Время белого альбома

      Харуки поёжился от пронизывающего холода и приоткрыл глаза. Он спал, сидя на стуле посреди пустого школьного кабинета. Перед глазами были настенные часы. Стрелки показывали 5:40 утра.       Всё ещё сомневаясь в реальности происходящего Китахара пошарил глазами по стене пока, наконец, не увидел то, что искал. Настенный перекидной календарь за 2007 год, месяц ноябрь. Красным маркером в нём были вычеркнуты крест-накрест все даты вплоть до 26-го. Зеркальный не обманул, он умеет это делать.       «А ты сомневался?» — услышал он тихий голос у себя в голове. — Мы договаривались, что ты будешь сидеть тихо и не мешать мне, — недовольно подумал Харуки. — Это последнее, что ты услышал до тех пор, пока сам не заговоришь со мной, — ответил пришелец. — Привет! Утречко! — раздался сзади звонкий девичий голос.       Китахара обернулся. Сэцуна Огиса собственной персоной. В белом концертном платье. Моложе на шесть лет. Харуки невольно залюбовался своей будущей (несостоявшейся?) девушкой. Особенно его поразили её сияющие глаза. Он уже и забыл, что они могут ТАК светиться. Интересно, что их такими делает.       «Впрочем, о чём это я? — подумал парень. — Я вернулся сюда, чтобы ВСЁ изменить. Я сейчас должен отшить её. Твёрдо и решительно». — Долго я спал? Смотрю, уже почти шесть утра… — обратился он к Сэцуне. — Когда я пришла, ты с полчаса уже дремал. Все одноклассники давно разошлись, рассвет скоро. — Надо было меня разбудить. — Ещё чего! Мне так хотелось посмотреть на твоё спящее личико…       Девушка лучезарно улыбнулась, и тут только Китахара заметил, что спал укутанным в женский красный пуховик. — Это чего такое? — с удивлением спросил он. — Это мне мама принесла, раз я дома не ночую. — А на мне как оказалась? — Ну… — замялась Сэцуна, — решила тебя укутать. Чтоб не простудился во сне.       Сама девушка при этом переминалась с ноги на ногу в коротком концертном костюме, состоящем из мини-юбки, белых колготок, топа с открытыми плечами и перчаток по локти. Было заметно, что она сильно замёрзла. Китахара был ещё тем джентльменом, но всегда старался выглядеть ХОРОШИМ по отношению ко всем. Поэтому он поднялся со стула, снял с себя куртку и надел её на плечи хозяйки. — Так будет лучше. Это я должен был тебя укрыть, а не наоборот. — Да ладно, ты и так много для меня сделал. Дал поверить в себя, не позволил стушеваться на сцене и спеть от души. — Ты сама добилась этого. Я здесь не при чём. — Да нет же, без тебя ничего этого не было. Это ты нас всех собрал в одну группу. Мне жутко понравилось! Я так волновалась перед выступлением, но сейчас жалею, что концерт закончился. — Но ведь можем в будущем… повторить?       Те же самые слова, что и когда-то раньше сами собой лились из уст Китахары и ему это совершенно не нравилось. Разговор поворачивал точь-в-точь в то же русло, что и шесть лет назад. — Слушай, давай не будем расставаться. Никогда. Если ты не против.       «Вот оно! — понял он. — Точка невозврата, после которой всё пошло под откос. Я должен это остановить, пока не стало слишком поздно». — Послушай, Сэцуна. Я не могу сейчас давать таких обещаний. Давай доживём до выпуска и тогда, может быть, вернёмся к этому вопросу. Я не знаю, что будет завтра, а тут целых три месяца. Я, конечно, рад, что своими командно — административными методами принёс тебе счастье. Но это не моя заслуга, поверь. Только твоя. И не спорь. Всё, давай на этом закончим — пойду домой отсыпаться. Устал вчера, как чёрт.       Сэцуна посмотрела на него виноватым взглядом. — Прости, пожалуйста. Я не имела ничего такого в виду. Не обижайся. — Да ладно, всё путём. Спасибо за курточку, — ответил Китахара. А про себя подумал: «Как же, «ничего такого не имела в виду». В прошлый раз это «ничего» растянулось на шесть лет нудной тягомотины. Больше такого не будет. Никогда». — Ну, я пошёл. Хорошего дня тебе! — сказал он девушке, развернулся и пошёл к выходу.       Сэцуна молча смотрела ему вслед. В её глазах стояли слёзы. Сейчас её время уходило и нужно было что-то делать. Она давно знала- в жизни нет ничего ценнее времени. Особенно потерянного.

