НАТУРАЛьный Бес

POV Миша

— Ты звал меня?       Это было последнее, что я услышал, покуда все больше погружался в пустоту, обволакивающую весь мой разум, темноту. Этот момент длился вечность, возможно, я даже бы ничего не понял, если бы все не было настолько глубоко. Казалось, вот сейчас темная полоса, а дальше светлая и все закончиться… Но нет. Теперь эта черная полоса шла так долго и похоже, не собиралась кончаться. — Этого быть не может!       Может, еще как может. Непонятное явление захватило и сковало мою сущность, из чего я сделал вывод, что происходит что-то ну очень странное. Внезапный порыв ветра. Свист. Мои уши закладывает, и я вспоминаю историю Алисы, что падала так же в кроличью нору. У нее было это наяву или во сне? Детская сказка, со своей моралью, но никто, наверное, не задумывался, что после того, как девочка провалилась в огроменную яму, и попала в волшебный мир… Наяву она просто погибла, и ее тело нашли чуть позже?       Я дал себе установку — никогда не боятся и быть сильным… Тогда же почему так страшно? Я кажется слышу громкие крики. Нет, это слишком реалистичный сон… Вот бы проснуться… От этого кошмара… Писк. Миг. Похоже, что я проснулся. Тяжелые веки давят на глаза, а тело непонятно чем сковано. Какое-то шуршание слева. — Андрей? — Именно это имя и пришло сейчас в мою голову. Хотя, с чего бы ему здесь быть?       В ответ тишина. Я двигаю затекшими ногами, а затем руками. Похоже, что я носил чугунную ванну… Причем этаж на сотый… ЧЕРТ!       Я распахиваю глаза и резко снова зажмуриваюсь, затем медленно приоткрывая веки. Небо окрашено ярко-пурпурным цветом, будто бы кто-то разлил малиновое варенье по всей поверхности свода, а затем смешал его с голубой краской. Был полный штиль. Небо оставалось таким же, облаков видно не было, собственно, как и солнца, от чего можно сделать разумный вывод, что сейчас пасмурно. Я поежился. От земли исходил тонкий холод, как бывает, когда на траву опускается утренняя и вечерняя роса. Мои глаза открываются шире. Я перевожу взгляд с розовых облаков на стоящий рядом со мной лес. Точные, как на подбор, стволы, с идеальной корой, коричнево-серого оттенка, ветки, что растворяются где-то высоко, смыкаясь с кроной, которая закрывает пурпурные небеса. Цвет крон ярко-серебристый. Такое ощущение, что их кто-то выкрасил серебряной краской. Странно, хотя и красиво. Вокруг бесконечная дорога. Слева возвышался стеной серебристый лес, а справа была пустота. Знаете, как будто баррикада тумана, такого густого и белого, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки.       Я поднялся. Тело ныло, хотелось пить, есть и курить… Нет, все-таки сначала курить. Я пошарил по карманам. Ничего. — Есть кто?!       Мой голос эхом отразился от завесы тумана и вернулся обратно. Похоже я и впрямь один. Здесь. А здесь — это где? Я огляделся. Ничего в пейзаже не изменилось. Изгибающаяся тропинка что ведет непонятно куда-то вдаль, рядом две «стены» из тумана и дерева, а сзади… Я обернулся. Дорога, уходящая в такой же непроглядный туман. Очень похоже, что я фигурка в игре, которой управляют с помощью костей. И судя по всему… Это начало пути. — Эй, я не буду марионеткой слышите?! Я отказываюсь от участия в этой дребедени!       Я решил, что раз идти по тем правилам, в которые меня хотят поставить, я не хочу, значит придется действовать с точностью, да наоборот. Я повернулся перпендикулярно тропинке и направился прямиком в туман, вытянув руку для надежности. Ведь кто знает, что там может быть скрыто?       