Помещённый в бесконечность

      Вчера вечером он сказал, что поможет мне с контролем. Вчера вечером я осознанно стал должником Тео, черт возьми, Рейкена.       Порой безысходность приводит людей к ногам дьявола, иногда к ногам Бога, а меня привела к заброшенному зданию, стены которого угрожающе напоминают о своей старости.

***

      — И как ты думаешь лечить меня?       Либо он ударил меня, либо стены исполнили свой долг, обрушившись на меня.       — Ты ненормальный. Какого дьявола ты творишь?       — Вывожу тебя на агрессию, — как ни в чём не бывало говорит Тео. Хотя это занятие теперь можно считать рутиной.       Снова удар, который заставляет меня и мои нервы пошатнуться.       — Вот так джентльмен… Ауч! — я вскрикиваю от внезапного удара в нос. Стены всё это время ждали меня. Ждали разрушения. Вот только я не ждал.— На меня это не действует.       Он ухмыляется и продолжает бить, удар за ударом, будто я его личная груша для спуска эмоций. Бьёт, будто ждал этого вечность, хотя с нашей последней драки прошло, хм, дайте подумать… Два дня!       Чувствую острую боль в носу. Сломан. Его новое хобби.       — Камон, Лиам!       Я смотрю на него обречённо. Кажется, я чувствую вину за то, что не могу разозлиться тогда, когда это нужно. А он вздыхает и, кажется, принимает это как поражение.       — Ладно, не поможет это, поможет кое-что другое, — я вопросительно поднимаю брови, на что получаю его улыбку, которая не предвещает ничего хорошего.       — Как тебе живется в собачках у Скотта Маккола? — начинает он. — Он уже приучил тебя приносить ему мячик в руки? Тебе точно стоит купить плюшевого мишку. Назовёшь его Скотт и будешь спать с ним в обнимку. Ведь папочка всегда должен быть рядом, — появляются когти, а я подавляю рык, впервые концентрируясь на мыслях. Пытаясь отвлечься.       — Уже смирился с тем, что все тебя бросают? Даже эта никчёмная девчонка, — мои глаза начинают менять цвет.       — Как думаешь, почему тебя взяли в стаю? — огонь в его глазах начинает опасную игру, и Тео наслаждается этим. — Потому что ты жалок. Тебя хотят сделать альфой, а ты даже себя контролировать не можешь.       Держи себя в руках, Лиам. Тихо шепчу себе под нос заученные слова: «Солнце, луна, правда». Повторяю снова и снова.       — Думаешь Скотт сильно разочаруется, когда ты убьёшь невинного, потому что не сумеешь запереть свою агрессию на ключ? Разочаруется ли он, когда увидит твои руки по локоть в крови, потому что ты не смог вовремя остановиться? И не в последний раз. Ты будешь делать это снова и снова. Такова твоя натура. Натура монстра.       Стены жаждали разрушения. Он жаждал разрушения. Вот только я — нет.       Не вижу и не слышу ничего. Пелена гнева накрыла мои глаза, словно туман, спустившийся поздней ночью. Но она не в силах скрыть красную метку на Тео.       Водители включают фары, чтобы видеть друг друга посреди ночи. Чтобы избежать аварии. Я ставлю метку, чтобы видеть его. Чтобы спровоцировать аварию.       И я вижу только её, вижу только мою цель. Срываюсь с места, а он всё так же стоит, спокойный и равнодушный. От прежних огней в его глазах не осталось и следа. Теперь там затаилось ожидание. Он ждёт, когда я нападу на него. Ждёт, на мгновенье становясь беззащитным в глазах зверя.        Зверя, в которого я превратился. В зверя, который всю жизнь жил во мне. Зверь, который соберёт стену, бережно укладывая каждый кирпичик, и запрёт Тео где-то внутри.       Удар.       Кровь струйкой стекает по его губам, расплывающимся в похабной улыбке.       Ещё один.       Он улыбается кроваво, а у меня возникает резкое желание стереть его улыбку навсегда.        Удар.       Невыносимо терпеть его насмешку даже в тот момент, когда его лицо заливается кровью.       Удар.       Он падает на землю, опираясь на локти.        Вздох.        Медленно подхожу к нему, действуя, как акула, что кружит вокруг своей жертвы и с каждым кругом приближается всё ближе к цели, но вижу только его пустые и затуманенные глаза, в которых нет никаких знакомых мне эмоций. Вижу только наглую улыбку, которая никак не исчезнет. Тут бы мне пригодились всадники. Пусть сотрут все воспоминания о его улыбке, потому что она рано или поздно доведёт меня до точки невозврата.       Удар.       Я сижу верхом на нем. Бью снова и снова. Его губы разбиты, а изо рта течёт кровь, причинами которой стали бесчисленные удары в живот. Бровь рассечена. Нос опух. Сломан. Теперь это и моё любимое занятие. Слышать, как ломаются его кости подо мной.       Прерывистое дыхание.       Бью снова и снова. Мои кулаки в крови. А глаза — темнее обычного, я уверен.       Кто-то из нас всё ещё дышит.       Бью и не могу остановиться. Бью и не могу понять, почему он позволяет делать это. Сквозь шум в моей голове пробирается его голос. Он бродит в моей голове уверенно, будто управляет ею.       — Пора успокаиваться, волчонок, — и я начинаю сомневаться в том, что являюсь хозяином своих мыслей. Ведь его слова действуют на меня в какой-то мере успокаивающе. Будто он способен управлять моей агрессией. Отгоняю от себя эти мысли, ведь если бы он мог, то он бы несомненно вызвал у меня агрессию тогда, когда это требовалось, а не погружал меня в грязь своих слов.       И сейчас я веду войну не с контролем, как может показаться. Это война с моими мыслями, которая началась задолго до этого и продолжалась по сей день.       — Открой свои глаза и посмотри на меня, Лиам.       Молчи. Пожалуйста, заткнись. Я не могу позволить тебе взять под контроль моё сознание. Молчи. Я должен справиться сам.       — Открой свои глаза, Данбар! — он переходит на рык.       Открываю. Смотрю в его глаза. От голубого к зелёному. Пытаюсь разглядеть хоть какие-то эмоции в них. Но, по-моему, они смешались вместе с моими и ведут между собой войну где-то внутри меня. Ведь он абсолютно спокоен, а я готов кричать от чувств, переполняющих меня. Чувств, которые заставляют меня тонуть, захлёбываясь агонией, словно ледяной водой.       Когти давно исчезли, а я продолжаю осматривать черты его лица. Снова смотрим друг на друга. Он — спокойно, а я так, будто бы ищу в нём ответ на самый волнующий вопрос и уверен, что рано или поздно найду.       Слезаю с него и сажусь рядом, пытаясь заблокировать поток мыслей. Хочу набрать побольше воздуха в легкие, но получается сделать лишь несколько прерывистых вдохов.       Кто-то из нас пытается дышать.

