Представь, что я рядом

«Расскажи мне сказку»

Я плелся по набережной не зная куда себя деть. Вокруг носились дети с веселыми улыбкам на лицах, а неподалеку за ними ходили их родители. Вот что значит беззаботное детство. Без проблем, без лишних мыслей, людей, которые через какое-то время от тебя отстраняться. Сколько времени я не знал, ушел из квартиры Алекса сразу после разговора с Марком, не хотел доставлять еще больше неудобств. Домой возвращаться не хотел, хотя надо бы зайти хотя бы за телефоном, ибо я даже не могу нигде переночевать не имея при себе денег. Остановившись у какой то скамейки, меня накрыло чувство усталости. Представляете, мне всего лишь двадцать лет, а меня накрывает усталость. Если бы это услышал отец рассмеялся мне в лицо и приказал бы скрыться с глаз долой, к тому же добавил бы еще к этому какое-нибудь издевательство в виде слова «хлюпик». Да, это было его любимым оскорблением. Усевшись поудобнее на скамейку, я посмотрел на красиво заходящее солнце. Вода так плавно сливалась с самой горячей звездой в нашей вселенной, что казалось будто оно расплывается как желток яйца, только в воду. Это было красиво, даже завораживающе. Толстовка, что дал мне Алекс пропахла им, будто и не стирал, хотя он сказал, что она только из стирки. Накинув на голову капюшон, я позабыл об усталости, потому что не она меня уже накрывала, а совсем другое. Мягкий, обволакивающий все мое тело запах. Нежный запах орхидеи. Может и правда только из стирки, ведь как человек может пахнуть растением? Хотя тут можно и поспорить, ведь как-то после секса мой бывший, у которого я разложился на груди, сказал мне, что мои волосы пахнут костром, что этот запах его успокаивает и будто защищает. А меня наоборот так отвергал его запах, он был мне ненавистен, хотелось поскорее от него избавиться, если вдруг этим запахом бы пропахла моя одежда. А такое бывало, поэтому сразу это учуяв, я закидывал в стирку все пропахнувшее им. Интересно, а что чувствовал Алекс, когда нес меня к себе в комнату, или когда засыпал со мной в объятиях. Почему вообще он решил пойти на такой шаг? Неужто только из жалости к такому… хлюпику. Я усмехнулся себе под нос, ведь сразу всплыли картинки из прошлого, когда мы с отцом ругались. Если у меня когда-нибудь появится сын, хотя такое маловероятно, но все же, каждый человек же об этом задумывается. Так вот, если бы все-таки у меня бы появился ребенок я бы ни за что не воспитывал его бы по таким жестоким правилам, как делал мой отец. Мой ребенок будет жить по своим прихотям, будет делать то, что ему нравится, а я не буду противостоять этому, если, конечно, это не что-то опасное. В общем я буду хорошим отцом, я думаю. Так, надо домой, потому что меня начинают пробивать такие мысли, а это плохо, хоть и хорошо иногда о таком задуматься. Лучше сейчас подумать о том, что буду говорить Марку при встрече. А это еще сложнее, потому что карты сейчас вообще не вариант раскрывать, но и тянуть нельзя вообще. Говорю о том, что надо домой, но продолжаю сидеть на этой скамейке и пялиться на горизонт, где уже практически зашло солнце. Если сейчас заканчивается закат, то ушел я от Алекса больше двух часов назад. Вот это время летит, но так уже никуда не хочу. Может переночевать на этой самой скамейке? Место я себе уже немного нагрел, нагрею и остальное. Я снова усмехнулся себе под нос и посмотрел на свои скрещенные в замок руки. Вот это я идиот. Веду себя как маленький ребенок, убегающий от проблем, хотя их надо решать. Вместо того, чтобы правда пойти домой, я блять думаю о том, чтобы переночевать на улице, как бомж. Ладно, раз домой не хочется, пойду еще прогуляюсь. Пройдусь до своего любимого книжного, а там уже и до дома недалеко. Только вот заминочка, я хрен пойми где и хрен пойми куда мне идти, чтобы дойти до нужного мне места. Это конечно глупо, но дорогу обратно до квартиры Алекса я запомнил. Может попросить отвезти меня до дома? Легче, конечно, спросить у прохожих как пройти до книжного или найти такси, а заплатить когда приеду домой. Но тогда может возникнуть конфликт с таксистом, а сил ругаться или спорить вообще нет. Ладно, погнали к Алексу. Снова. Опять буду доставлять неудобства. Что же он подумает, когда через пару часов к нему возвращается незнакомец, которого подобрал в баре и просит отвезти домой? А у него вообще машина есть? Вот об этом я вообще не подумал. Ну, хотя бы он мне покажет как добраться до дома, и вообще неважно, что я мог спросить это у прохожих. На удивление я помню точную дорогу до его квартиры, хотя я тонул в раздумиях о происходящем. Даже промелькнула мысль о том, что у меня начинается такая насыщенная жизнь, что я встречаюсь с людьми и расстаюсь, что ругаюсь и пока еще не помирился с другим. А с родителями у меня вообще не пойми что. Через минут сорок наверно я добрался до его дома. Проблема — я не знаю номер его квартиры. Ладно, ее легко разрешить, просто дождаться пока кто-нибудь не выйдет или не зайдет в подъезд и заскочить в открытую дверь. Усевшись на скамейку неподалеку, я наблюдал за дверью дольше, чем думал. Только минут через десять кто-то все же вышел из подъезда и я, не подавая виду, двинулся к ней, пока она не закрылась. Поднявшись на лифте на нужный этаж, я на несколько секунд задумался, вспоминая в какой точно стороне находится его квартира. Вспомнив, я сразу направился к ней. Господи, как же это глупо. Зачем я вообще сюда приперся, я же взрослый мальчик, мог бы и к прохожим обратиться за помощью, может кто-нибудь и вообще бы согласился меня отвезти домой. Нет. Все, я уже здесь, пути обратно нет. Но рука так и застыла в воздухе, не могу заставить себя постучать. Еще не поздно одуматься, я еще не постучался, чтобы жалеть. Рукой, которая ранее зависала у двери, взъерошил себе волосы. Я так не могу, слишком сложно. Натянув ниже рукава, чтобы закрыть полностью кисти, я уселся напротив двери, плотно прислонившись к стене. Т: Отец был прав, я тот еще хлюпик, — подтянув колени к груди, голова сразу упала на них, а руками я пытался закрыться от внешнего мира. Увы, но эта жалкая попытка мне никак не помогла. А: Долго ты тут решил еще мучаться? — голос достиг меня со стороны лифтов. Он был словно ток, который зарядил меня до предела, а может больше. Я вскинул голову в ту же секунду. Какой же я идиот, что я вообще здесь делаю? Надо было набраться смелости на улице и попросить помощи у прохожих, а не идти сюда, думая о том, что это единственный выход из сложившейся ситуации. Медленно поднимаясь, я не мог отвести глаза от девушки, стоявшей прямо рядом с ним. Точно. О чем я только думал. Наши дороги разошлись уже давно, бессмысленно было что-то пытаться восстановить. И правда. Т: Нет, — выдавил я из себя. Спасибо, что голос не пропал, — прости, думал, что забыл у тебя кое-что, но вспомнил только что, что не мог, потому что все нужное оставил дома, — затараторил я, ероша волосы на затылке той самой рукой. Д: Что вам тут надо? — девушка схватилась за руку Алекса так крепко, будто пыталась защитить себя от моего присутствия. Ну да, Бевилла и правда можно было бы вообразить стеной, большой и непреодолимой. Т: Простите, что помешал, я уже ухожу. Продолжая извиняться и смотреть только на девушку, я совсем не обратил внимания на то, что Алекс даже не изменил свою позу и не докоснулся девушки в ответ, чтобы успокоить ее своим действием. Уже проходя мимо их, я посмотрел виноватым взглядом на парня все с теми же завораживающе изумрудными глазами, чтобы тот понял, что мне правда жаль за такую сцену. Наши взгляды пересеклись и в его глазах я увидел жалость, что кольнуло мое сердце и должно было подкосить ноги, но я устоял. А: Дина, — он первый разорвал наш зрительный контакт и взглянул на свою спутницу. А дальше я не слушал их разговор, пошел к двери, что вела к лестнице. Опять хочется покурить, да вот только нечего. Ладно, переживу. Спустившись на первый, открыл тяжелую входную дверь и направился в неизвестном мне направлении.

