Sanatorium

“Иногда я жалею, что я не женщина”. Сидеть между ног Сокджина было одно из величайших сокровищ мира. Юнги провел рукой по бедру и с печальным удивлением заметил, что они потеряли былую форму. Его юный любовник худел на глазах. Юнги с сомнением отнёсся к внезапному комку в горле и набежавшей влаги в глазах. Он не позволял себе расстраиваться, не тогда, когда Сокджин смотрел на него с просонья, на левой щеке чётко отпечаталась подушка, а глаза, розоватые, блестели в свете утреннего солнца. “Почему?”. “Я не могу дать тебе детей”. Были бы боги — Юнги благодарил бы их за то, что может прикасаться к самому прекрасному созданию, но они давно оставили их одних. Никто не знал почему. “Я не люблю детей”. “Но наших ты бы полюбил, я знаю!”. “Мне и с тобой одним хорошо”. — Я люблю тебя. С утра у Юнги довольно хриплый голос, даже можно сказать, что бас. Сокджин бесконечно обожает его, так же, как и то, что мурашки пробегают по коже с приятным холодком. “Но так от меня осталось бы хоть что-то. И ты не был бы одинок”. Глаза генерала закрываются, его губы без стеснения находят губы Сокджина, все сухие и колкие от мороза. Младший с удовольствием поддается под поцелуй, руки взлетают к шее старшего и обнимают. Юнги держится на своих руках по обе стороны от головы Сокджина. Утром, как всегда, в любом уголке мира, прохладно. Им не хочется вылезать из-под тёплого одеяла. Юнги не хочется думать о словах своего юного, такого прекрасного, любовника. — И я тебя, - улыбается младший под старым генералом, когда их губы совсем на миллиметр отделяются друг от друга, - но у тебя воняет изо рта. — Ну, я не хотел тебя расстраивать, но, - Юнги по-доброму улыбается, ощущая тепло лица Сокджина даже под закрытыми глазами, - у тебя тоже. — У тебя хуже! Смех у Сокджина чистый, без всякого изъяна. Его голос напоминает Юнги чистый ручей среди холодных скал. Как же прекрасен Сокджин, когда так смеется, обнимая своего старшего любовника за шею, лежа на кровати и думать ни о чём спросонья. Вот бы остаться так на всю жизнь. Но жизнь — это тяжелый стук санитарки в дверь. Из окна бьет невинный свет утра, и видно ярко-синее небо. Воздух за четырьмя стенами у снега просто волшебный. Юнги хочется выйти на балкон и вдохнуть его в свои горячие лёгкие. Но, к сожалению, санитарка пришла слишком быстро, поэтому взрослому мужчине приходится со всей скоростью оттолкнуться от матраса, чтобы свалиться на пол. Кости спасибо не говорят, но Юнги некогда их слушать, он хватает брюки со спинки стула и одевается под смех Сокджина. Он кидает ему злой взгляд, прыгая на одной ноге, едва не разбивая лампу на столе. Сокджина это веселит ещё больше, так, что он прижимает колени к груди и тянет одеяло ко рту. До чего же чудесная картина! Вот бы поцеловать его… Юнги едва напяливает на себя свитер и падает на свою кровать, к которой даже не притрагивался с вчерашнего дня: зачем, когда можно спать на сокджиновой? Санитарка входит в комнату с хмурым видом. Обычная старушка, с большим серебряным крестом на груди. Она здоровается с мужчинами, кидая на голые ступни Юнги презрительный взгляд, но интересуется только Сокджином. Почему-то её черты более смягчены, когда она общается с любовником генерала, и Юнги задается вопросом потому ли, что Сокджин так быстро располагает к себе людей. От него за милю пахнет теплом и комфортом. Словно бы он настоящее мандариновое дерево, распустившееся в прекрасном саду. Юнги знал, что с момента, как они с Сокджином поселились в этом санатории — жизнь их не будет прежней. С этих пор у младшего ежедневные осмотры и всяческие процедуры. Большую часть дня генерал будет сам по себе, среди больных людей и груд блестящего снега. Юнги очень хотел позавтракать с Сокджином вдвоём. Но санитарка велела не есть перед осмотром и младший послушно последовал её словам. Юнги остался один в комнате, когда Сокджин ушёл со старой, неприятной женщиной. Некоторое время он смотрел на двери, ожидая, что они распахнутся и вот-вот появится его любимый мальчик. Но этого, конечно же, не произошло. Юнги остался сидеть с голыми ступнями на холодном полу. Потом он лёг, скрестив руки в замок на своём животе, и долго-долго смотрел в потолок безо всякой цели и мысли. Он ждал Сокджина, чтобы позавтракать с ним вместе.