***

      — В следующий раз нужно будет остановить тебя раньше, — ворчит Тео, задирая футболку и открывая мне вид на заметные синяки и ссадины.       — Думаешь, я смогу остановиться в следующий раз?       — Будешь пессимистом — я сломаю тебе нос, — он задумывается, — пять раз, — хмыкает, — подряд.       — Твоя идея — твои последствия, — я пожимаю плечами, принимая равнодушный вид, хотя внутри борюсь с желанием извиниться за все нанесённые раны. Но, с другой стороны, он ведь сам захотел драки. Теперь пусть смакует плоды своих желаний.       — Нет, а вот если я случайно убью тебя?       — Во-первых, как, чёрт возьми, можно случайно убить? — он ложится на кровать, принимая важный вид. — Во-вторых, тогда тебе придётся похоронить объект своей ненависти на заднем дворе этого домика. Это будет моим предсмертным желанием. Запиши это где-то, вдруг ты надумаешь случайно убить меня.       Недовольно бурчу что-то себе под нос и поворачиваюсь к нему. Встречаюсь с его взглядом, и начинается игра, которую я был бы рад забыть навсегда. Мы, следуя правилам игры, которые сами же и придумали, смотрим друг на друга, практически не моргая. Смотрим только в глаза, не отвлекаясь на всё остальное. Он по привычке щурится, когда улыбается одним лишь уголком губ. Правым.       Я, кажется, смогу найти его глаза среди миллионов других с особой лёгкостью. Смогу определить их оттенок среди тысячи идентичных.       Мы играли настолько часто, что теперь я смело могу назвать зелёный цветом, сводящим меня с ума. Но не больше, чем мои мысли. Они имеют самый отвратительный оттенок зелёного.

