Курама но Удзумаки

В стороне от Конохи, среди леса.

События, происходящие сразу после начала праздника мёртвых.

Немного в стороне от Конохи, на тихой поляне среди вековых деревьев, можно было обнаружить интересное явление: в отдельности от барьера, созданного для праздника мертвых, спрятался ещё один барьер, поменьше и не такой заметный. Это место было достаточно далеко от тропинок жителей, можно сказать, что оно и вовсе находилось в глухой части леса, потому почти никто не знал о том, что там происходило. Никто кроме семьи Наруто. Курама не выглядела собранной вообще никак. Ходя из стороны в сторону, она казалась всё более нервной, на траве среди поляны начал появляться след того, где лиса ходила, и этот след уже был столь явным, что заметить его мог даже не следопыт и не охотник, а просто прохожий. Причёска, несмотря на особо тщательную укладку, уже несколько растрёпана, уши слегка прижаты к голове, во взгляде читалась некая неуверенность, и даже стоящие на краю поляны Аризу и Хикэру, пришедшие поддержать, поняли, что на данный момент ей нужно немного свободного пространства. Курама не замечала того факта, что атмосфера вокруг была весьма умиротворяющей, лес наполнен спокойными звуками природы, пение сверчков, а изредка птичек, где-то издалека снаружи барьера, возле случайного ручейка раздаётся лягушачье кваканье, ближе к краям поляны возле деревьев то и дело мерцают сверчки. Ветер, сдерживаемый барьером Шишигами, не тревожит ни листву, ни траву. Лишь она в этой умиротворённой картине бродит со стороны в сторону, ожидая того момента, когда появится Кушина. Курама хотела встречи с ней, матерью возлюбленного. На войне, пусть ещё в старом биджу обличии, но лиса смогла найти общий язык с Минато. Но подобного не было с Кушиной. Курама, несмотря ни на что, винила себя в том, что жизнь Наруто длительное время была дерьмом. Да, чёртов Учиха использовал на ней гендзютцу, и да, именно он направил её на деревню. Но она не отрицала, что тогда и сама хотела её уничтожить, и также глупо было отрицать тот факт, что она по своей воле пыталась в тот день убить Наруто, проткнув его когтем. Не получилось. Но его жизнь в тот момент стала только хуже, лишенный обоих родителей, он узнал ужасы сиротства. Сам Наруто не винил её, даже до их сотрудничества, Кьюби злилась, бурчала, металась и рычала, но направляла чакру, чтобы его травмы быстрее исчезли. Она захватывала контроль над его телом и пользовалась им по-животному, вот только даже в те моменты не одна лишь ярость застилала её взор, ей было важно выживание парня. Это было в то время, как они были врагами. Наруто не винит её, наоборот, пытаешься утешить. Но проблема была в том, что Курама просто не могла простить сама себя за те действия. Поэтому она решилась на личную встречу. Было бы глупо отрицать тот факт, что на Кураму резонанс чакры повлиял гораздо сильнее, нежели на Наруто, и человеческое тело принесло с собой человеческие ощущения. Именно в этой ситуации роль играло сочувствие, забота, одиночество и, в первую очередь, вина. Лиса скрывала, что совесть не даёт ей покоя постоянно, держать в руках клинок Кушины было гордостью, но в то же время бременем сожаления, любое упоминание о том, что потерял любимый, не давало ей покоя. Лиса во встрече с Кушиной надеялась найти искупление, но, когда момент встречи настал, она никак не могла настроиться, продолжая бродить по поляне. В один момент вздохнув и обведя взглядом поляну, она заметила валун, на который можно присесть, и, сделав это, она просто опустила голову, спрятав лицо в руках, ей было плохо, не просто так говорили, что резонанс способен полностью перекроить личность, Курама кроме своих братьев и сестер биджу, а также отца никого не имела, и с того момента, как они были семьей, прошли столетия, да и даже тогда были ли они семьей? Одиночество в то время было ужасным. А любовь, которую Курама получала от Наруто, Нацуми, Хикэру или