Номер три

Юнги просыпается от приятного рингтона на телефоне. Да, та самая запись Хосока стоит на звонке. Медленно тянется к гаджету, не открывая глаз. В полусне замечает, что половина одеяла лежит на полу. Нажимает на зеленую кнопку и тянет одеяло на себя. — Алло, — тихим голосом произносит Юнги, возвращая голову на подушку. — Доброе утро, Юнги. Извини за то, что разбудил, но у нас появились срочные дела. Жду тебя через полтора часа в агенстве, — раздаётся голос Намджуна. Быстрая речь заставляет понять, что тот делает что-то в спешке. — Ммм, какое приятное утро, уже спешу на любимую работу. — Тянет Мин и разлепляет глаза. Полвосьмого утра. Почему так рано ещё? — Тогда жду. — Намджун первым прерывает вызов. Юнги в это время мысленно проклинает все на свете. Сегодня нужно было приехать к двенадцати, но из-за каких-то из облака появившихся дел нужно подъехать к десяти. Разрезая руками воздух, он раздраженно вздыхает и встаёт с тёплой постели. — Всеми любимый и незаменимый Мин Юнги едет на работу, — в пустоту торжественно произносит парень.

***

Джэён, привыкший вставать в семь, уже готовил завтрак. Ничего нового, лишь тосты с авокадо и кофе без сахара. Для парней уже давно была готова яичница. Он стоял у окна и наблюдал за просыпающимся городом в то время, как на столе завибрировал телефон. Звонил Намджун. Он пожелал доброго утра и сказал, что нужно подъехать в агентство по поводу срочных дел. Шим, без лишних вопросов, ответил, что скоро будет. В первую же секунду он думает о Хосоке. Нужно их разбудить. Парень отходит от окна и, доедая тост, направляется в комнату. Оба ещё спят. Он подходит к кровати Сончана и задевает его плечо. Так как тот готов проснуться от любого шороха, то уже открыв глаза, смотрел на Джэёна. — Доброе утро, — шёпотом проговорил Шим и тут же спросил, — вам сегодня в школу? — Да, — низко ответил Хосок, который смотрел в их сторону. Он не выглядел сонным, как будто и не спал. — Но мы можем опоздать, можешь довезти нас? — маленькая пауза сопровождалась тихим выдохом. Шим молчал, ведь голова забита ИМ. Он обратился к нему неофициально. Черт, Джэён считает это победой. Ведь... он испытывает к нему симпатию? С какого момента это произошло? С какого момента Джэён начал считал собственные победы? С каких пор этот мальчик поселился в его голове? Он бы подумал, но сейчас не время. Нехотя переключая мысли, он отвечает, что сможет отвезти их в школу и выходит из комнаты. К долгому зрительному контакту с Хосоком он ещё не привык. В это время Чон интересуется самочувствием Чана. Тот уверяет, что все хорошо, но Хосоку хотелось бы верить, если бы он не видел вчерашней ситуации, поэтому все-таки просит парня показать ему ушибленное место. Сончан аккуратно задирает футболку. Огромный синяк красуется почти на всем животе, а ребро и вовсе синее. Хосок от безысходности выдыхает. Так нагло врать в лицо! Он ещё не встречал таких людей. Но времени злиться нет, он быстро идёт к Джэёну и просит заживляющую мазь, которую Шим тут же и одалживает. — Иди в ванную, обработай ушиб и намажь его этой мазью. В школу ты не едешь, учительнице я сам все скажу. Двери не открывать до приезда Джэён-хёна или до моего прихода, ясно? — Сончан понимающе кивает и выходит из комнаты. А Хосок, посмотрев на свою форму, понимает, что придётся сегодня в школу ехать в мятой, но ничего не поделаешь, и так поздно проснулись. Поэтому он быстро надевает форму, берет рюкзак и тоже выходит из