***

      Сидя за кухонным столом, я думал о том, что нам ещё предстоит. Мы победили стаю Альф, Ногицунэ, Всадников, этого непонятного зверя, и мне кажется, что всему этому пора прекратиться, иначе я свихнусь раньше времени. И какой из меня тогда получится Альфа?       — И всё-таки жить с тобой во всяком случае лучше, чем в джипе. Тут я хотя бы высыпаюсь, — мои размышления прервал его голос. Поворачиваюсь к нему, а он спускается по лестнице, вытирая влажные волосы полотенцем.       — Тео, почему ты никому не сказал, что у тебя не было дома? — я приподнимаю голову, всем видом показывая свою серьезность.       — Думаешь, это меня тревожило? Жильё в пикапе не стояло на верхушке моих проблем и обязанностей, уж поверь.       — И всё равно нужно было сказать кому-нибудь, — стою на своём. — Хотя бы... хотя бы мне. Я бы предложил тебе пожить у меня.       Он удивляется, а на лице появляется улыбка. Хмурюсь, не понимая, что в моих словах рассмешило его.       — То есть ты, Лиам Данбар, принял бы к себе меня, Тео Рейкена, безжалостного убийцу, который собственноручно вырвал сердце из грудной клетки своей же сестры, а после вручил его чокнутым докторам, заветным желанием которых было создание дьявольского отродья? Тео Рейкена, который заставил тебя попытаться убить своего же альфу, а, когда у тебя не получилось, почти сделал это сам? — он начинает смеяться всё громче, и уровень отвращения поднимается выше нормы. Это сожжёт его, если вовремя не принять таблетку отвращенопонижающего.       — Да уж, сейчас это звучит не так ужасно, как звучало бы тогда, — я поджимаю губы.

