Ожидающая рая или нас тут никто не ждёт
26 января 2022 г., 18:31
Это напоминает тень, очертания которой с каждой секундой становятся всё чётче, всё ровнее, всё спокойнее. Равняясь с ритмом сердца.
– Данбар? – этот голос не был глухим, этот голос не был громким, этот голос не был моим. Он был настоящим. – Ты в порядке? – тру глаза руками, и мутность фокусируется.
И я до сих пор вижу всего лишь силуэт, но четко осознаю кому он принадлежит. И я чётко слышу сердце, и я знаю кому оно принадлежит.
Поднимаюсь на ноги, иду на встречу, слегка пошатываясь.
— Рейкен, где ты, чёрт возьми? Я вижу только твой силуэт, — слышу его облегченный вздох, который лишний раз подтверждает, что он настоящий. Или то, что он по-настоящему переживает.
Проклятие этого места, всё вокруг не имеет границ, тут нет ничего кроме света, тут нет ничего материального, кроме нас двоих, может.
Сплошная пустота.
Он не отвечает, но начинает идти вперёд. Каждый наш шаг разрушает мутное ограждение, которое ограничивает возможность видеть друг друга. Но не ограничивает возможность услышать.
Шаг за шагом. Ясность растёт с каждым ударом моего слишком быстрого сердца.
Удар за ударом. Разборчивость проявляется с каждой, до ужаса спокойной, пульсацией не его души.
Шаги становятся громче. Ясности становится больше. А значит мы ближе.
Как только я могу видеть его глаза, пустота внутри цветёт зелёным. Как только он видит меня, плечи расслабленно опускаются, а сердце сбивается с привычного пути, но лишь на мгновенье.
— Это похоже на ожидальную на небесах, мы мертвы?
Он оглядывается, находя всё вокруг настолько непонятным, что вскоре возвращает взгляд ко мне.
— Мы с тобой живее живых, в раю нас не ждут. А это моё сознание, но не задавай вопросов, потому что я не знаю никаких ответов, – я возвращаюсь к привычному месту, где-то внизу пустоты, садясь, скрестив ноги.
— Лучше бы умерли, — он со своей язвительностью садиться ко мне, готовясь то ли лишний раз нагрубить, то ли задать вопрос.
— Где ты был до того, как нашёл меня? — прерываю его попытки подыскать подходящие слова. Слышу сердце, вижу глаза. Пропасть затягивает меня всё дальше с каждым разом. С каждой попыткой успокоиться становится всё опаснее.
— Честно, такое ощущение, что я был прямо здесь. Такая же пустота, такой же свет. Я пытался найти какой-то выход, пока не смирился, что его тут нет, – он трёт переносицу руками, когда опускает голову на колени.
— Я не думал, что когти в шее открывают дверь в сознание.
— Верно, они не открывают. Это позволяет делиться воспоминаниями, но никак не выпускает в голову, – а я чувствую привычное ощущение, что что-то пошло не так.
— Хорошо, а как тогда ты все таки нашёл меня? – я попросил его не задавать вопросы, потому что в моей голове их было слишком много.
— Чудным образом. Мне всё это надоело, и я прилично выругался, а когда наконец закончил ничего особенного не произошло, просто я увидел силуэт.
— О чем именно ты говорил? – где-то здесь есть ключ, но нет Мейсона, который с лёгкостью нашёл бы его.
— О многом, но в особенности о тебе, точнее в особенности ругаясь на тебя.
— Рейкен, – я решительно поднимаюсь на ноги, таща его за собой. – Выругайся. – мы стоим друг напротив друга, и моя решительность трескается от его выражения лица. – Просто повтори то, что говоришь каждый день, нам нечего терять.
И он повинуется. Потому что вместе с моей решительностью вокруг начинают слышаться оскорбления.
Это всё выглядит так привычно. Вот мы стоим рядом. Вот он ругается, а я слушаю. Вот он смотрит на меня, а я теряю счёт времени в ответ. Но вот мы в моем сознании, и он здесь нетипичный.
– И мне не нравится, как ты поешь в душе. Кто вообще поёт в душе Мадонну, это ещё один пункт в списке твоей ненормальности. А ещё мой нос не успевает заживать, ломать его у тебя на повестке дня, или что? А ещё ты постоянно ешь мою еду, и берешь мои футболки, они все пахнут тобой, черт возьми, я тебе не гардероб... - Я слышу последнее «Лиам» и все ругательства пропадают вместе с Тео. Моргаю, вертя головой по сторонам, в попытках найти новые слова.
Нет. Он не мог опять пропа́сть. Не в этот раз. Не снова. Не со мной.
Я должен слышать его сердце, я должен ощущать каждое движение, как прежде. Это не должно было прекратиться сейчас.
Чертов Тео Рейкен.
