Представь, что я рядом

«Доминирование и боль»

Вернемся в то время, когда Тиму было восемь лет и он еще не познакомился с дорогим ему человеком, Марком. Этот мальчик был очень общительным, открытым и дружелюбным ребенком. В начальных классах его ставили в пример, потому что он был одним из немногих, кто выполнял ту или иную проверочную идеально. Все учителя были в полной уверенности, что он добьется в будущем немалых успехов, они говорили это чуть ли не каждый раз, ставя юнца в неловкое положение, потому что чаще всего взрослые поднимали эту тему во время уроков при всем классе. Несмотря на то, что многим одноклассникам это не нравилось, никто из них не злился на него за то, что его так хвалят на уроках и любят все учителя. Все дальше продолжали так же общаться как и раньше. Все было хорошо до одного определенного момента. Во втором классе во время математики к ним зашел завуч и культурно прервал речь учителя. Для уважения весь класс встал из-за парт и громко поздоровался с женщиной средних лет. З: И вам тоже доброго утра, — она мило улыбнулась и посмотрела на дверь откуда только что зашла. — Прошу прощения за то, что прерываю ваш урок, но я очень хочу вам представить нового ученика. Он боялся зайти в класс, но, услышав то, что его уже чуть ли не представляют, скромно переступил порог в кабинет. Мальчик понимал, что скромность сейчас ни к чему, ведь рано или поздно он станет своим среди чужих, поэтому смело поднял голову на женщину и быстрым, но уверенным шагом подошел к ней. З: Итак, — аккуратно положив на плечо второклассника свою руку, начала представлять его перед классом. — Марк Крисс с этого дня будет учиться с вами, прошу любить и жаловать. Все ребята поздоровались с ним, перемешивая голоса в кабинете. У Марка сердце забилось чаще от такого дружелюбного приветствия. Он не ожидал теплого приема, ведь здесь все уже дружили друг с другом, а тут появляется он, белая роза среди красных. Выделяющаяся на фоне других, но с такими же стеблем и шипами, что и у остальных. М: Приятно познакомиться, — будто очнувшись от гипноза произнес новичок и улыбнулся, чтобы не показаться грубым маленьким мальчиком. У: Присаживайся за последнюю парту к Тиму. У тебя же хорошее зрение? М: Отличное, не сомневайтесь, — Крисс повернулся к учителю и показал большой палец в знак того, что в его словах нет лжи и ему можно довериться. Марк развернулся и направился к указанной учителем парте, где сидел кареглазый паренек с лохматыми русыми волосами, в простой одежде. М: Привет, — первыми поздоровался новенький, когда наконец дошёл до своего места. Т: Привет, — так же дружелюбно ответил сосед по парте. Так как дети были хорошо воспитаны, то после ухода завуча они не болтали, не пытались узнать друг друга получше с помощью записок на вырванном из чьей нибудь тетради листке. Они прилежно все записывали в тетради, отвечали на некоторые вопросы учителя. Марк даже не обращал внимание на пары глаз, которые иногда поглядывали на него с интересом. После того, как прозвенел звонок с урока, у парты Тима с Марком столпились маленькие человечки, которых новичок теперь должен был называть своими одноклассниками. Учитель, увидев заинтересованность младших, сначала немного напрягся, ведь у Крисса только первый день и такое внимание для него может оказаться немного лишним, но как только мальчик ярко и дружелюбно улыбнулся столпившимся, сразу успокоился и вышел из класса, чтобы не нагнетать своим присутствием. Уже ближе к концу перемены одноклассники разошлись по своим местам, поэтому Марк набрался смелости и, повернувшись к соседу по парте, произнес неуверенным голосом: М: Извини, — что-то между шепотом и нормальным голосом пролепетал он, но Тим сразу встрепенулся и с энтузиазмом спросил «что?». — Могу ли я тебя попросить… Т: Конечно, все что угодно, — такую яркую маленькую личность Марк встречал впервые. Каждый раз, когда он просил что-то сделать своих одноклассников в школе или же простых соседских ребят, все ему то ли отказывали, то ли оскорбляли, что-то говоря про его родителей, будто они плохие люди, поэтому этому маленькому ребенку было безумно трудно к кому то обратиться с просьбой или помощью. М: Можно я…- Крисс стушевался, но, взяв себя в руки, все же закончил. — Можно мы поменяемся местами? Просто мне намного спокойнее у окна, не знаю как тебе это объяснить, но… Т: Я тебя понял, но извини, уступить я не могу. Я тут с первого класса сижу, к тому же всегда был один, поэтому правда прости. М: Ничего, я тебя понимаю, — мальчик грустно улыбнулся на отказ, но ничего не поделаешь. Т: Эй, — Тим решил его приободрить, немного толкнув его в бок локтем. Но из-за того, что за пару секунд до того, как сосед Марка решил еще с ним поболтать, то Крисс не очень то и расслышал то, что Тим его звал и его толчок воспринял