***

А: Ну что тебе еще? Д: Не надо со мной таким тоном разговаривать, — грубым голосом произнесла она. А: Говори давай уже, не тяни. Д: Отказы не принимаются, в шесть жду у своего дома, потом в ресторанчик и к тебе, ясно? А: А может обойдемся без посещений всяких ресторанов, не хочу тратить деньги на тебя, — с усмешкой произнес я, ища параллельно с этим чистые вещи в шкафу. Д: Не груби, бесишь. Ладно, тогда просто прогуляемся и к тебе. А: Обязательно ко мне? Вообще-то в моей квартире не желательно видеть девушек, — люблю над ней издеваться. Без этого жизнь — не жизнь, ну правда. Д: Еще одно слово и тебе мало не покажется, — предупредила она. А: Да, да, конечно, — протянул я и наконец вытащил все, что мне нужно для этого похода с ней. — Ладно, напомни ко скольки мне к тебе. Д: К шести и чтобы без опозданий! — и на этом моменте я сбросил, потому что вопрос мой был риторическим, а она этого и не поняла. Дина никогда не злилась на то, что я так ее постоянно обрываю, что очень облегчало жизнь. На самом деле раньше ее это очень бесило, но сейчас она смирилась и больше не возникает. После того, как Тим поговорил со своим другом, он был подавлен настолько, что я даже и не знал, что сделать такого, чтобы вернуть его тело к жизни. Одежда его еще не высохла, поэтому я дал ему свою старую, но достаточно хорошую толстовку и джинсы, которые мне были уже маленькие. Этот парень и правда был очень худой для своего возраста. На ноги он надел мои кроссовки, которые я уже не носил, потому что… просто потому что. Странный тип, сразу после разговора решил уйти. Не хотел доставлять проблем своим присутствием? Но у него же даже телефона не было с собой. Он вообще из этого района? Найдет дорогу то до дома? Ладно, допустим найдет, нечего за него переживать, большой пацан, сам разберется. В душе все мысли о сегодняшней ночи выветрились и я со спокойно душой потер себя мочалкой и помыл голову. Позже подготовился к выходу, собрался, попшикал шею и руки духами и вышел к сестре. Благо я не забыл свои наушники, а то бы так и помер по дороге от скуки. Музыка разбавляла атмосферу и разгоняла ненужные мысли, прямо как душ. Солнце светило ярко и приятно грело кожу лица. Хорошая погода сегодня, главное, чтобы не испортилась под конец нашей прогулки, иначе и правда придется ее вести к себе, а если приведу сестру в свою квартиру то начнется ад. Что я имею в виду? Так это расспросы о второй половине или о тех с кем я сплю. Ей даже интересно слушать про то, с кем я спал всего раз, а дальше игнорировал. За что потом выслушивал тонну претензий о том, что мне уже двадцать, а нет никого на личном. Вообще ее это не должно волновать, потому что это моя жизнь и я сам должен решать что я буду делать и с кем. Время близилось к шести, а я уже почти был на месте. Готов руку отдать на отсечение, что она еще только только начала краситься или что то типа того. Дина ни разу не пунктуальная, поэтому я готов пойти даже на такие жертвы, если спор зайдет о ней и ее успеваемости по времени. Подходя к скамейке на площадке напротив ее дома, я решил ей позвонить и узнать скоро ли ее ожидать. На дисплее телефона высветилось время — пять часов вечера сорок шесть минут. Д: Уже выхожу, — через пару гудков она сняла трубку, протараторила это и сбросила. По голосу нельзя было понять на какой именно она стадии сбора. Слишком быстро она эту фразу сказала, но если это правда, то и я буду полностью серьезен по поводу руки. Хрен с ней, посижу пока в телефоне, чтобы хоть как-то скоротать время на улице. Д: Угадай кто, — прикрыла мне сзади глаза Дина, будто бы и не знает, что ее голос не может мне помочь сказать кто это. А: Дай-ка я гляну на часы, а то уж мало я здесь сижу, — она правда убрала руки с моего лица и я, взглянув на время, опешил. На дисплее высветилось пять часов вечера пятьдесят четыре минуты. — Ты случаем нож с собой не захватила? Д: Зачем? — недоуменно взглянула на меня сестра. А: Я поклялся, что отдам руку на отсечение, если ты выйдешь раньше назначенного времени. Дина меня легонько ударила в плечо и направилась в сторону главного районного парка. Не теряя времени, а точнее, чтобы она на меня не начала гневаться, я сразу же поплелся за ней. Только я ее нагнал, как она взяла меня под руку, всегда так делала, даже не знаю откуда у нее такая привычка появилась. Д: Как продвигается твоя работа? А: Да как всегда, ничего нового. Клиент вполне доволен, иногда меня исправляет, чаще, что меня очень радует, выдвигает свои идеи, при этом достаточно хорошие. В общем не жалуюсь, а у тебя как в агентстве? Дина работает журналисткой с не очень хорошим директором. Постоянно в плохом настроении и поносит его остальным без исключений. Работа не слишком сложная, но и не легкая ни разу. С таким бы директором я бы не выдержал, давно бы плюнул ему в лицо и послал, развернулся и ушел. Не знаю, как она еще этого не сделала или в принципе кто-то из агентства. Д: Все как всегда, сам прекрасно знаешь, — она мило улыбнулась и повернула голову в сторону фургона с мороженным. — Слушай, братец, ты же меня любишь? А: Это будет тебе маленькой компенсацией за ресторан, — улыбнулся я ей и мы вместе двинулись в его сторону. — Какой будешь? Или как всегда? Д: Мне даже интересно помнишь ли ты какое именно мороженное я люблю. Я сделал вид, что забыл и пытаюсь усердно вспомнить, за что снова получил в плечо и рассмеялся. Посмотрел на продавца, который уже отдавал пару порций сладости детям, стоящим в пару шагов от нас. А: Здравствуйте, — поздоровался я, чтобы привлечь внимание. — Можно, пожалуйста, в первый стаканчик два шарика шоколадного и два ванильного с добавкой сгущенки, а в другой стаканчик просто ореховое. П: Сколько во второй желаете шариков? — поинтересовался тот с лучезарной улыбкой. А: Тоже четыре. Продавец кивнул и отвернулся готовить для нас заказ. Д: Все-таки помнишь, — победно улыбнулась сестра. А: Если бы я не запомнил, ты бы меня убила бы еще по дороге сюда, мне кажется. Как же хорошо, что она правильно воспринимает мои шутки, которые иногда немного переходят грань. Но только иногда и немного, не на больше. П: Ваше мороженное и вашей милой даме. Д: Оу, как мило с вашей стороны. Благодарю вас от всей души, — отблагодарила Дина продавца и широко улыбнулась. А: Никогда не любил, когда тебя воспринимали как мою девушку, ужас. Аж дрожь пробивает, если честно, — чуть отойдя от фургона произнес я и отдал ей ее порцию мороженного. Д: Да ладно тебе, какая разница. Вот ей смешно, а меня это всегда вгоняло в краску, потому что неправильно каждый раз воспринимать вместе идущих девушку и парня за пару, а не за кого то еще. Бесит, что у всех на уме гребаное «между девушкой и парнем не может быть дружбы. Ее никогда не существовало». Чушь и не больше. А: Вернемся к твоей работе. Д: Что еще ты хочешь из меня высосать, дементор? А: Я твой брат, а не высасывальщик душ и эмоций. Я просто не пойму, почему ты до сих пор не уйдешь с этой работы и устроишься в другое агентство на то же место? Мы двинулись в сторону фонтанов. Дина очень любила сидеть на бортике и кушать мороженное, а еще чтобы капли освежающе падали на кожу. Д: Потому что мне понадобиться его рекомендательное письмо, чтобы без лишних проблем устроиться в другое агентство, а ты сам понимаешь, что оно мне не светит, — она пожала плечами и поднесла к губам первую ложку со сладким. — Я с самого начала понимала, что в этом месте я могу себя опустить, но надеялась на подъем. А: Не понимаю, — произнес я и закинул мороженное в рот. Д: И не поймешь, потому что работаешь не в этой сфере и тебе легче работать. А: С чего это ты так решила? Думаешь музыка — это раз плюнуть и готово или что? Д: Нет, это тоже сложно, но это легче, чем заниматься писаниной или разговаривать с людьми о их жизни. А: Пытаться понять, что человек хочет услышать в мелодии, когда сам только машет руками и говорит «а, э, о» и тому подобное — нихрена не легкое занятие. Д: Да, согласна, работа у нас обоих не легкая, — мы уселись поудобнее на фонтан и сняли обувь, чтобы закинуть ноги в чуть прохладную воду. — Но у меня она сложнее в моральном плане. Мне приходиться задавать такие вопросы, от которых потом стыдно самой, но я продолжаю писать. Приходиться редактировать ночами свое интервью, потому что «Ты слишком мало написала, переделывай» или «Что за ужас? А ну-ка заново, иначе твоя глупая статейка не увидит свет», но я продолжаю терпеть и писать. Спасибо на том, что коллектив, кроме, конечно, этого тупого мудака, хороший. А: Не выражайся при мне. Д: Не зазнавайся, младший братик, — Дина толкнула мою ногу в воде так, что несколько капель все-таки попали на джинсы, которые я закатал. А: Ты старше на два года, не ворчи, старуха, — я толкнул ее в ответ и продолжил поедать мороженное. Д: Ты сам несколько секунд назад ругнулся, так что отстань. На этом моменте она