Номер три

Сколько прошло часов? Восемьсот сорок? Да, столько потребовалось для того, чтобы хотя бы при людях быть сильным. А они хвалят его за то, что он не стал слабаком после смерти родителей. Они просто не знают, каково это приходить в то место, где проходило детство, где каждая частица обычных обоев уже кидает флешбеки о прошлом. Единственное, что он смог сделать - это убрать все фото, что висели на стенах. Возможно, когда-то они вернутся на прежнее место, но не сейчас. Сейчас слишком больно. Что произошло за это время? Ничего особенного, но неким спасателем стал Джэён, что не давал грустить. Он часто приходил и разговаривал с ним, ведь главное не замкнуться в себе. Хорошей новостью от него стала новость о том, что для Хосока будет создана его собственная студия, после чего они поехали по магазинам, ведь раз это будет студия Хосока, то и стиль в ней должен быть его. Пару раз Хосок зависал в студии Юнги. Мин пытался научить его некоторым приемам написания музыки. У Хосока даже неплохо получалось для новичка. По крайней мере, так говорил Юнги. За это время Чон немного узнал о своём кумире. Одна схожесть поразила его - родители Юнги тоже были против его увлечений, но он не сдался и теперь продюсер. Поэтому Хосок решил не опускать руки и двигаться к своей цели. Он начал писать дневник. Если раньше для него это было каким-то бредом, то сейчас - это то место, в котором он может показать свои реальные чувства. Ведь теперь рядом нет людей, которым он может о чём-то подобном рассказать. Депрессия помогла ему избавиться от ненавистных килограммов и накачать пресс. В зеркало стало приятно смотреть. На этом какие-то новые шаги Хосока закончились, но он будет продолжать их делать, а пока стоит собрать вещи, ведь сегодня был день икс. День отлёта в Америку. В тот день ему должны были сообщить, что сроки полёта в Америку немного сдвигаются, поэтому он летит немного раньше. Большой тёмный чемодан уже лежит наполовину наполненный разной одеждой и маленькими коробочками с нужными флаконами. Хосок на секунду остановился, ведь в прихожей послышался звонок. Джэён уже приехал. Чон искренне улыбнулся, причём первый раз за день. Он складывает спортивные штаны и идёт открывать дверь. Считанные минуты и Хосок крепко обнимает Шима. — Отлёт через четыре часа, ты собрался? — спросил Джэён, после того как парень отстранился от него. Хосок сегодня вновь встречает его по-домашнему: растрепанные волосы, длинная растянутая кофта и домашние штаны на несколько размеров больше его - и так уже последний месяц. — Мне осталось немного, но я почти готов. — Хриплый голос застывает в комнате, пока Хосок направляется в свою. Чтобы вы понимали, этот месяц для Джэёна был выигрышным, ведь он совершил победу - теперь они общаются на «ты». Именно этого он добивался, ведь разговаривая так, он понимает, что они переходят ту грань под названием «доверие» и закрепляют какие-то более тёплые отношения. Именно сейчас это - «друзья». На данный момент большего и не хочется. Джэён снимает обувь и куртку. После чего идёт в комнату Хосока. — Ты сегодня кушал? — самый первый вопрос, что задаёт Шим, когда приходит к Чону. — Нет, но я потом поем, — и так каждый раз. Никогда нет того чёткого ответа «да», всегда какие-то отговорки. — Хоби, я сколько раз тебе говорил, нам нужен будет здоровый айдол, а не худая доска, ты понимаешь меня? — он подходит к Хосоку и, оттолкнув бедром того, сам начинает складывать одежду. — Иди готовь обед, не поешь - не поедешь. Сам знаешь, как эта поездка важна, поэтому кости в руки и за готовку. Я сам закончу с этим, — слышится тихое бурчание, но Джэён всё-таки замечает, как тот уходит из комнаты. За это время уровень беспокойства, заботы и поддержки увеличился в несколько раз. Теперь это исходит не только он менеджера, а также и от стаффа, директора, даже продюсера и остального персонала, работающего в компании. До восемнадцатилетия опеку над Хосоком взял Намджун, а раз это теперь временный ребёнок директора, то любая пылинка, неправильно упавшая на Хосока, может спровоцировать большой скандал. Стоит быть аккуратнее!

