НАТУРАЛьный Бес

      Закипела работа. Миша взялся за создание идеального образа для себя. В этом, как ни странно, помогал ему Шурик. Это было весьма сложным занятием, ведь Горшок никогда ничего подобного не делал, да и как-то в принципе не собирался. Иногда хотелось все бросить, забить, и пускай все идет своим чередом. Но фотография молодого паренька с голубыми глазами заставляла его из раза в раз понимать, что все что он делает — необходимо.       Стандартно для него проходили вечера и ночи. Приходило осознание, что никогда ничего подобного, что он уже напредставлял себе в своих сладких фантазиях, не будет в его жизни. Хотя бы потому, что это в обществе считается неправильным, а что уж говорить о родителях и родственниках? Они так вообще будут против такого расклада событий. И опять бесконечная борьба с самим собой.       Каждый вечер Горшенев подолгу рассматривал фотографию Андрея, единственную, которая была у него в наличии. Он завел себе тетрадь, где начал записывать все свои наблюдения и мысли, связанные с Князевым. Там же он ставил сам себе вопросы, а нужно ли все это ему, а не ошибся ли он в выборе? Стоит ли жертв все то, что он рассчитывает получить? Идет ли в ногу с законом мироздания, или для него это закончится весьма плачевно? Философствовал. И из раза в раз он понимал, что да, оно ему действительно нужно, нужно как воздух. Что действительно, ради этой цели, он готов отказаться от многого, если не от всего почти что. Как говорится — все в твоих руках.       Сон. Такой долгожданный и необходимый ему. В сновидениях Миша наконец мог побыть с тем, кто ему стал так дорог и любим, там он мог быть собой, и там ему отвечали взаимностью. Каждую ночь…

…Я чувствую, как ты прикасаешься ко мне… Такой горячий и необходимый мне… обжигающий, словно огонь… Ты пленил меня, стал навсегда моим… Шепчи же мне, не останавливайся ни на миг…

…Ах, реально ли все это? Я с тобой здесь и сейчас, не видел я подобной красоты и стата, хочу достичь всего с тобой. И я не отступлюсь, я буду всегда рядом, что бы ты ни делал. Чего бы не желал, все будет выполнено. Так как хочешь именно ты… любимый.

      И так из ночи в ночь. Так не хотелось просыпаться и выходить из этого дурманящего состояния счастья. Но новый день. Не так все было и плохо. Будние дни, когда Миша мог видеть свой идеал воочию. Наблюдал постоянно, когда можно и нельзя, старался как-то обратить на себя внимание. — Привет, — Горшок улыбается. — Привет, Горш! — в ответ улыбается светловолосый и хлопает парня по плечу, — ты чего такой… загадочный? — Да я тут это… — он достает из кармана жвачку. Пластинками. Импортная, такую хер достанешь в это время. — Огоооо… так он ж это! Латвийская да?! Блять, вкусная должно быть! Где взял? Дашь попробовать? — Да…отец из командировки привез. Это тебе. Я тебе отдаю ее, полностью. Держи. — Что, серьезно? — парень забирает ее и распаковывает. Кладет пластинку в рот. — Спасибо! Это, на, возьми пластинку! — Да нет, спасибо, не хочу, — Миша улыбается. Кажется, ему удалось впечатлить парня. Это и было основной целью. — Ну тогда… — Андрей порылся в карманах, нашел какой-то маленький значок с британским флагом. — На вот… дарю тебе. — Ох да что ты… — он засмущался, и даже, кажется покраснел. — Не надо он ведь…ах… такой классный. — Для тебя не жалко. Хах, даже жаль, что мы с тобой раньше не познакомились. — Зато сейчас мы знакомы… И я безмерно рад этому. — Проговорил Миша и взял значок, приколов его к себе на рубашку. — Классно смотрится.       