как «угрозу», ведь ребенок только перешел в новую школу и только встретился с новым коллективом, поэтому пока не понимал ничьих действий. Недоуменно взглянув на мальчика, он ответил тем же толчком, но немного сильнее. Так как Тим не любил проигрывать никому и всегда старался показать себя с лучшей стороны и стремился везде быть первым, то и сам, ответив, не понял как завязалась драка с новеньким. Через какое-то время мальчики уже встали из-за своей парты и продолжили выяснять кто сильнее, при этом в классе все так же не было учителя, но те, кто сидел в классе столпились полукругом. Некоторым эта ситуация показалась забавным, поэтому они без вмешательства продолжали рассматривать толкания ребят. Другие с обеспокоенными взглядами шептались с рядом стоящими, но никто так и не позвал учителя, чтобы разнять драчунов. Т: Да хватит тебе уже, я все равно сильнее! — выкрикнул первый, переводя дух. М: Почему ты так в этом уверен? — с поднятой головой поинтересовался второй. Т: Да потому что я без вопросов всегда первый! И тут оба побежали друг на друга, столкнувшись лбами как бараны и сцепились руками, чтобы хоть как-то показать у кого преимущество. Но тут в класс спокойно зашел классных руководитель и сразу же, сбросив улыбку с лица, побежал к мальчишкам, по дороге выкинув из рук журнал на одну из парт. Смотрящие сразу расступились перед взрослым и дали ему разнять ребят, схватив их за уши и немного оттянув, чтобы они хоть как-то отреагировали на своего учителя. Одновременно выкрикнув «ой», драчуны остановились и внимательно посмотрели на того, кто их остановил и тут же пожалели, что вообще затеили толкучку. У: Прекрасная картина, — состроив что-то наподобие улыбки начал учитель. — А еще лучше она станет, когда вы оба окажетесь у директора в кабинете с объяснениями. И тут мужчина направился в сторону выхода из кабинета. Не отпуская кончики ушей мальчишек, учитель подошел к входной двери и обернулся на оставшихся в классе. У: А вы чего встали как вкопанные? Садитесь на места и ждите моего возвращения, а пока читайте параграф, потом, вернувшись, спрошу кого-нибудь из вас, — специально прищурив глаза, прошелся по всем, чтобы все поняли его строгий тон, мол это для вас не шутка, потому что я правда буду спрашивать. Все тут же побежали к своим местам и начали листать учебники, в то время как спокойным шагом троица направилась в сторону кабинета директора. Д: Ну и что же вы не поделили? — спросила женщина средних лет. — Марк, ты же тут только первый день, а уже в моем кабинете за непристойное поведение, — обратилась она к новенькому. Крисс стушевался, потому что и правда было неправильным начинать это все в свой же первый учебный день, особенно в новой школе. Какой же позор, он так не хотел расстраивать родителей после перевода в новую школу. М: Мне очень жаль, прошу прощения, — мальчик глупо сцеплял и расцеплял пальцы рук, уставившись в пол, боясь поднять взгляд на директора. Т: Он не виноват, — рядом с Криссом стоял Уокер с выпяченной вперед грудью и прямой спиной, будто не боялся ничего, вставая горой за новенького. Марк резко поднял на него глаза со смесью недоумения и теплоты, потому что впервые кто-то говорил такое для него. М: Эй, — тихо одернул его виновник, но тот вообще не обратил на него внимания, будто и не слышал. Д: А кто же тогда все это начал? — быстро кинув взгляд на новенького, женщина старше их троих продолжила смотреть на Тима. Т: Я начал. Так получилось, что я его позвал, немного толкнув в бок, но так как позвенел звонок в это же время, то он просто меня не услышал, вот и толкнул в ответ, а я зачем-то продолжил, вот и завязалось. Д: Ясно, я вас поняла, — директор улыбнулась и спокойно откинулась на кресло. — Тогда вы оба свободны, а вы, учитель Стоун, останьтесь, мне нужно с вами кое-что обсудить. У: Конечно, — утвердительно кивнув в сторону директора, учитель повернулся к мальчишкам. — Вы знаете где находится кабинет, поэтому возвращайтесь без меня, я скоро подойду, задание спросите у одноклассников, потом проверю в первую очередь вас, хоть и меньше времени у вас будет, — он хитро улыбнулся и выпроводил детей за дверь. Сначала немного потупив у закрытой перед носом дверью, мальчики направились в сторону своего класса в полной тишине. Марк шел с опущенной головой, будто боялся только поднять голову и понести наказание за нарушение правил. Т: Прости, — внезапно новый одноклассник подал голос, повернув в сторону Крисса голову, все так же идя с прямой спиной и выпирающей вперед грудью. Марк остановился, вообще не ожидая того, что тот заговорит с ним после того, что случилось. Он был обескуражен и защитная маска в виде молчаливого паренька сейчас просто спала. М: Нет! Что ты, — забеспокоился тот, подойдя очень близко к Тиму и схватив его за кисти, от чего тот опешил. — Ты