***

      Конечно же, спать Харуки не собирался. Радость от того, что прямо сейчас он может увидеть Казусу, пьянила его и буквально рвала на части. Он и не заметил, как ноги сами принесли его к дому Томы с коваными решётками и видеодомофоном на входе. Китахара уверенно нажал кнопку звонка. Перезвон домофона продолжался пару минут, после чего затих.       «Спит?» — подумал было он, но палец в тот же момент будто сам повторно нажал клавишу.       После четвёртого рингтона Казуса сняла трубку. — Чего тебе? — недружелюбно спросила она сонным голосом. — Утречко, Тома, — ответил Китахара, чувствуя как у него запылало внутри. Ведь он впервые за много лет слышал её голос… То, что он сейчас чувствовал, сложно было описать словами. Можно только с уверенностью сказать, что красноречию эти чувства точно не способствовали. — Китахара, ты охренел вконец. Я только успела уснуть, как вваливаешься ты и меня будишь. Вот думаю, не послать бы тебя куда подальше с такими ранними визитами? — Тома, мне срочно нужно с тобой поговорить. — О чём? — О чём-то важном.       Зависла долгая пауза. Тома, похоже, переваривала в уме все варианты, с которыми этот ранний гость мог к ней пожаловать. Наконец она ответила. — Китахара… я не посылаю тебя сходу в эротическое путешествие только по одной причине. Вчера ты был красавец. Практически лучший. Даже все соло сыграл почти не налажав. Ну а нашу с тобой Todokanai koi была просто выше всяких похвал. Не ожидала, что ты за сутки её освоишь. Порадовал, в общем. Важное, говоришь… что ж, давай встретимся в кафе, которое вы с Сэцуной так любите, поближе к обеду. Часов так… в двенадцать. Думаю, к тому времени мой организм потребует свежего кофеину. Это всё, что я могу тебе предложить. — Конечно, Тома! Ровно в 12 жду тебя в кафе! — ответил Харуки и с лёгким сердцем отправился домой.       В ту же самую минуту Казуса Тома всё никак не могла прийти в себя, пытаясь угадать, что же такого срочного могло понадобилось от неё парню, в которого она была давно и безнадёжно влюблена. «Неужели он что-то почувствовал это ночью? Да нет же, он спал как убитый… не мог он ничего понять в таком состоянии. Поцеловать спящего… Поддалась глупому чувству, дура. Ладно, чего голову ломать — скоро всё узнаю».       Уснуть ей удалось не скоро.