После занятий Миша снова помчался к Балунову, где рассказал все о событиях этого дня. Саша покивал и сказал, что расслабляться не стоит, ибо все ветрено. — Ты когда собираешься приступить к тому, что мы решили? Времени уже прошло достаточно, чтобы конкретно присмотреться к нему и понять, что и как делать. — Да блин, Шур, я… я не знаю, я боюсь начинать. Вдруг что-то пойдет не по плану? — Миш, а на что ты рассчитываешь? Это единственный выход в этой ситуации. — Да… ох… хотя… я… да, наверное, ты прав. — Ну тогда давай, бери быка за рога.       Итак, решено. Миша этим же вечером решил каким-то образом встретиться с Андреем, только уже будучи в другом обличье. Дело осталось за малым — узнать планы Князева на вечер. С этой мыслью в пятницу, Горшок помчался на занятия. В коридоре столкнулся с Андреем. — Андрюш! — Ох, как же он его назвал, черт… — А? — Кажется Князь не особо отреагировал на подобное уменьшительно-ласкательное имя, подошел к Мише. — Приветик. У меня шикарные новости. — Сначала я! — выпалил Миша. — Ну я тебя слушаю, — улыбнулся Андрей, сложив руки на груди. — Что ты сегодня делаешь вечером? — Ты это хотел узнать? — Князев приподнял бровь, улыбнулся, — как же у нас все-таки мысли сходятся. — Ну… да… я хотел бы узнать… а что? — Ну просто я хотел тебе предложить сегодня вечером сходить со мной кое куда. — И куда же? — В стриптиз-клуб. — Это… как? Туда не пустят, он только с 18, да и тем более… там наверняка так просто не прийти… — У меня есть знакомый, он нас может провести. Единственное, что нужно будет сидеть тихо и не высовываться, но зато обзор будет. — Ну… я даже не знаю… — Да расслабься, все легально, че ты! У родителей отпросишься, как будто ко мне в гости, а там мы с тобой… погуляем на славу. Соглашайся, глупый, такой шанс. — А почему ты именно меня решил позвать? — Ну а кого еще? Ты мой лучший друг, с тобой я чувствую себя свободно, будто мы тыщу лет знакомы. — Нет…ну…я имею ввиду… почему ты туда один не пойдешь? — Ну… если честно, то я стремаюсь… как-то одному там не комильфо, да и потом, с кем же я буду обсуждать все? Так что, ты согласен? — Глаза Андрея светились каким-то детским наивным счастьем, что отказать ему не представлялось возможным, да Миша и не хотел отказывать, самому было тоже интересно поглазеть.

***

      Тем же вечером, одевшись прилично, оба парня приходят к месту назначения. Какой-то молодой парень, лет за двадцать пять, проводит их через черный ход мимо охраны, оставляет где-то на втором этаже, с которого хорошо видно все происходящее в зале. Приглушенный свет, тихая музыка. Столики, где в основном мужчины, да и все в компании сбиты. Сцена, освещенная красным и лиловым светом. На ней пара шестов, где крутятся красивые девушки в цветных блестящих купальниках, на высоких каблуках. Их движения плавные, красивые. В такт музыке. Есть некоторые, кто с любопытством смотрит на них, остальные же больше углублены в выпивку и разговоры. — Классно. — Констатировал Андрей, свесившись с перил. — Аккуратнее не упади… — Миша машинально придержал его. — Ну ведь согласись, здорово… глянь… — Да, все прекрасно видно. — Взгляд Миши прошелся по телу светловолосого. В полумраке он казался ему еще более привлекательным. Место было подстать тому настроению, которое внезапно возникло у Горшенева. — Тебе какая по нраву больше? В красном или синем? — Черном. — Ответил Миша, любуясь на черную рубашку на теле Андрея. Князев поворачивает к нему удивленный взгляд. — Любуешься? — он приподнял бровь. Горшок сразу опустил взгляд. Было ощущение, что парень застал его за чем-то непристойным, недоступным. Вопрос сразу сбил с толку. Что? Что отвечать? Естественно он любовался им! Но… возникал вопрос… Почему Андрей спрашивает это, да еще и улыбается так… возбуждающе? Миша поднимает снова взгляд. На губы, улыбку, голубые глаза и приподнятую бровь. Внутри стало все клокотать. А что…если… это тот самый момент? — Любуюсь, да. — Тихо ответил он, снова пройдясь взглядом по груди Андрея. — Мне она тоже нравится. Прикинь, на рынке урвал, там фарцевали вещами, а тут я. Сторговался, и вот. Планирую сюда еще нашивочек каких-нибудь сделать. Будет еще круче.       