отвернулась от меня и продолжила кушать мороженное. Это означало, что она не злиться, а просто ей надо обдумать проговоренное ранее. Такое часто происходило, когда затрагивали важные для нее темы, но она не хотела делиться переживаниями, а сейчас она высказала немного больше, чем должна была, поэтому и отвернулась. Я спокойно продолжил есть мороженное и решил посмотреть на обстановку в парке. Вокруг было не так много людей, некоторые просто гуляли сами по себе, другие сидели на траве компанией и что то возбужденно обсуждали, а оставшиеся гуляли семьями или просто выгуливали своих питомцев. Затаив дыхание я смотрел на добермана, что шел в нескольких метрах от меня. Собака была очень ухоженной и послушной. Хозяйка, что села на траву отдохнуть, подозвала его к себе и сказала сесть рядом с ней, на что доберман послушно исполнил ее просьбу. Она улыбнулась и дала ему вкусняшку, за что питомец довольно лизнул кисть хозяйки и стал смотреть по сторонам, а девушка прилегла на свою кофту. Д: Может познакомишься? — вдруг над ухом я услышал голос Дины. А: Еще раз так сделаешь и я тебе точно врежу, — я подавил испуг и не дал себе вздрогнуть от неожиданности, к тому же сохранил спокойный тон. Д: А что я такого сделала? — пожала та плечами и отодвинулась, выбрасывая одноразовую посуду из-под мороженного в ближайшую урну. Я вздохнул и вильнул левым плечом. Повернулся опять в их сторону и допил уже растаявшее мороженное. А: Куда еще хочешь сходить? Уже половина восьмого и солнце близиться к горизонту. Д: Честно? — щенячьи глазки она состроила неспроста. А: Устала? — мягко улыбнулся я. На что сестра мягко кивнула, хотя мы оба понимали, что устать она никак не могла, но я смирился и, повернувшись спиной к фонтану, начал вытирать носками ноги, чтобы кроссовки не промокли, хоть и буду без носков. А: Что? — поймав на себе взгляд Дины, что говорил «ты совсем придурок?», спросил я. Д: Понеси меня, а то у меня тоже ножки мокрые, — она поболтала ногами, стряхивая капли воды. А: А еще чего? Д: Ну, Алекс! У тебя ноги сухие, а у меня нет, понеси меня, — она потянула ко мне руки, но я уже успел надеть обувь и встать, а она еще сильнее надулась. А: Большое дите, ясно тебе? Так родителям и скажу, что ты заставляешь своего младшего брата напрягать спину и таскать на ней тяжелый груз, — показал я ей язык. Д: Ах вот как! Ябеда! — и в ответ тоже показал язык. А: У тебя босоножки, хоть и на каблуке, но тут ты сама виновата, поэтому твои ножки, — и на этом моменте и покривлялся ногами, мол девушка на каблучках, — быстро высохнут, не беспокойся, сестренка. После сказанного я подошел к ней и как джентельмен взял один из ее босоножек и помог одеть на ногу. За что Дина быстро меня простила и, когда мы уже встали, чтобы идти в сторону дома, она снова взяла меня под руку и поцеловала в щеку в знак благодарности. Д: Но если я заболею, будешь виноват ты, — и мы так и шли с глупыми улыбками на лицах до выхода из парка. Когда мы чуть вышли за территорию парка Дина меня толкнула в бок той рукой, что обвивала мою. А: Что? Д: Ты реально не заметил? — удивилась та. А: Что я должен был заметить? — иногда ее посещали такие глупые мысли и когда она начинала о них говорить, видимо, представляла, что все об этом же подумали и понимают о чем она начинает разговор. Д: Какой ты… — театрально вздохнула она и объяснила: — Та девушка с доберманом на тебя так смотрела, будто глазами раздевала прямо там, — чуть качнула подбородком, имея в виду фонтаны. — Эх братик, тебе никогда не завести себе девушку. А: Так, мадам, — попытался приструнить ее я, — вы эту тему слишком рано затронули. Вы ее начинаете только тогда, когда мы сидим у меня и вам не терпится узнать кого или что я трахаю. Д: Как грубо, — нахмурила она свой лоб. А: А что? Я разве не прав? — довольно-таки искренне удивился я. Д: Ладно, закрыли тему. Тяжелый вздох послышался следом, но я даже не обратил внимания и мы просто медленными шажками двинулись в сторону магазина с хорошей выпивкой. До него мы добрались то ли слишком быстро, то ли я просто не заметил, как долго продлился наш путь. Когда мы заходили в магазинчик на улице уже по-немногу темнело, но и на это я не обратил внимания. Сестра давно отпустила мою руку, может ей просто не понравился мой тон, которым тогда выразился слишком грубо, а может ее рука просто замерзла и поэтому она шла скрестив руки на груди, а кисти были под мышкой. Выбирали мы алкоголь не так уж и долго, потому что никто из нас не хотел пробовать ничего нового, поэтому стандартный набор из мартини с джином уже был собран в корзине. Дина зашла в другой отдел напитков за соком и газировкой, чтобы мы быстро не упились и направилась в сторону кассы. Понимая ее намек, я последовал за ней. Заплатив и пожелав кассиру хорошего вечера, мы вышли из магазина и направились в сторону дома. По дороге мы все еще не разговаривали. А: Ты обиделась что ли? — решил я нарушить тишину и посмотрел я на нее. Д: С чего ты взял? — выгнула она бровь и посмотрела на меня из-под чуть открытых век. А: Ты всегда много болтаешь, а когда обижаешься на человека, то молчишь в тряпочку и ничего не скажешь, пока тот не извинится, — пожал я плечами, будто можно было не объяснять, ведь это и так лежит на поверхности. Д: Глупости несешь, — она несильно ударила меня в плечо и пакет издал звон бутылок, что соприкоснулись из-за резкого движения моей руки. А: Поосторожней, а то ты сегодня без выпивки будешь, — усмехнулся я и переложил пакет в другую руку подальше от сестры, а освободившейся притянул к себе сестру и обнял за плечо. Д: Мне просто не понравился твой резкий тон, кричащий о том, чтобы я не лезла в твои дела. А: Но тебе и правда не стоит лезть в мои дела, я же в твои не лезу. Д: Я просто за тебя беспокоюсь, вот и все. Это не так уж и плохо как ты считаешь, поэтому просто не обращай внимания на мое любопытство, окей? А: Легче сказать чем сделать, — усмехнулся я. Д: Ну, Алекс. А: Знаешь что сделали с Варварой, которая совала свое нос не туда куда надо? Она вздохнула и просто улыбнулась мне. Больше тишина не была недосказанной, поэтому мы все таким же медленным шагом дошли до дома. Отдал пакет Дине и стал шарить по карманам в поисках ключей. Найдя их в заднем кармане джинс, я открыл дверь и пропустил вперед сестру. Д: Интересно, — произнесла Дина, когда мы зашли в лифт. А: Что именно? — я даже и не думал, что за тему она опять хочет затронуть. Д: Как ты собрался мне нос оторвать? Я рассмеялся. А: Поверь мне, я такое могу придумать, — чуть подумав, ответил я и услышал чьи-то бормотания, когда мы вышли из лифта. Прижав указательный палец к своим губам, я дал понять сестре, что тему мы немного позже продолжим, а сейчас при незнакомых пройдем так, будто мы воду в рот набрали. Дина кивнула и, сделав высокомерное лицо, двинулась дальше. Мы завернули за угол и я остановился тут же, как увидел свою знакомую толстовку, что неуклюже опускалась вниз и так же начала закрывать лицо носящего ее. Это еще что такое? Тим что-то пробормотал себе под нос и застыл в такой позе. Т: Долго ты тут решил еще мучаться? — произнес я будничным голосом, а он готов был подпрыгнуть от испуга, словно кошка, на которую внезапно вылили чуть прохладную воду. Он смотрел широко раскрытыми глазами, что я подумал о том, что он и не надеялся меня здесь увидеть. Но я заметил, что его взгляд был устремлен только на сестру. Спустя какое-то время он начал подниматься, чуть опираясь на стенку. Т: Нет, — голос показался мне фальшивым, но я не предал этому значение. Меня больше волновало то, что он не смотрел на меня, а пялился на Дину. — Прости, думал, что забыл у тебя кое-что, но вспомнил только что, что не мог, потому что все нужное оставил дома. Проговорил он и начал ерошить себе волосы, видимо не знал куда себя деть в такой неловкой ситуации и я его прекрасно понимаю. Но тут я почувствовал теплую руку у себя на предплечье. Д: Что вам тут надо? — грубым голосом произнесла Дина и чуть крепче сжала мою руку, будто боялась его. Да как такого можно бояться, особенно в моей одежде, что странно осталось незамеченным. Т: Простите, что помешал, я уже ухожу. Затараторил тот и я увидел в его глазах проблеск отчаяния и страха. Что ж такое могло случится, что он вдруг вернулся спустя… А сколько вообще прошло времени? Почему спустя столько он вернулся, а не пошел домой? Что еще за фокусы? Только я хотел нахмуриться и потребовать объяснений, но тут он обратил на меня взор. У меня тут же пропало желание как либо его упрекать. Я уловил его «я не хочу домой» с таким отчаянным криком, что не сразу заметил, что он уже прошел мимо меня и скрылся за поворотом. А: Дина, — начал я, отвернувшись от Тима и пошел в сторону квартиры, параллельно убирая руку сестры со своей. Д: Кто это? Ты его знаешь? — начала расспрашивать она. А: Давай мы сейчас с тобой заключим сделку? Д: Ты ни разу на это не соглашался со мной, что же поменялось? — усмехнулась она и обернулась в сторону Тима, будто проверяла ушел он или нет. А: Сейчас я схожу в магазин за еще некоторыми продуктами и вернусь, а ты пока приготовь маленькие закуски из того, что имеется в холодильнике и шкафчиках, — я отворил дверь и мы прошли в квартиру. — Можешь еще придумать, что приготовить на завтрак, ты же у меня останешься? — она уже сняла обувь и сделала пару шагов в сторону кухни, но после моего вопроса сразу остановилась и с интересом повернулась ко мне. Д: Ты его сейчас сюда приведешь, я угадала? — сестра хитро улыбнулась, будто лиса. А: Надо поменять твое имя на Алису, Дина тебе не подходит, — улыбнулся и подмигнул ей, уходя от ответа, параллельно с этим снимая с вешалки легкую джинсовку. — Скоро приду. Я не закрывал двери, так как понимаю, что притащить его обратно к себе не составит труда. Чуть помедлив у лифтов, я решил спуститься по лестнице, чтобы не терять уже и так потерянное время на разговоры с сестрой. Выйдя из подъезда я двинулся в сторону, куда он предположительно мог пойти и через минуту я все-таки понял, что он пошел в другую сторону и развернулся, потому что я бы его давно бы нагнал. Спустя еще какое-то время я наконец увидел знакомую толстовку и чуть прибавил шаг. Подходя к нему, я опять замедлился, чтобы сравняться с его шагом. А: Что случилось? — я убрал руки в карманы джинсовки, чтобы не нарушать личного пространства. Ответа не последовала, но Тим незаметно чуть ускорил шаг. А: Тим, — я коснулся его плеча, чтобы приостановить и повернуть к себе, но он только остановился, не желая меня видеть. Т: Ничего. А: Я серьезно, — настаивал я. Т: Да хватит спрашивать только ради вежливости! — вдруг взорвался он, сбрасывая мою руку со своего плеча. Его агрессия была мне непонятна, поэтому я ничего больше не сказал. Моя рука, касавшаяся его плеча, немного задержалась в воздухе, а в следующую секунду уже лежала в кармане джинсовки. Тим тяжело дышал, а взгляд был туманным и смотрящим сквозь меня. Я смотрел на него молча, дожидаясь дальнейших его действий. Через пару секунд его взгляд стал осознанным и парень уже смотрел прямо мне в глаза. Я увидел, как изменился его туманный взгляд на ясный. Т: Извини, — тут же последовало следом. — Я лучше правда пойду. Он правда развернулся и возобновил свою прогулку в неизвестном направлении. Ничего не говоря, я последовал за ним все тем же размеренным шагом, никуда не спеша. Я был готов любыми способами его заманить к себе. Т: Зачем ты это делаешь? — спустя пару минут молчаливой прогулки наконец произнес он. А: А что я делаю? Т: Идешь со мной. А: Потому что хочу? — я улыбнулся и посмотрел на него, а он в свою очередь просто смотрел в ноги, не поднимая головы. И тут снова настала тишина, но уже та, которую не хотелось просто слушать, ее было невозможно терпеть, поэтому в этот раз молчание нарушил я. А: Не хочешь выпить? Т: Мы только сегодня ночью пили, тебе недостаточно? Или ты алкоголик? — он посмотрел на меня, чуть повышая мои шансы на успех. А: Ты только что пытался пошутить? — усмехнулся я, но поймал серьезный взгляд и продолжил, как ни в чем не бывало. — Ладно, ладно. Просто я вижу, что тебе плохо, а рассказывать ты не собираешься, я же держу дистанцию, чтобы ты не сбежал, поэтому и предлагаю просто выпить, — пожал я плечами. Т: И где ты собираешься пить? А: Не хочу тратить деньги в каком-то заведении, когда дома есть бутылочка прекрасного джина. Т: А что на это скажет твоя подруга? — его голос чуть дрогнул. А: Тебе не холодно? — проигнорировав вопрос, я посмотрел на него снизу вверх и снова заметил, что он чуть ускорил шаг. Он промолчал, давая понять, что тоже будет игнорировать вопрос, как и я. Молча мы шли еще минут пять, пока я снова не сдался. А: Дина не моя подружка или девушка, — начал я, замедляя шаг, чтобы Тим понял намек и пошел со мной вровень. — Дина моя сестра. Ей двадцать два года и она просто невыносима. Теплая улыбка появилась на моих губах и я, поймав взгляд на себе, почесал затылок, продолжая глупо улыбаться. Т: Извини за быстрые выводы, но если ты мне соврал — я тебя ударю и даже не подумаю предупредить, — сказав это, его уголки дрогнули в еле заметной улыбке и он, остановившись, развернулся ко мне. — Одолжи куртку, мне и правда прохладно. А: Не слишком ли много на тебе моей одежды? — я улыбнулся, стягивая с себя джинсовку, которая ему точно большая. Т: Если я переночую у тебя и эту ночь, то завтра смогу спокойно забрать свои вещи, так что пошли. Он поблагодарил меня за джинсовку и, надевая ее, двинулся в обратном направлении. А: Слишком уж просто ты согласился, — усмехнулся я. Т: Если хочешь оставить свои вещи у меня, а мои у себя, то ты либо извращенец. А: Либо я просто не хочу, чтобы ты ночевал на улице, — закончил я за него. Т: Кто тебе сказал, что я буду ночевать на улице? — Тим нахмурил чуть брови и взглянул на меня. Парень был не слишком низким, но и не высоким, как я, поэтому он смотрел снизу вверх. Моя маленькая победа, которой я усмехнулся и поймал на себе еще более серьезный взгляд. А: Моя вторая личность. Т: Ты пересмотрел документалки про Билли Миллигана? — фыркнул он в ответ. А: Ладно, согласен, глупая шутка. Предлагаю тогда другое обсудить. Т: И что же? А: Надо зайти в магазин, чтобы тебе было что поесть наутро. Т: Не нужно так заморачиваться, я могу не есть. А: Ты видел себя в зеркало? — недоуменно покосился я на него. Т: А что со мной не так? — снова он нахмурил свой лоб в ответ. А: Да там одни кости, даже весишь как пушинка, — упрекнул я его. Т: А ты не смотри на эти кости, тебя никто не просил, — в его тоне проскользнула обида, но об этом можно узнать позже, когда он напьется. Господи, какой я плохой человек. А: А как я тебя должен был переодевать? Не смотря куда твои ноги или руки сую? Т: Мог меня и не переодевать, — буркнул он и отвернулся, смущаясь. А: Не смущайся, я же тоже парень, поэтому чего я там только не видел, — чуть ударив его в бок, решил так привести его в чувства. Т: Это все равно ничего не меняет. А как же личное пространство? — возмутился Тим и в ответ ударил меня в плечо. А: Вот видишь! Мне даже не больно, потому что у тебя нет нужной массы. Как же ты собрался меня бить, если же Дина все-таки окажется мне девушкой? — удивился я. Т: Все, закрыли тему, — Тим снова отвернулся, но на этот раз натянул на голову капюшон моей толстовки. А: Да ладно тебе, я не человек, который будет на такие темы врать, — он не ответил, видимо, я его в этом не убедил. — Чтобы ты понимал, я вообще терпеть не мог, когда мы с ней гуляем и я вижу взгляды, которые только и кричат, мол «какая красивая пара» или если мимо нас проходит какая-то девушка, сразу видно, что она завидует моей сестре, ведь у нее есть такой «парень», — я показал кавычки для убедительности и продолжаю, — поэтому я больше на такие взгляды не обращаю внимание. Но когда мы отходим подальше от таких людей, то сразу же проедаю все мозги Дине о том, как меня это бесит, а ей смешно. Т: Мне не понять, но мне жаль, что тебе приходиться терпеть то, что ты не любишь каждый раз, когда гуляешь с сестрой, — подал голос Тим и я незаметно улыбнулся еще одной своей победе. А: Мы не часто гуляем, поэтому я с этим сталкиваюсь не так часто, но спасибо. Т: Почему не часто? А: Расскажу, когда выпьем, — я улыбнулся самой своей искренней улыбкой, а он лишь закатил глаза. В магазине мы докупили пару пачек чипсов, сухариков и еще одну бутылку сока на утро для того, чтобы утолить жажду. По дороге домой мы не проронили ни слова, хотя это и не нужно было, потому что тишина была мирной и нарушать ее не требовалось. В лифте до меня все-таки дошло, что нужно подготовить Тима к сестре, но как — я вообще не вкуривал. А: Эм, — первое, что вырвалось у меня из уст. Т: Не томи. Что ты хочешь сказать? А: Короче говоря, хочу тебя немного подготовить к сестре-церберу. Т: В смысле? — посмеялся Тим. А: В прямом. Она такой человек, что ей нужно знать все и вся про человека, даже если это всего лишь знакомый чей-то. Над моей личной жизнью она постоянно трясется и всегда лезет с расспросами, поэтому просто приготовься к тому, что она тоже будет лезть к тебе с ними, ладно? Т: Да мне в принципе нечего рассказывать, — он пожал плечами. А: Если все-таки она как-то заденет личный вопрос, то не бойся приструнить ее, даже не смотри на ее возраст. Она просто журналистка до мозга костей, вот и все. Мы уже подошли к квартире и на мои слова Тим просто кивнул, на что я просто с глубоким вдохом открыл входную дверь и пропустил вперед гостя. На пороге нас ждал приятный запах в воздухе и сестра, уже укравшая мою одежду. Д: Добрый вечер, братец и его заблудший гость, — улыбнулась Дина. А: Хорош издеваться, — фыркнул на нее я и повернулся к двери, чтобы закрыть на ключ входную дверь и параллельно оценить состояние