Едва пальцы моей руки коснулись тумана, как меня поразило словно током, а резкий грохот заставил зажмуриться, ибо было ощущение, что над головой разразился звоном огромный колокол. Невнятно, бьющий по голове, голос, что-то произнес. Единственное, что я понял, так это то, что соваться в туман по каким-то причинам мне не разрешают, или не видят возможным, оставляя для выбора только одну тропу. Что ж, возможно, сейчас мне нужно пройти вперед по ней, чтобы затем разобраться, что же творится за той завесой, что не показывается моему взору. А может сразу не стоит подчиняться этому непонятному явлению? В любом случае, судя по всему я оказался в этом месте не случайно, а значит я здесь кому-то да нужен, а это будет означать, что я могу тоже попытаться вести игру по своим правилам, но для начала…       Я поднялся и вновь огляделся. Хм. Тупик, что пропадает в завесе тумана. Стоит ли туда соваться снова? Я пошел в обратном направлении от тропинки, подходя вплотную к плотному туману. Вновь протягиваю руку… — Ты не уяснил урок?       Голос откуда-то свысока раздался эхом, отскочил от плотных стен завесы и прошелся по моим барабанным перепонкам. Я не очень любил, когда мне говорили что-либо бессвязное и бессмысленное, особенно в те моменты, когда я стремился получить ответ. Поэтому, не взирая на возможную опасность я снова протянул руку к туману. В этот момент что-то отвлекло мой взор. Что-то блеснуло на противоположном конце тропинки, и отражение этого я увидел в тумане. Я развернулся. В десяти метрах от меня я обнаружил зажигалку. Ни о чем не подозревая, но довольно осторожно я подошел и поднял ее с земли. Обыкновенная зажигалка. Я чиркнул пальцем о кремень, зажегся огонек. Жидкости внутри было немного, но вполне хватило бы на пачку сигарет и несколько разжиганий костра. — Зажигалка есть… А курить по-прежнему хочется… — я подбросил ее в руке, убрав в карман, и только собрался развернуться прочь, как снова, метрах в десяти заметил… — Сигарета! — я подбежал, подняв ее, осмотрел, понюхал, удостоверившись, что это реальная настоящая сигарета, которая не исчезнет от дуновения ветерка, и не рассыплется в прах. Едва закурил, как снова что-то громыхнуло. — Звал меня, так будь любезен говорить со мной, жалкий смертный…

Конец POV Миши. Ранее.

      Для Миши слова Андрея не были пустым звуком, никогда. Даже в тот момент, когда он попросту вывалил на него поток негативной информации и удалился по своим делам, оставив Горшенева в недоумении и размышлениях. После занятий, первым делом Горшок побежал в библиотеку, где без труда отыскал уголовный кодекс. Открыл нужную статью, ту, что называл Андрей. — Сексуальная связь между мужчиной и другим мужчиной… — он вздыхает, — срок… — вновь перечитывает статью полностью, — ну и кто это вообще придумал! У любви не может быть пола, какая к черту разница! — он раздраженно ткнул книгу обратно на полку. Фыркнул. Пришел домой. Ничего не хотелось. Он глянул на время. 19:17. Еще не совсем вечер, но навряд ли он что-то сможет сделать… если только… Горшенев метнулся к книжному шкафу. Достал одну из дальних книг. В ней, под обложкой был спрятан вырванный листок. В нем, как казалось, практически подробно, было расписано, как можно призвать любого духа, любую душу. Последовательность действий, и даже время. При ближнем рассмотрении, да прочтении более досконально, все больше казалось, что это бред сивой кобылы. Да вообще в своем уме начнет такое делать? В детстве все вызывали Пиковую даму, страшилки рассказывали, описывали, что да как происходило в момент «вызова». Но по факту, никто и никогда не видел ее. Описания разнятся. Так же, как и сами методы ее вызова. Однако, Мише просто ничего не оставалось другого, как попробовать, на собственный риск. Он погасил свет. Зажег лишь свечу, чтобы благодаря ее свету можно было разобрать написанное на бумаге.       