальше сидеть и тужить в одиночестве, будешь сидеть и смотреть на то, как кто-то распоряжается тобой. Ты этого хочешь? — Нет. — Тогда отдохни, наберись сил, собери всё, что у тебя есть, и всё, что ты знаешь, и начни это с нового листа. Ты знаешь, что тебе нужно для того, чтобы вытащить детей из той договоренности, или ты знаешь, как их защитить. — Хорошо. Микото пересела так, чтобы быть рядом с сыном. — Не нужно спешить. Ты прошёл долгий и тяжёлый путь, и я горжусь тобой, расскажешь что-то о своих похождениях? Микото Учиха, наблюдая за сыном все те годы, понимала, что ненависть Учих, с которой не борется любовь, ломает людей, поэтому, придя к сыну, она не стала вспоминать тот негатив, через который прошёл её сын, она хотела дать ему хоть немного, но комфорта, ощущения защищенности, чтобы он мог отбросить свою хандру и ненависть в первую очередь к себе. Она, возможно, не была очень сильной шиноби или что-то в этом роде, но одно было точно: она отлично понимала Учих, и пусть у неё не вышло направить клан, она направит хотя бы сына. Отвлекая его, она смогла настроить диалог. Всю ночь Учиха Микото будет слушать сына, то и дело подталкивая диалог в нужное русло, чтобы Саске мог выговориться, отдохнуть и продолжить. Сам Саске будет ощущать себя иначе, не так, как последние годы, и наконец-то сможет, хоть и ненадолго, побороть клановое проклятие. Микото отправится обратно в чистый мир, счастлива и горда, уверена в том, что сын выбрал правильный путь. На утро того же дня Ай Учиха, вымотанная ночной встречей с родителями, вернётся домой, ожидая увидеть мужа спящего где-то недалеко от дочерей, однако она будет неправа, ведь он будет ожидать её, а дождавшись, подойдёт и, упав на колени, будет просить прощения, получив которое, улыбнётся так, что даже обиженная Ай ощутит себя по-особенному. Двухгодовая депрессия Учихи Саске останется в прошлом, а сам он, то и дело ощущая на ветру лёгкий жасминовый аромат, будет работать на благо семьи. Только в следующий раз, когда ему будет нужна поддержка, он будет не один, ведь у него есть семья.