Наша любовь восстанет фениксом

      До родителей я добралась поздно вечером. Они уже видели десятый сон, поэтому я не стала их будить. Сама, совершенно обессиленная, улеглась спать. Утром проснулась от возгласов мамы, которая была очень сильно удивлена моим приездом. Она пыталась расспросить меня, что случилось и почему я дома, но я смогла только разрыдаться. Стоит ли говорить о том, что мама чуть не сошла с ума, пытаясь добиться от меня хоть одного слова. Спустя какое-то время мама своим вниманием и заботой всё-таки смогла меня успокоить. Мне пришлось рассказать ей всё, что произошло между мной и Толиком в квартире.       — Ириш, ты вот тоже вспылила. Уехала, не поговорила с ним, а там может безвыходная ситуация? Ты об этом подумала? — мама успокаивающе гладит меня по спине, но во мне закипает волна возмущения.       — Мам, о чем с ним нужно было говорить? О его предательстве? Он мне предложил встречаться, как ни в чём не бывало. Он будет жить со своей женой, а со мной встречаться как с любовницей. В любви мне признавался, — горько шепчу я.       — Вам всё равно нужно поговорить. Ты же мне сама сказала, что он её не любит. Толя предложил тебе квартиру, свою любовь. Нужно ему зачем-то жениться на этой Вере. Он обязательно расскажет тебе всё потом, — неужели мама не понимает, что это предательство? Как я должна жить, зная, что у него есть жена, с которой он живет.       — Я видеть его не хочу, а разговаривать тем более, — я отхожу к окну. Мама ведь не знает самого главного. — Мам, я беременна от него, — поворачиваюсь к ней. В её глазах ужас и страх.       — Как беременна? — шепчет она онемевшими губами. Кажется, что она вот-вот свалится в обморок.       — А как оказываются беременными? Как будто ты не знаешь, — огрызаюсь я. Чёрт, мама бледнеет ещё сильнее, после моих слов. Я сажусь рядом с ней и обнимаю её.       — Как же ты будешь учиться? Ребенок — это большая ответственность. Ты одна, без работы, с очной учебой. Чем ты думала? — мама начинает ругаться, а мне хочется провалиться сквозь землю. Я ждала от нее другой реакции.       — Мам, я же не специально забеременела. Это вышло случайно. Поверь мне, я очень сильно хочу учиться, но видимо придется немножко подождать. В этом же нет ничего страшного, — мама только отрицательно качает головой.       — Это очень страшно, Ира. Всё твоё будущее пошло по наклонной. С этим нужно что-то делать, — мама резко подскакивает и начинает ходить из стороны в сторону. — Тебе нужно сделать аборт. Сколько у тебя недель?       — Мама, — я в защищающем жесте кладу руки на живот. — Я не буду делать аборт. Это мой ребенок и только мне решать, что с ним делать.       — Ира! — громко кричит мама, — Ну подумай же ты своей головой. Как ты будешь учиться с ребенком?       — Годик придется дома посидеть, а потом как-нибудь буду учиться, — я пытаюсь говорить уверенно, но понимаю, что голос выдает меня с потрохами. Я на самом деле не представляю себе своё будущее.       — Да включи же ты уже голову! — её голос срывается на крик, который эхом проносится по всей комнате. — Девчонка без образования, с ребенком на руках — кому ты будешь нужна, а?! А я тебе скажу — ты никому не будешь нужна, — её слова впиваются в меня мелкими стеклянными осколками. Боже, я думала, что после Толика, ничего больнее не будет. На глазах снова слезы, из-за которых я не разбираю дороги, пока убегаю из дома.       Я решила добить себя окончательно. Пришла в ту самую беседку, в которой призналась Толе в любви. Я немного успокоилась, но слезы всё равно тоненькими ручейками бегут по щекам. Я ждала поддержки от мамы. Думала, что она успокоит, погладит по голове и скажет, что всё будет хорошо. Страшно осознавать, что в этом мире ты осталась совсем одна. Громко шмыгаю носом и устремляю свой взгляд вдаль. Нужно подумать, что делать дальше.       — Ирка? — меня окликает знакомый голос. Правда, я не помню лицо человека, которому он принадлежит. Я оборачиваюсь и вижу того, кого совершенно не ждала.       — Коля? Тебя же в армию забрали, — я удивленно рассматриваю его. Сколько времени прошло? Месяца 2? Он очень сильно изменился. Возмужал, если сказать правильно.       — А я увольнительную попросил на пару дней. У матери день рождения, а она очень сильно за меня переживала. Вот приехал, чтобы её порадовать, — он садится рядом со мной, а я пытаюсь незаметно вытереть слезы, но, кажется, это совершенно ни к чему. Он уже видел моё лицо.        — У тебя что-то случилось? Ты плакала, — я в очередной раз начинаю плакать. Вот так без слов. Коля крепко меня обнимает, прижимая у груди. — Поплачь, тебе станет легче.       Я то рыдаю в голос, то затихаю. Не знаю, сколько я сижу в объятьях парня, но он всё это время ласково гладит меня по спине и качает, как маленькую. Постепенно мне удается успокоиться. Я аккуратно отстраняюсь от него и вижу улыбающееся лицо.       — Стало легче? — спрашивает Колька.       — Угу, — шмыгаю носом. — Спасибо, что дал мне это время.       — Хочешь рассказать, что у тебя произошло? — он берет мою руку в свою, а я сейчас настолько безвольная, что даже не могу сказать ему что-то против. Какая разница?       Как на духу рассказываю ему всё, что со мной произошло. Про то, как призналась Толику в этом самом месте в любви, как получила ответное признание, как мы с ним катались на машине, как переезжали и отмечали нашу новую жизнь. Рассказала про его предательство и свою беременность. Не забываю упомянуть и про скандал, который закатила мне моя мама.       — Ну и в общем, она категорически против того, чтобы я оставила ребенка, — тяжело вздыхая, заканчиваю свою увлекательную историю. Коля всё это время просто слушал и не перебивал.       — Ир, у меня есть вариант, как решить твою проблему, — в один миг он становится, как натянутая стрела. Я молчу, чтобы он мог высказать всё, что придумал. — Выходи за меня замуж.       — Что ты сейчас сказал? — от шока я даже открыла рот. Мне сейчас не послышалось?       — Я предложил тебе выйти за меня замуж, — он замечает, что я совершенно ничего не понимаю, поэтому продолжает говорить. — Ну, ты сама подумай: я женюсь на тебе, приму твоего ребенка, буду любить вас двоих. Я давно в тебя влюблен, Ира. Просто видел, что ты влюблена в Толика, поэтому молчал и пытался перебороть себя, но у меня не получилось.       — Коль, ты же понимаешь, что мне будет сложно тебя полюбить? Я до сих пор безумно люблю Толика, я ношу под сердцем его ребенка и именно этот ребенок будет вечным напоминанием о Толе. Я не хочу обременять тебя этим, — я вырываю свою руку и отодвигаюсь подальше от парня.       — Ты сделаешь меня самым счастливым человеком, если скажешь мне «да». Я буду рад, если ты будешь просто рядом. Мне не нужно, чтобы ты меня любила, хотя, признаться честно, я был бы на седьмом небе от счастья, но даже если нет, то бог с ним. Просто подумай, что таким образом ты сможешь сохранить ребенка. Твоя мама не даст тебе жизни иначе. Я могу тебя спасти. Пока я буду в армии - ты будешь учиться. Потом вернусь и мы будем жить вместе. Думай в первую очередь о ребенке, — во мне как будто что-то щелкает. У меня появляется безумное желание отомстить Толику. Если он может жениться, то и мне можно! Тем более, я делаю это ради своего малыша. Нужно будет — полюблю Колю.       — Коль, я скажу тебе «да», но только знай, что твоя любовь будет невзаимной. У нас не будет тех самых семейных отношений и романтики. Я делаю это ради ребенка, — я внимательно смотрю в глаза парню, ожидая увидеть в них разочарование, но, к своему сожалению, вижу в них только счастье.       — Спасибо, Ир. Я постараюсь растопить твоё сердце, — он легонько прикасается своими губами к моей щеке. Его губы намного грубее, чем самые любимые губы на свете. Всё, Ира. Ты для себя всё решила. Не смотри больше назад, пожалуйста.       Домой я возвращаюсь вечером, когда солнце уже давно село. Коля не хотел отпускать меня к матери, пытался пригласить к себе, но я настояла на своём. Мне нужно снова поговорить с мамой и сказать ей, что я больше не одна. Надеюсь, что за целый день она успокоилась и приняла ситуацию. Не поставит же она меня перед выбором? В дом я захожу тихонечко, словно мышка, глубоко в душе, надеясь, что мама не стала ждать меня. Лучше поговорить завтра. Утро вечера мудренее, гласит народная мудрость. Мне сегодня определенно не везет. Мама сидит на кухне, понуро опустив голову.       — Привет, — негромко говорю я, опираясь на дверной косяк.       — Привет, — мама в ответ грустно мне улыбается и головой кивает на стул напротив. — Где ты была целый день?       — Гуляла, — решаю, что пока не буду говорить ей про Колю. Нужно прощупать почву.       — Я тебя ждала. Чай будешь? — она пододвигает мне небольшой чайник, за который я с удовольствием берусь. Я от души наливаю целую кружку, залпом выпивая её. Только потом я понимаю, что у чая какой-то странный вкус.       — А что с чаем? — я пытаюсь осмотреть кружку, но не вижу ничего подозрительного.       — Просто травок тебе заварила. В твоем положении это полезно, — по её рукам замечаю, что она нервничает, но не зацикливаю на этом своё внимание. Я подскакиваю и крепко обнимаю маму. Моё сердце растаяло.       — Спасибо тебе, мам, — я чмокаю её в щеку, а она ласково мне улыбается.       — Иди спать. Утром поговорим, — она подталкивает меня к моей комнате. Что-то тут не чисто. На душе появилась тревога. Как будто должно произойти нечто плохое. Отгоняю от себя дурные мысли и ложусь спать. Сегодня получился слишком насыщенный день.       Глубокой ночью я просыпаюсь от резкой боли, которая сковала каждую клеточку моего тела. Сначала я даже не могу понять, откуда именно эта боль, а потом я встаю с кровати и вижу огромную лужи крови. В истерике я начинаю кричать на весь дом. На мои крики прибегают родители, которые пытаются расспросить меня о чем-то, но кроме крика я не могу ничего выдавить из себя. Когда организм окончательно обессиливает, я падаю в спасительную тьму, где больше не больно.       Просыпаюсь от легких поглаживаний по щеке. Я начинаю улыбаться. Только Толик может будить меня таким образом. Потом неожиданно приходит осознание, что мы расстались. Его сейчас не может быть рядом. Я распахиваю глаза и вижу перед собой маму, которая почему-то улыбается.       — Проснулась, моя хорошая? — она продолжает меня гладить, а я нахожусь в какой-то прострации.       — Что случилось? — безумно сухими губами шепчу я. В голове появляются воспоминания прошедшей ночи. Чай. Разговор с мамой. Резкая боль. Кровь. Спасательная тьма.       — Ириш, тут такое дело, — он убирает руку от моего лица, заламывая свои пальцы. — Не буду ходить вокруг да около: ты потеряла ребенка. Его больше нет, — она произносит это предельно жестко, от чего мне хочется выть в весь голос. Я не верю. Этого не может быть. Мой маленький малыш был последней частичкой Толика. Меня пронзает неожиданная догадка, которую я сразу же хочу проверить.       — Ты мне подмешала что-то в чай, да? — я смотрю ей в глаза, в которых всё написано без слов.       — Ира! Я бы никогда не додумалась до такого. Что ты вообще говоришь? — она пытается доказать свою невиновность, но глаза всегда выдают своего хозяина.       — Ты мне противна, — плюю самые обидные слова в свою мать. — Ты прекрасно знала, что я хочу этого ребенка. Убирайся, я больше не хочу видеть тебя в своей жизни, — я отворачиваю голову к стене, из последних сил стараясь не заплакать. Нужно держать себя. Все слезы потом. В одиночестве.       — Хорошо, доченька. Сейчас я уйду, но ты пожалеешь о своих словах, — она подскакивает со стула словно фурия. Я никогда не видела её такой. — Приползешь ко мне на коленях и будешь просить, чтобы я тебя простила, — мама вылетает из палаты, не забыв хлопнуть дверью.       Я сворачиваюсь в комок и начинаю беззвучно плакать. Теперь я действительно осталась одна. Ребенок должен был быть частицей моей самой большой любви. Любовь умерла, как и ребенок этой любви. Мне нужно продолжать как-то жить, но сейчас мне хочется только умереть.       — Ира?! — дверь неожиданно распахивается и я, в очередной раз надеясь, открываю глаза. Колька. Не Алеников. — Я как узнал — сразу помчался к тебе, — он садится рядом со мной, начиная покрывать поцелуями моё лицо.        — Коль, мне так плохо, — я завываю в очередной раз, а он лишь берет моё лицо в свои руки.       — Теперь у тебя всё будет хорошо. Я клянусь тебе, что с сегодняшнего дня ты будешь самой счастливой девушкой. Дай мне шанс помочь тебе начать жить заново, — он пристально смотрит в мои глаза. В его глазах я вижу немую просьбу. Мне больше нечего терять в этой жизни.       — Я дам тебе этот шанс, — ставлю жирную точку на всём, что было до этого разговора. Больше нет Егоровой Иры. Будет только Павлова Ирина.