ни за что не должен просить прощения, потому что виноват в этой ситуации я, ведь не услышал тебя сквозь звонок. Я просто. — запаниковавший мальчик вдргу запнулся, а секундами раньше так тряс руки собеседника от беспокойства, ведь в такие моменты сложно не жестикулировать руками, даже если что-то теплое находится в них. Т: Я должен был привлечь твое внимание другим способом, не беспокойся, — не вырывая своих рук из хватки новенького, спокойным тоном продолжил объясняться Тим. М: Спасибо, — тело Марка задрожало и обмякло вмиг, он опустился на пол, сев на колени. Т: Эй, ты чего? Все хорошо? — забеспокоился Уокер. А Марк не знал, что на это ответить и просто закивал, а следом намокли его глаза, ведь за него никогда никто не вставал так же, как сейчас вообще незнакомый ему мальчишка его же возраста. Как же было тепло и спокойно сейчас, ведь для того, чтобы утешить новенького Тим не стушевался и молча обнял. Так они просидели около пяти минут, пока Крисс окончательно не успокоился и не начал что-то бубнить себе под нос, но маленький Уокер слышал каждое слово, которое он произносил еле слышно. М: Прости. После Тим взял в ладоши щеки маленького Марка и поднял его голову так, чтобы смотреть ему точно в глаза. Т: Ну что, готов сходить умыться в туалет? — широко и лучезарно улыбнувшись и ничего не ответив на его заевшее слово, спросил он. Снова ничего не сказав, а только чуть кивнув головой, мальчишки отправились в ближайший туалет, расположенный за углом от нужного им кабинета. Там Марк по быстрому умылся и, придя в чувства, намекнул, что скорее всего учитель уже в классе и им стоит поспешить обратно, ведь они прилично задержались. Но только открыв дверь и начиная произносить одновременно слова извинений за опоздание, как поняли, что в кабинете нет никого, кроме одноклассников. Посчитав это немного странным, но не придав этому огромное значение, двинулись в сторону своей парты. Не дойдя пару шагов, Марка остановил Тим и попросил подождать пару секунд, в которые он быстро поменял местами их вещи. Маленький Уокер, ставя ближе к краю парты со стороны окна пенал маленького Крисса, обернулся и все той же лучезарной улыбкой отодвинулся, чтобы дать пройти новому другу на свое место. Грудь так сдавило от переполненных чувств в этот запоминающийся момент, что аж дышать стало больно. Это чувство понемногу начало проходить только под вечер, когда Марк так красочно рассказывал маме о его первом дне в новой школе. Даже в первом классе маленький Крисс не рассказывал о своих одноклассниках, а тут, прямо сейчас, в этот особенный для него день, его будто прорвало на эмоции. Марк рассказал за ужином маме обо всем, но не упомянул о своей слабости в виде благодарственных слез в том самом коридоре, где это навеки и останется. Э: Я рада, что у тебя появился новый друг, дорогой, — Эндер взъерошила темно-каштановые волосы сына, что тот улыбнулся еще шире, хотя было просто некуда. Эндер, мать восьмилетнего мальчика, готовила десерт, который так вежливо и навязчиво просил Марк, что отказать стало просто невозможно. Отец, Дерек Крисс, глава семьи, опаздывал на назначенный на шесть вечера ужин, ведь задерживался на работе, чтобы были дополнительные часы работы, за которые ему выплатят дополнительную сумму. Семья Криссов ни в чем не нуждалась, ведь она жила так, что деньгами не раскидывалась на все ненужное. Но при этом они ни в чем не отказывали себе. Жили душа в душу и ничего от друг друга не пытались скрыть, потому что никто из них не умел скрывать эмоции. Если что-то случилось, то это сразу было заметно, поэтому выудить информацию было легче легкого, особенно если расспрашивала Эндер. Она всегда была понимающей женщиной, умела правильно преподносить информацию, внимательно выслушать и сказать то, в чем ты правда нуждался. Но так же, когда совершил ошибку или перед кем-то провинился, эта женщина не щадила твоих чувств, говорила все напрямую и не забывала упоминать твой косяк. А Дерек поддерживал и сына, и любимую жену во всех их начинаниях. Всегда готов был пойти на встречу, лишь бы его семья была счастлива. Да, глава семьи частенько задерживался на работе, чему его домашние были не очень рады, но так было нужно для некоторых вещей, которые просто так понятное дело не купишь. Э: Дорогой, может ты приведешь своего друга к нам в гости на этих выходных? М: Да! — радостно вскочил младший Крисс со стула, чуть не перевернув его. Д: Ну тише, тише ты. Смотри, стул чуть не перевернул, — пожурил сына только зашедший отец в кухню, где на столе уже красовался почти готовый десерт. — Что за гости будут у нашей семьи в эти выходные? М: Папа! — Марк обернулся и рванул к отцу для того, чтобы заключить его в объятия. Д: Привет, привет, — подхватив сына под мышки, поднял почти до самой люстры. Э: Он только поел, дорогой, — Эндер