Сердце пропустило удар. Миша выдохнул и едва не качнулся, вовремя ухватившись за перила. Андрей не понял. Не понял истинных его намерений. — Да…здорово. — Он заметно приуныл. — Да что с тобой? Случилось что? — М… Можно тебя спросить? — Горшенев снова поднял взгляд на Андрея, покраснел, закусил губу. Возможно сейчас он сможет предотвратить весь тот позор, что предстоял. — Разумеется. Для тебя, что захочешь, — Андрей развернулся спиной к перилам и облокотился на них локтями. Слегка улыбнулся. — Я люблю одного…человека… и… боюсь ему признаться в этом. Можно… я… потренируюсь? — Хах, Мишут, конечно можно. Любовь это святое. Выдохни, наберись мужества, подойди к ней и скажи… м… как ее зовут? — Ан… кхм… Анфиса. — Миша чуть не проговорился, и поэтому ему на ум пришло в этот момент только одно имя — его первой школьной влюбленности. Что быстро пошла ко дну с появлением Князева. — Отлично… подойди и скажи ей это…давай… представь, что я — это она. Вдох и выдох. Давай, Дон Жуан, — он рассмеялся. — Ммм… Ан…дрей… — да, он не решился менять имя. — Я тебя, когда в первый раз увидел, решил, что попал на другую планету… настолько это было глубокое и трепетное чувство… Я понял, что влюбился… без памяти влюбился в тебя… Я понимаю, что мы… мы слишком мало знаем друга, но готов поклясться, я буду классным парнем, самым лучшим… все что смогу, буду делать для тебя… ты… будешь встречаться со мной? Андрей недолго помолчал, а потом улыбнулся и произнес. — Браво. Это поистине красивые речи, она с ума сойдет, ручаюсь. И будет с тобой. Я бы согласился после таких слов, будь я девушкой, — он смеется и хлопает его по плечу. — Вот так и скажи ей, только больше уверенности. — М…да… конечно, — стало еще хуже. Он признался. Только что признался, а этот белобрысый чертенок даже не понял, что это было адресовано ему… а может понял… но не хотел показывать этого? Кто знает, что творилось сейчас в его голове?       Следующим же днем Миша приступил к активным действиям. Дождавшись окончания занятий, он помчался домой, примерять новый образ. По дороге встретился с Балуновым, который как ценитель женской красоты, должен был ему подсказать, что дополнить и изменить в образе, а также он мог указать на ошибки в поведении. Надо было порепетировать. — Девушка ходит легче! От бедра Миша, от бедра! — Балу вновь остановил его. — Да что ж это такое! — Да ты сам блять попробуй так пройтись! — фыркнул Горшок, — мне вообще кажется, что мы зря все это затеяли, глупость какая-то выходит! — Перестань. Просто ты элементарно не хочешь поработать! — Блондин откинул волосы кивком головы. — Мне что ли это все нужно? — Да мне неудобно! Ты сам попробуй в всем этом дерьме походить. Этот блять как его, сиськодержатель, сдавливает грудь, от этих сраных колготок все чешется. Голова тоже чешется кстати! — Ну тогда давай забудем об этом и сохни по нему дальше! — Я итак сохну! — Горшенев плюхается на стул, берет сигарету и закуривает. Саша садится рядом с ним. — Тебе еще макияж бы сделать, что б уж наверняка… и голос помягче. — Вот так? — произнес Мишка более тонко и пискляво. — Ого… ты это когда уже успел? — Дома тренировался… Ладно… продолжим, мне уходить уже с ним на встречу скоро…       В таком виде было даже страшно появляться на улицу… но… судя по тому, что никто не обращал на Мишу никакого внимания, он выглядел достаточно женственно… Он преодолел пару кварталов, зашел в бар, где предположительно, должен был быть Андрей в этот вечер. Сел к барной стойке. Заказал легкий коктейль и принялся ждать. Пять минут… Десять… Двадцать. Ему уже один из постояльцев, а понял это Миша по довольно уставшему состоянию этого мужчины, предложил купить выпить. Отказался.       