***

До отлёта осталось полчаса. Они уже идут на взлётную полосу, на которой стоит огромных размеров самолёт. В небе он выглядит совсем маленьким, крошечным, что кажется даже не страшно летать на таком, но Хосок летит впервые, поэтому эмоции переполняют. Страх всё-таки играет лидирующую роль среди всех. Рядом идёт Юнги, совсем спокойный, даже чересчур расслабленный. Такое спокойствие даже немного раздражает, но ничего не остаётся, как идти вперёд и перебирать пальцы от волнения. Они уже дошли до самолета, и люди, что шли первыми, уже начали подниматься по лестнице. Хосок, долго думая, решил спросить: — Почему ты не ответил ни на один из их вопросов? — Тебе понравился какой-то вопрос? Ты бы тоже хотел что-то спросить, что они спрашивали? — быстро и спокойно ответил Мин. В аэропорту, когда они уже сдали чемоданы и поднимались на дорожку, ведущую на взлетную полосу, их встретила толпа интервьюеров и камер с огромными микрофонами. С разных сторон посыпались вперемешку вопросы, на которые Юнги, конечно же, не ответил и просто продолжил идти, что немного удивило Хосока. — Нет, ни один, — немного помявшись, ответил Чон, — но всё-таки я хочу спросить лишь одно. Почему ты не выступаешь со своими песнями после релиза альбома? — толпа остановилась, что пришлось сделать и парням. Хосок продолжил в упор смотреть на Юнги, наблюдая за его реакцией. Но тот снова спокоен и вновь отвечает на его вопрос. — А я похож на такого человека? Понимаешь, я вырос на андеграундной площадке, на которой в правилах нет выступлений на камбэковских шоу после релиза. Я - репер и не собираюсь подстраиваться под ваши правила. Во-вторых, моих фанатов все устраивает. И если они скажут, что я должен выступать, то я буду. В-третьих, думаю, это логично, у меня нет времени там выступать, я - продюсер. У меня куча проектов, которые не требуют отложки. Я - свободный артист, поэтому расписание пишу себе сам, и там нет места этим шоу. Я понятно ответил на твой вопрос? — все это время он смотрел на Хосока, который завороженно его слушал. Возможно, не этого он хотел услышать, но он даже не дышал, когда Юнги говорил. На вопрос Мина парень утвердительно кивнул, но взгляда не отвёл. — Тогда могу ли я поблагодарить тебя за твоё творчество? — Хосок не замечает, как волнение покидает его. Пальцы перестают дрожать, а голос уверенно произносит слова. — Не, я понял, что у меня хорошее творчество, но потом поблагодаришь, — его лицо не выражало буквально ничего. Не то раздражение, с которым он это сказал, ничего. — Но это важно для меня. Потому что раньше я не мог посмотреть тебе в глаза, я не мог прикоснуться к тебе, я мог лишь сидеть и смотреть на тебя в экране телефона. Я никогда раньше не видел тебя так близко, ведь я ходил один раз на твой концерт, и это были даже не вип-места, а те, на которых ты все видишь с экрана. Твои песни помогли мне в дни депрессии после смерти родителей, и ты мне помогаешь с подготовкой к дебюту. — О, это было спонтанное решение - взять тебя в качестве артиста, — перебивает, но Хосок не злится и продолжает говорить дальше: — Но зато это спонтанное решение - самое важное для меня. — Хорошо, спасибо за благодарность, мой преданный фанат, — немного наклоняет голову взамен поклону, но после выпрямляется, когда они уже стояли у передних дверей самолёта, — Давай лучше сосредоточимся на полёте? — и начинает разговор со стюардессой. Хосок кивает, но уже сам себе. Он это наконец-то сказал. Вторая маленькая победа. Не проходит и минуты, как они входят внутрь. Поворачивают налево. В глаза сразу попадаются сидения в синей обивке и иллюминаторы. — Наши места – двадцать два и двадцать три. И кстати, Джэён вместе со стаффом прилетит немного позже, у него другой рейс, через три часа, — кратко объясняет Юнги, пока глазами ищет цифру двадцать, а после и их цифры. Они проходят чуть вперёд и присаживаются на свои места. Осталось десять минут до отлёта и волнение вновь охватило Хосока. Руки стали трястись ещё сильнее, а дыхание иногда перехватывает так, что его перестаёт хватать. Он сильно вжимается в пиджак Юнги, и слёзы сами по себе катятся по щекам. — Эй, эй, все нормально? — заметив состояние парня, тот начинает переживать. Он не знает, что делать, поэтому прижимает его к себе и начинает гладить по голове, нашёптывая успокаивающие слова. Он впервые видит такое. Он впервые не знает, что делать, но в панике продолжает держать его руку в своей левой. — Я рядом, не бойся, можешь держать меня за руку, главное, не бойся. Я с тобой и обещаю, что ничего не произойдёт, — он говорил буквально все, чтобы хоть как-то успокоить Хосока. Чон продолжал утыкаться ему лицом в грудь, пока они взлетали. Он боится, но голос, что шепчет ему, заставляет перестать плакать. Это совершенно новые эмоции, которые Чон запомнит навсегда. Это новый страх, который стоит преодолеть, ведь он сильный, он обязательно справится, но пока только с помощью Юнги.