на пару секунд оставила готовку десерта и подошла к своему мужу, поцеловала в щеку. — Опусти Марка, пока ему плохо не стало. Д: Как твой первый день у моего мальчика? — Дерек посадил сына на плечи и покрутился вокруг своей оси. Ребенок счастливо засмеялся и крепче вцепился своими маленькими пальчиками в голову отца. К смеху сына присоединился и Дерек, а Эндер быстро вспомнила где ее телефон, достав его из заднего кармана, запечетлила этот приятный момент в их жизни, ведь Марк никогда не говорил о школе с таким завораживанием. М: Папа, отпусти! — уже прижимаясь всем телом к голове Крисса старшего, младший кричал все так же с лучезарной улыбкой, прося о пощаде. В это же самое время в семье Уокеров происходило все намного спокойнее. Во время ужина родители разговаривали о своем, о работе. Школой сына они особо не интересовались, ведь у него все шло хорошо, а остальное не важно. Быстро перекусив, не доедая, Тим встал из-за стола, поблагодарил маму за еду и пошел в свою комнату. Он проделывал это каждый будний вечер, все те же телодвижения. Та же школа. Те же уроки. Та же обстановка в семье. Никаких изменений, но, когда на выходных приезжает сестра Клэр, тетя маленького Уокера, то все меняется вмиг. Эти выходные не скоро, поэтому ждать еще долго, сколько не проси, чтобы будние дни длились быстрее. Зайдя в свою комнату, осторожно закрыл дверь и подошел к книжной полке, где стояли его купленные на родительские деньги книги. Их было очень много, поэтому Тим еще не успел их прочесть, но одну он очень любил. Рассказ в этой книжке был о золотовласой красавице, которая после освобождения из высокой башни без возможности выйти нашла своих родных людей и любимого. Маленького мальчика так захватывала эта история, что он перечитывал ее каждый раз так, будто читает впервые. К: Дорогой, — тихо постучавшись в дверь и не дождавшись ответа, мать Уокера вошла в комнату с мягкой улыбкой. — Ты чего не доел сегодня за ужином, у тебя в последнее время плохой аппетит. Здесь Клэр Уокер отметила верно, ведь у Тима и правда в последнее время плохой аппетит и ест он меньше обычного, да и похудел он немного, но не настолько, чтобы это было заметно. Иногда наступали такие моменты, когда в Клэр просыпалось материнство и она приходила к сыну для того, чтобы не заполучить статус «плохая мать». Тима это не устраивало, но он знал, что ничего и не поменяется, да и к тому же зачем что-то делать, ведь ему и одному нормально. Т: Ничего такого, просто в школе я наелся на обеде, видимо до сих пор не переварилось, — он отложил книгу в сторону, но продолжил сидеть на полу, спиной облокачиваясь на кровать, так же мягко улыбнувшись матери. Женщина глубоко вздохнула, закрыла за собой плотно дверь и присела к сыну, оказавшись в такой же позе, как и он. Ей так хотелось его притянуть к себе и так посидеть какое-то время, но Клэр понимала, что это неправильно. К: Прости меня, сынок, — с хрипотой произнесла она. Тим не был глупым мальчиком, он понимал почему его мама пришла и извинятся, за что она просит прощения. К: Прости, что я так плохо отношусь к тебе, — продолжила женщина. Маленький Уокер чувствовал, что она смотрит на него, но он продолжал смотреть на свои переплетенные пальцы рук, что лежали на ногах. — Прости, что все меньше и меньше слежу за тобой. Я правда хочу быть хорошей матерью, но столько всего навалилось. Обещаю, я научусь разделять работу и дом, но сейчас это безумно сложно. И тут Тим почувствовал, что его плечо начало получать тепло от чужой руки, а следом его притянули ближе к себе и заключили в объятия. Но он продолжал держать рот на замке. К: Скоро все наладиться в нашей семье, все правда будет хорошо, ты не беспокойся. И тут настала тишина, которую через пару мгновений прервали тихие всхлипы над головой ребенка. Ничего нового не происходило, но что-то в этом разе было по другому и Тим это ощущал всем нутром. Он всегда успокаивал плачущих детей, которые потеряли игрушку в песочнице или же других, которые споткнулись и упали. В таких случаях Тим всегда тут как тут, готов был помочь и даже промыть ранку водичкой из бутылки, которую всегда носил с собой на летние прогулки. К: Прости, что ты такой одинокий, — и после этих слов у ребенка внутри все сжалось от двух причин. Первая причина была такова, что Клэр не сдержалась и крепче прижала сына к себе, будто хотела его поместить в свое сердце и не выпускать его оттуда. А вторая — мальчика так поразила правота, что он из последних сил сдерживал себя от слез, но все же в ответ обнял мать, ведь тоже в этом нуждался. Каждый ребенок нуждается в родительской любви, какова бы она не была. Маленький Уокер и правда был одинок, несмотря на родителей, ведь до появления Марка в его классе с ним никто почти не общался, если только того требовали обстоятельства.