Но вот в заведение заходит Князев, сразу садится к стойке, заказывает виски. — Как обычно, — улыбается он и оглядывается. Замечает Мишу. Улыбается ему. Горшок опускает взгляд. Сердце вот-вот выскочит, он старается куда-нибудь деть свой взгляд. Вот. Вот сейчас он его узнает и все… катастрофа. А тем временем. — Добрый вечер. — Звучит над самым ухом. Миша поднимает глаза. Рядом сидит Андрей и внимательно разглядывает его. — Добрый, — выдавливает Горшенев, надеясь, что его не узнают. — Позвольте заказать вам что-нибудь? Я Андрей кстати. — О, ну Дон Жуан, блять. Обходителен, такой джентльмен. Мишу кажется сейчас вырвет. — Если только что-то не крепкое… а вам, юноша сколько лет? — Какое это имеет значение? — Андрей заказывает еще выпивку, — как вас звать? — Ми… — Горшок прикусил язык, — Маша. — Давай на ты? Ты учишься сейчас? — Андрей берет стопку, крутит ее в пальцах — Ага. В училище. — На кого? — Художественное. — Да ладно??? Я хотел поступить, но увы, не подфартило. Я реставратор… хотя им не буду.       Они беседовали около получаса. Миша и подумать не мог, что это станет для него такой пыткой. Ведь помимо того, что ему приходилось держать себя в руках, не забываться, хотя перед ним сидел идеал его мечт и фантазий, ему пришлось слушать все то, что начал заливать ему Андрей. Как минимум не интересно. По большей части потому, что он итак все это давно знает, а по меньшей — пафос Андрея. Видать, его любимый считает себя очень классным, да охуенным. И все равно прекрасен в глазах Горшенева.       После разговора, Андрей предложил проводить «Машу» до дома, но Миша тактично отказался. Но они договорились встретиться позже. И не где-нибудь, а около клуба, куда Андрей первый раз приводил его. Что ж, возможно это не так и плохо.

***

      На следующий день Горшок помчался на учебу. Ему очень хотелось узнать у Андрея невзначай о новой знакомой. — Привет! — парень налетел на светловолосого, крепко обняв его и прижав к себе, что тот даже сначала опешил от такого проявления дружеских чувств. — Ммм, привееет, Миша, а ты чего? — Да так, соскучился просто по тебе. — Вчера виделись. Похуй собственно, хочешь кой че расскажу? — Давай. — Горшенев отпустил парня и облокотился на подоконник. Но тут звонок. Пришлось зайти в класс, сесть на последнюю парту, где Князев шепотом стал рассказывать вчерашние посиделки. — Такая девка, закачаешься! — восторженно говорил Андрей. — Договорились встретиться на днях. — Здорово, она тебе нравится? — Миша слегка покраснел, но похоже его друг на это внимание не обратил. — Да, ничего такая. Я планирую ее оприходовать… на нашей второй встрече. Привык все делать быстро. — Андрюш, ты весьма самоуверен, — Миша хмыкнул и отвернулся. Только этого ему не хватало. Общаться то он может, но все что больше… Нет, он хочет, желает этого. Но не в девчачьем обличье. Хотелось ему настоящего. Чтобы любили именно его. — Этого не отнять, — проговорил Князев и закусил кончик карандаша, устремив свой взгляд куда-то в начало класса. Такой сосредоточенный, глаза выразительные. Тонкие пальцы слегка покачивают карандаш, а зубки умело его придерживают за кончик. Если присмотреться, то можно было увидеть, как парень шевелит губами и языком, чуть облизывая этот самый кончик. Горшок просто поплыл, разглядывая столь прекрасное для него действие. Были бы они сейчас вдвоем, возможно он бы не удержался от того, чтобы не попробовать на вкус столь желанные для него губы, посмаковать, ощутить их мягкость и теплоту. Зря, ой как зря сейчас он рассуждает на эту тему. Бросило в жар, дыхание стало тяжелее. И да… оно. Потребность в любви.       