Сбежать (FLEE)

В тот момент, когда Урушихара впервые задумался о том, чтобы презентовать Мару Кагаяки изнанку своего сердца, мир вокруг него замер, и все мысли сосредоточились на одном: как сказать то, что, казалось, не должно бы звучать никогда? Много кто мечтает о том мгновении, когда сможет открыть свои чувства: миру, близким, самим себе. Урушихара видел в этом моменте не просто какое-то признание — в его понимании это был полноценный акт доверия. Он думал о нем несколько месяцев и оказался готов к нему в полдень двадцать девятого июня, отбывая последние дни в гостях у Кио Накамуры в маленькой деревушке Отаки. После завершения противостояния с Карабахалями, армия Мао — точнее та ее скромная часть, что обитала в Токио — собиралась вернуться на Вилла-Розу так скоро, как это возможно. Урушихара находил процесс раскрытия карт довольно неловким и хотел оставить все воспоминания о нем здесь, далеко от дома, чтобы ни одна вещь в Токио не была связана с этим моментом. Единственное, что так или иначе останется напоминанием об этом событии — сама Мару, которая, к слову, не была готова к такому проявлению доверия со стороны Урушихары. По крайней мере, не в тех обстоятельствах, которые он подобрал, и никак не в тот самый полдень. — Мару, — Урушихара ткнул пальцем ей в плечо, взывая к вниманию, хотя и сомневался, правильно ли поступает, и не проще ли ему будет говорить, если Мару не будет пристально смотреть ему в глаза, а продолжит вертеть в руках зеленый ключик и с хмурым видом его рассматривать. «Эй, ключ, признавайся, смогу ли я найти подводную оранжерею снова?» — если бы Мару была полоумной, она бы так и говорила. Урушихара ухватился за край рукава и дернул его, заставляя Мару согласно хмыкнуть и подтвердить свое присутсвие в диалоге. — Я даже не знаю, как это правильно сказать, — он откашлялся, что было ему совсем не свойственно, и он даже постеснялся того, что так сильно медлит. «Давай, не тяни резину» — подгонял он самого себя. — Погодка супер, правда? — Да! — голос Урушихары подломился вместе с и без того минимальной уверенностью. Он прочистил горло, надеясь, что Мару не заметила, — Да… то есть, погода… — В самый раз чтобы вернуться к тайнику. Как думаешь? «Она просто не догадывается, о чем мы говорим, — промелькнуло в мыслях на фоне гробовой тишины, а затем и нервной усмешки. — Давай, соберись». Но собраться теперь мешало нечто ощутимое. Нечто почти осязаемое. — Не могу перестать думать об этом, — говорила Мару с фанатизмом, упиваясь перспективой раскрыть манящую тайну, — Что там внутри? — Внутри? — В оранжерее, — она на секунду помрачнела. — А что если я не хочу знать, что там… — Не хочешь? Мару с недоверием взглянула на Урушихару. Его речь была неуклюжей и какой-то излишне мечтательной. — Ты точно не Карабахаль-стажер? Урушихара мог бы нарочито громко расхохотаться, но губы сами собой сомкнулись и отказывались открываться. — В любом случае, я должна узнать. Какой бы горькой правда не была. Буду надеяться, что там огромный торт, — Мару усмехнулась. — Хотя, честно, торт будет большим разочарованием. Лучше пусть там не будет ни одного ответа, но не торт! Хотя с другой стороны торт куда лучше, чем ничего… От такого объема размышлений на тему сладостей голова могла пойти кругом. И зачем только Урушихара начал вдумываться в услышанное? Хотя он вычленил из болтовни Мару довольно четкую идею, что моментально укоркнилась у него в голове. Хочет ли Мару знать, что в оранжерее? Хочет ли она слышать про его чувства к ней? Про те самые, в которых он и сам толком не разобрался. А если нет? До этого момента он был уверен, что никак не может напороться на исход такого рода. Он рассчитывал на принятие. Ведь Цубаса уже давно внушила ему, что взаимность гарантирована. Гадкая маленькая девчонка. — Мару, я… — это была последняя его попытка перебороть себя, что теперь уже казалось невозможным. Таким же невозможным, как и привлечение внимания Мару. Она продолжала мусолить тему оранжереи, и в какой-то момент разочарование Урушихары сменилось раздражением. Почему она такая? Если ей совсем нет дела, то зачем все это? К чему были те поцелуи и объятья? Или она просто воспользовалась Урушихарой как куклой? По телу пробежались мурашки. Не от осознания или обиды, а скорее от страха, что придется прекратить