***

      Часы давно пробили полдень, а Харуки уже минут пятнадцать сидел в кафе в ожидании Казусы. Сидел, как на иголках. Он столько лет её не видел. И — главное! — сейчас в его силах изменить всё, что он когда-то испортил. Первый шаг к этому он уже сделал, осталось объясниться с Томой и тогда …       Тома опаздывала уже минут на двадцать. Китахара уже начал нервничать, когда в окне промелькнула знакомая стройная фигурка в чёрном пальто. От сердца отлегло. — Привет! — без тени улыбки поздоровалась с ним Казуса. — Рад тебя видеть, Тома! — расцвёл Харуки. — Что тебе заказать? — Да я как бы… сама. — Вчера был самый счастливый день в моей жизни — благодаря вам обоим… и я всё ещё в эйфории. Позволь тебя угостить в знак признательности. — Ладно, Китахара, так и быть. Но я соглашаюсь лишь потому, что ты на этом настаиваешь. Вчерашний вечер и вправду был хорош.       Харуки заказал девушке большую чашку её любимого чёрного кофе и пару пирожных. — О чём ты хотел со мной поговорить?       Китахара посмотрел девушке прямо в глаза и сказал то, о чём мечтал все те долгие годы, которые он в данный момент ещё не прожил: — Казуса… я тебя люблю. Давай встречаться.       К его удивлению, девушка посмотрела на него так, будто он её ударил. — Долго думал? — Со дня нашего знакомства. Ещё когда старостой был. Я тогда считал, что ты меня ненавидишь. Но не могу больше держать это в себе. Я вчера окончательно это понял. — Китахара, что ты, чёрт возьми, понял? Ты когда-нибудь обращаешь внимание, что вокруг тебя творится? Сэцуна уже все глаза сломала, на тебя глядя. Ты подумал, как она это воспримет? Ты мне зла желаешь? Только у меня появилась в жизни первая и самая лучшая подруга, как тут появляешься ты и…. — Тома… при чём тут Сэцуна? Мы сейчас не о ней. Неужели ты ко мне ничего не чувствуешь? Или, может быть, я противен тебе?       Казуса посмотрела на парня долгим и совершенно не понятным ему взглядом, полным тоски и ещё чего-то, неведомого ему. — Китахара… я действительно тебя очень ценю. Но. В жизни есть важные вещи помимо симпатии. Дружба. Семья. Карьера, наконец. — Что ты хочешь этим сказать? — Лишь то, — промолвила Казуса, делая долгий глоток горячего напитка из чашки, — что я не буду встречаться с потенциальным парнем моей лучшей подруги в преддверии моего отчисления из школы. Я ясно объяснила тебе суть проблемы? — Нет, я ничего не понял. — Потому что ты тупица, Китахара. Имеешь такие прекрасные оценки в школе, но при этом круглый дурак. Не знаю, что Сэцуна в тебе нашла. У меня завал по всем предметам — если я не уйду сейчас с головой в учёбу, не видать мне диплома. Моя лучшая подруга имеет на тебя вполне конкретные виды. Что не ясно?       Китахара начал уставать и раздражаться. Не так он это себе представлял. Совсем не так. — Тома, то есть это значит — НЕТ? Ты уверена, что именно это хочешь мне сказать.       Казуса надолго замолчала и отвернулась к окну. Она долго молчала, не глядя на него, а Харуки всё это время терпеливо ждал, до боли боясь услышать её жестокий ответ. Наконец она повернулась. В глаза ему Казуса почему-то избегала смотреть. — Харуки…я понимаю твоё настроение. Спасибо тебе за твоё отношение ко мне, мне правда…очень приятно. Но я не могу сейчас тебе ничего ответить. Не потому, что плохо отношусь к тебе. Просто всё…очень сложно. Есть вещи о которых ты не знаешь («как же, не знаю — Йоко Тома в Вене и её приглашение» — подумал Харуки) и… они важные для меня. Мне нужно разобраться со своими проблемами и многое обдумать. Дай мне время. И тогда я отвечу на твоё предложение. Но… не сейчас. Ты готов подождать?       «Я ждал этого много лет…» — подумал Харуки, но вслух ответил: — Я буду ждать столько, сколько нужно. — Отлично. Но запомни две вещи. Первая: я не гарантирую тебе положительный ответ. Второе: для того, чтобы продолжить этот разговор, вы с Сэцуной должны решить ВСЁ между собой. Если вы решите быть вместе, я буду этому только рада. Если нет — поговорим. И упаси Ками из глаз моей подруги упадёт из-за тебя хоть одна слезинка. — Казуса… — выдавил из себя парень внутренне холодея от мысли о необходимости снова выяснять отношения со своей бывшей девушкой — сколько у меня времени? — До выпуска я дам тебе ответ. Если что-то не случится раньше и мой ответ тебе станет и так очевиден. — Ты имеешь ввиду твой очевидный ответ «ДА»? — Я имею ввиду мой очевидный ответ «НЕТ». Хватит уже тупить! Если вы с Огисой начнёте встречаться, мой ответ на твой вопрос будет только один — девушка залпом допила остатки кофе из чашки. — Что ж … я буду ждать твоего ответа, Казуса. Мои чувства к тебе до выпуска не изменятся. — Не загадывай наперёд… Харуки — она чуть ли не впервые назвала парня по имени и добавила гораздо тише. — Хотя я сама хотела бы в это верить.       Казуса засобиралась, давая понять что разговор окончен.       Харуки хотел её проводить, но она наотрез отказалась и ушла раньше его. Ни поцелуя на прощанье, ни хотя бы её объятий он не получил. Не об этом мечтал Харуки в дни своего одиночества вдвоём с нелюбимой, совсем не об этом.