После занятий, по обыкновению, Миша и Андрей вдвоем возвращались домой. Первый все еще думал об этом случае на уроке. Вспоминал взгляд, губы, легкие покусывания кончика карандаша. Ах, как бы ему хотелось быть на месте этого карандашика: ощутить эти укусы, дыхание, такое томное и горячее, голос… — Миша…       Да вот этот голос, такой ставший родным, звонкий, принадлежащий только ему. Волосы, светлые, спадающие на лицо, в которые так хотелось зарыться пальцами, позволять этому человеку все, что ему заблагорассудится. Поцелуи, укусы, стоны. Он готов был лечь под него, черт возьми, он готов был пойти на все, лишь бы этот красавчик был с ним, даже если для этого потребовалось бы чем-то пожертвовать, даже существенным. — Миша…       Да, да, называй меня вот так, позволь слушать твой голос бесконечно долго, называй по-разному, как хочется тебе. Не обязательно по имени, ты можешь звать меня и по-другому. — Любимый… — Что? — подзатыльник привел Горшка наконец в чувства. — Миша! Да что с тобой, третий раз тебя зову! Кто любимый? — Ты. — Чего? — Андрей останавливается и берет Горшенева за плечи, вглядывается в его лицо. — У тебя точно все хорошо? — прикладывает руку к его лбу, — температура что ли? — У меня отлично… — Миша поднял взгляд на своего товарища. Его темные зрачки, подернутые какой-то пленочкой, впилились в светло-голубые. Руки сами собой сняли со своих плеч ладони Князева, взяли их в свои руки. Тело чуть качнулось вперед. Он прижал им Андрея к стенке дома. — Ты че делаешь? Горшок, тебе совсем хреново да? Давай домой отведу. — Князю не было страшно. Скорее непонятно. Он совершенно не подозревал о намерениях Миши, ссылаясь просто на усталость.       Миша не ответил. Потянулся к Андрею, чтобы почувствовать его дыхание на своих губах и лице. Положил голову ему на плечо. После чуть приподнял ее и нанес поцелуй в шею. Поднял голову и потянулся к губам «друга». Это мгновение для него показалось таким сладостным и долгим. Горшенев прикрыл глаза, чтобы не спугнуть это приятное ощущение. И вот, он уже чувствует это мягкое прикосновение, дыхание своего любимого, но потом… Прилетает звонкая пощечина. Да такой силы, что Миша едва не падает… а нет, все-таки падает. После пощечины следует сильный толчок в грудь. — Ты что, охуел?! Горшенев! — Андрей сплевывает и с ненавистью смотрит на Горшка. — Ты просто… такой… красивый… да… — Красивый? Ты че, пидор что-ли? Блять, я общался с пидором, мать твою! Знаешь, что? Не смей ко мне больше подходить, ясно?! — Андрей бегом убегает с места «происшествия». Миша садится на асфальте, сжимается в комочек. Слезы сами текут из глаз. Зачем… Зачем он это сделал? Надо было всего лишь немного подождать… Совсем чуть-чуть…       Через несколько дней Миша собирался на встречу с Князем. Только не на такую, какую он хотел бы. Пришлось снова прибегнуть к помощи Балу. На этот раз Горшенев категорично отказался надевать юбку. Обошелся кожаными лосинами и длинной рубашкой, в цветочек, чтобы прикрывать нижнюю часть тела. Сверху нацепил плащ. Ясно, что не такой какой носил он сам, а женский. Черный. Даже, в принципе к лицу. — Ну как я выгляжу? — Мишка покрутился вокруг себя. — Нууу… неплохо, знаешь ли. — Улыбнулся Балу. — Сейчас тебя еще подкрасим и прямо девочка на выпуск. — Иди ты. — Не мне же Князева совращать надо. — Не совращать, а влюблять… тем более… мы с ним не общаемся все то время… после… — он вздохнул. — Да помню. Ты главное осторожнее там, а то…оприходует тебя там… хах… — Да что мне уже терять? — грустно заметил Миша и закрыл глаза, позволяя Балунову нанести косметику.       