Аризу, была столь всепоглощающей, что не прошло и года, как она полностью приняла новый порядок вещей и не могла себе представить прошлое. Да, было много баек, сказок, историй и многого другого, но те годы стали ночными кошмарами. К которым она не просто не хотела, она боялась вернуться, вернуться туда, в те времена, и лишиться любви. И то осознание ценности и любви ещё сильнее угнетало и без того расстроенную лису. Спрятав лицо в ладонях, на глаза навернулись слёзы, хотелось просто заплакать, хотелось, чтобы пришёл Наруто и обнял её, утешил. Но случилось другое. — Так значит, теперь ты с моим сыном? Курама застыла, руки задрожали. Медленно подняв испуганный взгляд, она увидела её, обладательницу столько знакомого, но столь волнующего голоса. Кушину Удзумаки. — ь! — Хотелось ответить, сказать что-то, но Курама как раз находилась в самом неуверенном духе, поэтому из уст вместо слов лишь вырвался неуверенный всхлип. Кушина выпрямилась, а Курама лишь зажмурилась, прижав уши к голове. Всё-таки ещё не полностью освоившаяся в эмоциях и теле молодой девушки лиса порой не совладала с собой, все планы, мысли, подготовка и настраивание себя на извинение рухнули, осталось лишь одно: покорность в том, что решит мать возлюбленного. Но ничего не последовало. Вскоре послышался смешок. Услышь я о том, что биджу будет сидеть передо мной и плача бояться, то, скорее всего, посмеялась над дураком. — Теперь Кушина присела, чтобы немного сравняться с Курамой. — Но я вижу, ты действительно изменилась. Кушина лишь мягко улыбнулась. — П-почему? — Почему я не кричу, не атакую или хотя бы не злюсь на тебя? Свою убийцу. — Дождавшись кивка, Кушина продолжила. — Потому что слишком много изменилось. Ты думаешь, что я держу зло на тебя, но убила меня огромная девятихвостая лисица, а сейчас передо мной молодая девушка, испуганная, неуверенная и отчаявшаяся, раз уж пришла просить прощения и одобрения у уже мертвой. Курама опустила взгляд, слезы сильнее катились из глаз. Но Кушина, положив руку на щеку девушке, аккуратно вновь направила её взгляд вверх, обнадёживающие аметистовые глаза встретились с встревоженными голубыми. — Но я столько всего разрушила, многого его лишила, я рядом, но не уверена, что заслужила это место. Кушина вздохнула. Получив тело из плоти и крови, но не чакры, ты научилась не только существовать, но и чувствовать, и теперь ты понимаешь гораздо более, чем раньше, но ты так и не поняла, как контролировать свои чувства. Я наблюдала за самым близким человеком из царства Шинигами, я наблюдала за тем, как рос Наруто, а ещё я видела, как ты к нему привязалась, как сильно ты его любишь, а также я видела, как он из раза в раз усмиряет твои сомнения. Кьюби прошлое, сейчас передо мной Курама, та, которая винит себя настолько, что сейчас слова не может сказать, сидя передо мною. — Т-ты правда не злишься? — Нет. Я не буду лгать, те воспоминания остались. Но они остались в прошлом, сейчас важно другое: ты рядом с Наруто, и ты любишь его, а он любит тебя, вам хорошо вместе, и это самое важное. Я бы, конечно, тебя отругала, так дело-то в том, что ты сама себя уже достаточно обругала, к тому же и Наруто не отлынивает с твоим «обучением». — Ты одобряешь наши отношения? — Я не могу благословить вас так, как могла бы, если бы была живой, всё-таки немного проблемно, ни в спальню к вам не заглянуть, ни комментарий ехидный не вставить в диалог. Но вы вместе из-за любви, и мы уже семья, и, несмотря на прошлое, я буду заботиться и о тебе. — Н-но я! — Курама хотела вновь возразить, однако Кушина слегка щелкнула ту по носу, прервав речь. — Все было в прошлом. — Я... Я... Я... Прости. Прости меня, Кушина. В конце концов Курама не выдержала и, отпустив слезы, потянулась к Кушине, и её встретили объятия, нежные поглаживания по голове и ушкам, утешающий шёпот и принятие. Наруто встретил свои изменения гораздо проще, в отличие от Курамы, она столетия жила в