***

      Зима в этом новой реальности проходила совершенно не так, как в его прошлом. Не было ни совместной поездки на горячие источники, ни других общих маленьких радостей, которые объединяли тогда влюбленную троицу и так грели их души. У Китахары возникло впечатление, будто девушки закрылись каждая в своём маленьком мирке и боялись сделать резкое движение, чтобы что-то ненароком не сломать.       Казуса с головой ушла в учёбу, наняв за деньги матери несколько дорогих репетиторов, которые должны были помочь ей заткнуть все «дыры», образовавшиеся из-за прогулов и наплевательского отношения к учёбе. С Харуки она общалась редко и только по телефону. Все его попытки куда-то её пригласить ни к чему не привели. Никакого тепла, никакой романтики.       Сэцуна после концерта в последний день ярмарки стала самой настоящей звездой школы. Поклонники ходили за ней толпами, но она почему-то отшивала всех, кто пытался к ней приблизиться. В отличие от Томы, Огиса регулярно делала осторожные попытки хоть как-то сблизиться с Харуки, но негативный опыт «прошлой жизни» и боязнь испортить ожидания Томы тем, что она увидит их с Сэцуной вместе, отталкивали его от мысли согласиться даже с самыми безобидными её предложениями.       Они обе чего-то ждали, а пока ничего не происходило. Если в прошлой жизни они с Сэцуной шагнули друг другу навстречу, а Казуса увидев это побежала от своих чувств сломя голову, то сейчас всё было гораздо хуже. Никакой дружбы, никаких отношений, никакой радости. Только непонятные манёвры и страх сделать неверный шаг. Как ни странно, первой это надоело Сэцуне.       Однажды воскресным утром Харуки открыл лайн и увидел новый чат для них троих. Создателем чата была Сэцуна Огиса, а назывался он «Мой ДР в день святого Валентина».       Сообщение от девушки гласило:       «Харуки, Казуса — приветики! Что-то мы совсем разбежались, а ведь было так хорошо вместе! Предлагаю это исправить! 14 февраля мой ДР. Предлагаю грандиозно его отпраздновать с тортиком, играми и весельем. Приглашаю вас ко мне домой на 5 часов вечера. Родителей дома не будет, только мы втроём. Маленький подарочек не помешает. Обнимаю вас обоих. Цём».       Прочитав сообщение, Китахара тут же набрал Тому. Из того, как она моментально схватила трубку, парень понял, что сообщение подруги она тоже только что прочитала. — Привет. Что хотел? — Утречко, Казуса. Новый чат в лайне видела? — Видела… Ты хотел спросить, пойду ли я туда? — Да, хотел узнать. — Думаю, от того, что мы раз в сто лет соберёмся вместе, как в старые добрые времена, ничего плохого не будет. Я уже задолбалась и от учёбы, и от фоно. Приду. — Ну, тогда и я буду. Что ты ей подаришь? — Ну… это наш маленький женский секрет. Я не могу тебе сказать. — Хорошо, поставим вопрос иначе. Что бы мне ей подарить? — Харуки… ты как маленький, правда. Подари ей что-то, что ей понравится. Чему она будет рада. Что соответствует её увлечениям. Достаточно намёков? Тогда не морочь мне больше голову. Включи мозги и подумай сам. У Сэцуны встретимся и обо всём поговорим.       Тома положила трубку.       Китахара задумался. Его волновали два вопроса- как можно воспользоваться ситуацией в своих целях и что же такое ему подарить Сэцуне.       