Часть 1
6 февраля 2022 г., 20:03
И прости меня за всё — прежде всего за всё, чего я не сделал. Донна Тартт «Тайная история»
Октябрь 2019, два дня с момента исчезновения
Мышцы Кастиэля горят. В горле пересохло, он продвигается вперёд — быстрее, дальше, — пока тяжесть в ногах и жжение в лёгких не становятся единственным, что он может чувствовать. Или о чём он может думать. Когда он бегает, легко забыть обо всём, что его тяготит, но сегодня его мозг просто застрял в какой-то петле. Сегодня, когда Кастиэль проснулся на несколько часов раньше, чем должен был, тело было тёплым, а разум немного затуманенным, ему всё ещё снился сон. Сон о сонном бормотании ранним рождественским утром, о рок-мелодии, тихо звучащей под шипение сковороды, воспоминания о более счастливых временах. Но когда Кастиэль позволил себе погреться в тепле прошлого, он неизбежно открыл этот шлюз и позволил боли и сожалениям ворваться и наполнить себя гневом, который, как он думал, давно исчерпал себя. Очевидно, это было не так. И теперь Кастиэлю не остаётся ничего другого, кроме как бежать, сдерживать себя и ждать, когда буря внутри него закончится. Именно поэтому, когда Кастиэль поворачивает за угол на свою улицу и подбегает к многоквартирному дому, он думает, что чёрная Импала 67-го года, ожидающая его, — всего лишь воспоминание. Сон наяву; стоит моргнуть, и она исчезнет, растворится как мираж в пустыне. Кастиэль моргает, но машина всё ещё там. Он моргает второй раз, но она всё ещё не исчезла. Впервые за два года его сердце замирает. Ему нужно всего десять секунд, чтобы миновать машину, добраться до своей двери и забыть, что это вообще произошло. Водитель замечает его и выходит из машины, приподнимая лацкан своей кожаной куртки, защищаясь от мороза раннего утра. Кастиэль чуть не спотыкается, дыхание перехватывает, воздух застревает где-то в горле. Именно этот жест — то, как пальцы касаются кожи, чуть приподнятый подбородок, наклон плеч, — сотни раз воспроизводился за закрытыми веками Кастиэля. И теперь прямо перед ним стоит эта живая версия. Он медленно останавливается, мышцы кричат от напряжения после лишней мили, требуя, чтобы их растянули. Кастиэль просто стоит там, тяжело дыша. Мужчина переминается с ноги на ногу. Он нервничает и не хочет быть тем, кто сделает первый шаг. Кастиэль знает это, потому что он знает Дина Винчестера, и Дин Винчестер — тот ещё кусок дерьма. Дин, на протяжении всех лет их… знакомства, был упрямым ослом. Он расхаживал по спальне после их ссор, злой и раздражённый, потому что решения Дина Винчестера всегда были единственно правильными, и как только смел Кастиэль намекать, что им есть какая-то альтернатива… Но поскольку Кастиэль мог быть таким же упрямым ослом, если не большим, Дину снова и снова приходилось первым протягивать руку примирения. И он ненавидел это. Так же, как он ненавидел осознавать, что был неправ. Всё ещё ненавидит, судя по тому, как он сжимает челюсть, смотря на Кастиэля сверху вниз. Технически, приехав сюда, Дин сделал первый шаг, но Кастиэль не собирается облегчать ему жизнь. На самом деле, если бы Дин появился, когда Кастиэль был бы уже старым и седым, это всё равно было бы на пару лет раньше, чем нужно, чтобы он смог простить. Именно поэтому Кастиэль разворачивается и идёт ко входу в здание, не говоря ни слова. Ему кажется, что он слышит, как Дин чертыхается себе под нос, или, может быть, это просто мышечная память о всех тех разах, как Дин делал это, будучи расстроенным или раздражённым. Затем позади него раздаются шаги, и Дин догоняет его. Он прижимает руку к двери, не давая Кастиэлю её открыть. Кастиэль упрямо не сводит глаз с замка. — Кас, — начинает Дин, но потом его голос затихает. Извращённое удовлетворение поднимается внутри Кастиэля. Наконец-то, нет ни остроумных шуток, ни заумных фразочек. Больше нет ничего, что они могли бы сказать друг другу, и Кастиэль убедился, что Дин знал об этом, когда два года назад ушёл из его жизни, разбив его сердце на миллион осколков. — Отойди, — говорит Кастиэль. Это не приказ. Скорее усталая мольба. Он наполовину ждёт, что Дин продолжит стоять на своём, но тот этого не делает. Он опускает руку и делает шаг в сторону. Наверное, единственное, о чём Дин не упрямился, — это всё, что касалось Кастиэля. Нет, с Кастиэлем он довольно легко сдавался. Как он мог забыть об этом? Кастиэль возится со своими ключами, пока не находит нужный, отпирает дверь. Он готов