одиночестве, ненависти и презрении, сама идея семьи казалась ей странной и не совсем понятной, ведь биджу приняли друг друга как семью лишь когда разразилась война, а Мадара хотел их объединить. Кураме, чтобы полностью принять человечность, нужно было перекрыть мышление не двадцати, как в случае с Наруто, лет, а нескольких сотен. Курама держала лицо, но в сентиментальные моменты или в то время, как никто за ней не наблюдал, а сама она была наедине с Наруто, эмоциям давалась свобода, и Курама не редко пряталась в объятиях возлюбленного, ища утешения, тяжело было принять прошлое и то, что она получила, несмотря на него, счастливую семью. Несмотря ни на что, Курама искала уверенности в новом мировоззрении, и незакрытые гештальты, такие как примирение с Кушиной, тревожили её. Курама хотела быть уверенной в том, что её новая мирная жизнь в виде Курамы Удзумаки останется, и никто не придёт, чтобы всё вернуть на прошлые обстоятельства, и её не утешало то, что не было никого, кто этого хотел бы, она хотела лично убедиться во всём. Кушина была самой главной тревогой Курамы. Их отношения раньше были ужасны. Но Курама, несмотря на это, всё равно выбрала своим ориентиром в человеческом теле именно Кушину. Всё было просто, Курама много наблюдала именно за ней, печать Мито была слишком закрыта, в то время как для Кушины Удзумаки уже были создали что-то поинтереснее. Та печать позволяла наблюдать, а потому она многое знала о человеческом быте, однако также Кушина была сильной шиноби и могла защитить важных людей, Курама хотела также. Кушина, несмотря на своё прозвище, данное в бою, была весьма доброй и дружной. Курама хотела быть похожей. Кушина, будучи матерью Наруто, получила его признание и любовь, несмотря на своё отсутствие. Курама видела, как легко Наруто принял её в тот момент в водопаде истины. Курама тоже хотела принятия. Кушина приняла Кураму и утешала, словно свою дочь. Кьюби была пережитком прошлого, она всё ещё была где-то там, но она была лишь воспоминаниями Курамы о прошлом, они стали настолько разными, что их можно считать разными личностями. Кушина видела то, как они отдалялись, и именно потому она не держала зла на Кураму, для кровавой хабанеры Курама была скорее как девушка подросткового возраста, которая не знает, куда себя спрятать, и тот факт, что её сын полюбил эту девушку, только сыграл на руку примирению. Курама наконец-то ощутила облегчение и вскоре подняла взгляд на Кушину, ярко улыбаясь. Хотелось бы, конечно, сформулировать фразу более подробно, но вместо этого она решила сказать по-простому. — Привет! Я Курама! Приятно познакомиться! — Привет, Курама, я Кушина, ты уж позаботься о Наруто! Встреча на поляне была чем-то вроде обнуления их отношений, они оставили разногласия в прошлом и теперь начинали с нуля. В тот момент, когда лиса представилась Кушине, то вторая не могла не удивиться тому, насколько сильно изменилось её поведение. Разумеется, она из царства шинигами могла наблюдать за самыми близкими родственниками, но говорить с ними вживую, слушать, как они рассказывают о событиях, это нечто особенное. Кушина могла наблюдать за Наруто и видеть его взаимодействия с возлюбленной, однако видеть, как эта девушка за считаные минуты переметнулась от затравленной малышки к активной и радостной девушке, весьма ошеломляюще. Очевидно, от кого она подчеркнула подобное поведение, но от того оно не становилось менее удивительным, скорее наоборот, это придавало ей некой обаятельности. Кушина даже в один момент хмыкнула тому, что Курама с этими чертами стала даже больше похожа на обычную лису. Она слышала рассказы старших Удзумаки ещё когда жила на острове о том, что пребывание Кьюби на Узушио было в основном сном неподалеку одного из храмов Инари, однако сейчас она, сидя рядышком на камне, с удивительной скоростью вводила Кушину в курс событий вживую. Пусть в эмоциональном плане ей ещё нужно набираться опыта, говорить