Запись была написана на старый лад, поэтому, прежде, чем зачитать ее вслух, Мише пришлось прочитать ее про себя. Но вот он заговорил в полный голос. Благо дома никого не было. «И жить невольно так душе моей, Не в силах я закрыть ее теперь. Все существо, в здравой мысли хладнокровной, Готово к жизни метнуться новой. Я призываю силы ночи и земли, Пусть свет останется невидимым вдали. Я призываю, Бес явись ко мне, И буду я всей душой и телом твой. И буду я стоять с тобою наравне, Покуда будешь ты стоять передо мной. И не молю тебя ни в чем я, Ведь так тебе важна иная слава, Позволю все, не капли не тая, И правда станет та кровава. Я всей душой и силой воли. Велю тебе пойти навстречу вечной боли. Явись передо мной, Зову тебя на бой с собой. С желанием моей души, О дух, быстрее, поспеши!»       Свеча дрогнула и погасла. В тишине квартиры было слышно лишь тяжелое размеренное дыхание Горшенева. Тихо. Похоже это и впрямь детские шуточки. Или просто он что-то не так делал. Миша все равно вновь поджигает ее. Пламя нестабильно, вот-вот да дернется. Колышется, будто сквозняк. Быть может не один Горшок здесь?       Так это или нет, Миша не стал проверять, вновь всмотрелся в буквы. Дошел до последнего четверостишья. «О Бес огня, приспешник зла, Взываю я к тебе, приди! Сгораю в пламени дотла, Открыта дверь моя, войди!»       Шуршание отвлекло внимание Горшка. Может показалось, но будто бы в комнате что-то двинулось. Тень, что никак не желала появиться в свете свечи. Миша всмотрелся в пустоту, взял в руку свечу. Но та вдруг погасла, а точно в голове, раздался мягкий голос. — Ты звал меня? После все погрузилось во тьму.

***

      Пробуждение выдалось не шибко приятным после того, как Миша побывал в непонятном для него мире. Это не было похоже на сон, все казалось реальным. Будто бы его просто взяли и переместили в другую локацию. В пальцах до сих пор отчетливо чувствовалась сигарета, казалось, что даже запах сигаретного дыма присутствовал в носу. Однако, по телу пробежала дрожь. Обдало каким-то липким холодом. «Будь любезен говорить со мной… смертный…» — Отчетливо слышалось в ушах, гудело в голове, как колоколом. — Кто здесь? — Проговорил Миша и открыл глаза, оглядывая помещение. — А кого звал? — ответил ему голос, рябью прошедший по всему периметру комнаты. — Я чувствую тебя, — Горшенев всмотрелся в темноту и увидел марево, что было темнее самой темноты комнаты. На ее фоне оно выделялось, было заметным не только глазам, но и чувствам. Один взгляд в его сторону и по телу пробегала дрожь, — ты кто? — Я тот, кто пришел по зову твоему, смертный, — марево чуть задергалось и зарябило. Придвинулось к Мише ближе, — я к твоим услугам. — Как ты выглядишь? — Миша поднялся. Неужели получилось? — Хочешь видеть меня в настоящем обличие или таком, что для вас людей был бы, приемлем? — В человеческом. — Будь, по-твоему. — Марево замерцало, и вот перед Мишей уже стоял молодой мужчина в черном плаще, черных брюках, черными волосами, что почти доставали ему до плеч. С темным, пронизывающим взглядом. — Так кто же ты? — Кто я? — мужчина рассмеялся. По комнате будто раскат грома прошел. — Я все собранное зло, я оживляю мертвых и веду с ними беседы, я отправляю в ад провинившихся. Я часть тьмы, я ее создатель. Я прихожу на помощь отчаявшимся, если они того хотят. — Он махнул плащом. Мише показалось, что мужчина стал выше ростом. «Я поглощаю везде свет, Я страждущим даю ответ: Как жить и как собой владеть, Как все, что хочется иметь. Я Бес, я Дьявол вездесущий, Богатство, власть, любовь несущий. Зови меня хоть Сатаной, Теперь ты видишь кто перед тобой? Когда б меня не вызвал ты, Отбросив напрочь все понты, Я буду здесь тебе служить, Ты как захочешь будешь жить.» Миша смерил его взглядом. Сложил