Номер три

— С чем тебе помочь? — спрашивает Юнги. Внутри бушующее чувство. Никто ещё не позволял его трогать. Гордость не позволяла лишних прикосновений, взглядов, слов. Но этот парень просто все рушит. Хотя кого это волнует? Юнги даже не сопротивляется. Подумаешь, личное пространство... — На самом деле, я никакой не репер. Я совсем не читаю реп, помогите мне научиться этому. И все? И в этом заключается помощь? — Помогу, конечно, — быстро парирует Мин, ведь Джун сказал, что нужно побыстрее его найти. Чувство разума или душевное сейчас им движет? Он перехватывает запястье Хосока и тянет за собой. Потом об этом подумает, возможно, пожалеет, но сейчас нужно идти. Сегодня оба сердца бешено стучат. У одного жизнь на мгновение приобрела яркие краски, другой способен задохнуться от переполняющих его грудь эмоций, ведь его за руку держит кумир. Хосок смотрит на свою руку, затем взгляд скользит на чужую, обвеянную темно-синими венами. Смотря выше, он видит образ, достигшего всего человека. Чёрная рубашка, темные, чуть отросшие волосы, карие глаза, что изредка смотрят на него. Кожа, бледная кожа, что, наверное, красиво переливается на солнце, розоватые тонкие губы. Чон касается своих губ, но после быстро убирает в карман, мысленно стукая себя по лбу. О чем я думаю? Они заходят в кабинет. Взгляд Джуна сразу падает на переплетенные пальцы. Он быстро кивает Юнги на их руки и прикрывает глаза. Джэён, заметив реакцию Намджуна, тихо смеётся, но после принимает серьёзный вид. Мин, на секунду расширив глаза, опускает руку Хосока и проходит до стола. Садится и смотрит на Кима умоляющими глазами, говоря тем самым, что не хочет дальнейшего разговора об этом, но это Намджун, поэтому не стоит строить глазки, не попадётся. Чон, ничего не понимая, также проходит и занимает место рядом с Джэеном. — Ну что, начнём? — подаёт голос Намджун, и все взгляды сразу устремились на него.

***

На часах уже восемь вечера. Парни до сих пор сидят в компании. Хосоку просто стало интересно разбирать будущие проекты, поэтому они обсудили пока пять. Был решён вопрос о никнейме Чона. — Будешь выступать под своим именем? — задал вопрос Юнги. —Нет, — призадумавшись, сказал Чон. — Джей-Хоуп, да, Джей-Хоуп, — дав понять им, что хочет стать реальной надеждой для людей, которая и правда помогает в трудных ситуациях, было вписано новое имя артиста. Следующим был вопрос об учебе Хосока в Америке, тем самым, по словам Намджуна, он может стать профессиональным танцором. Его сильно поразила новость о том, что за несколько месяцев до дебюта, он будет жить в отдельной, так называемой, штаб-квартире. Маленькая мечта — жить отдельно — сбылась. На дворе стоял октябрь, дебют будет в феврале, то есть в следующем году. Один из месяцев он проведёт в Америке, значит осталось три месяца. Продюсированием будет обучать Юнги, ведь Хосок сам хочет писать свою музыку. Плюс вокал и реп. Также ещё нужно будет ходить на учёбу в школу. Так что времени на лень совсем нет. — Тогда полёт в Америку рассматриваем на декабрь, название фандома раскроем в январе, Хосок, думай над этим, — кидает быстрый взгляд на Чона, — Джэён, ты будешь его менеджером, завтра согласуем документы. Юнги, ты берёшь на себя его продюсирование, — он продолжает смотреть в план, озвучивая все пункты, — насчёт твоих преподавателей вокала и репа... я сообщу тебе об этом позже, — Хосок склоняет голову назад, затем немного поворачивает. Джэён пододвигается ближе и тихо спрашивает о самочувствии, на что Чон говорит, что шея немного затекла. Уголки губ немного приподнялись, Шим показывает на своих плечах, рядом с областью шеи, как ему стоит массировать. Хосок делает также и чувствует, как затяжная боль немного отпускает. Чон благодарит его и усаживается поудобнее на кресле. Менеджер кивает головой и отодвигается назад. — Спасибо за работу. Думаю, на этом мы закончим, — произносит Намджун и хлопает в ладоши. Остальные подхватывают, также хлопая и громко говоря «хорошо поработали». Хосок широко улыбается. После тяжёлого дня похвала и правда приносит удовольствие. Он смотрит на всех и не верит. Не верит тому, насколько хороший коллектив ему попался. Значит, дальше работа не будет приносит никаких неудобств. — Чон Хосок, — подозвал его Намджун, прощаясь с Юнги, — Джэён довезет тебя до дома, подожди пару минут, хорошо? — Хосок кивает и подходит к двери. Наблюдает, как Намджун собирает бумаги в одну стопку и кладёт в стол, затем подходит к шкафу и забирает своё пальто. Между тем Шим закончил подписывать договор. — До завтра, — произносит Джэён. Вместе с Хосоком он выходит из кабинета. Сегодня был приятный день. Немного с нотками обиды, злобы, но все прошло. Работа – вот что сейчас важно. Важно сконцентрировать внимание на деталях профессии. Новые преподаватели, проекты, учёба, танцы, здоровье. Стоит забыть о детских обидах, переживаниях, проблемах. Сейчас наступит другое время. Время забот, собственному выбору, ответственности, но Хосок справится. Даже если рядом не будет друзей или родителей. Ведь солнце одно, светит всем планетам, обогревая лишь некоторые. Даже если оно будет потерянным внутри, внешне все будут ждать его, несмотря на раны.