***

      Просыпаюсь среди ночи от очередного кошмара. Часто мне снится одно и то же. Я стою посреди белой комнаты, она светлее, чем должен быть конец. Значит, это начало. Слышу обрывки фраз. Кто-то зовёт меня. Настойчиво и беспрерывно.       Смотрю на его кровать — пусто. Протираю глаза — всё так же никого. Спускаюсь вниз, но свет не горит. Наверняка он бродит где-то, воплощая в реальность свои коварные планы по захвату мира.       Опираюсь на стол, держа стакан воды в руке. Мысли. Мысли. Мысли. Опять они не дают покоя. Как скоро моя голова начнёт дымиться? Интересно, есть ли у кого-то инструкция «Как прекратить думать»? Никогда не думал, что буду нуждаться в подобном.       Давлюсь, когда замечаю в окне голубые глаза, выжидающе глядящие прямо на меня. Кто-то стоит за окном посреди ночи и рассматривает меня, словно я аукционный товар. Мурашки пробегают по коже, но тут же пропадают, уступая место злости.       Выбегаю на улицу и с рычанием бегу к противоположной стороне дома. Пустота встречает меня, как старого знакомого. Трясу головой. Мне не могло показаться. Улавливаю запах — он кажется мне очень знакомым. Пытаюсь определить эмоции, но сущность хороша в скрытии.        Бегу, ориентируясь на запах, и стараюсь не запутаться в ветках. Слышу кого-то рядом. Он будто играет со мной, заманивая всё дальше. И я чувствую, что мы играем в игру, о правилах которой мне ничего не известно.       Это теряется в глубине леса, в котором я оказался. Пытаюсь понять, как действовать, куда идти дальше. Выхожу на просторную поляну, которая стоит посреди огромного леса, абсолютно тёмная и одинокая. Вспоминаю Рейкена. И где его черти носят...       Выхожу в самый центр. Может, это хоть как-то поможет. Мое сознание мечется между двумя сильнейшими эмоциями — страхом и злостью. И я хотел бы искоренить их навсегда.        Тишину этого места не смогут нарушить даже мои мысли. И я блаженно выдыхаю, ощущая заветный покой. Они словно специально умолкли, наконец позволяя мне разобраться в происходящем.       Оглядываюсь вокруг. Стоило бы оценить невероятную красоту, что окружает меня: спокойствие ночи смешивается со свободой леса, но я об этом даже не задумываюсь.       Сущность.       Именно из-за неё я оказался здесь, именно она заманила меня в дебри никем нетронутого леса, и именно она может напасть на меня любой момент.       Смотрю на ночное небо. Абсолютно чистое, ведь звёзды давно стали его неотъемлемой частью. Луна сегодня осторожна.       Я обязательно вернусь сюда. Мне всегда нравился лес.        Место определённо читает мои мысли, потому что вокруг меня вмиг выстраиваются стены. Огромные, высокие, чудовищные, и ещё куча подходящих синонимов, для которых в моей голове не нашлось контейнера. Стены, которые появились, как только я решил уйти. Они ужасного серого оттенка. Такого, который бывает только в тюрьмах.       Поднимаю голову, пытаясь не поддаться панике, которая мурашками стелется по моему телу. Ни звёзд, ни луны, ни леса вокруг. Один лишь я наедине со своими мыслями. Я стою и вижу лишь пустоту. Её так много, что я не уверен, смогу ли её покинуть. Срываюсь с места, пытаясь найти выход, но его тут попросту нет. Ощущаю себя помещённым в бесконечность. Осознание собственной никчёмности перед всепоглощающей пустотой — это худшее чувство на свете.       Паника нарастает с каждым вздохом, а они становятся всё чаще. Пытаюсь впитать в себя этот воздух, пытаюсь впитать в себя это место, но пока только оно поглощает меня. Я словно проваливаюсь в неизвестность, задыхаюсь от нехватки кислорода, который, как мне кажется, кто-то выкачивает отсюда. Тело немеет, но руки не перестают искать выход.       Мысли. Мысли. Мысли. Не дают мне покоя. Остановите кто-нибудь этот поток нескончаемых слов. Я схожу с ума.       И я перестаю дышать. Место слышит.       Я только что перестал дышать. Моё сердце остановилось, а вместе с ним и мысли.       Вы когда-нибудь радовались тому, что перестали дышать? Нет? Странно, ведь я радуюсь. Мне удалось остановить бесконечную борьбу в своей голове, и теперь я наконец в тишине.       Тишине, которая смешивается с пустотой. Если бы я знал, что для того, чтобы остановить всё это, нужно просто умереть, я бы попросил Тео утопить меня, как котёнка. Уверен, он бы точно согласился.       И я слышу его голос. Тихий и осторожный. И снова он не умолкает. Даже после смерти ему удаётся достать меня.       «Лиам! Лиам, проснись. Я не собираюсь копать для тебя яму. Не сегод… Лиам!».       Отшатываюсь от удара. Он рядом. Он бьёт меня по щекам. Он близко, но я не вижу его. Не вижу или не хочу увидеть? Неохотно поворачиваю голову, понимая, что сегодня умереть не получится. И почему я стал звучать как чёртов суицидник?       Чувствую, будто бы это место избавляется от меня, а сердце начинает жалко стучать.       Открываю глаза, подрываясь с кровати. Вижу его. Хватаю воздух ртом, будто это происходит в последний раз. Он смотрит в мои глаза и слабо улыбается.       — Ты дышишь.