Снова душные стены клуба, громкая музыка. Полно народу. Играет что-то напоминающее панк. В воздухе витает дым, алкоголь льется рекой. Миша медленно смакует баночку крепкого пива. Андрей же окучивает уже не первую бутылку. В какой-то момент сажает Горшенева к себе на колени. Тут же в пятую точку парня уперлось что-то твердое. И можно было бы умереть на месте, от того, что же это такое. — Ты волшебно пахнешь, — пьяно проговорил Андрей и впился поцелуем в шею «Маши». — Где достала такие духи? — Подарили, — отвечал Горшенев, вновь прикладываясь к баночке. Князь же открыл новую бутылку и сделал несколько глотков. После его нос зарылся в волосы сидящей на нем «девушки», руки обвили ее талию, сжали крепче. Темноволосый выдохнул и слегка поерзал, чем вызвал легкий толчок. — Ты классная… ммм… — Андрей облизывается, вновь целует шею Горшка. Тот едва ли не кончает. Это первые такие проявления чувств от светловолосого. Миша еще никогда не чувствовал от него такого. — Да… — выдыхает он, старается унять бешеное сердцебиение, а также собственное возбуждение. — Я хочу тебя. — Говорит Князев и пытается залезть под одежду Миши. Его движения ловки и настойчивы, от поцелуев начинаешь сходить с ума. — Ах…с…стой… Андрюш… может… мм…я тебе… отсосу сначала? Хочешь? — пытается вывернуться из ситуации парень, встречаясь с пьяным холодным взглядом Князя. — Ммм… я знал, что ты все поймешь, — он снимает его с колен, опуская на пол, раздвигает ноги пошире. Горшок просто не верит тому, что видит. Как в замедленной съемке… Перед ним внушающих размеров бугор. Рука медленно расстегивает ширинку. Вжик. Перед глазами предстает хороших размеров эрегированный орган. Главное в обморок не рухнуть. Миша взглатывает начавшую выделяться слюну, смотрит не моргая. Его возбуждает подобное зрелище похлеще всего остального. — Начинай детка, — слышится голос Андрея, и его ладонь падает на голову темноволосого. Он чувствует, как парень сжимает волосы парика. Миша не медлит, быстро берет член в рот, начинает неумело сосать, стараясь сделать хорошо. — Ох… у тебя чего, парней не было? Горшок мотает головой. — Ну тогда давай, учись. Тебе это пригодится. Ротик пошире открой, и дай мне войти в тебя целиком.       Горшенев подчиняется, и в следующее же мгновение едва не блюет на пол, из-за того, что Андрей входит в его рот, добираясь до горла. А после начинает двигаться, несмотря на то, что Миша боролся со рвотными позывами.       Через несколько минут он почувствовал на языке что-то клейкое и горькое. Он с трудом проглатывает. Пожалуй, не так он представлял свой первый раз с Андреем. Но даже так он был доволен. Не успел опомниться, как его дергают на колени и начинают пытаться раздеть. Теперь приходится сопротивляться. Разденет — все пропало. — Малышка, не надо сопротивляться, обещаю, все сделаю аккуратно. — Парень продолжает его целовать, в шею, в губы. Куда умудряется достать. — Нет, Андрюш… не надо… — Миша чуть дергается. Рука светловолосого оглаживает его бедра и перемещается между ног… Горшок зажмуривается. В следующую же секунду его с силой отбрасывают в сторону, благодаря чему темноволосый ударяется головой о деревянную скамью. Звон в ушах. С его головы сдергивают парик. — Ты?! Опять Ты! — он слышит крик Андрея. — Да когда же ты исчезнешь из моей жизни! Сволочь! Ненавижу! Как ты мог так поступить!       Резкая боль. По голове потекло что-то холодное. Липкое. В глазах потемнело, после зарябило. Миша схватился за голову. Волосы моментально стали мокрыми. В нос ударил запах пива. Ага. Разбили бутылку. Звон в ушах продолжился. Следом еще боль. Теперь по лицу. Удар в нос и глаз. На губах железистый привкус, похоже из носа пошла кровь. Не мудрено, после такого удара то. Какой-то крик. — Мразь! Да как ты мог!       Он почувствовал, как его подняли и пинком выкинули на улицу. Там дождь. Косметика поплыла еще после бутылки пива, а тут еще и это. Миша накидывает плащ, укрывается им, утирает кулаком кровь под носом. Слезы смешиваются с каплями дождя. Похоже, это конец.