***

Машина объезжает здание компании. Город медленно начинает пылать яркими огнями фонарей, тихо погружаясь во тьму. Вокруг тишина, лишь звуки проезжающих рядом машин заставляют приоткрыть глаза. Хосок смотрит в приоткрытое окно. Дома меняются, улицы отличаются от прошлых, так же и мысли одна за другой сменяются, не давая спокойно думать. Проезжая мимо той самой витрины, возле которой впервые встретились с Сончаном, он решает ему написать, ведь одноклассника не было в школе. — Чан, все нормально? Смотрит минуты четыре в экран и выключает телефон. Вновь поворачивает голову в сторону окна. Нервно кусает губы и быстро включает телефон. Не прочитано. — Да, где же ты, — думает Хосок. Вчера Сончан был подавленным, мало разговаривал. Нельзя было узнать того веселого одноклассника, что за такое короткое время быстро раскрылся, показав в себе хорошего и надёжного друга. Не было уже полюбившегося «Хосок-и хен, я хочу кушать», ведь сам Хо не был ему хеном, поэтому поначалу это раздражало. Друга день не было в школе, а Хосок переживает так, как будто его не было неделю. Он нервно включает телефон. Снова не прочитано. Джэён, через зеркало заднего вида, замечает раздражённое лицо парня. — Хосок.. — губы хотят продолжить, протянув имя до «и», но нельзя, — Хосок, у вас что-то случилось? — а сам крепче сжимает руль. Чон растерянно смотрит на Джэёна через зеркало. Глаза разбегаются по салону. — Нет, ничего не случилось, все нормально,— он немного молчит, но после продолжает, — остановите здесь, пожалуйста, — смотрит прямо в глаза Шима. Разглядывает секундное недоумение, а затем некую злость. — Но вас нужно довезти до дома. — Я зайду к другу за заданием по математике, он живет в том доме, — показывает на рядом стоящий дом. Врет. Он не живет даже в этом квартале. — Директор сказал довести вас до дома. — Тогда вы можете довести меня до того дома, а после того, как я войду, можете не переживать. Возможно, я останусь у него на ночь. — Хорошо, идите, — он поверил ему. Не стал даже провожать взглядом до дома, просто уехал. Хосок победно выдыхает. У дверей многоэтажки ещё раз поворачивается и смотрит. Никого нет. Парень сворачивает в другом направлении и срывается на бег. Не может оставить в покое мысль о том, что Чан даже не читает его сообщения. Это очень странно. Такого за две недели их общения ещё не было. Обычно вечерами он сам звонил ему или же писал. Чертовы мысли, что засели в черепной коробке не хотят покидать уже излюбленное место. Он бежит, не оглядываясь назад. Лишь изредка поглядывает в телефон. Ответа нет. Хосок старается бежать быстрее. Он один раз был дома у Сончана, поэтому дорогу забыть не должен. Третий подъезд, четвёртый этаж, шестнадцатая квартира. Эти цифры крутятся в голове. Из-за страха и потока новых мыслей боится забыть