Тима. Т: Добрый вечер, — поздоровался тот, даже не дрогнув ни одной мышцей. Смелый малый, но скоро он выпьет и дальше — будь, что будет. Д: Вас долго не было, — упрекнула сестра, пытаясь завуалированно вытянуть информацию. А: Своими журналистскими трюками будешь пользоваться позже, дай хотя бы в квартиру нормально войти, а то сразу набросилась, как дикий зверь. Д: Ладно, ладно, — подняла она вверх руки и ушла обратно на кухню. Я посмотрел на Тима и взял протянутую джинсовку. Мы сняли кроссовки и разделились: он пошел в ванную комнату мыть руки, а я на кухню. А: Будь с ним помягче, он все-таки гость, — начал я, когда подошел к раковине помыть руки. Д: Я ничего такого не сделала, чтобы ты сейчас меня опять упрекал. А: Я заранее. Так мы договорились? — я серьезно посмотрел на сестру, которая в ответ мне мило улыбнулась и кивнула, продолжая нарезать яблоко ломтиками. Т: Алекс? — вдруг донеслось из коридора. Я по быстрому вытер руки о кухонное полотенце и, стрельнув в сестру серьезным взглядом, пошел на зов. А: Что случилось? Т: Можно у тебя еще раз одолжить то, в чем я спал? Просто в уличном некомфортно будет сидеть за столом, — помялся тот. А: Да, конечно. Пойдем в комнату. Тим последовал за мной, хотя мог первым пойти в мою комнату и уже отыскать те самые вещи, в которых он был раньше, но я полостью понимаю его стеснение, поэтому ничего и не сказал. А: Так как сестра украла твою футболку, то предлагаю тебе на выбор другую футболку или толстовку, но намного легче этой, — я указал на вещь, что висела сейчас на нем небольшим мешком, выдвигая на первый план его худощавость. Т: Я видел, но мне лучше спать в футболке. Толстовка сковывает движения во сне, к тому же она мне еще и немного большая. Спустя время я все-таки отыскал более менее удобные для такого худощавого человека как он вещи и протянул ему. Т: Можно еще носки взять? — немного подумав, спросил Тим, при этом немного понизив голос, будто ему было неудобно это просить. А: Ты так тихо это сказал, будто просишь не носки, а трусы, — усмехнулся я, но мою шутку не оценили, на что я откашлялся и сказал, — да, сейчас. Еще немного порывшись в шкафу я протянул ему чистые белые носки и стал искать для себя домашнюю одежду, хотя всегда дома ношу трикотажные шорты и все. Но так как у меня дома сестра и Тим, то будет как то неудобно, даже не смотря на то, что я в одних шортах спал с Уокером в одной кровати. Зато от сестры потом еле отвяжусь. Стянув через голову свитер, я кинул его на кровать и уже хотел снимать джинсы, как поймал на себе заинтересованный взгляд. А: Что? — спросил я, расстегнув только ширинку. Т: И тебе не стремно? — удивился Тим. А: В смысле? Т: Забей, — сказал он и вышел из комнаты. Я быстро переоделся и, сложив вещи в шкаф, вышел из комнаты, направился на кухню. По дороге заметил, что в ванной комнате горит свет и дверь закрыта, значит там решил переодеваться. А: Ты там уже все? — облокотившись на дверной косяк, скрестил на груди руки. Д: Не стой над душой, пока я делаю такую красоту, — пожаловалась Дина, красиво раскладывая на тарелке ломтики яблок, апельсинов и нарезанного лимона. — Помой виноград лучше. А: Чем ты занималась, пока нас не было? Ты что-то мало сделала, — забирая виноград из пакета, двинулся к раковине. Д: Ничем, — задумавшись над ответом, произнесла сестра. А: Только не говори, что опять лазала по моим вещам и тетрадям в надежде отыскать что-то наподобие личного дневника, — простонал я. Д: Не, — протянула та и улыбнулась. А: Я тебя когда-нибудь убью, обещаю. Д: Мне уже звонить в полицию? — посмеялась надо мной Дина и посмотрела в сторону двери на кухню. Т: Кхм, — подал знак своего присутствия Тим и продолжил, как только на него устремились две пары глаз, — я положил твою одежду на кровать, не хотел лазать по шкафам, — обратился он ко мне, а потом посмотрел на Дину. — Может мне чем-нибудь вам помочь? Д: Ты немного припозднился со своим предложением, но я до сих пор не достала фужеры, — мило улыбнулась сестра. — И давай на «ты», я не намного тебя старше, чтобы ты так уважительно ко мне обращался. Тим кивнул и посмотрел на меня. «Где найти фужеры?» — читалось в его глазах, на что я кивнул на закрытый навесной шкаф в гостиной. Он опять кивнул и скрылся за дверью. Д: А он милый, — подала голос Дина спустя пару секунд. А: Думай об этом не в слух и не при мне, — фыркнул я на нее и, быстро помыв виноград, положил его в тарелку, двинулся в гостиную. Т: А что ты пьешь, Дина? — чуть повысив голос, спросил Тим. А: Мартини, — подходя к нему ответил я, на что он вздрогнул и посмотрел на меня. — Мы будем пить здесь, поэтому я уже приношу сюда закуски, не пугайся. Тим нашел в шкафчике бокал для мартини и джина и двинулся в сторону кухни, чтобы их ополоснуть. Я пошел за ним, чтобы разложить на гостинном столе оставшуюся еду. Забрав практически все закуски, я развернулся и ушел в гостиную. Разложив все на столе, вспомнил о пакете с чипсами и подобной ерундой у входной двери. Через какое-то время мы наконец расселись на диване и просто пили. Тим, чтобы быстро не наклюкаться, мешал джин с газировкой, что мы с Диной купили. Сестра тоже мешала мартини с соком, скорее всего, чтобы запомнить больше информации о госте. Я же человек, которому тяжело набраться, поэтому алкоголь я не мешал, пил чистым, но закусывал лимоном. Разговоры пока шли нейтральные, касающиеся фильмов или просто всяких смешных прогулок или проступков, что случались в жизни. Д: Мы как-то год назад, — продолжила сестра через смех, — с Алексом ходили на даче в заброшенный дом. Он горел из-за старухи одной, но сейчас не об этом. Мы когда поднимались на второй этаж по лестнице, этот придурок, чтобы меня защитить, поплелся первым и как то неудачно посветил фонариком на втором так, что напоролся на отражение в окне и испугался, а потом еще и кошка пробежала, так он просто вылетел из дома. Вжух — и нет никакого защитника, — заливалась сестра. Тим посмотрел на меня тоже посмеиваясь. Т: А ты как оттуда спаслась? — продолжая смеяться надо мной, спросил тот. Д: Оооо, я сначала отдышалась от смеха и решила немного пройтись по второму этажу. В итоге я подошла к зеркалу, что сначала приняла за окно и нашла надпись, что была в самом нижнем углу. Там говорилось «Надеюсь вы не слишком испугались» и сердечко. Я это сфоткала и отправила Алексу, чтобы он заценил. Потом пофоткала в принципе второй этаж и пошла к своему защитнику на улицу, параллельно с этим фоткая то, что не увидела на пути к лестнице. Т: Ого, что за снимки? — заинтересовался Тим, удобнее устраиваясь на диване и прижимая ближе к себе фужер. Д: Я бы тебе показала, но они сейчас все дома. Я просто раньше увлекалась фотосъемками и любила все, что увижу фотографировать. Людей, животных, здания, природу, заброшенные здания или же просто запоминающийся для меня момент — неважно, я ходячий фотоаппарат тогда была. Т: А сейчас что такое? А: А сейчас Дина мучается с одним придурком на работе, — встрял я и поймал на себе недовольный взгляд. — Ну а что? Я не прав? Т: Что за работа? — не обращая на нашу мимолетную перепалку, обратился к Дине Тим. Д: Я работаю журналисткой и пишу статьи, которые иногда не удовлетворяют моего работодателя, — пожала плечами сестра. — Если ты сейчас начнешь говорить о смене работы, то тему можно посчитать закрытой и ты прекратишь мне нравиться. Т: Все, все, молчу, — поднял руки Тим и они оба начали смеяться. Д: Давайте выпьем, а то только разговоры, да разговоры. А: Вы уже по несколько бокалов выпили. Вы больше пьете, чем болтаете. Т: Сказал тот, которые меня сюда привел под предлогом выпить, хотя сегодня ночью мы уже пили, хотя наклюкался только я. А: Говорит тот, который согласился сюда прийти только именно из-за этого самого предлога, — ухмыльнулся я. На мои слова Тим лишь показал язык и отвернулся и это можно было считать очередной победой. Д: Мы пьем или нет? — буркнула сестра, уже готовая говорить тост. Я наполнил свой и Тима бокалы, а Дина свою порцию еще не допила, поэтому просто ожидала меня. Я отдал фужер гостю и многозначительно посмотрел на сестру. Д: Итак, за то, что Тим Уокер согласился на прекрасный предлог моего брата-защитника, — мы стукнулись бокалами. А: Что за убогий тост? Д: Не ворчи, недозащитник. Т: Так, у меня вопрос, — снова подал голос Тим после того, как выпил содержимое бокала. — Почему же ты пошла в журналистки, а не по фотографиям? Постой, — он поднял ладонь в защитном жесте, — дослушай сначала. Раз ты раньше очень любила фотографировать все и вся, то почему же не продолжила? Допустим, не пошла в институт или простые курсы? Д: Перегорела в какой-то момент, — грустно усмехнулась Дина и сама себе обновила порцию. Чуть помолчав, я понял, что надо брать на себя внимание, потому что ей надо пока отойти от этого вопроса. А: Не хочешь сыграть в «правда или действие»? Но без действия? Т: В смысле? — взгляд Тима уже немного потемнел, главное не дать ему набраться быстрее, чем сестра. А: Ты никогда в ее не играл? — удивился я. Т: А должен? А: Дин, ты помнишь как ты меня этой игрой задрачивала, когда я что-то скрывал? Д: О да, помню, — сестра тоже уже хорошо выпила, поэтому перейти на другую тему самое то для нее сейчас. — Ты тогда так не хотел, чтобы кто-то узнал о твоих похождениях в клубы, что я не спала всю ночь и застала тебя за ночным уходом и ты мне пообещал, что сыграешь со мной в эту игру лишь бы я отстала от тебя и отпустила уже в клуб, — она мне улыбнулась, придаваясь в воспоминания. Т: А какими способами ты из него вытягивала инфу в средней школе? — снова задал больной вопрос Тим. Д: Ну, — Дина посмотрела на меня, будто спрашивала «можно ли рассказать?», на что я ей кивнул и улыбнулся, — мы не родные брат и сестра. Тим на несколько секунд потерял дар речи, переводя взгляд то с Дины на меня, то обратно, будто не мог собрать кусочки паззла. По его глазам можно было понять, что он пришел к выводу, но вот какому точно, я не мог понять. А: Мои родители погибли, когда мне было семнадцать лет. Неисправность тормозов. Несчастный случай, — посмотрел я на Тима, а он так и хотел извиниться. — Не нужно, — поднял руку в протестующем жесте, — извиняться тут не за что, ты же не знал, — я улыбнулся ему, а он в ответ так и смотрел с сожалением в глазах. После такого грустного разговора мы перешли на тему, что же было в средней школе. Но в этой теме участвовали только я с Диной, а Тим грустно слушал. Сейчас было отчетливо видно, что среднюю школу он вспоминать не хочет, но ему было интересно, что происходило у нас. Д: Так ребятки, — пробубнила Дина, — я на боковую, вы уж простите. Я достаточно выпила, но вот с тобой, — она устремила указательный палец на Тима, — я тебя еще попытаю утром. Т: Так точно, — тепло улыбнулся Тим. Д: Какой же ты милый, когда так улыбаешься, — Дина подошла к нему и потянула за щеку, на что тот стал неуклюже отбиваться. А: Тебя проводить до кровати? — вставил я, чтобы спасти Тима. Д: Не утруждай себя, я самостоятельная молодая девушка. А: Как скажешь, — пожал плечами я. — Постельное белье я поменял, поэтому если будешь блевать — на белье пофиг, а вот матрас будешь сама отстирывать. Д: Как грубо, братец, — она подошла ко мне, дала по лбу и поцеловала в щеку на прощание, а после, пошатываясь, свалила из гостиной. А: Ну так что? — обратился я к Тиму. Т: Что? — допивая джин, спросил он. А: Как насчет игры в «правда или правда»? — не унимался я. Т: Это обязательно? А: В моем случае нет, но отказ я сочту за неуважение ко мне, — я улыбнулся и он, поняв сарказм, тоже улыбнулся. Т: Спрашивай уже, что тебя интересует, — махнул он рукой и потянулся к бутылке, где было чуть меньше половины. А: Руку не меняют, отдай, — отобрав у него бутылку, я обновил бокалы и протянул ему его фужер. Чуть подумав, я задал первый вопрос: — Что произошло у вас с Марком или как там твоего друга зовут? Т: Не в бровь, а в глаз, да? — усмехнулся Тим, но все же ответил. — Я сбежал из дома, когда мне приснился кошмар, который я не захотел ему рассказывать. А: Глупая причина. Т: Я просто не могу рассказать то, что было в том сне, а до этого я вообще ночами не спал, потому что была бессонница, что-то меня беспокоило, а его втягивать в свои проблемы я не хочу. Никого не волнуют мои проблемы, все спрашивают только из вежливости или просто чтобы показаться хорошим человеком, — чуть помолчав Тим продолжил. — Так вот, я не могу рассказать ему о том, что меня беспокоит и не могу рассказать свой сон и его это бесит. Поэтому мы и поссорились, знаю, ты думаешь «что за детский сад», но причины на то веские, — он посмотрел на меня и протянул пустой бокал. — Я ответил на твой вопрос? А: Да, — я снова налил ему джина с газировкой и протянул фужер обратно. — А мне ты можешь рассказать? Т: Это моя тайна и если у тебя есть такая же тайна, что будет равноценна моей, то я расскажу, — увильнул он. А: Ладно, договорились. Что хочешь узнать ты? Т: Что ты наговорил про меня сестре? А: Ну, я просто попросил быть с тобой помягче, потому что ты гость, а она очень любит расспрашивать новых моих знакомых. Она хотела из меня выжать больше, но я не дался. Честно, — поднял я руки. — А из-за чего ты спросил? Т: Когда я вышел из ванны, то услышал, что вы болтаете и чуйка мне подсказала, что разговор идет обо мне, вот и спросил. Твоя очередь. А: У меня к тебе практически тот же вопрос. О чем вы разговаривали, когда я ушел из кухни? Т: А ты когда смог услышать? — посмеялся Тим. А: Я забирал пакет с чипсами в коридоре и услышал свое имя, но подслушивать не стал. Т: Она меня спросила кем я тебе прихожусь, раз ты меня привел и почему я сидел у твоей квартиры до этого всего, — он сделал пару глотков и продолжил. — Я тогда ответил честно, что я напился и ты просто помог мне, потому что не хотел, чтобы я оставался там и к тому же я отрубился, когда ты спрашивал меня про то, где я живу. Тут, извини, может приукрасил. А: Ты не приукрасил, — я выпил полный бокал и пока отставил на гостинный столик. Поудобнее уселся на диване и снова устремил свой взор на Тима, чувствуя, как уже пьянею. Т: Спасибо, что там не оставил. А: Не за что. Твой вопрос. Т: Расскажи о своем детстве, — он запнулся и практически сразу затараторил снова, — я не о родителях, потому что для тебя это может оказаться больной темой. А: Значит ты у нас из тех, кто щадит чувства чужих? — улыбнулся я ему в ответ. — Раз твой вопрос не касается их, то расскажу о детстве без их участия. Но рассказывать особо нечего, если только то, что со второго класса я увлекся музыкой. Меня тогда двоюродный брат сводил на первый в моей жизни концерт, за что потом получил таких пистонов от моих и своих родителей, — вспоминая это на душе становиться тепло и грустно одновременно, — но я его защитил, говоря, что я его сам заставил меня с собой взять, а тот не мог меня оставить в школе. После этого меня поддержали и с того времени я занимаюсь музыкой. В школе ничего особенного не было, — я пожал плечами. — Все липли ко мне из-за того, что умею играть на парочке инструментах. Я же сам по себе учился достаточно хорошо, а потом как-то познакомился с Диной на улице и наши семьи очень сдружились. Через какой-то период мама разругалась со своей сестрой и потеряли контакт, даже я больше не мог общаться со своим двоюродным братом, но сейчас я как-то даже не горю этой идеей, — призадумавшись, я понял, что и рассказывать больше нечего. — На этом можно закончить мое детство. Ни близких друзей, никого, кроме Дины не было, если тебе еще это надо. Т: Зато у тебя есть любимое дело, так что можно сказать, я завидую такому твоему детству. А: У каждого протекает детство и жизнь по своему, поэтому кому-то завидовать о таких мелочах — бессмысленная трата времени. Т: Твой вопрос. А: Я видел как тебе неприятна тема средней школы, что там с тобой случилось? Т: Это как раз таки и есть моя тайна, с которой я смогу поделиться, если ты сможешь рассказать мне что-нибудь такое же. А: Понял, — поднял руки вверх, мол больше не пристаю и посмотрел на его бокал. — Ты еще будешь пить или можно уже раскладываться? Т: Один чистый джин пожалуйста, — протянул фужер Тим и улыбнулся. А: Ваш заказ принят, — я улыбнулся в ответ и налил нам по чистому джину. — За наши равноценные тайны. Мы опрокинули в себя алкоголь и закусили последними дольками лимона. Тим был уже достаточно сильно пьян, поэтому я просто заставил его сидеть дальше на диване, а сам, чувствуя легкое опьянение, убрал по быстрому с гостинного стола и зашел к себе в комнату за бельем, чтобы постелить его на диване. А: Я посплю на диванной подушке, а тебе обычную, — я кинул в Тима подушку без наволочки. Он, немного потеряв равновесие, кинул на меня сердитый взгляд, но сразу же улыбнулся. Т: Я могу поспать и без подушки, не беспокойся. А: Еще одно слово против и я тебя выброшу из окна. Т: С шестого этажа не так уж и страшно падать. А: Отойди и дай мне застелить диван. Спать будем под одним пледом, ты же не против? — раздвинув диван, я поднял голову на Тима, что стоял в обнимку с подушкой и чуть шатался из стороны в сторону. Т: Мы уже спали под одним одеялом, зачем спрашивать? А: Потому что тогда ты был бухущий в хламину, а сейчас ты… такой же, но не в отключке. Тим посмеялся, но больше не возражал. Расстелив на диване простыню и одев подушку Тима в наволочку, я послал его в душ, а сам за это время разобрался с одеялом и пододеяльником. Через минут семь вышел Тим и сразу завалившись на диван, завернулся в одеяло. А: Так, заберешь все одеяло себе — будешь спать на полу без него, — предупредил я его, а он в ответ засмеялся, больше заворачиваясь в него. — Не смей засыпать, я тебе еще должен кое-что рассказать. Т: Так точно, капитан, — подал он голос откуда-то из-под одеяла.