вбежать внутрь и залезть в душ, стереть все воспоминания об этой встрече, но Дин ещё не закончил пытать его. — Кас, пожалуйста, — шепчет он. Вопреки здравому смыслу, Кастиэль поворачивается, чтобы посмотреть на него. Посмотреть по-настоящему. Те же зелёные глаза, в которых Кастиэль когда-то терял себя. Те же светло-каштановые волосы. Та же россыпь веснушек на его носу, но… старая кожаная куртка, которая раньше сидела на нём как влитая, теперь болтается на его теле. И он выглядит усталым, с тёмными кругами под глазами и сероватым оттенком кожи, который не соответствует красоте Дина Винчестера. Что-то, что Кастиэль давно считал умершим, шевелится внутри него. Он не должен… блядь, о чём он думает? — но он придерживает дверь открытой. Дин вздрагивает, открыв рот. Понимая, что Кастиэль может передумать в любой момент, он бросается внутрь. Он проходит за Кастиэлем в его квартиру. Неопределённо взмахнув рукой, Кастиэль говорит: — Устраивайся поудобнее, — прежде чем скрыться в безопасной ванной. Он не торопится. Дин так долго ждал, прежде чем появиться снова, что может подождать ещё несколько минут. Сердце колотится в груди, его мозг перебирает все возможные причины, по которым Дин Винчестер решил, что заявиться сюда — хорошая идея. В голову приходит примерно ноль. Или, по крайней мере, ноль причин, которые могут закончиться чем-то ещё, кроме боли, причинённой Кастиэлю. Надев мягкие пижамные штаны и старую толстовку, Кастиэль возвращается в гостиную, где находит Дина, стоящим у окна, водящим пальцами по пустому подоконнику. Целую жизнь назад это было чем-то нормальным. Больше нет. Дин оглядывает комнату, и Кастиэль знает, что он видит. Или, скорее, чего он не видит. Места, где раньше были книги Дина, теперь заполнены новыми криминальными романами, которые нравятся Кастиэлю. Боковой столик, на котором раньше стояла фотография, где они сидели вдвоём, которую Кастиэль выбросил в окно в приступе ярости, пуст. Все углы и поверхности, такие как подоконник, раньше были уставлены суккулентами, которые Дин покупал как одержимый. Кастиэль выбросил половину из них, когда утопил их в слишком большом количестве воды, а другую половину — когда совсем забыл их поливать. В ванной всё ещё есть один выживший. Дину не нужно об этом знать. Глаза Дина мечутся между этими местами, и Кастиэля поражает осознание того, что он видит это впервые. Дин так и не вернулся после их последней ссоры. Это был Сэм, кто собрал его вещи с натянутой улыбкой, с жалостью, написанной на его лице. Кастиэль забыл. Он вздрагивает. Внезапно в комнате становится намного холоднее. — Полагаю, это не дружеский визит, — говорит Кас, желая покончить с этим как можно скорее. Дин слегка подпрыгивает. Сотня эмоций пробегает по его лицу, когда он поворачивается к Кастиэлю, слишком быстро, чтобы он мог распознать любую из них, прежде чем все они сливаются в одну — решимость. — Я знаю, что мы не очень хорошо расстались… — Мягко сказано. — …но мне нужна твоя помощь. — Естественно, — вздыхает Кастиэль, опускаясь на диван и жестом приглашая Дина тоже сесть. Он не удивлён. Это так… Дин, появляющийся с поджатым хвостом после стольких лет молчания, когда ему что-то понадобилось. Дин опускается на другой конец дивана, оставляя достаточное расстояние между ними. Он облизывает губы — нервная привычка, которую Кастиэль всё ещё видит в своих снах. — Сэм пропал, а полиция не станет мне помогать. Кастиэль задумчиво наклоняет голову. — Как давно? — Прошло почти два дня. Последний раз мы разговаривали в субботу вечером. Сейчас понедельник. Рассветает с пушистыми облаками и розовым небом. — Они сказали, что я не могу подать заявление о пропаже человека из другого штата, если не могу доказать, что был последним, кто видел его, — продолжает Дин сквозь стиснутые зубы. Он потирает ладонью костяшки пальцев — он злится, это жест, который Кастиэль видел сотни раз. Дин должен был знать, что полиция ему не поможет. Вероятно, он думал, что у него остались друзья, которые могли бы потянуть за пару ниточек ради него. Очевидно, это не так. Тогда он вычеркнул из своей жизни не только Кастиэля, хотя, в отличии от Кастиэля, его друзья и старые коллеги в полиции были теми, кто отвернулся от него, а не наоборот. — И ты думаешь, что я могу тебе помочь, — заканчивает за него Кастиэль, его желудок сжимается в тугой комок нервов. Глупый. Кастиэль такой глупый, что позволил Дину добраться до него после стольких лет. — А ты поможешь? — спрашивает Дин. Кастиэль проводит рукой по лицу. — Дин, я не полицейский… — Но ты можешь помочь мне, — настаивает Дин, придвигаясь ближе. Недостаточно близко, чтобы прикоснуться. — Я всего лишь журналист. — Ты не можешь или не хочешь? — выплёвывает Дин, в его глазах разгорается огонь. — Раньше ты занимался этим. Чёрт возьми, Кас, раньше ты проводил на местах преступлений больше времени, чем я. Раньше Кастиэль проводил время на местах преступлений вместе с Дином, но это не относится к делу. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — огрызается он в ответ, громче, чем намеревался; Дин всегда невероятно талантливо умел нажимать на неправильные кнопки Кастиэля. — Собрал вещи и отправился с тобой в путешествие, потому что Сэмми тебе не позвонил? Кастиэль встаёт и начинает расхаживать по комнате. Ему нужно дистанцироваться. Ему нужно сохранять хладнокровие. Дин следует за ним по пятам. Его такой знакомый запах наполняет нос Кастиэля, мешая ему сосредоточиться на чём-либо, кроме горечи, застрявшей в горле. — Ты знаешь Сэмми, — говорит Дин, и в каждом его слове слышится мольба. — Он бы позвонил. Он всегда мне звонит. — Но он уже делал это раньше, разве нет? — огрызается Кастиэль. Он тоже знает несколько кнопок Дина. Эффект наступает мгновенно. Глаза Дина темнеют, и он замирает, расправляя плечи. Учитывая, что он потерял в весе, Кастиэль определённо сильнее, но Дин дерётся грязно, и у него довольно неплохой послужной список, когда он в приступе гнева побеждал парней намного крупнее его. Кастиэль раз или два вытаскивал его из драки. Однако это первый раз, когда Кастиэль подумал, что Дин и правда может его ударить. — Это было другое, — рычит он, и Кастиэлю приходится бороться с каждым инстинктом в своём теле, говорящим ему отступить. Он не отступит. — Дин, я знаю о Джессике. Его слова попадают точно в цель. Дин отшатывается, и только потому, что Кастиэль так хорошо его знает, он видит, что причинил ему боль. — Мои соболезнования, — добавляет он более мягким голосом, и, несмотря на все обещания, которые он давал себе, он не может посмотреть Дину прямо в глаза. Он узнал о невесте Сэма и автомобильной аварии, в которую она попала, совершенно случайно, и, несмотря на всё, что произошло между ним и Дином, Кастиэлю всегда нравился Сэм. Тогда он подумал о том, что мог бы связаться с ним, но, как и со всем, что касалось Дина, он был напуган. И сейчас он тоже напуган. — Ты ничего не знаешь о Джессике, — выплёвывает Дин, его руки сжимаются в кулаки по бокам. — Или Сэме. — Я знаю, что у Сэма есть привычка сбегать, когда он чувствует себя загнанным в угол, — возражает Кастиэль, его голос твёрд, несмотря ни на что. — Разве не так он поступил тогда, когда твой отец не хотел, чтобы он стал адвокатом? Он сбежал и всё равно поступил в колледж. Маленькая жилка пульсирует на виске Дина. — Это другое, — повторяет он. Кастиэль качает головой. — Это не имеет значения. Как я уже сказал, я не могу тебе помочь. Дин вызывающе поднимает подбородок. Это сигнал, что ему пора уйти, и так он и поступает. Он тихо говорит «спасибо», прежде чем уйти, не сказав больше ни слова. Кастиэль немедленно направляется к окну, мысленно считая секунды до того, как Дин появится перед зданием. Он смотрит, как Дин плетётся к своей машине, сердце бешено колотится в груди. Он не знает, чего ждёт, пока Дин не останавливается, прежде чем открыть дверь. Он поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Кастиэлем. Кастиэль отсчитывает полтора вздоха, прежде чем приходит в себя и отшатывается от окна. К тому времени, когда он осмеливается ещё раз выглянуть наружу, Импалы давно нет. Остался только Кастиэль и его пульс, стучащий в ушах.***
Остаток утра — завтрак, поздний кофе и долгий телефонный разговор с Билли, его редактором. Затем он просто пялится на пустой документ word на своём экране. Затем проверяет свои записи. Ещё больше пялится. Он борется с собой добрых три часа, прежде чем сдаётся и признаёт, что сегодня ничего не напишет. Что бы он ни говорил себе, встреча с Дином снова потрясла его, выбила из колеи. Может, будет лучше, если он просто сделает перерыв и позже вернётся к своей рукописи с ясной головой. Билли, возможно, будет в ярости, если узнает, что он не работает, но пока Кастиэль укладывается в срок, он думает, что может считать, что находится в безопасности. Чёрт, книга даже не самая важная часть. Важной