Sanatorium

— Изумительно! Сокджин с улыбкой промычал и прикрыл глаза с удовольствием, раскачиваясь из стороны в сторону на старом стуле. Ложка в его руке блестела от чистоты, пока её хозяин смаковал нежнейший десерт. — Генерал, тебе стоит попробовать. Юнги сдержал тихий смех и облизал губы. Сокджин выглядел вкуснее всякого десерта. Он был таким забавным, когда кушал, что хотелось наблюдать за ним целую вечность. Юнги потупил глаза в свою чашу с рисом и покачал головой. — Тебе не останется. В отличии от своего партнёра — у него не было аппетита. Может тому виной был алкоголь, выпитый до этого. Может внезапно нагрянувшая усталость. Юнги ощутил себя старым. Боже, каким он был старым. Ему было тридцать семь лет! Не все его родственники доживали до такого возраста. А он вернулся с войны и сидел вместе со своим лучиком света в чистом санатории. Мандариновый свет заполнял комнату из больших окон. Деревянный пол был вымощен из досок и выглядел горячим, словно в летний день. Но на улице была зима, Юнги было тридцать семь и у Сокджина была смертельная болезнь. — Попробуй. Сокджин настоял. Настроение у него было чудесное. Разве Юнги заслуживал такого отношения к себе? Внезапно глаза защипали. Юнги тут же потянулся за стаканом воды. Сокджин всё ещё сидел напротив него и предлагал ему десерт на ложечке. — Ладно, - он улыбнулся. Юнги быстро наклонился и съел предложенное. Сладко, очень сладко. Генерал откинулся на спинку и посмотрел на фигуру своего возлюбленного. — Как ты можешь это есть? Сплошной сахар. — Не бузи! Вкусно ведь, - он отрезал новый кусочек и проглотил в мгновение ока. — Главное, чтобы тебе было вкусно. Сокджин скосил на старшего глаза, наклоняясь к тарелке. Он по-доброму дулся и продолжил уплетать свою сладость. Юнги покачал головой и взял стакан с водой в руку. У него было ощущение, что будь он младше и моложе — Сокджин был бы здоров. Глупое, глупое ощущение. Глупые мысли, глупое желание, глупая мечта. Они просидели там до самого закрытия кафетерия. Люди приходили и уходили, съедая свои завтраки, а они с Сокджином ели, вели беседу и пили кофе. Целое утро у них было на двоих. Долгое-долгое утро. *** — Мне здесь очень нравится. Мы словно на курорте, - Сокджин всматривался в высокие потолки. — Ага, на медовый месяц приехали, - Юнги медленно последовал за младшим, засунув руки в карманы брюк. Сокджин посмотрел на мужчину, прижимая подбородок к шее. Хитрыми глазами. Уши загорелись красным и он бросился в конец коридора. Такой замечательный вид. Юнги с любовью вздохнул. Сокджин был таким шустрым, сил было хоть отбавляй. — Хочу провести медовый месяц на океане. Слова эхом раздались по большому, пустому помещению. Юнги с удивлением поднял брови. На океане? — Ты же не умеешь плавать. Сердце защемило, когда Юнги это сказал. — А ты меня научишь. Сокджин обнял себя руками, словно утешая. Ему не хватало родительской любви. Он прикрыл глаза, представляя горячее солнце и широко улыбнулся. — Загорю и буду похож на булочку. Румяную. С клубничным вареньем. Ты тоже загоришь, - он хихикнул, - нужно будет найти пустой пляж, чтобы голышом можно было купаться. — Ну уж нет, - тут Юнги вставил, - я на такое не подписывался. — Я шучу! - Сокджин откинул голову назад и начал смеяться. Но смех продлился не долго. Внезапно Сокджин закашлял, хрипло и надрывисто. Словно гвоздём по сердцу. Его лицо изменилось за секунду и исказилось от боли. Он прижал руки к груди и присел. Юнги тут же оказался возле любимого. Кровь запульсировала в висках. Он присел рядом. Его рука опустилась на горячую спину, придерживая хрупкую жизнь. — Сокджин, ты в порядке? — Всё хорошо, - хрипло ответил он. Сокджин вытянул руку, качая головой. Юнги помог ему подняться, сам едва ли не падая с ног. Сокджин был бледным всего секунду назад, но краски снова появились на его лице. Он снова улыбнулся, мягко и уязвимо. — Не паникуй так, генерал. Просто подавился воздухом. Юнги проглотил свои слова. Они оба знали, что это не так, но не хотели признавать этого вслух. Голос Сокджина снова вернулся в прежнее русло, но больше он не был так весёл, как до этого. Больше они не смеялись и не бегали. Их диалог превратился в спокойный и тихий шум, когда они продолжили экскурсию по санаторию. Рука Юнги больше не покидала его спину. После обеда Сокджин отправился на процедуры. Он не прощался. Только попросил подождать. Юнги готов был ждать целую вечность. Целую вечность, лишь бы только увидеть его улыбку снова. *** Юнги решил скоротать время в библиотеке. Честно говоря, ничего не хотелось. Не хотелось исследовать это место без Сокджина. Не хотелось находиться в этом месте без Сокджина. Внезапно Юнги ощутил такую тоску, что захотелось плакать. Он подавил эти слёзы, как всегда делал, и не смог доволочь себя до комнаты. Так и оказался в библиотеке. Здесь были большие полки с книгами, столики и совсем немножко людей. Многие, так же как и Сокджин, отправились на лечение. Юнги упал на синее, бархатное кресло и тяжело вздохнул. У него болели колени и поясница. Боже, каким же он был старым. Как весь мир. На столе лежала чья-то недочитанная книга и не имея сил подняться снова, Юнги взял её. Обложка была потрепанной