***

Протерев волосы полотенцем и выключив везде свет, я улегся рядом с Тимом и посмотрел на сонное лицо. В голове сразу возобновились воспоминания сегодняшней ночи, когда он, плача, просил его обнять. А: Ну что, готов случать? Т: Ты хочешь рассказать мне сказку на ночь? — спросил Тим и сладко зевнул. А: Да, — чуть подумав, ответил я. — Я расскажу тебе сказку про одного мальчика. Начну с того, что в детстве паренек очень хотел пойти в школу, завести там много друзей, чтобы жизнь заиграла новыми красками. По идеи так и случилось, когда он поступил в первый класс. Там он обзавелся хорошими друзьями. Спустя пару лет паренек решил заниматься музыкой, потому что его привлекала манящие нежные нотки мелодии, которые он часто слышал, когда возвращался домой с родителями, что забирали его со школы каждый день. Он уговорил родителей пойти на занятия по игре на пианино, а дальше уже и на гитаре. После школы он пару часов занимался гитарой, а на выходных был занят игрой на пианино. Мальчишке это нравилось больше общения со сверстниками, поэтому он не горел идеей с кем-то встретиться за пределами школы и пойти гулять как все нормальные дети. Но, чтобы не теряться из-за этого в социуме, он продолжал общаться со своими одноклассниками и с некоторыми ребятами из параллельных классов. Так продолжалось еще несколько лет, а потом в один момент за ним не пришла мама в школу, поэтому пареньку пришлось самому возвращаться домой. Дорогу он вспомнил без трудностей и добрался быстро. Ключей у него не было, поэтому пришлось звониться в квартиру и стучать в дверь, но так никто ее и не открыл. Сдавшись после долгих попыток, он просто сел рядом с входной дверью и просто ждал отца, который должен был вернуться ближе к восьми часам вечера, то есть через четыре с половиной часа. Мальчишке это было и не в тягость, но спустя пару часов ожидания он начал чувствовать, что проголодался. Но это его не волновало, он больше беспокоился о матери, которая не пришла за ним. Это был первый раз, когда за ним никто не пришел, никто не встречал у ворот школы, его это напрягло, но он думал позитивнее и просто пошел домой, не думая ни о чем плохом. Он сидел и думал, что мама просто задержалась и ждет его у школы, но это было невозможно, потому что прошло уже три часа с момента как он вернулся домой. На удивление никто в подъезде не ходил и не спрашивал зачем и почему он тут сидит в одиночестве. Его это радовало, потому что не хотел таким образом огорчать маму, мол если он скажет, что за ним не пришли, то маму отругают или что еще похуже произойдет. Так пацан просидел до одиннадцати часов вечера, до этого времени его так никто и не побеспокоил. Его уже клонило в сон и он готов был уже спать прямо в подъезде у двери, пареньку было уже все равно, он очень устал и проголодался. В полудреме он почувствовал как его плеча коснулось что-то теплое. Он от страху и неожиданности аж вскрикнул, но как только увидел перед собой отца сразу успокоился и улыбнулся. Тогда его отец спросил почему он тут сидит и парень ответил честно, рассказав о том, что его никто не встретил. Тот после рассказа сына будто все понял и, быстро отыскав ключи, начал истерично вставлять ключ в дверную скважину. Открыть дверь получилось не сразу, только с четвертого раза. Как только в двери щелкнул открывшийся замок, отец повернулся к сыну и сказал пообещать ему, что бы он сейчас не увидел, сразу идет в свою комнату и не выйдет из нее, пока папа не позовет кушать. Паренек напрягся, но кивнул, а отец потребовал четко произнести обещание и мальчишка повторил все, что ранее сказал ему родитель. Тот кивнул и замялся перед тем, как зайти в квартиру. Дальше происходило все в тумане — паренек, быстро сняв с ног ботинки и куртку, побежал в свою комнату, что была прямо в конце. Он даже не сразу заметил звуки, что исходили из кухни, просто не обратил внимания, как просил его отец. Потом это забылось, но тот вечер въелся глубоко в память. Через еще пару лет состояние матери этого мальчика ухудшилось до такой степени, что она не могла ходить и была вынуждена сесть в инвалидную коляску. Пареньку на тот момент уже было двенадцать лет и он мог ухаживать за матерью. Он гулял с ней по вечерам и как-то у них разговор зашел о музыке, тогда она ему предложила освоить еще и скрипку, на что тот с радостной улыбкой согласился. После этого разговора мальчишка и правда начал заниматься с этим инструментом, но уже вместо пианино. Теперь по выходным он чаще стал проводить время с родителями и только для матери пытался что-то сыграть по вечерам, развлекая ее. Время текло слишком быстро, будто сквозь пальцы и никто не замечал, что матери становилось все хуже и хуже. Отец работал до поздна, чтобы прокормить семью, а подружка этого паренька теперь вместе гуляла с больной мамой. На тот момент парню было всего семнадцать лет и впервые у него возникла мысль о прогулке ночью. Когда они вернулись домой, он начал говорить об этой отцу, но тот наотрез отказывался, потому что в эти выходные он специально согласился на подработку и был уверен, что сын останется дома и будет присматривать за женой. Мама же начала говорить своему мужу, что их сын и так слишком погружен в семейные проблемы и совсем не общается со сверстниками. Как этот разговор закончился в пользу этого паренька — не понятно. Не буду томить и рассказывать о том, что с этим мальчиком происходило в ту ночь до всего, но он тогда впервые познал, что значит быть подростком, который живет и общается с друзьями, гуляет и знакомиться с новыми людьми, курит и даже пьет. Все это закончилось после того, как ему позвонил отец. Увы, но звонил вовсе не отец, а сотрудник полиции, говорил что-то про то, что ему очень жаль и сказал всего три слова, которые заставили мальчика вернуться домой в ту же секунду — «Ваши родители погибли». Маме в тот вечер стало совсем плохо и она, чтобы не мешать сыну веселиться и познавать подростковый мир, позвонила мужу и попросила отвезти в больницу, но по дороге туда что-то случилось с машиной и они врезались со всей скорости в дерево, как выяснилось позже. Машину чуть ли не разрезало пополам от такого удара. Паренька тогда забрала семья той подружки, потому что было некому брать опеку над ним. Грустная сказка, не правда ли? — тихо закончил я и посмотрел на Тима, который будто уже протрезвел и сна ни в одном глазу. Т: Мне жаль, — голос его дрогнул, но слез не последовало. — Но почему именно неисправность тормозов? А: Такие выводы сделала полиция и на этом дело закрыли. Тим промолчал, будто не знал что именно сказать, но он потянулся ко мне и взял мою руку в свои и сжал в безмолвной поддержке. А: Это было давно, поэтому я могу уже спокойно это рассказать, не нужно меня жалеть, — улыбнулся я, но руку не убрал, а сжал в ответ, давая понять Тиму, что я благодарен и такой поздней поддержке. Т: Я поругался с родителями полтора года назад и с тех пор у нас очень натяжные отношения. Я, конечно, очень хочу вернуться в родной дом и почувствовать тепло, которое мне давала мать и то не с самого рождения, — тихо и грустно начал Уокер, но продолжил. — Как то в школе, когда я был во втором классе, к нам в класс перевели новенького и его посадили со мной. Как оказалось мальчик боевой, но со своими слабостями. Этот паренек и есть Марк, с которым я сейчас в ссоре и с которым я живу. В наш первый день знакомства мы подрались, а потом нас отвели к директору, после него он заплакал и мы отправились в туалет, чтобы он умылся. Ну и с того дня мы общаемся. В третьем классе на линейке я увидел одного паренька, который мне показался слишком добрым и светлым. Он очень сильно выделялся в толпе, но о нем я никому не рассказал. Марка я только спустя пару лет познакомил с родителями, потому что отец у меня был строгим и ему мало кто нравился, а с мамой у меня тогда уже наладились отношения и я точно знал, что она мне не запретит с ним общаться. Каким образом Марка признал отец — до сих пор не могу понять, но ему это удалось и я этому безумно рад, — он замолчал на пару секунд, переводя дух и продолжил. — Если тебе сейчас станет неприятно, то я пойму. Моя одежда в принципе уже высохла, поэтому я сразу смогу уйти и не возвращаться, как сегодня, — вдруг выпалил он. А: Ты сейчас вообще сам понял, что сказал? — привстал я на локте и хмуро посмотрел на него. Т: Не важно, что я сейчас немного пьяный, я соображаю, что говорю, — кивнул он. А: Немного пьяный? Ты пьяный на все сто двадцать процентов, — Тим молча проигнорировал мой упрек. — И как же ты тогда доберешься до дома, если мне что-то не понравится в твоем рассказе? Т: Не знаю, вызову такси и оплачу его тогда, когда приеду домой. А: Что ж ты тогда так не сделал в этот раз? Т: Потому что… — ответа не последовало. А: А сейчас выкинь все из головы и дорасскажи