комнаты. В прихожей уже стоял Шим. — Сончан в школу не едет, он останется здесь, я думаю вы не против? — улыбка Джэёна сменяется серьёзным лицом. Снова это формальное общение. Победа вновь оказалась провалом. — Что с ним не так? Может в больницу лучше? — Лучше после школы. Как я вернусь, так и съездим, — Шим, поразмыслив, соглашается. Он немного ждёт, пока парень оденется, и уже вместе они выходят из квартиры, не забыв ее закрыть. Выйдя из подъезда, их встречает тёплый ветерок и солнце. Странно, ведь осень должна быть угрюмой и холодной. Но в этом можно найти приятный плюс - настроение поднимается без каких-либо внешних факторов. С легкой улыбкой Хосок садится в машину. Сейчас душа тоже улыбается. Хоть что-то сейчас греет её. Как печально, что такие моменты происходят не очень часто и длятся тоже не очень долго. Он включает телефон и не видит ни одного пропущенного. Родители даже не звонили ему. Сына не было дома ночь, так вот что значит родительское беспокойство. Чон выключает телефон и, не желая его больше включать, кидает на дно рюкзака. — Все хорошо? Вы, кстати, как себя чувствуете? Вы же даже не завтракали? Не голодны?— спрашивает Джэён и нажимает на кнопку, после чего машина беззвучно начинает разогреваться. — Да, все хорошо. Я поем в школе, — коротко ответил Хосок и уставился в окно. Как можно думать о чём-то, если ты не нужен даже своим родителям? Но Чон сильный, справится один. Жил раньше без поддержки, проживёт и сейчас. — А как у вас дела в школе? — спросил Шим. Машина уже давно сдвинулась с места, так что Джэён то и дело смотрел то на дорогу, то на Хосока. — Вам это как будто интересно? — пытаясь не грубить, задал вопрос парень. — Вы даже не представляете как. И ещё, мы с вами вместе будем работать как минимум пять лет, поэтому я должен хоть что-то знать об артисте, с которым я буду рядом столь долгий срок, — увлечённо говорил Шим. На его лице сияла улыбка, глаза смотрели в глаза Хосока. Правда всегда настолько приятная. — В школе у меня все нормально. Учусь, ну, учусь, как подобает мальчику. Хотя я и не такой троечник, больше у меня, конечно, четвёрок, — Джэёну настолько понравилось общаться с Хосоком, что он продолжал задавать ему вопросы, пока они не прибудут к месту назначения. Пока Чон отвечал на них, Шим запечатлял в памяти все его черты лица. Брови, что хмурятся, когда он что-то вспоминает. Усмешка, когда рассказывает что-то смешное. Искрящие глаза, когда он говорит о любимом предмете. Яркая жестикуляция, когда говорит о любимом хобби, но они уже приехали, поэтому остаётся сказать лишь «я заберу вас после школы, удачного дня», и улыбка с лица Шима исчезает, как и парень из поля зрения. Теперь стоит разворачивать машину и ехать в агентство. Хватает полчаса, чтобы доехать до здания компании, поставить машину на сигнализацию и войти внутрь. Поздоровавшись с девушкой, которая стояла на ресепшне, Джэён быстро поднимается по лестнице и уже стоит у двери в кабинет директора, как неприятная тяжесть сужает стенки горла и спускается ниже. Он кладёт ладонь на ручку и не может открыть эту чёртову дверь, как будто она закрыта. Он понимает, что интуиция никогда его ещё не подводила, поэтому пытается отдышаться. Плохие новости. Вновь что-то что трудно переварить, о чем тяжело говорить. Джэён достаёт телефон, пару секунд смотрит на фото родителей и выдыхает. Немного отпустило, поэтому он стучит несколько раз и, услышав «войди», входит, не забыв поклониться.