Поразмыслив некоторое время он пришёл к выводам, которые показались ему гениальными. Зеркальный в этот момент в его голове почему-то недовольно заёрзал, но не сказал ни слова, как и было между ними договорено.       «Если мы соберёмся все втроём… почему бы мне не расставить ВСЕ точки над І одним махом? Сэцуна должна понять, что с ней я никогда не буду, а Казуса…что она для меня всё. Пусть она и не проявляла пока ко мне никаких знаков внимания пока и пряталась от меня всё это время… пусть. Я ведь прекрасно знаю, что всё это значит. Мы это всё прошли в нашей прошлой жизни. Надо просто вырвать её из состояния апатии. Пусть даже волоком, насильно. Так и сделаем».       Если со своими планами он в целом определился, то тема подарка была для него совершенно непонятна. В прошлой жизни он на тот же день рождения купил ей кольцо, которое так и не подарил. В этот раз делать такие неоднозначные подарки он, конечно же, не собирался. Подарить нужно было что-то полезное, но совершенно ни на что не намекающее. «Ничего личного, только бизнес». То есть — романтика не должна подразумеваться в принципе.       «Что ей понравится. Чему она будет рада. Что соответствует её увлечениям»,— вдруг вспомнил он слова Томы.       А чем же она увлекается? Прожив с Огисой в прошлой жизни шесть лет под одной крышей, Китахара прекрасно знал, что ярко выраженных хобби у неё не было. Как и все девушки, она любила путешествовать. Но все её путешествия остались в её прошлом, потому что он не горел желанием куда-либо с ней ехать. Как большинство девушек, она любила миленькие вещи. Но он не рискнул бы подарить ей такое, ибо умиление от кавайного подарка может завести фантазии слишком далеко и заставить вообразить то, чего нет. Что же делать? Вдруг он понял, что Сэцуна всегда любила делать. Она очень хорошо готовила и процесс приготовления пищи всегда приносил ей удовольствие. Стало быть, какой-то полезный предмет для кухни будет одновременно и далёк от романтических представлений, и окажется полезным.       Он вспомнил о кольце, которое он в предыдущей реальности так и не подарил. Харуки помнил в мельчайших подробностях и само кольцо, и где он его купил, и его цену. Красивое колечко, он так долго тогда его выбирал. Вдруг его осенило.       «А что, если я в этот раз подарю кольцо Томе? Пусть Сэцуна видит, что она для меня значит. И никаких разборок, на которых настаивала Казуса, не будет. Они сами всё поймут. Сэц-тян, наверное, может нас обоих после такого выставить за дверь… ну и пусть».       Услышав эти умозаключения, Зеркальный, казалось просто взбесился. Сначала он ворочался в сознании Китахары с боку на бок, а затем начал «царапаться» — именно так ощущалось то, что это бестелесное создание сейчас вытворяло в его мозгу. «Что-то ему не нравится, возмущается. Может он моралфаг и мои замыслы претят его нравственным принципам? Ну и ладно, придётся потерпеть — кто у кого в гостях, в конце концов». Зеркальный ещё раз шевельнулся и затих.       Китахара ухмыльнулся, взял ключи и кошелёк и направился к двери, чрезвычайно довольный собой. В планах у него было посещение супермаркета товаров для кухни и ювелирного магазина.