руки на груди. — Прям уж сделаешь все, что я захочу? — Все, что будет в моих силах. — А что, нынче прислужники темного не имеют доступа ко всему, что было бы необходимо их господину? — Миша ухмыльнулся. — Все чтоб ты не захотел я вмиг достану, и любое препятствие отодвинув в сторону, позволю тебе пройти, куда ты захочешь. Таков уж наш закон. — Взамен? — А это другая история. — Продолжай, что ж. — Миша сел на кровать, подобрав под себя ноги. «Я буду воплощать твои стремленья, Как художник иль артист твои творенья, Будут всем служить иконой лучшего творца. Захочешь ли богатства, славы? Перевернуть главенств уставы? А может вдруг любовь тобою завладеет, Так вмиг влюбленностью ту девушку овеет, И будет вся она твоя. И душой и телом. Оплата за попеченья все мои невелика; Потом, когда забудешь ты наверняка, Когда не будет ни желания, ни сил, Когда уж миру этому ты не будешь мил, Возьму с тебя одно лишь обещанье, Что вмиг пойдешь ко мне тогда на покаянье, И после, в полной моей власти и руках, Ты утонешь в собственных грехах!» — Что потом будет не страшно мне. — Миша потянулся, — я и сам уже сейчас в таких грехах витаю, что вероятность того, что я их преумножу… Слишком мала. — Все совершенное рано или поздно аукнется, и не самым лучшим образом, — с улыбкой проговорил дьявол. — Вот ты сейчас сидишь, рассуждаешь о том, на что ты уже наработал своей недолгой жизнью, а я ведь могу взглянуть на это все без особых хлопот… Как и обычный смертный ты хочешь одного из семи грехов… Готов ли ты рискнуть? — Риск дело оправданное, особенно для любой благой цели… — Тебе ли говорить о благах… Сам ведь и не веришь поди в это. — Не верю. — Парень встал. — Отлично… Мне есть, о чем подумать… Тебя больше здесь я не держу. — А теперь я не уйду. Любой живущий смертный, что проводит обряд и вызывает меня из глубин Ада, должен заплатить. И плата либо сейчас, либо потом, в зависимости от того, что выберет сам смертный. — Сатана прошелся по комнате. Его черный плащ развивался, хотя никакого сквозняка не было и в помине. От Темного веяло холодом, мраком. Пожалуй, с ним спорить было себе дороже. — И чем же я должен заплатить? — Все как обычно. Кровью. — Возьми. — Ан, нет… Не так все просто. Коли вызвал ты меня сам, то должен договор со мной заключить, нам понадобится лишь капля твоей крови… А если, вызвав меня, ты так запросто берешь и выгоняешь, то заплатить должен будет тот, кого ты больше всего любишь. И не одной каплей… — прохладная рука огладила подбородок Миши и приподняла его. Глаза дьявола встретились со взглядом Горшенева. Темно карие вдруг увидели перед собой небесно голубые… Такие, как у Андрея. — Ты его не тронешь. — Разумеется нет. Должен ты лишь закрепить наши отношения каплей крови. — У нас нет отношений, — отрезал Миша. — Если я соглашусь… Ты и впрямь изменишь мою жизнь? — Изменишь ее сам… А я лишь помогу… Никогда не было недовольных. — Тогда возьми. Ну! — Миша взял лезвие ножа и разрезал ладонь. На лист страницы из книжки брызнула кровь. — Совершись обряд! Будь темен так же, как и кровь, что пролилась для сей договоренности. — Прогремел голос Беса.       Миша приготовился к тому, что сейчас на него обрушится шквал чего-то непонятного, тяжёлого, как никак, а сделка с самим Дьяволом. Или может он все-таки призвал не ясно кого, а тот и рад играться, проверить надо бы, Беса этого. — И что теперь? — безучастно проговорил Горшок, спустя минуту после завершения обряда, и так и ничего не почувствовав. — Я весь твой, подчинен твоей воле, и твоим желаниям, — Дьявол встал перед ним, махнув плащом. — Создай чудо, быть может я не верю, что призвал самого Сатану. — Премерзкое имечко, — лицо Темного поглотила ужимка, которая выражала наивысшую