их. Снова поворот. Издали видит, как из подъезда выходит женщина. — Постойте, — кричит Хосок. Она смотрит в его сторону и придерживает дверь. Чон не останавливаясь, благодарит и пробегает вперёд. Пропускает несколько ступенек и оказывается на первом этаже. Не переводя дыхание, поднимется выше. Второй этаж, третий. Длинные ноги не успевают ступить на очередную ступень, и Хосок летит вперёд. Рефлекторно вытягивает руки перед собой и падает на них. Плевать, что ладошки расцарапаны в кровь, он встаёт и бежит дальше. Зачем так торопится? Мог бы спокойно дойти, ведь Сончан все равно дома, но Чон боится. Боится за младшего. Из-за того, что Чан до сих пор ему не ответил, страх усиливается. Впервые Хосок так за кого-то переживает. Впервые он замечает за собой такое поведение. Заветная квартира. Подходит ближе и теперь он может нормально дышать. Проморгавшись, смотрит на чёрную дверь с позолоченной «шестнадцать», рядом кнопка звонка. Он смотрит на неё и не может нажать. Может у него и правда все в порядке? Почему Чон так переживает? Но другого выбора нет. Подходит ещё ближе. Выдохнув, нажимает на маленькую кнопку. Хосок стоит тихо, как будто не дыша. Из квартиры слышит, как кто-то кричит. Но звуков больше не было. Он отходит от двери. Слышит, как замок поворачивается. Секунда и дверь открывается. На пороге стоит мужчина. — Он пьян, — думает Хосок. — Здравствуйте, а Сончан дома? — замечает, как мужчина опирается о косяк и складывает руки на груди. — Дома, ты можешь проходить, — говорит он пьяным голосом. Голова немного покачивается. — Хосок, слышишь меня. Пожалуйста, иди домой. — Послышалось из какой-то комнаты. Это был голос Чана. Он был каким-то грустным и дрожащим. — Что здесь происходит? — Ты можешь проходить, — твердил мужчина. Но после сразу же идёт детский голос, который умоляет не заходить в квартиру. Что делать? Заходить или не стоит? Он не может слушать Чана. Ведь здесь явно что-то не то. Но и мужчина не выражает каких-то добрых эмоций. Плюс к тому, он не в трезвом состоянии. Стоит ещё несколько минут и молчит. Хосок не знает, как поступить. Он слышит плачь. — Чан-и, точно все нормально? Выйди, пожалуйста, сюда. Я хочу в этом убедиться. Тишина, но после слышится щелчок открывшейся двери, и Чон видит, как парень бежит из комнаты. Опухшие глаза умоляюще смотрят на Чона. Он хочет к нему. Хочет обнять его. Хочет убежать вместе с ним. Мужчина реагирует быстро. Отходит в сторону своего сына и с размаху ударяет его в живот. Сончан мгновенно согнулся пополам. В следующую секунду его грубо схватили за плечо, выкрутили руки и бросили лежать. По дому вновь разносится вопль, наполненный болью. — Пройдёшь? — поворачивается к Хосоку, и на его губах появляется жуткая, безумная улыбка, которая уже точно ни о чем добром не оповещала.