***

      И вот этот день настал. Проснувшись, Харуки сразу же подумал, что сегодня сбудется его заветная мечта. День, когда всё изменится. День, который расставит всё по своим местам.       Он умышленно опоздал к Сэцуне почти на час, чтобы обе девушки уже были на месте.       Дверь открыла именинница. Похоже, Сэцуна тоже имела определённые надежды на сегодняшний праздник. Во-первых, она вся светилась, а во-вторых- выглядела она потрясающе. И без того будучи безусловно красивой девушкой, Сэцуна поработала над своим имиджем и выглядела в этот раз развитием собственного образа «белого ангела», испытанного ею на концерте. Но в отличие от картинки для сцены, сейчас всё было гораздо мягче, деликатнее, изысканнее. Было заметно, что она вложила все силы в то, чтобы сегодня ТАК выглядеть. На это работало всё: косметика, платье, украшения. Она была просто прекрасна.       Казуса, в отличие от своей подруги, не стала сильно заморачиваться и пришла на пати в чёрном вечернем платье, которое она обычно надевала на собственные концертные выступления. Этот образ не стОил ей практически никаких усилий, но выглядела она в нём очень стильно и дорого.       Две девушки. Блондинка и брюнетка. Открытая и замкнутая. День и ночь. Такие разные. И такие… одинаковые. Влюблённые в одного парня.       Троица зашла в комнату и уселась вокруг стола, который Сэцуна удобно расположила по центру комнаты. Настал решающий момент.       Китахара встал и посмотрел на именинницу. — Сэцуна, поздравляю тебя с днём рождения. Ты… такая красивая сегодня, — Сэцуна улыбнулась. — Я желаю тебе успешно закончить школу, сделать отличную карьеру и найти своё счастье. Я долго думал, что тебе подарить. Тома посоветовала мне подарить тебе то, что относится к твоим увлечениям. Ну и … вот.       С этими словами он вручил блондинке большую тяжелую коробку, завёрнутую в красивую упаковочную бумагу и перехваченную розовым бантиком. — Но это ещё не все… — продолжил Харуки, — у меня есть подарок и для Томы.       Девушки удивленно посмотрели сначала друг на друга, потом на Харуки. — И что всё это значит? — спросила Тома. — Сейчас всё узнаете! — ответил Китахара.       Он полез правой рукой в карман и медленно извлёк на свет маленький свёрток, густо обёрнутый в несколько слоёв всё той же нарядной упаковочной бумаги. С таким же розовым бантиком. Только эта коробка была раз в двадцать меньше той, которую получила Сэцуна.       У Сэцуны задрожали сначала руки, а затем губы. Глаза Томы же, напротив, наливались какой-то дикой решительностью. Она молча вышла на кухню и принесла оттуда два столовых ножа.       При полном молчании обе девушки одновременно занялись вскрытием каждая своего подарка.        Сэцуной извлекла из своей коробки чугунную жаровня с красивым эмалированным покрытием, а Казуса — колечко, купленное в том же магазине, что и шесть лет назад.       Сэцуна посмотрела на свой подарок и на несколько секунд впала в ступор. — Это… мне? — спросила она.       Харуки молча кивнул.       Сэцуна медленно села на стул, положила руки на жаровню и беззвучно зарыдала. Казуса, до этого молча наблюдавшая за назревающей драмой медленно встала из-за стола, не отрывая от Китахары немигающего взгляда. — Китахара… ты идиот. Просто кретин. Ты что творишь? Ты ничего не перепутал? — похоже, девушка давала ему последний отчаянный шанс всё исправить. — Нет, Казуса. Всё верно. Здесь нет никакой ошибки, — уверенно ответил Харуки.       Казуса подошла к рыдающей Сэцуне и мягко вытащила у неё из-под рук жаровню, уже изрядно мокрую от слёз. — Недоумок!!! Разве я не говорила тебе, что ты должен всё решить сам? Разве не предупреждала, что не должно пролиться ни одной слезинки? Что ты натворил? В день рождения? Да ты садист, извращенец… Что она в тебе нашла… — в глазах Томы всё ярче разгорался бешеный огонь. — Тома, почему тебя это задело? Что не так? Я принёс вам обеим по подарку… — Иди ты на хер с такими подарками, козлина!!! Правда ничего не понимаешь? Ты издеваешься над нами? Вообще понял, что только что сделал? У неё же ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!! Она ТЕБЯ ЛЮБИТ!!! И… ОНА МОЯ ПОДРУГА!!! — Тома закрыла лицо руками. — ЧТО ТЫ НЕДЕЛАЛ… — Казуса, не надо… — слабо попыталась возразить Сэцуна сквозь слёзы. — А ты молчи! — оборвала её подруга. — Теперь ты видишь, что я была права? Плохой у тебя вкус. — Тома!!! Я никого не хотел обидеть! Я хотел только всё расставить по своим местам! Я тебя люблю!       Услышав это, Сэцуна зарыдала в голос.       Лицо Томы начало наливаться краской, чего Китахара раньше никогда не видел. — И ты считаешь, что вот это называется — ЛЮБОВЬ? Что так можно об этом говорить? Что так можно поступать? Что хоть одна из нас двоих будет после этого разговаривать с тобой?       Харуки не мог понять, где он прокололся и от этого начал злиться. Поэтому решил закончить всё одним махом. Он решительно шагнул навстречу прекрасной в своей ненависти Томе, схватил её в объятья и потянулся к её губам. Казуса успела нащупать свободной рукой крышку от жаровни раньше, чем Китахара впился в её губы. Удар пришёлся ему в висок.