***

— Стой, — кричит тот самый одноклассник, который часто задирает Хосока, а Чон бежит дальше, делая вид, что ничего не слышит. До конца урока ещё десять минут, нужно как-то пережить встречу с ним. — Я сказал «стой», или ты чё, глухой? — парень грубо хватает за запястье и тянет назад. Хосок пытается вырвать свою руку из чужого захвата, но получается плохо, поэтому пытается хотя бы нормально стоять, чтобы не упасть. — Что тебе нужно? — голос Хосока становится нервозным. Он смотрит на одноклассника, что не желает отпускать его. Взгляд того не говорит о чём-то хорошем, поэтому Чон отводит свой и продолжает ждать. — Кто этот парень, что стал возить тебя в школу? — А тебе-то что? Я не обязан тебе говорить что-то про свою жизнь. — Хоби, — грубый голос сменился на мягкий, взгляд стал мягче, — ты же знаешь, что будет если ты не ответишь? — И что? Я все равно не буду говорить. Можешь бить, я не буду даже сопротивляться. — Хорошо, — произносит одноклассник. На удивление, он просто отходит от него. Это сон? Или он хочет наладить отношения? Нет ответов, но и не надо. Возможно, в следующий раз он не сдержится. Поэтому стоит не удивляться, а просто выдохнуть, что в этот раз ему не досталось. Десять минут проходят как одна. Хосок быстро переодевается и выходит из школы. Как и ожидалось, машина Джэёна уже стоит во дворе. Хосок невольно улыбается. Хорошее настроение? Так и есть. Парень закидывает портфель на заднее сидение, а сам садится на переднее. — Как прошел день? Как ты себя чувствуешь? — губы Джэёна немного подрагивают. Он… дрожит? Трясущимися руками он переключает скорость на третью. Пытается справиться с собой, но что-то не выходит. — Все хорошо, но мне кажется с тобой что-то не то, — обеспокоенно произносит Хосок. Он замечает, как Джэён нервно выдыхает. Стало немного страшно. — Хосок, я знаю, в это трудно поверить. Это трудно понять и это трудно осознать. Все мы когда-то теряем что-то дорогое, но мы должны смириться с этим, верно? И в конечном итоге мы должны продолжить жить дальше, — он остановился. Смотрит на мальчишку и догадывается о том, что он ничего не понимает. — Честно, я не знаю, стоит ли говорить это здесь и сейчас, но когда-то мы должны будем тебе это сказать, как бы трудно и больно нам это не давалось. Прости, что причиняю боль тебе этими словами, но мне очень жаль, мне искренне жаль, что в таком возрасте ты остался один. Твои родители... они... их не стало этой ночью, — Шим с сожалением отводит взгляд, не смотря на Хосока. Видеть пустоту в его глазах очень трудно. Видеть, как он морально умирает ещё труднее. Секунда и розовые губы Хосока начали мелко подрагивать. Он щурился, поднимая взгляд вверх, ведь его темно-карие глаза стали блестеть от слёз. Мальчик старательно пытался сдержать их, периодически прижимая дрожащей рукой к уголкам глаз край школьной кофты. Опустив голову, Чон закрыл ладонью приоткрывшийся рот. Темные волосы упали на его лоб, и он, вздрогнув всем телом, рвано втянул ртом воздух. Но и эта попытка была тщетна. По детской щеке покатилась слеза, тут же впитываясь в кожу, но оставляя за собой блестящий след. Губы растянулись, послышался приглушённый всхлип. Одиночество - самый глубокий страх, что он никогда не хотел испробовать на себе. Он сейчас морально и физически раздавлен. Все произошло так неожиданно. Теперь этот день, который он хочет стереть из своей памяти. Цифру, что он не хочет больше видеть в календаре. Имена, что он не хочет больше слышать. Семнадцать лет - ребёнок в этом возрасте нуждается в родительской поддержке, в мужском слове и женской ласке. В смехе, что должна дарить семья, в праздниках, которые он должен помнить всегда, и вообще в родителях, что порой раздражали, но... он потерял их. Потерял свою мотивацию, опору. Сколько нужно времени, чтобы принять это? Сколько будет длиться этот стресс. Кажется, это уже плавно переходит в депрессию, что пожирает все эмоции. Казалось бы, выхода нет, но те самые обидные слова терзают его душу, заставляя ненавидеть себя больше. Хосоку больно. Хосок задыхается. Задыхается от пустоты. Но тот весёлый мальчишка кричит в нем, что он справится. Он теперь один, но он сильный. Время затянет раны, и наступит белая полоса в его жизни. Прежний Хосок это обещает. А раз дал обещание, то выполняй его, верно?