и такой же синей, как кресло, на котором он сидел. Золотые буквы никак не заинтересовали своим названием. Юнги открыл её. Страницы были желтыми и старыми, коричневели по краям. Но они были целы и чисты. Мелкий шрифт заставил Юнги напрячь глаза. — Можно присесть? Чего Юнги точно не ожидает, так это того, что заговорят к нему. Ему даже лень отрывать глаза от текста, поэтому он только глупо кивает и переворачивает страницу. Хотя, компании совершенно не хотелось. Неважно — Юнги думает, когда через столик на кресло падает чье-то тело. — Меня зовут Тэхён. Генерал поджимает сухие губы и поднимает глаза перед собой. Прекрасно. На что он подписался? Юнги косится в сторону на незнакомца и закрывает книгу с пальцем между страниц. — Я вас раньше здесь не видел. Юнги признаёт незнакомца как мальчишку, которого видел в холле санатория. Того самого, чьи скулы настолько запали, что готовы были разрезать бумагу своей остротой. Страшные мешки запали под его большими глазами, а кожа была такой белой, белее, чем у самого Юнги. — Мы приехали вчера, - решает ответить он. — Я видел, - Юнги поднимает бровь и мальчишка смеётся, - ладно, я вас видел с симпатичным мужчиной вчера. Он на процедуре? Какой разговорчивый. Юнги выносит только одного человека. И это его возлюбленного. А незнакомые мальчишки, которые не имеют чувства такта — не подходят под это описание. — Да. — Понятно, - Тэхён подпирает щеку рукой, упираясь на столик, - что читаете? Юнги смотрит на обложку. — “Три товарища”. — А, читал! Концовка очень грустная. Если у вас слабое сердце будьте готовы. — Учту, - фыркает Юнги, - что ты хочешь от старого генерала? — Подружиться, - Тэхён широко улыбается во все зубы, - нельзя? Юнги его жалко. Мальчишка выглядит лет на пятнадцать и на душе скребутся кошки. Он слишком похож на Чимина. Хотя тот никогда так широко не улыбался. Наверное, именно по этой причине он не прогоняет Тэхёна. Ему жаль, что он настолько худой. Сокджин на его фоне выглядит как горящая свеча. Юнги глубоко внутри надеется, что он никогда не будет похож на Тэхёна. — Сколько тебе лет, мальчишка? — Восемнадцать, - с готовностью отвечает он, счастливый, что Юнги его спрашивает, - так как вас зовут? Вы уже знаете столько информации обо мне, а я о вас — ничего. Юнги хмыкает. Болтливый. — Юнги. — Приятно познакомиться, господин генерал Юнги, - смеется мальчишка и протягивает руку. Юнги жмёт его ладонь в ответ и думает о том, что несправедливо такому ребёнку находиться в подобном месте. — Будем знакомы. — Здесь так скучно, не так ли? — Есть такое, - соглашается Юнги. — Хочу поскорее домой, - Тэхён вытягивается на кресле, - здесь нечего делать. Только процедуры и процедуры. И выходить запрещают. — Почему? Разве свежий воздух не полезен? — А я о чём! Я бы такую бабу слепил! Такие снега и даром пропадают. — И что, даже на час нельзя выйти? - Юнги поднимает брови. — Ага, - обидчиво отвечает Тэхён, - говорят сиди да книжки читай. Не такой уж и плохой Тэхён собеседник — думает Юнги. Ребёнок, конечно, но лучше чем его пьяные товарищи. — Могу себе представить какого тебе. Тэхён не отлипает. Он как мёд — приклеился к месту, словно Юнги самый интересный собеседник, и не отлипает целых добрых два часа. Он говорит и говорит, тратя драгоценный воздух из своих лёгких. Истории льются из его рта одна за другой: про ферму его семьи, про коров, про школу и книги, которые он прочёл. Тэхён жалуется на санитарок, на неудобные матрасы и невкусную еду, хотя Юнги кажется, что он совсем не ест. И Юнги просто слушает, хотя его клонит в сон и нечего отвечать. Он чувствует себя старшим братом, но не в плохом смысле. Юнги понимает, что Тэхёну хочется выговориться. Как ребёнку, которого закрыли в клетке. Юнги, если честно, удивлён, насколько терпеливо ему удаётся слушать мальчишку. Он слишком привык иметь только Сокджина рядом с собой. А другие люди? Зачем ему другие люди, когда у него есть любовь всей его жизни? *** Юнги не знает, что делали на процедурах (само слово вызывает у него отторжение), но Сокджин возвращается абсолютно изможденным. У него едва хватает сил, чтобы доползти до комнаты и он падает на кровать тяжёлым грузом. Генерал хочет забрать всю его усталость. Но он может только задвинуть шторы на окне и сесть рядом. — Как ты, любовь моя? - спрашивает мужчина, убирая волосы с глаз возлюбленного. — Устал, - выдыхает Сокджин, - сейчас усну. — Поспи, - Юнги гладит его по щеке, - я разбужу тебя к ужину. — Спасибо. У его мальчика даже нет сил, чтобы переодеться. Он поворачивается на бок и засыпает в позе эмбриона за считанные секунды, так что Юнги даже жалко его тревожить. Он целует Сокджина в плечо и сидит в таком положении, пока боль в пояснице окончательно его не добивает, и лишь тогда мужчина встаёт со скрипом матраса и садится на свою кровать. Юнги решает не тревожить Сокджина своим присутствием и ложится порознь от него. Хотя спать отдельно от Сокджина кажется очень неправильно. Несмотря на пустое место на кровати, Юнги удаётся уснуть довольно быстро. Дыхание мальчика его убаюкивает и дарит ещё больше усталости. Юнги засыпает, смотря на спину Сокджина. Ему бы хотелось, чтобы он повернулся к нему лицом.