***

Так прошло пять лет. В семье у Марка все было по прежнему хорошо, даже знакомство родителей с Тимом спустя год ничего не изменило. А вот в семье Уокеров все перевернулось с ног на голову. После того случая Клэр очень поменялась и больше не обсуждала рабочие дела дома при сыне. Она стала больше уделять время Тиму, ходить куда-то, помогать с домашним заданием, которое было для ребенка время от времени сложным. В общем все наладилось и у них, только вот никто так и не знал о существовании Марка. Пол Уокер хоть и считался биологическим отцом Тима, но с ним так близко как мать не общался, зато в воспитании он жену не подпускал и на миллиметр, все взял на себя, только вот он не предусмотрел, что его ребенок может вырасти и мужчиной, но у него никогда не будет такой же семьи. Проснувшись рано утром в субботу Тим осознал, что сегодня выходной и, взглянув на настольный будильник, тихо простонал и зарылся под одеяло, чтобы продолжить сон. Но ему это не удалось, ведь только спустя пару секунд он осознал, что сегодня выходной, который он ждал целую неделю. Тут же вскочил с кровати и не важно, что было всего девять утра, Тим готов был к этому дню, потому что ждал и дождался ее приезда. Его маленького спасения. Только он переоделся в более подходящую одежду для выхода в свет, как на его компьютер, который был не выключен, а просто с потухшим экраном стоял на столе у кровати, издал короткую мелодию, оповестив Уокера, что ему написали. Времени было полно до приезда желанных гостей, поэтому задержался в комнате и все же решил глянуть, что же ему пришло. Интерес взял верх. М: «Доброе утро, ты как сегодня? Пойдешь на тренировку?» Вот, что пришло ему в столь раннее время. Марк спрашивал о совместных тренировок по волейболу, которые проходили по понедельникам, средам и пятницам по вечерам по часа два, не меньше, а так же проходили по субботам с двух часов дня до шести вечера. Т: «Привет. Нет, сегодня не смогу, ко мне тетя приезжает, да еще и с детьми. Так что меня точно попросят с ними посидеть» М: «Звучит так, будто ты жалуешься» Т: «Нет, что ты! Никогда бы на это не посмел бы жаловаться» М: «Ладно, я пошутил) Ты до скольки с детьми? Заскочу за тобой вечером, хочу одно место показать» Т: «Скорее всего ближе к шести, но я не уверен. Но я бы с радостью, сам знаешь)» М: «Да. Тогда до вечера! Напишу, как буду выходить к тебе» Т: «Ок» На этом он подождал еще минуту, мало ли Марк что-то еще напишет, но никаких сообщений дальше не последовали, поэтому Тим развернулся, схватил с компьютерного стула кофту и пошел в ванну. На пути к ванной комнате он повстречал отца, который тоже только проснулся и вышел из своей комнаты. Квартира была расположена так, что при входе по правую сторону располагался сначала туалет, следующей дверью была ванная комната, а следом шла достаточно вместительная кухня. Прямо по коридору от входной двери находились три комнаты: самой первой была маленькая комната, то бишь комната родителей; второй была гостиная, куда упирался коридор; ну и наконец третья комната, смежная с гостиной, принадлежала единственному сыну в этой семье. П: Доброе утро, сын, — тон и внешний вид настолько различались, что на секунду показалось, что и не отец только что поздоровался с ним. Тон был твердый, он всегда его применял с сыном, ведь воспитывать мужчину нужно всегда таким путем. Вот как думал Пол Уокер, который выглядел заспанным и с торчащими волосами туда-сюда. Т: Доброе утро, отец, — таким же серьезным тоном произнес Тим, ведь отец не позволял по другому с ним разговаривать, так еще и не разрешал его называть «папой», ведь это звучит слишком мягко, а ему же выпало воспитывать сына. Больше ничего друг другу не сказав, разошлись куда кому надо: Тим поплелся в ванную комнату, а отец двинулся в сторону кухни, чтобы выпить свою утреннюю норму воды. Закрыв тихо дверь на щеколду, младший Уокер расслабился и выдохнул. Раздевшись до гола, переступил выступ поддона и закрыл дверцы душевой кабины. Удостоверившись, что дверцы крепко друг к другу примагнитились, развернулся, нажал пару кнопок и вода пошла из верхнего душа. Тихий стон сорвался с губ, когда горячая вода обожгла кожу настолько, что ссадины и синяки заныли снова. Просто стоя под душем, Тим то ли наслаждался горячей водой, то ли проклинал себя за тот день, когда