мне свою сказку, — удовлетворенно кивнул я и, накрыв нас одеялом, посмотрел на Тима, что лежал напротив, а в глазах можно увидеть борьбу. Т: Я предупредил, — выдохнул он. — В школе надо мной издевались, потому что я хотел кое-кому передать валентинку, но не смог. Я даже не заметил того, что она выпала из моего рюкзака, но понял это слишком поздно. Одноклассники и парень из параллели прочли ее и их наполнила неприязнь ко мне. Я до сих пор сам не понял, каким образом я их убедил не рассказывать Марку и тому человеку об этой валентинке, но этот вопрос был исчерпан и меня просто часто после школы избивали. Через какое-то время им это надоело и они перестали, но в то время я еле-еле скрывал то, что на мне оставалось после наших встреч. Как думаешь, что было в валентинке? — Тим очень напрягся и это было бы видно даже слепому, но взгляд был прямой и цепкий. А: Признание. Т: Конечно признание, что ж еще туда можно написать, но вот кому? А: Человеку, который тебе был симпатичен. Я думаю ты просто запал на девчонку, которая нравилась этим парням, но не смог отдать валентинку, потому что побоялся, что будешь отвергнут, — предположил я. Т: Я запал на парня, — выпалил тот, но смотрел все так же прямо. Я замолчал, не зная что и сказать на это. Так вот почему он не хотел никому это рассказывать, потому что все считают таких парней мерзкими и грязными, будто они нелюди. Тим не сводил с меня глаз, будто прощупывал почву. Но тут он улыбнулся и перевернулся на спину. — Извини, что так прямо. Так вот, — продолжил он, — с Марком я на эту тему не разговаривал и не буду, я вообще не хочу, чтобы он когда-либо это узнал. С родителями я поссорился как раз из-за того, что они узнали. Я тогда встречался с одним парнем и на утро, после бурного секса, я пошел готовить завтрак, а он лежал на диване и разговаривал по телефону. В дверь позвонились и он пошел открывать, как потом оказалось, приехали родители и увидели на его теле засосы, что оставил я, — безжалостно продолжал Тим, будто ему было уже все равно, что о нем подумают, — а потом и меня увидели, у меня они тоже имелись на шее. Родители тогда не знали, что я с кем-то живу, просто были уверены, что я снял квартиру, чтобы лучше готовиться к учебе. Я до сих пор не знаю, почему им в голову сначала пришла правда, а не то, что я просто живу с другом. Короче говоря этот «друг» ушел слишком быстро, а меня посадили на кухонный стул и начали говорить о грехе и о том, что я ненормальный. Я тогда не сдерживался в словах и тогда меня впервые ударил отец. Мама плакала, но не останавливала его, а я после этого заткнулся и просто сидел на стуле. Отец из-за моего молчания еще больше разозлился и сказал, что я больше не его сын и ушел, как и мама. Марку я об этом тоже не рассказал, просто сказал, что мы поссорились и на этом наш разговор был закончен. После этого я ни с кем больше не встречался, боялся. Мама мне звонит иногда, узнать не встал ли я на путь истинный и не хочу ли я приехать к ним на ужин, на что я всегда отвечаю «нет» и сбрасываю. Обо всем этом знает только моя тетя, сестра мамы. Она была всегда на моей стороне, поэтому я и доверился ей. Сон, что я не могу никому рассказать, такой: мне звонит мама, приглашает в ресторанчик, что является нашим любимым местом и я соглашаюсь. Потом мы там встречаемся, отец и мама улыбаются мне и мы болтаем, будто нормальная семья. Дальше оказывается то, что родители пригласили еще и Марка с тетей. Мы сначала болтаем, а потом я с Марком выхожу покурить, после чего мы с ним возвращаемся и оказывается мама с тетей начали разговаривать обо мне. Тетя рассказала маме, что обо всем знала, а мама настаивает на том, что ее сын бы сначала рассказал родной матери. Марк весь такой не в курсе и долбит мои мозги вопросом «о чем они» и потом отец взрывается и на весь ресторанчик кричит о том, что его сын голубой, что его трахают парни в задницу, на что я просто выхожу из здания и иду туда, не знаю куда. В самом конце сна меня сбивает машина, а перед этим я слышу голос Марка, что окрикивает меня. Этот сон я вижу уже не первый раз и каждый раз я просыпаюсь в холодном поту. Один раз Марк застал меня и разбудил в самом конце, но меня тогда очень тошнило, поэтому я проблевался и типа пошел спать, а друг сел у двери, чтобы мы утром поговорили об этом. Вот я и сбежал из квартиры, сиганув с окна. На этом моя сказка закончена, — он повернул в мою сторону голову, изучая, а я даже не мог найти слов, чтобы ответить. — Доброй ночи, — Тим в знак понимания просто кивнул и отвернулся от меня. А: Эй, — прошептал я и даже сам не понял, произнес я это вслух или просто проговорил это в голове. Вместо еще одной попытки я коснулся спины Тима, что заставило того сначала вздрогнуть, а потом напрячься. Т: Равноценные тайны — всего лишь предлог, чтобы высказаться, — тихо сказал Тим. — Незнакомцам всегда легче доверить свои мысли, проблемы и даже тайну, не правда ли? — он покрывался шипами. «Не хочет казаться уязвимым» — подумал я. А: Если тебе сегодня присниться кошмар, просто знай, что я рядом, — Тим долгое время молчал, а потом просто повернулся ко мне лицом. Т: И тебе все равно? А: На твою ориентацию? — догадался я, на что получил кивок в ответ. — Это дело каждого и я не вправе говорить, что это неправильно. Любовь не имеет пола. Любовь — это чувство и не важно к кому ты ее чувствуешь, ты ничего с этим не сделаешь. И если кто-то и будет говорить о том, что такая любовь ненормальна, ты не сможешь из себя ее выбить, вырезать или просто взять и забыть о ней. Так не получится. То, что ты позволял тем парням себя избивать тоже неправильно. Может они и думали, что таким образом они смогут из тебя ее выбить, но они были неправы. Сам посуди, это третий класс и вы были детьми, а дети бывают и будут жестоки. Да, не все, соглашусь, но многие. Т: А как бы ты отреагировал, если бы тебе признался парень? — не унимался Тим. А: Не знаю, такого не было. Я не могу судить по тому, что происходило с кем-то, а не со мной, — пожал плечом я. Т: Мы можем это проверить, — Тим тоже пожал плечами. А: И как же? Т: Я могу тебя поцеловать и тут появляется три варианта продолжения развитий, — он показал три пальца и посмеялся. А: Тебе я смотрю алкоголь очень сильно в голову дал, — улыбнулся я, понимая, что трудную тему нам удалось пересечь. Т: Да, ты прав. А: Ну и что же это за варианты? Т: Ты правда хочешь знать? — брови Уокера поползли вверх от искреннего удивления, на что я рассмеялся. А: Ну, а что, мне правда интересно узнать, что ты придумал. Т: Первый вариант — ты меня отвергнешь и наши отношения ухудшаться, — Тим загнул первый палец и продолжил. — Второй вариант — ты никак не отреагируешь, то есть ни ответишь мне на поцелуй, ни отвергнешь. Просто будешь лежать бревном и чувствовать что что-то на твоих губах шевелиться, — он снова загнул палец, уже в открытую смеясь. Я тоже посмеялся от подобранных слов. — Ну и третий, самый нереальный вариант, — ты мне ответишь на поцелуй. А: Почему ты решаешь все за меня? — удивился я. — Может я тебе отвечу, кто ж знает. Т: Ты натурал, я более чем уверен, — он снова начал отворачиваться. А: Может меня и те и другие привлекают, — я перевернул его снова к себе лицом. Т: Ты хочешь проверить? — улыбнулся Уокер. А: Не знаю, — замялся я. Т: Ну вот, когда будешь знать, свистни, — Тим снова начал отворачивать, уже кутаясь больше в одеяло. А: Давай попробуем, — вдруг выпалил я. Сердце пробило глухой удар от неизвестности. Т: Ладно, тогда сядь. А: Что? Т: Сядь по-турецки и положи на коленки руки, — дал указания Тим и откинул от себя одеяло. Я сделал так, как он просил. Он чуть шатнулся и посмотрел прямо на меня. В полной темноте стало некомфортно, хотя до этого тишина и темнота дарили мне спокойствие. Тим начал приближаться, а я закрыл глаза, считая секунды до поцелуя. Уже около своих губ я почувствовал дыхание, а в следующую секунду у уха смешок. Т: Как-нибудь потом, — прошептал Тим мне на ухо, что вызвало очередь мурашек. — Ты боишься. Я открыл глаза и посмотрел на него. Тим в свою очередь, просто улыбаясь, завернулся в одеяло и сделал вид, что спит. Я его ударил, на что тот еще больше рассмеялся, но открыл глаза и произнес: Т: Во-первых, лежачих не бьют, а во-вторых я же сплю, не видишь? — и снова сделал вид, что спит. — Ложись спать, завтра об этом поговорим. Доброй ночи, — на прощание сказал он. Я поудобнее улегся и отвернулся от него. Через пару минут я услышал, что дыхание его выровнялось и он правда заснул. Я же в свою очередь не мог заснуть никак, то встал и выпил воды, то вышел на балкон, проветрить голову и замерзнуть, чтобы по возвращению теплое одеяло меня сморило — не помогло. В итоге я просто лежал и тупо пялился в потолок, пока часа в четыре ночи меня наконец не отключило от этого мира.