***

Хосок проспал весь путь от Кореи до Лос-Анджелеса. Это успокаивало Юнги, ведь он то и дело присматривал за парнем. Как только он долго задерживал дыхание, вдыхая, тут же задерживал дыхание Юнги, вдруг что-то произойдёт, но вот он вновь выдыхает, а значит и выдыхает Мин. Самолёт уже приземляется, и как только все проходит успешно, он начинает будить Хосока. Тот сонно потягивается и разлепляет глаза. — Где мы? — немного осевшим голосом спрашивает Чон. — Уже прилетели. Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Может, живот? — Хосок начинает трогать себя, а после повеселевшим голосом сообщает, что все на месте и ничего не болит. Тут уже Юнги полностью выдыхает с облегчением. Он первым встаёт и ждёт, пока это же сделает Хосок. Как только он видит, что тот встал нормально, начинает движение в сторону выхода. У двери он прощается со стюардессой, которая желает им хорошего дня. Один шаг вперёд и уже свежий воздух заполняет лёгкие. Вечерний Лос-Анджелес - один из прекрасных видов, что запомнился Юнги. Он заставляет его думать, что он тот самый богач, который разъезжает по дорогим улицам и пьёт дорогое вино. Да, именно такие чувства каждый раз вызывает этот город. А на Хосока эта картина производит огромное впечатление. Впервые он видит не ночной Сеул, а ярко пылающий разными и со всех сторон огнями Лос-Анджелес. Чон быстро достаёт телефон и делает пару снимков на память. Неизвестно, когда он будет здесь в следующий раз, может быть это последний. — А сейчас мы едем в отель? — спрашивает Хосок, как только они сошли с лестницы. Юнги обернулся и сделал вопросительное лицо. — В отель? — не своим голосом переспросил Мин, чем застал врасплох будущего артиста, — запомни, когда ты едешь в длительные поездки, будь это заграницу или в другой город, ты не живешь в отелях, ты живешь в штаб-квартирах. Ты за кого нас принимаешь? Целый месяц жить в отеле, нет уж, спасибо. Хосок шёл, поджав губы. Уже успел пожалеть о том, что спросил об этом. Зато теперь будет знать. Только спустя несколько минут, он замечает, что они идут не в аэропорт, а совсем в противоположную сторону. — Разве нам не нужно в аэропорт? Там бумажки какие-то подписать? — он оборачивается и смотрит на огромных размеров белое здание. — За нас это уже сделали, а наши чемоданы везут в квартиру, так что сейчас мы идём к нашей машине, нас увезут, — Хосок кивнул сам себе, давая сигнал о том, что он все понял. Вдали уже виднеются несколько машин одного цвета. — Получается, Джэён приед... прилетит через три часа? — Юнги тихо промычал «ага». Хосок невольно улыбается. По крайне мере, из-за того, что весь тот кошмар закончился. На земле как-то лучше. — Значит, тут стоит машина Джэёна? Но они все пустые кроме одной. Он поедет один? Разве он так не заблудится? — с детского лица никак не сходил вопросительный взгляд. Юнги сейчас казалось, что Хосок именно тот ребёнок, которого интересуют вопросы по типу: а почему трава зелёная? А почему небо голубое? Но эти вопросы наоборот забавляют Юнги, и он с удовольствием на них отвечает. Пусть и в своей манере, но Чон заставляет его хоть как-то говорить. — Заблудиться можем лишь мы с тобой, а он Лос-Анджелес знает лучше, чем я свои треки. — Он уже здесь был? — Я скажу тебе больше, он родился и жил здесь одиннадцать лет, — ненужная информация, но это первое, что приходит в голову. — Тогда почему он выглядит как кореец? — очередной вопрос, который требует неотложного ответа. Хосок в это время мотает головой в разные стороны, пытаясь быстро все осмотреть, но единственное, что он видит – это удаляющаяся длинная посадочная полоса. — Его родители переехали сюда в поисках лучшей жизни. — Но как он смог работать в Корее, причём ещё в одной из лучших компаний? — Это было одно из самых смешных знакомств в моей жизни. Я приехал сюда и свернул не в тот квартал и заблудился, в это время Джэён помог дойти до квартиры. А дальше мы стали с ним общаться, как оказалось, он был моим фанатом, — парень пытается не улыбаться, улыбается сейчас его душа от приятных воспоминаний. Ах, что творит этот ребёнок. Заставляет сдерживать такие трепетные эмоции. — Получается, он фанат, который смог, — лёгкая улыбка появляется на лице, ведь он сам является таким фанатом. Неожиданные решения приводят к самым лучшим воспоминаниям, которые впиваются в кожу, не желая забываться, но это и хорошо, потому что после будет о чем поговорить. — И сколько вы уже знакомы? — большие заинтересованные глаза устремились на Юнги, пока тот смотрел на номера машин и вспоминал номера их машины. — Так, получается, я уже четвёртый год выступал, значит… в этом году будет три года, как мы с ним знакомы. — Но как он стал работать с вами? — Я ему предложил, потому что тогда наша компания нуждалась в дополнительных сотрудниках. Он был менеджером одного солиста. В принципе, могу сказать, что он очень универсальный человек. — А что случилось потом? Ведь сейчас он мой менеджер, — как по щелчку Юнги быстро посмотрел на парня. Он не хотел об этом говорить, ведь вспоминать о наболевшем очень трудно. Мин мгновенно поворачивает голову в сторону машин и указательным пальцем показывает на ту, на которой они поедут. Негромко говорит «наша» и, подойдя к автомобилю, садится на переднее сидение. Хосока удивило поведение Юнги, но если он не хочет говорить, то пусть не говорит, жизнь от этого не изменится, поэтому Чон делает то же самое, но садится на заднее, не забыв пристегнуться. Сейчас главное настроится на работу. И подумав о том, что с этой минуты начинаются американские приключения, машина начинает трогаться с места.