Sanatorium

Юнги не понимал концепцию обниманий. В чём был подвох и почему люди так тянулись друг к другу? Юнги наоборот — не любил, когда к нему прикасались. Что может быть хуже, когда к твоей коже прикасаются грязными руками? Но в тоже время бывший генерал не осознавал насколько его голод по человеческому теплу был сильным. Пока не появился Сокджин. О, Ким Сокджин. Это был не просто очаровательный парень со звездами в глазах, нет, это была сама любовь. Сокджин светился, принося в мир Юнги солнечный свет, который ему так не хватало. Сокджин нагревал воздух своим присутствием, своей улыбкой озарял мир. Юнги хотелось к нему прикасаться. Хотелось проводить пальцами по шелковой коже, по сексуально розовым губам, сжимать талию мозолистыми ладонями и находиться внутри него. И пускай Сокджин был бы солнцем. Пускай бы жгло юнгиевые сухие фаланги. Он был не против сгореть заживо. Если это Сокджин — Юнги был готов пойти на войну снова. Юнги вздрогнул от внезапного наплыва чувств. Юнги был готов пойти снова на войну? Он посмотрел на Сокджина, который держался за его бицепс, пока они шли по безлюдному, белоснежному коридору. Генерал мог слышать запах мальчика, который прижимался к нему всем телом. Юнги накрыл его руку своей ладонью и прикрыл глаза на мгновение. Если бы только это излечило любовь всей его жизни. — Знаешь, чего я хочу? - внезапно спросил Сокджин, откидывая голову назад, чтобы чёлка не лезла в глаза. Юнги убрал мелкие прядки, оставшиеся на его лбу, мимолетно поглаживая. На Земле не было ни одного человека, о котором он бы так заботился. — Поведай мне, чего бы тебе хотелось, моя кареглазая голубка, - с улыбкой на лице сказал Юнги. — Боже, какие слова, генерал! - Сокджин фыркнул от смеха и толкнул возлюбленного в плечо, - что на тебя нашло? — У тебя красные уши, - довольно заметил мужчина. — Конечно, ты ведь несешь такую, - Сокджин поджал свои губы, смакуя слова на языке, чтобы подобрать подходящее, - смущающую речь, вот. — Радуйся, что я ещё не написал тебе стихи, - Юнги издал хриплый смех, поглаживая руку младшего. — Это было бы романтично, - весело запел Сокджин, - я хочу шоколада. Как думаешь, у них будет шоколадное пирожное? — Было бы глупо с их стороны не иметь его. Твои желания должны исполняться. — Брось, Юнгичи! Сокджин был уверен, что его генерал готов разнести кухню, если его десерта не будет в кафетерии. Почему-то эти рассуждения заставили его сердце потеплеть, а улыбку расплыться по лицу. *** Сокджину пришлось отпустить руку Юнги, когда они вышли в большой зал, чтобы не было лишних вопросов. Или проблем, или скандалов. Он бы не хотел, чтобы на них смотрели по-другому. Сокджин хотел, чтобы на них смотрели как на пару, абсолютно утопающей в любви. Чтобы им завидовали и мечтали о таком же возлюбленном, как Юнги. Но он украл его для себя и не собирался никому отдавать. В кафетерии, к большому счастью Сокджина, действительно оказался шоколадный десерт. Он первым же делом заказал его, на что повариха странно посмотрела на него, словно не привыкла, что у больных бывает аппетит. Или что на завтрак у Сокджина будет только пирожное. Но он не собирался останавливаться на этом, конечно. Настроение у него было просто замечательным, а значит и аппетит был на месте, хотя желудок побаливал. У Юнги было много противоречий. Одно из них было в том, что он не любил есть, хотя ему нравилась готовка Сокджина. Нет, дело было не в блюдах и напитках, дело было в самом приеме пищи. Если бы у Юнги была возможность не есть — он бы с радостью отказался. Словно трапеза забирала у него силы. Но, в то же время, Юнги обожал кормить своего возлюбленного. Это было одним из райских наслаждений для генерала: наблюдать, как Сокджин ест с аппетитом. Если бы его назвали психом — Юнги бы не противоречил. Он просто знал, что ему нравится, когда Сокджин сыт и доволен. На войне они не знали, когда могут остаться без еды.