частью было найти убийцу этого бедняги, и Кастиэль сделал это. Он использовал свои связи в полиции, чтобы получить доступ к месту преступления, поговорил со свидетелями и проверил все зацепки, которые смог найти. Он был тем, кому наконец удалось заставить жену жертвы расколоться и признаться, что она убила своего мужа с помощью любовника. Возможно, это клише, но дело раскрыто, а клише продаются лучше всего. Кастиэль не мог бы и мечтать о лучшей рекламе своей книги, чем то безумие, которое подняли средства массовой информации, как только подробности стали достоянием общественности. Он всегда выбирает случаи, подобные этому, для превращения в романы, потому что они нуждаются лишь в небольших изменениях, чтобы заставить читателя пытаться разгадать загадку. Его статья уже отправлена в газету, в которой он работает, и ему остается только написать саму книгу. На его книжном шкафу, выставленные бок о бок, стоят два его предыдущих романа, оба основаны на делах об убийствах, в расследовании которых Кастиэль помогал. Первый из них, пожалуй, самый популярный. Это также то дело, над которым он работал, когда встретил Дина. Они были отличной командой и вместе работали над множеством дел, но только первое из них стало книгой. Кастиэль уверен, что именно поэтому Дин решил найти его спустя столько времени. Его пальцы парят над клавиатурой. Всего один крошечный взгляд не повредит, верно? Всего секунда. Он открывает браузер и переходит на страницу Сэма в Facebook. Первое, что он видит, — это фото младшего Винчестера, сделанное на вечеринке по случаю его помолвки, одной рукой он обнимает яркую блондинку. И прямо под этим фото — бесконечные сообщения с соболезнованиями. Он трёт рукой рот, прежде чем нажать «далее». Сэм никогда не был активным пользователем соцсетей, но все его самые важные моменты навсегда сохранены здесь. Его помолвка, поездка в Барселону с Джесс, выпускной. Кастиэль замирает, не отрывая глаз от экрана. На фото Сэм подбрасывает шапочку выпускника в воздух. Дин обнимает его за плечи. Они оба размыты, застигнуты в середине движения, но улыбки на их лицах такие яркие. Дин был счастлив в тот момент. Что-то кровоточит внутри Кастиэля. Он захлопывает ноутбук. Это ненормально. Следить за братом своего бывшего в интернете — ненормально. Но в глубине его сознания бьётся одна мысль. Да, Сэм сбегал и раньше, но от их отца. Не от Дина, никогда не от Дина. Неужели потеря любви всей его жизни сломила Сэма настолько, что он бросил своего брата? Почему-то Кастиэль сомневается в этом. Он знает Сэма. Когда-то давно он бы даже назвал его другом. И, конечно, Сэма трудно заставить открыться, но не с Дином. Даже когда он закрывался от всего мира, Сэм всегда, всегда пропускал Дина через все слои защиты. Так что, если Дин не может связаться с Сэмом, значит, случилось что-то ужасное. Кастиэль вскакивает со своего места. Он ступает на опасный путь. Для него это не закончится хорошо. Единственное, что он получит, — это горькое разочарование. Кастиэль уже пережил это однажды, и повторения он не хочет, спасибо большое. Но… Боже, но если всё настолько серьёзно, что Дину пришлось прийти к Кастиэлю… Чёрт, во что вляпался Сэм? Кастиэль расхаживает по комнате. Этим утром он бежал до тех пор, пока ему не стало трудно дышать, но он чувствует нервозность. Как будто он готов выпрыгнуть из собственной кожи. Сэм Винчестер пропал. Сэм, который всегда прикрывал Кастиэля. Сэм, который не стал продлевать страдания Кастиэля и собрал вещи Дина так быстро и бесшумно, как только мог. Сэм, который когда-то давно попросил Кастиэля позаботиться о Дине, пока сам был в Калифорнии. Часы говорят ему, что ещё рано. Он мог бы свернуться калачиком на своем диване и смотреть Netflix до тех пор, пока у него не закружится голова, и он совсем забудет о Дине, и он мог бы снова попробовать писать после того, как что-нибудь съест. Это лучший порядок действий, он знает, что это так. Но лицо Сэма с фотографии помолвки застряло у него за веками. Слабый голос Дина застрял у него в ушах. Пожалуйста, Кас. Он смотрит на свой телефон. Он смотрит на него ещё немного. Дурное предчувствие тяжело наваливается на него, открывая глубокую яму там, где должен быть его желудок. Ему никогда не удастся сосредоточиться. Он принял решение ещё до того, как осознал его полностью. У него в руке телефон. Он колеблется, хотя и знает, что пути назад уже нет. «Ради Сэма», — говорит он себе. Ради Сэма.
