Номер три

Самое худшее, что может произойти утром - это головная боль. Вчерашняя тренировка очень сильно отличалась от первой. Плюс звук будильника звенит в ушах. Не так Хосок хотел проснуться. Сегодня последняя практика второй недели. Завтра выходной, значит, можно будет никуда не идти, а просто остаться в домашней одежде с Юнги и порубиться в новую игру, которую Чон купил Чонгуку. Прежде чем встать, нужно позвонить Намджуну, а то на этой неделе он звонил ему только три раза. Хосок берет телефон с тумбочки и, нажав кнопку, которая быстро вернула его на экран «домой», заходит в контакты и кликает на «папа». — Да, Хосок-и, — Намджун всегда быстро принимает звонки, поэтому позвонить ему никогда не было сложной задачей. — У тебя снова много работы сегодня? — Хосок никогда не задаёт банальных вопросов «как дела» или что-то в этом роде, проще услышать, насколько занят его отец. Взгляд устремился на белоснежный потолок. Хосок не заметно для себя улыбается. — С утра - нет, а вечер весь расписан. Говорю секретарю, чтобы ставил все либо на утро, либо на день, но он все равно делает по-своему. Как ты? Не хочешь домой? — Ещё нет, но с тобой хочу встретиться только. — Ничего, ещё две недели, осталось немного, — Намджун издаёт смешок, — немного, Сок-и. — Да... Раз у тебя все хорошо, я тогда тоже пойду собираться, не хочу опоздать. — Удачного дня — И тебе. Маленький, согревающий душу, разговор. С утра больше ничего не нужно, поэтому Хосок с хорошим настроением встаёт и идёт в кухню. Пара длинных шагов, и он уже смотрит на Юнги. — А где шведский стол? — Что? — Ты вчера мне говорил, что с утра меня будет ждать шведский стол. — А, надо было раньше вставать, я уже все съел, — с усмешкой произносит Юнги, выключая телефон и переключая внимание на Хосока. — Тогда что у нас есть на завтрак? — парень подходит к холодильнику и открывает его. — Пустой кофе, Джэён уехал в магазин, — Мин медленно встаёт и подходит к Хосоку. — Сегодня я везу тебя в школу. — Почему это? — Завтракай и приводи себя в порядок. Даю на все полчаса, — парень щёлкает пальцем по носу и, улыбаясь, уходит из кухни. Чон сейчас ничего не понимает, но единственное, что он успевает переварить, так это мысль о том, что он не позавтракает нормально. Тогда зачем переводить кофе? Хосок, разочаровавшись в пятничном утре, направляется в комнату. Надеется, что не упадёт на тренировке. По крайней мере, не должен.