все это началось, но вроде в этом году стало легче, видимо одноклассникам надоедает его лупить чуть ли не каждый день. Так прошла пара минут, пока до парня не дошло, что сегодня нельзя так задерживаться, ведь родители что-то могут заподозрить, поэтому Уокер просто берет свою мочалку, наливает небольшую горку жидкого мыла на нее и начинает растирать кожу до красноты. С каждой резкой болью от натирания он вспоминал все прошедший год, который был для него небольшим, но адом. О: Мерзкий ушлепок, — донеслось откуда то слева, а следом оттуда же и удар прямо в ребра. Боль пронзила легкие и кости, что аж подумалось, будто от этого удара переломалось все, что имелось в левой части грудной клетки. Вспоминать это было неприятно до дрожи в суставах. После того, как мурашки пробежали двойной марш от боли и накатившем воспоминании, Тим стащил баночку с шампунем и медленными, но жесткими движениями стал мыть голову. Из коридора донесся приятный голос матери, что подсказало младшему Уокеру ускоряться, иначе насильно выпрут, а следовательно и увидят те побои на теле сына. Еще одна дрожь. Надо переставать думать об этом, иначе дрожь при воспоминаниях никогда не утихнет. Одного раза мытья головы шампунем показалось достаточным, поэтому просто быстро смыв его с волос, Тим выключил воду, перелез через выступ поддона и начал натираться полотенцем настолько сильно, что быстро выступили красные пятна, но так же эти действия быстро удалили влагу с кожи. Накинув полотенце на голову и одевшись полностью, так же тихо, как и закрывал, Уокер открыл щеколду в ванную комнату и вышел. Повернув сразу в сторону кухни, при этом еще выключив сразу за собой свет, увидел приятную душе картину. Т: Доброе утро, мам, — ласково пролепетал сын и поцеловал в щеку мать, стоявшую у плиты и готовившая кофе с завтраком. К: И тебе, золото, — повернувшись к Тиму, Клэр легонько ударила сына по кончику носа, что вызвало у того счастливую улыбку. На такие действия старший Уокер отреагировал хмуро, что-то пробурчав себе под нос, но было и так понятно, что он говорит что-то в духе «он из-за этого вырастет размазней» К: Что ты будешь на завтрак? — обратилась Клэр к сыну, который сразу сник после бурчаний отца. Т: Я бу… — оживился тот, но его сразу же прервали. П: То же, что и остальные. Нечего продукты переводить всего на одного человека. Т: Я ничего не буду, мам. Спасибо, — прождав пару секунд после вмешательства отца, ответил младший Уокер и выдавил из себя правдоподобную улыбку. Ничего не сказав, а просто кивнув в знак понимания, Клэр отвернулась обратно к плите, а Тим поплелся обратно к себе в комнату. Захлопнув не слишком сильно за собой дверь, Уокер кинул полотенце на кровать и уставился на часы, стоящие рядом с компьютером. До приезда гостей оставалось совсем немного, всего полтора часа как максимум. Думая о том, что волосы сами по себе высохнут за это время, Тим снова достал с книжной полки свою любимую книгу. Пролистнул ее от корки до корки, сел на то самое место у кровати и сразу вспомнился тот момент, когда на него обратила внимание мать. К: Прости, что ты такой одинокий… А следом снова полились неприятные для него воспоминания. О: Когда ж ты уже сдашься? — усмехнулся первый. П: Раз так ползал на коленях тогда и умолял, видимо, никогда, — подытожил второй и толкнул жертву в кабинку, дабы искупать в унитазе. Время пролетело незаметно. Из воспоминаний его вытянул дверной звонок. Волосы высохли, книга все так же лежала в руках, а часы показывали без двух минут одиннадцать. Быстро осознав, что происходит, подросток вскочил с пола, поставил книгу на положенное ей место, быстро поразмыслив над одеждой, открыл шкаф и натянул на себя то, что лучше всего закрывало торс, бедра, колени и руки. Все было просто, ведь этот процесс стал привычным, поэтому выполнялся уже на раз-два. Посмотревшись в зеркало и убедившись, что все прикрыто, Тим вышел из своей комнаты и сразу же направился к входной двери, где уже что-то яростно обсуждали. К:…он будет сидеть с детьми? А: Я сто процентов уверена, что он будет вообще не против, — лучезарная улыбка, мягкий тембр и заботливый тон явно дали понять, что маленькое спасение уже появилось в их маленькой квартирке. Т: Вы опять спорите о том, буду ли я сидеть с Кирой и Львом? — произнес Тим, как только открыл дверь