степень отвращения, — чуда… А что бы ты хотел? — Ты ведь Дьявол, вот и узнай, чего я хочу, и покажи мне это, тогда я и впрямь поверю, что связался с тем, с кем следует. — Упрямо заявил Горшок, сложив руки на груди. — Изволь. — Прозвучал голос Беса, и в эту же секунду его лицо возникло перед глазами парня. Темные зрачки внезапно расширились, Мише показалось, что он куда-то проваливается. Это было одновременно и притягательно, и страшно. Возникло чувство, как и при мгновении самого «вызова», тогда Горшенев куда-то также падал. Но нет, это не было таким тяжелым и болезненным падением, как тогда. Быстрый путь, и перед взглядом Миши оказывается письменный стол, комната. За столом сидит Андрей. Такой, каким он нравился Горшеневу: небрежно разбросанные волосы, рубашечка. Он грызёт кончик карандаша. Лицо сосредоточенное, руки выводят какие-то линии на листке бумаги. Парень погружен в рисование, а оттого кажется Мише еще более сексуальным. — Андрей… — выдыхает парень. В этот момент светловолосый поворачивает голову и смотрит прямиком на Горшка. Миша дернулся. Вот сейчас Андрей его засечет и начнётся… Сзади стена. Бежать некуда. — Прости…я… — оправдывается было Горшенев, но взгляд голубых глаз смотрит как-то сквозь него, а после парень снова возвращается к работе. Вдруг все меркнет. Темнота. Пощечина. — Ну же! Приди в себя! — звучит голос Беса немного раздраженно. Горшок наконец открывает глаза. — Глубоко же тебя засосало… так нельзя! Не позволяй твоим страхам и желаниям брать вверх над разумом, ты понял?! Чревато последствиями, мой друг. — Он отходит, снова махнув черным плащом. Руки собраны в замок за его спиной. — Я выполнил твое желание? Ты удовлетворен? — Дьявол разворачивается к нему лицом. Миша стоит, как вкопанный, руки слегка подрагивают. Он взглатывает. — Более чем. — И, как и все, ты жаждешь той любви, что безответна. Готов на все ты сразу же пойти, чтоб получить хоть взгляд глаз тех мимолетно. — Неправда! — сжал кулаки Миша, внезапно очухавшись от чар. — Ты в спор вступить со мной желаешь? — взгляд сатанистских глаз устремился на Горшка, — глупец. Со мной ты можешь все себе позволить. Любой каприз, любое желание. Так расточительно обходиться тем временем, что тебе отведено для счастья?! Вздор! — Ты ведь работаешь на меня. — Взгляд Горшенева вдруг стал осмысленней, будто бы он наконец что-то понял. — Сам сказал, что ты по сути мой слуга, ведь так? — парень поднял глаза на Дьявола. — Так, но не жди от меня чудес. Я пусть и дух, но мне не все подвластно. Я не могу сделать больше, на что способен мой дар, я не всесилен. — Однако, если ты оплошаешь, я буду вынужден разорвать с тобой контракт. — Не стоит так играть со мною, смертный… Или тебе охота видеть меня в гневе? Запомни, любой глупый твой поступок повлечет за собой еще большее зло. — Бес отворачивается и говорит тихо, чтобы Миша не мог слышать, — а поверь мне, любое твое желание будет нести лишь разрушение… — Ты прав, Дьявол, я вызвал тебя, ради одной всего лишь цели… — Горшенев прошелся по комнате, сел на кровать. — Неужели? — О да… поймешь ли ты… ты должен сделать так, чтобы мой возлюбленный полюбил меня. Я хочу быть с ним, а он меня игнорирует. — Тот, голубоглазый? — Да, ты должен влюбить его в меня. — Могу, это не так сложно. Неделя — две, он будет твоим. Нужно лишь найти его слабости. — У тебя два дня. У меня нет времени ждать. — За два дня ничего не выйдет, это не будет тем, что ты хочешь обрести. Любые отношения месяцами выстраиваются, я не могу тебе гарантировать того, что ты получишь желаемое. — Ты должен. — И как ты себе это представляешь? — Бес всплеснул руками и махнул плащом. — А это уже твоя забота. — Миша закуривает сигарету, втягивая в себя никотин.