она умела складно, всё-таки столетия существования пусть и стали прошлым опытом, но всё ещё опытом, и некоторый из этого опыта брать совсем не зазорно, особенно когда этот опыт делает из неё столь отличную рассказчицу. В один момент Курама заговорила о том, через какой ритуал её провёл Наруто при помощи Шинигами Ками и ещё одного Божества. В этот момент Кушина притормозила. Кушина не знала, сможет ли она после этой встречи наблюдать за Курамой, однако, судя по всему, не помешало бы. Удзумаки в тот момент не присматривала за сыном, а даже если бы смотрела, то кто знает, позволено ли было ей наблюдать за таинством, но тот факт, что Курама своей душой делится с ещё двумя, стал удивительным, сенсорика Кушины была не столь сильной, но она всё же была Удзумаки, а они весьма неплохи в этом искусстве, пусть и не многие из клана шли в шиноби, но какие-то знания об сенсорике были обязательны. Две девушки, что до этого стояли на краю поляны, подошли, и тут Кушина поняла, почему Курама, даже если бы захотела стать былой Кьюби, то уже не могла бы это сделать. Ками, может быть, в том ритуале и оставили Кураме воспоминания, но не эмоции. Сама ментальность Кьюби была разделена между тремя с того момента сёстрами, если бы Курама разозлилась и отдалась ярости, она не смогла бы сравниться с безумием Кьюби, ведь у неё была лишь часть от того безумия. Это было великолепно. Кушина, даже попробовав ощутить трёх сестер за раз, не смогла ощутить того, что ощущала, быв джинчурики, даже если бы на этот момент у неё оставались сомнения относительно принятия Курамы, то в этот момент они бы испарились. К тому же сама ситуация с этими сестричками делала всё ещё более забавным. — А мы же говорили, что всё будет хорошо. — Прозвучал на удивление нежный голос беловолосой кицунэ. Но на одном предложении она не остановилась. — Приятного вечера, я Хикэру, сестричка этой шалопайки, как мы договорились, средняя по возрасту. — Точно! Ты слишком себя накрутила! Я Аризу, младшая этих двух! Приятно познакомиться! — Ответила та, выходя вперед. Сёстры-кицуне создавали весьма забавную динамику. Младшая была очень защитной, но и самой яркой, всегда старалась веселиться и быть уверенной в себе, хотя, судя по взглядам старших, нежным вниманием от них не была обделена. Средняя уже сильно отличалась, сам её вид, казалось, источал элегантность, однако на деле под этим образом скрывалась природа кицуне, желание разыгрывать и веселиться то и дело читалось во взгляде, и Кушина могла с этим работать. Старшая сестра, она же Курама, была чем-то средним между ними, она была хорошим балансом для троицы, достаточно спокойна, чтобы успокоить двух других, когда становится слишком шумно, но не настолько строга, чтобы самой отказываться шуметь. — Вас теперь трое. Ну так даже веселее, рада знакомству! Кушина получила яркие улыбки, но после решила продолжить. — Как вы смотрите на то, чтобы пойти домой, а познакомиться по дороге? Несомненно, уделить больше внимания этим девушкам интересно, но не нужно упускать тот факт, что ночь не бесконечна, а с внучкой познакомиться нужно, и то, что они находились пусть и не очень далеко, но вне деревни, оставался. Курама боялась, что Кушина будет не настроена на диалог, она готовилась к тому, что придётся сражаться, чтобы выбороть своё право на отношения с Наруто, однако Кушина оказалась вовсе не такой, как Курама ожидала, решения кровавой Хабанеры были скорее мудрыми, нежели импульсивными, что весьма удивило лису, Кушина всегда была весьма вспыльчива, однако вместо злой и разгневанной она пришла спокойной и снисходительной, позже Курама, пытаясь понять поведение Удзумаки, осознает, что той двигала любовь, мать, одобряющая сына, была готова поддержать его неуверенную возлюбленную, и оттуда и взялась несколько неожиданная мудрость, Кушина шла к Кураме уже зная, что ей предстоит, почему и для чего. Впрочем, это не отменяло желания встретиться с внучкой.