***

— Кто меня заберёт? — выходя из машины, спрашивает Хосок. — Джэён, — короткий ответ, и Юнги газует назад. — Хорошего дня. Хосок быстро отходит в сторону, пропуская уже машину вперёд. Он замечает, как автомобиль скрывается за воротами, и идёт в школу. Как только Чон смотрит в сторону двери, он видит Оливию. Хосок выдыхает и направляется в ее сторону. — Я же тебе сказал, не встречать меня здесь, — говорит парень, как только подходит к одногруппнице. — Ну… я забыла, что твой парень будет ревновать. — Он не мой парень, но.. — НО? — такая причина тоже сойдёт, — хорошая отмазка, для того чтобы не говорить, почему его не стоит встречать здесь. — Откуда ты узнала? — решил подыграть Хосок. Лучше сладкая ложь, чем горькая правда? Чон не должен говорить кто он. И вообще разговаривать хоть с кем-то, поэтому прикрывая себя и пытаясь не создавать конфликтов, он идёт на поводу Оливии. Они простояли ещё минуту и решили идти в зал. Все-таки осталось единственное занятие на этой неделе. За эти две недели Хосок подтянулся в танцах, и некоторые связки давались очень хорошо. Об этом свидетельствовала хорошая память и быстрая схваченность. Он теперь был более организованным. В своей группе он почти занимал позицию лидера, что не могло не радовать парня. Дополнительные тренировки в одиночку позволяли ругать себя и вместе с этим исправлять ошибки. На занятиях он не мог допустить ошибки. Ошибка на занятии - показатель плохой подготовки. Хосок сначала не замечал особых провалов в хореографии, но теперь стал жёстче относиться к себе. Не жалея сил и энергии, тренировался до звёздочек в глазах. Только Джэен мог видеть его в таком состоянии. Он просто боится теперь показать себя с непрофессиональной стороны. Две недели. Такой результат за две недели. Хосок находит это невозможным, но это так. Хотя природная генетика тела показала, что Хосок должен был заниматься танцами. И сейчас вновь находясь один в зале уже два часа, он ругал себя. Усталость давила уже на мозг, но Хосок не слышал самого себя. Последний раз, уверял себя парень. Он проходит к компьютеру и вновь включает песню. Организм просит воды, но она закончилась. Поэтому Хосок сейчас как робот, которым движет только разум. Парень встаёт в середину и, вдохнув, начинает прогон хореографии заново. Одна рука поднимается, но другая в эту же секунду опускается. Цепная реакция продолжается. Тело начинает кричать о том, что нужно отдохнуть, что оно устало. Хосок поднимает вторую руку. Это главное движение, которое нужно отработать. Ангел, поднимающий свои крылья, как объяснил преподаватель. Движения должны быть легкими, поэтому Хосок делает крест руками, опустив пальцы, и отводит одну ногу назад. Кисть делает поворот на триста шестьдесят градусов и заставляет лицо двигаться в том же направлении, что и она. Ангел, попавшийся в когти демона, играет его игру, начиная с лица, что темная сторона уже подчинила себе. Устал. Ноги подкашиваются. Глаза закрываются. Ангел полностью сдался. Хосок от бессилия присел на пол. Музыка продолжала литься из колонок, не собираясь останавливаться, как это сделал Чон. И вот, он вновь ругает себя, ведь не смог продержаться ещё три минуты. Слабак. Отдышавшись, он встаёт, не с первого раза. Заставляет себя снова танцевать. Чон подходит к компьютеру и пытается нажать на кнопку мыши, но пальцы не слушаются. — Слабак, — тихо произносит Хосок, — чертов слабак, что не может доказать свою правоту, — громче говорит парень, поднимая голову к потолку и зажмуривая глаза, — ненавижу, — хриплый крик разносится по залу. Он пытается схватить себя за волосы, но лишь разрезает руками воздух. — Ненавижу, — выкрикивает парень, прежде чем упасть на пол. Усталость давит. Усталость делает его таким. С утра он был другим. Он пытается прыгнуть выше себя, но все тщетно. Его хвалят, Хосок благодарит за это, но, оставаясь наедине с собой, выкидывал эту похвалу куда подальше. С каких пор так? С каких пор тело кричит, что делает все, что в его силах? Хосок, точнее его разум, живут по отдельности с сердцем, чувствами и телом. Это враги, которые каждую секунду ведут войну. Лишь оставаясь наедине с собой, Чон не улыбается, не веселится. Доказывает себе и отцу, который ещё «жив», благодаря засевшим в черепной коробке словам, что он сможет все. Слёзы, горькие и слабые слёзы обжигают щеки. Они заставляют чувствовать его жалким. Но Хосок продолжает рыдать, ведь он жалок, как и эти слёзы. Мысль. Слова. Мнение. Соглашение. Все это теперь бьет Чона по больным местам, заставляя сгибаться от боли. Он устал. Он полон сил. Две стороны, которые Хосок не мог объединить в одну. Слёзы - усталость, которую парень игнорировал. Поплачет и станет легче. Нет. Для Хосока слёзы - показатель слабости. По его мнению, только слабаки плачут. Теперь он один лежит и плачет не в силах это остановить. Ему плевать, что Джэен увидит его таким, не в первый раз. Он просто ждёт его. Ждёт, когда сможет вновь ощутить прилив энергии. Десять минут. Осталось десять минут. Глаза закрываются. Хосок дремлет, но постоянно шмыгает носом и утирает слезы со щёк. Ждать, пока тебя кто-то «спасёт», да, сейчас Чон надеялся только на это. Минуты три, и дверь открывается. Усталость не позволяет открыть глаза. Парень сначала осматривает помещение, но только потом замечает лежащее на полу тело. Он быстро подбегает к нему и аккуратно трясёт за плечи. Снимает ветровку и, приподнимая голову, кладёт вместо подушки. Ещё раз оглядывает помещение в поисках воды, но, не замечая ее, выбегает из зала. На удачу, кулер с водой стоял сразу за дверью. Быстро набрав два стакана, он бежит обратно. Хосок до сих пор лежал. — Сейчас, секунду, Хосоки. — Произносит знакомый голос, когда вода уже начала стекать по локтям. Хосок ждёт. Не в силах поднять головы и выпить воды. — Юнги? — зачем-то спрашивает Чон. Возможно, он сошёл с ума, но этот голос он может узнать из тысячи. — Молчи, — произносит Юнги, пытаясь хоть как-то заставить того пить. Сжимая немного щеки, он льёт воду в приоткрытый рот. После швыряет стаканчик в сторону и наклоняет голову к груди Хосока. Медленное и спокойное дыхание. Что не скажешь о дыхании Юнги. Частое, и с перерывами. Снова паника одолевает Юнги. Руки трясутся, вжимаясь в футболку Чона. Он нервно осматривает комнату, чтобы найти куртку Хосока. Ничего не найдя, парень томно выдыхает. Руки уже тянутся к лицу, закрывая глаза. Он не знает что делать. Почему именно с Хосоком это происходит. Почему первый опыт он получает так? Юнги жмурится. Не может успокоить нарастающее волнение. — Сможешь встать? — шепотом спрашивает Юнги. Хосок молчит. Похоже, он заснул. Мин приподнимает голову Хосока и вытаскивает ветровку. Одной рукой расправляет ее и, уложив голову на колени, начинает надевать куртку на парня. Особого труда это не доставило. Мин аккуратно встает и, наклонившись, обхватывает одной рукой талию, а другой - забирая ноги, поднимает Хосока на руки. Чон слишком легкий. Для его лет точно. Юнги направляется на выход, ведь не хочет и не может здесь больше находиться. Страшно. За пределами квартиры с Хосоком постоянно что-то происходит. Юнги уже боится быть рядом с ним. Он раньше не встречался с такими проблемами. Для них обоих это впервые. Но Юнги несет ответственность за Хосока, поэтому не может так просто его оставить. Нужно постоянно помогать, не зная, чего ожидать дальше. Юнги ускоряет шаг, наплевав на взгляды прохожих. Еще один этаж и можно прощаться с этим местом. По крайне мере на сегодня.