Мысль о том, что всё это очередные галлюцинации свободно бродит где-то между мной и пустотой. Но пропадает от нехватки места. Пропадает она, потому что появляется он.
Теперь. Снова. Рядом.
или лишний раз смотрю на него.
Закрываю глаза, так и не утонув до конца в чужих. Слышу глухие удары своего сердца. Но концентрируюсь на других. Вдыхаю остатки решительности вместе с его запахом и наконец произношу это несчастное «Тео» так тихо, что это больше похоже на предсмертный вздох удушенного.
Все таки утонул?
Ничего не ощущаю. Ни удушения, ни изменений. Открываю глаза, чужое сердце рядом, и оно бьется, но пропускает удары один за другим. Вижу перед собой всё того же Тео, а он, кажется, больше не видит меня. Или, может, видит, но теперь не меня.
— Чувак, ты немного горишь. – он проглатывает эти слова вместе с моим спокойствием.
Я выставляю вперёд руки, столкнувшись с ужасом один на один.
Снова.
Огненные языки покрывают руки, будто они прорастают сквозь кожу. Будто они чёртова часть меня.
Крик, схожий на вопли чайки, вырывается наружу, а руки судорожно пытаются потушить друг друга.
И тогда я осознаю, что горят не только руки. Я весь в огне. И тогда я осознаю, что я не чувствую ожогов. Их нет.
И теперь я смотрю на Тео. А он смотрит на огонь. На меня.
Пламя не сжигает меня, оно не рвется к Тео, оно сжирает окружающую нас пустоту. И мы заметили это сейчас. Свет пропадает, а надежда в наших глазах горит ярче, чем я.
Его имя действует точно искра, которая своим появлением разжигает смертоносное, губительное пламя. И я горю. И горит свет. И сгорает всё вокруг. А мы остаёмся целыми.
Но тот, кто играет с огнем, рано или поздно обожжётся.
И как только в пространстве появляется то, что сейчас больше всего походит на выход, я беру его за запястье, и тащу отсюда как можно подальше.
***
— Ты хочешь сказать, что моё собственное имя может перемещать тебя в этом месте? — Я оказался здесь только потому, что называл твое имя каждый раз, так что да, это здесь работает так. — Лучше бы оно вернуло нас домой. Ещё пару таких трюков, и я потеряю здесь рассудок. Едва заметная улыбка на его лице, когда он снова увидел меня, будет выцарапана в моих глазах навсегда, будет забыта им в тот же момент. Так забавно, что хоть какой-то ответ всё это время был скрыт во мне самом. Так забавно, что этот ответ не отвечает ни на один вопрос. Он просто есть, он просто что-то значит, он просто был не замечен. — А своё имя ты пробовал? – задаю очередной вопрос. В очередной раз ищу возможность. – Не смотри так, здесь всё возможно. — Вот ты и попробуй, чего терять.***
— Если я не появлюсь обратно, сделай то же самое, может мы наконец-то выберемся, – даю ему наставления, потому что он не должен пропасть ещё один раз. И я не должен ещё один раз пропасть в одиночестве. — Говори уже. Собираюсь с мыслями, ожидая лучшего. Не представляя худшего. Ещё один раз осматриваю пустоту,***
— Какой же здесь всё-таки неудобный пол! — тру локоть, который онемел в неудобной позе, пока я валялся без сознания. — Согласен. – Слышу его голос, вижу руку, которая поднимается наверх в соглашении. Поднимаюсь на ноги, с трудом сохраняя равновесие. Подаю руку всё ещё лежащему около стола Тео. Он поднимается на ноги, встречая мой ожидающий взгляд. — Что? — я жду от него объяснения происходящего, жду ответа. В который раз. Он хмурится, когда вспоминает зачем мы это всё затеяли. — Я не помню ничего с момента, как воткнул когти, — он изрекает худшее, что может быть, садясь за стол. — В следующий раз возьми с собой ручку и тетрадку, — я фыркаю, закутывая страх в ядовитые оковы. Смотрю на время, и радуюсь хотя бы тому, что мы живы. Ведь провалялись без сознания около часа. Внимательно слежу за ним, когда он подходит к тумбочке и начинает рыться в ней, отчаянно ища, по всей видимости, блокнот и ручку. И каково было моё удивление, когда он взмахнул ими у меня перед лицом. — Я достану твои воспоминания, где бы они ни были.***
Господи, опять этот пол. Опять дурацкий вхдох где-то рядом. Открываю глаза, привыкая к свету. Слышу торопливое шуршание, которое нарушает тишину в доме, но не внутри. Поворачиваю голову, находя сидящего на полу Тео, который всматривается в блокнот. — Что там? — интересуюсь я, замечая непонятные эмоции на его лице. Он молча протягивает мне блокнот. И следующие пять минут я буду неподвижно смотреть на его странички. Смотреть на выжженные слова в нём.«Не дай себе сгореть».