гостинной. А: Как ты догадался? Тут же увидев двоюродного брата, дети побежали в его сторону, не разуваясь. А: Эй, малышня, а обувь кто снимать будет? — чуть подняла голос на своих маленьких. Т: Ничего страшного, — сразу поднял на руки двоюродных брата и сестру младший Уокер. К: Да, — подтвердила мама и продолжила, — к тому же на улице не так уж и грязно, солнечно и хорошо. А: Не буду спорить сестренка, — в знак приветствия Аня поцеловала родную кровь в щеку и взглянула на своего зятя. — И тебе доброго утра, — без всякого энтузиазма проговорила та, даже не задержав на члене семьи взгляда, будто не желала здесь его видеть. Т: Ладно, вы тут развлекайтесь, а я ушел, — быстро сняв обувь и верхнюю одежду с детей, Тим увел их в гостиную комнату, закрывая за собой дверь, он на прощание подарил тете улыбку в знак поддержки, на что та кивнула и вновь повернулась к сестре уже готовая обсуждать что-то новое. Кире со Львом было всего ничего, одной четыре года, а второй на год младше — три. Дети друг с другом хорошо ладили, что удивляло, но пока ничего нельзя было точно сказать, ибо они еще маленькие. Т: Ну что, как дела у моих любимых младших? — снова привлекая к себе для объятий, спросил Уокер. К: Все замечательно! Мама вчела купила мне такую огломную куклу! — затараторила Кира, показывая удивительные размеры куклы, которые в реальности не превышали размеры и половины самой девочки. Старшая дочь в семье Ани с самого рождения была очень энергичной, а с возрастом стала еще и очень болтливой, но это и нравилось всем, ведь то, что она чаще всех говорила вызывало искреннюю улыбку. Т: Ну, а ты что нового расскажешь, зайчонок? — обратился подросток к младшему. Лев был скромным мальчиком, но правильным до тошноты, в хорошем плане. Младший постоянно слушался свою маму и никуда далеко не отходил ни от сестры, ни от Ани. Л: Мне мама купила новую машинку, — произнес тот немного невнятно, но Уокеру все равно было ясно, что ответили на его вопрос. Т: Как интересно, а чего вы не захватили с собой игрушки? К: Мама не лазлешила, — надутые губки свидетельствовали о том, что оба долго упрашивали взять новые игрушки с собой, но это не увенчалось успехом и дети смирились с проигрышем. Т: Ну не расстраивайтесь, — Тим опустил их на пол и засмеялся. — Давайте лучше тогда мультик посмотрим? Выбирайте любой. Чтобы дети не слишком стали зациклены на новых гаджетах, в квартире Уокеров хранились кассеты, и под телевизором стоял видеомагнитофон. Рядом с прибором была расположена небольшая стопка из кассет, на которых были не только мультики, но и разных жанров фильмы. К: Хочу пло плинцессу! Пло плинцессу, — радостно завизжала девочка и подбежала к Тиму, чтобы первой достать заветную кассету. Подросток подвинулся, чтобы не мешать Кире с поисками и посмотрел с мягкой улыбкой на младшенького. Тот поймал его взгляд и тоже засиял с улыбкой на лице. Т: Ты согласен с выбором сестры? Мальчишка только смущенно кивнул и посмотрел в пол, будто не находил себе места. Спустя минут десять троица уже устроилась на диване. Тим сидел между младшими, а сами дети лежали у него на ногах, мол погладь. Выбора особо ему не дали, поэтому Уокер смирился со своей судьбой и, поглаживая по волосам двоюродных родственников, облокотился на спинку дивана. По телевизору уже во всю показывали девушку, которая во всю билась с другими воинами, притворяясь при этом мужчиной. В какой то момент к ней подобралось слишком много врагов, а в мужских доспехах было очень сложно биться, поэтому сначала с головы девушки полетел шлем, затем нагрудник, который сковывал ее движения и тут пошла жара. Она сражалась так, будто отстаивала весь мир, сражалась за него и ей было все равно, что ее тайна была раскрыта. На этом моменте в комнату тихонько заглянула Аня и только сейчас Тим понял, что дети на его ногах уснули, а мультфильм уже подходил к завершению. Тетя мягко улыбнулась увиденной картине и подошла ближе, села спиной к комоду, где ранее ее дочь искала кассету среди остальных, и, оторвав взгляд от своих детей, посмотрела на племянника. А: Ну как ты? — негромко спросила она. Т: Не жалуюсь, — усмехнулся Тим и посмотрела на руки, которыми так бережно продолжал поглаживать волосы младших. А: Клэр сказала, что с тобой что-то происходит в последнее время, но ты ей не доверяешь эту