***

      Китахара открыл глаза. Вернее, в данном случае не глаза, потому что тела своего он не наблюдал, а нечто, позволившее ему видеть вокруг себя. Он, бестелесный, плавал в бесконечном сером пространстве, а совсем недалеко от него завис Зеркальный. — Где… я? — спросил Китахара. — Религии вашей расы называют это место «чистилищем», хотя оно не имеет к религии никакого отношения. По сути ты уже не живой — тебе была нанесена травма, не совместимая с продолжением жизни. Но в твоём мозгу ещё не прекратилась электрическая активность, поэтому ты недолго побудешь тут. У нас с тобой порядка девяти минут, за которые мы многое должны решить. Поговорим? — Да — ответил Харуки, — …хотя, разве у меня есть выбор? Зеркальный вздохнул. — У разумных существ всегда есть выбор, мой гуманоидный друг. Вот только, глядя на тебя, у меня возникают сомнения, действительно ли ваша раса разумна. — Что ты хочешь этим сказать? — Тем, что ты мог бы умереть сейчас. Все предпосылки для этого есть. И, поверь мне, ты тем самым существенно улучшишь генофонд своей расы, избавив её от собственных хромосом. — Неужели я был настолько плох? — Это слишком мягко сказано. Ты был НЕ внимателен, НЕ тактичен, НЕ дипломатичен, НЕ… умён. Зато эгоистичен, жесток и из всех путей решения проблем выбирал самый НЕ оптимальный и травмирующий для окружающих. Меня удивляет, почему ты склонен абсолютно игнорировать чувства других представителей собственной расы. Ведь чувства, ощущения- так много значат для вас. Даже я, не будучи землянином, это довольно быстро понял. Но ты, по непонятной мне причине- нет. Когда ты только начал задумываться о своей предсмертной авантюре, я уже знал с вероятностью 98,4%, к чему она приведёт. Поскольку по условиям нашего договора я не мог с тобой говорить, я всеми силами подавал тебе сигналы, чтобы ты одумался. Но ты так ничего и не понял. Это меня до сих пор печалит. Ты погиб сам и совершенно испортил жизнь обеим своим спутницам. Одна из них из-за тебя на много лет сядет в тюрьму, её жизнь и карьера будут полностью разрушены. Вторая попадёт в психбольницу, каждый год в свой день рождения будет приходить поплакать на твою могилу, никогда не выйдет замуж и умрёт в 42 года от сердечного приступа. Неужели стремясь сюда ты добивался именно этого? — Зеркальный… нет… НЕТ!!! Ками-сама, почему это так? Я хотел сделать как лучше… Почему же всё ТАК получилось? — У меня есть ответ на твой вопрос, но он тебе не понравится. И ты пока не готов его услышать. У нас слишком мало времени, поэтому решай, что делать дальше. Я могу оставить тебя здесь и через пять минут твоя мозговая активность прекратится. Ты окончательно умрёшь. Или переместить тебя повторно в другое время, как предусматривал наш договор. Эта реальность при таком действии перестанет существовать. Каково будет твоё решение? —Может ты и прав, и я полное ничтожество, — ответил Китахара. — Но я не могу позволить, чтобы всё ТАК закончилось. Я хочу сделать ещё одну попытку. — Хорошо ли ты подумал? За решение умереть человечество должно быть тебе благодарно. Совокупность твоих личных качеств не гарантирует никакого позитивного результата в твоих будущих попытках. — Зеркальный… меньше слов… я уже принял решение… У меня всё получится. Не так-то это и сложно. — Что ж — это твой выбор. Имеешь полное право так поступить. Подумай о том моменте, куда мы сейчас отправляемся — и в путь. Китахара подумал. Серый свет вокруг мгновенно померк.