***

— У тебя кто-то умер? — спрашивает Джэён, заходя в гостиную. Юнги сидел на полу, склонив голову и заведя обе руки за затылок. Шим вопросительно посмотрел на него, изогнув бровь. — Если бы… — Мин говорит тихо, боясь уже собственного голоса. Его руки опустились, ложась на бедра. — Я думал, что Хосок умер, — взволнованное лицо посмотрело на Джэёна. Парень прошел внутрь, присаживаясь рядом с Юнги. — А что с ним? — Джэён накрывает своими руками ладони Юнги. Он знает, что тот так быстро успокоится. Легкая улыбка на лице Шима означала, что здесь не стоит переживать, просто нужно немного передохнуть и все станет как прежде. — Я пришел, а он ни глаз, ни рта открыть не может. — А, — Джэён сразу понял, о чем дальше будет идти речь, поэтому решает успокоить парня, — так это обычное явление. — В смысле? — успокоить не получилось. — Разве ты не видел его в таком состоянии? — А когда я должен был видеть? — брови сдвигаются все ближе к переносице. Юнги пытается не срываться, ведь здесь и правда все очевидно. — Именно… А еще хочешь с ним подружиться, — Джэён с сожалением смотрит на него, после опускает ладони и встает. Юнги больше не нуждается в разговоре. Шим это прекрасно знает. Он направляется в комнату Хосока, оставляя Мина наедине со своими мыслями. Приоткрыв дверь, Джэён всматривается в спокойное лицо Чона. Он не спит. Просто устало смотрит в потолок. — Снова измотал себя? — спросил Шим, входя в комнату. Хосок мгновенно поворачивает голову в сторону менеджера. Тихо соглашается и вновь возвращает взгляд в потолок. Джэён присаживается на край кровати и просто молчит. Побыть сейчас с Хосоком ему крайне необходимо, да и сам парень знает, что помолчать с Джэёном никогда не бывает плохо. Шим рассматривает Хосока так, как будто видит впервые. Это даже не утомляет его. Смотря на Чона, он вспоминает первую встречу, первое знакомство, первые диалоги и прикосновения. Он слишком дорожит им. Но он всегда боится лишь одного, что со временем ему это надоест. Ведь они знакомы всего два месяца. Джэён хорошо себя знает. И знает то, что всегда все вещи переставали быть для него важными. Конечно, Хосок не вещь, но от этого легче не становится. — Юнги хочет со мной подружиться? — спрашивает Хосок, возвращая свой взгляд на Джэёна. Этот вопрос застал его врасплох. Мозг мгновенно возвращает его на шесть часов назад. Юнги сидел в студии. Приехал в квартиру полчаса назад, но работа над новым проектом никак не хотела продолжаться. Вдохновение неожиданно куда-то испарилось. Осталось два дня до сдачи, а Мин продвинулся лишь на двадцать процентов. Если подумать, то за шесть лет его карьеры такого еще не было. Парень ловит себя на мысли, что за этим стоит один волнующий его вопрос, узнав ответ на который, позволит ему отпустить все проблемы. В прихожей послышался голос Джэёна. Юнги быстро печатает ему «зайди» и, нервно покусывая пальцы, смотрит на дверь. — Помочь с чем-то? — спрашивает Шим, заходя в студию. — Ответь мне лишь на один вопрос: почему Хосок с тобой всегда веселый и открытый? Со мной же он лишь отвечает на вопросы и все. Что не так? — Не знаю. Наверное, потому что мы с ним друзья, — Джэён остановился на секунду. Что дальше сказать нужно, чтобы это прозвучало понятно? — Думаю, этого достаточно для такого общения, — немного подумав, Шим продолжает, — перестань воспринимать его как фаната и попробуй сблизиться. — Но фанаты и так мои друзья… — Это не то, — Юнги потер переносицу. Больше пяти лет с фанатами бок о бок, а сегодня «какой-то парень» говорит, что это не то. — Фан и есть фан. Он не сидит с тобой в студии, когда музыка не пишется. Он не видит твоих слез. Не видит настоящего тебя. — Понял, — коротко ответил Юнги, зная, что Джэён еще тот собеседник и может одно слово превратить в целый поучительный урок. — Надеюсь, — парень, выдохнув, направляется к двери. — Тогда я заберу его после занятий, — Шим повернулся к нему и кивнул. Сам, крутилось в его голове. Сам загоняется, сам освобождается от всего. Это третий, после Сончана и Хосока, сильный человек в его жизни. — Да, — произносит Джэён, вспомнив дневной разговор. — Тогда помоги нам обоим.