тайну, — сразу в лоб спросила Аня. Она всегда так, не зря они с мамой сестры, обе могут в такие моменты быть слишком прямолинейны. Т: Сказал же, не жалуюсь, — пожал плечами тот, быстро глянув на дверь гостинной, будто не хотел, чтобы отец его сейчас услышал как он тут нюни разводит. А: Они ушли в магазин, — будто прочитала мысли. Т: Все равно это ничего не меняет, Ань. А: Я понимаю, но ты же помнишь, что со мной ты точно можешь всем поделиться. Они тебя воспитывают, а не я. Я твоя поддержка, я всегда за тебя, — и вот так всегда. Аня правда всегда была за Тима, во что бы тот не влезал, но рассказать то, что происходит сейчас в его жизни очень трудно. Т: Знаю. А: В школе что-то не так? О: А ну-ка погнали поговорим, — ухватив за шею жертву, оба направились в сторону мужской раздевалки, куда парни ходят только покурить. Т: Все хорошо, — снова прогнав воспоминания прочь, произнес Тим, серьезно взглянув на тетю. А: То есть если я сейчас тебя легонько ударю в живот, тебе не станет больно? — вставая со своего места, так же серьезно произнесла Аня. Т: Что? Не говори глупос… И в эту же секунду кулак родственницы коснулся того самого левого бока, на котором красовался чуть больше руки тети синяк. Стиснув челюсть, удалось не выкрикнуть какое нибудь грязно словечко, а вот не подпрыгнуть от боли на месте не получилось, благо дети только покряхтели секунду и дальше провалились в сон. А: За что? — убрала руку Аня. Т: За дело, — тяжело выдохнул пострадавший. А: Я серьезно. Т: Поверь Ань, я куда серьезнее. А: Мне продолжить пытки без допроса? Т: Накосячил я, вот и разгребаю, ничего удивительного. Разве не так протекает школьная жизнь парней? — невесело усмехнулся племянник и опустил глаза на детей. А: Какой же сильный должен быть косяк, чтобы с тобой так поступали. Т: Влюбился не в того, кого нужно, — вина все же проступила во взгляде Тима. А: За любовь так не поступают. Т: А еще и отцу не угодил, — проигнорировал слова тети и продолжил мысли вслух. А: Чем же? Т: Собой, — грустная улыбка больно сдавила сердца обоих. — Тем, что я росту не таким сыном, каким ему бы хотелось. Не могу под него подстроиться, потому что мы безумно разные и росли под разными условиями. А знаешь что было раньше? Да еще хуже, я будто был один в семье, ладно, завтракали и ужинали вместе, а в остальное время все сами по себе. Это так утомляло, что хотелось правда вскрыться от этого. А сейчас небольшие изменения в семье есть, спасибо и на этом. Только вот отец все так же и держит меня в ежовых рукавицах или нет, скажу по другому, хоть один свой собственный шаг сделаешь — расстрел на месте. Я не могу ничем заниматься, что не нравиться ему. Не могу общаться с теми, кто не нравиться ему. Не могу любит того, кто не нравиться ему, потому что он блять моего пола, — задыхаясь от того, что все это было произнесено на одном дыхании с опозданием пришло осознание, что его тайна больше никакая не тайна. — Извини, не сдержался, — на что тетя только понимающе кивнула головой. А: Так вот в чем вся проблема, — выдохнула Аня. Т: Забудь, — начал покрываться невидимыми иголками Тим. А: Так, — Аня положила ладони на колени племянника и взглянула прямо в глаза, чтобы тот увидел искренность ответа. — Помни, что я с тобой и готова всегда выслушать. Никто не идеален и никто не может каждый раз подстраиваться под кого-то. Живи для себя, это твоя жизнь и за тебя ее никто не проживет. Не следуй по указаниям Пола, просто принимай к сведению и применяй в нужные моменты. Т: Это не так то и легко, как выглядит. А: Но мы знаем, что ты сможешь рано или поздно, но это случится. По поводу вот этого, — Аня мягко провела по левому боку под грудью ладонью, — с этим надо что-то делать. Не смей так к себе обращаться, ибо это может выльется в то, что ты перестанешь сам уважать себя и свой выбор. Т: Как ты догадалась? А: Не скажу, люблю такие моменты хранить в секрете, — улыбнулась тетя. Т: Ань. А: Ну и кто этот человек, что украл сердце моего племянника и который за это такое терпит. Т: Не важно, — отвернулся тот, но его лицо попало в мягкий плен рук родного человека. А: Для меня это очень важно, не забывай. Т: Параллель, — тихо пробурчал Тим. А: И как эту особу зовут? — Аня улыбнулась еще шире, что означало — она рада, что ей доверились. Т: Алекс. Алекс Бевилл. А: Красивое имя.