начатое. Что все их разговоры закончатся так же скоро, как Мару найдет еще какую-нибудь оранжерею, которая окончательно вытеснит Урушихару. Что она найдет забаву поинтересней, не важно, чем или кем она окажется. Или вот она? Прямо перед ним: та самая причина, по которой Мару так резко сменила вектор интереса. Скромно поблескивающий на солнце ключ. Странного цвета, и весь такой гладкий. Мишель — вот кто держал этот ключ перед Мару. Интересно, если Урушихара дал бы ей такой, она бы так же крепко сжимала его? Подрагивали бы ее руки? Зубы стиснулись сами собой, а кулаки сжались, когда Урушихара убедил себя в том, что ничего подобного не случилось бы, окажись он заместо Мишель. Косясь на злосчастный ключ, он совсем позабыл, что произошло с Мишель, и что на итог обнаружилось в квартире Мару, запечатанное в картонную коробку и любезно предоставленное на всеобщее обозрение. О том, что творят с людьми такие находки, Урушихара, прежде чем яростно вырвать ключ у Мару из рук, тоже не подумал. — Ты что делаешь? — мягко спросила Мару, еще не оклемавшись от любований ключом. Урушихара выдохнул. Резкий рывок помог выплеснуть злость, но ее в одночасье стало так много, что одним резким выпадом все не закончилось. — Ты этим ключом уже весь мозг проела, — сказал он и сам удивился, как холодно и жестко звучал его голос. — Да, прости… — Мару все еще не догадывалась, что двигало Урушихарой в тот миг. — Я совсем как одержимая, знаю. Но Мишель… И вот опять Мишель. Ничего, кроме Мишель. Все повязано на ней. Урушихара вдруг одумался: «Не делай глупостей, не вынуждай ее отвернуться». Но эта мысль, словно секундный порыв ветра, улетучилась, и он зашвынул ключ со всей силы прямиком в зеленый буревал, у земли поросший папоротником и кустарником с кислющими ягодами. Мару пронаблюдала за траекторией полета ключа и его падением с немым, отрезвляющим негодованием. — Эй! — рявкнула она, звуча вместе с тем вполне естественно, — Что с тобой не так? Она тут же поднялась с валежника и стала пробираться к косому пню, в районе которого приземлился ключ. Урушихара слышал, как за спиной зашуршала высокая трава и зачавкал мох вперемешку с сырой землей. Так и не решившись посмотреть назад, он встал и побрел в сторону дома. По дороге он оглянулся несколько раз в надежде, что Мару пойдет за ним, ну или хотя бы покажется с находкой. Сам того не осознавая, он доставил ей куда больше хлопот, чем ему того хотелось. Найти темно-зеленый ключ в траве под раскидистыми листьями папоротника — задачка муторная. И как сильно Мару будет злиться после того, как проведет за поисками минут пятнадцать? А двадцать? Если и вовсе не найдет ключ у того пня? Из окна комнатки, где Урушихара оставался наедине с собой и почевал отдельно от Мао и Ашии, когда тех окончательно донимали звуки клацанья мышки и свет монитора в ночном сумраке, открывался хороший обзор на пригорок и линию леса, где Мару в последствии прорыскала не час и не два. Урушихара наблюдал за ней все это время; она прочесала весь бурелом и рядок зарослей малинника, который в процессе весь оборвала и перепачкала руки в ягодном соке. Искала она, пока облака не начали розоветь. Один раз она громко свистнула, подзывая Гарпи на помощь. Волчок тут же проснулся, поднял уши и побежал на помощь. Даже с его острым нюхом ключ нашелся не сразу, а лишь спустя полчаса. Затем Мару вместе с Гарпи вернулись домой. К этому времени в гости заехали Сузуно, Цубаса и Хироши — все хотели поблагодарить Кио, извиниться за неудобства, доставленные ей, и выпить чаю. Мао и Эми должны были вернуться из Токио с минуты на минуту, а на завтра было запланирована упаковка вещей. Урушихара сидел на кровати и глядел в окно. Мару медленно спустилась с пригорочка и стала приближаться к дому. Вид у Гарпи был вполне довольный: в компании Мару ему было на радость выполнять любые поручения, пусть даже самые что ни на есть собачьи. Мару и сама не выглядела уставшей — это вселяло надежду, что все не так плохо, как рисавал себе Урушихара. Он спрыгнул с кровати и неуверенно побрел в коридор, как только дверь в прихожей распахнулась и Цубаса восторженно выкрикнула: «Мару, и ты здесь!» Мару обнимала Цубасу, когда заметила у лестницы Урушихару, наблюдавшего за ними. Она взглянула на него так, что по телу у него мгновенно пробежали мурашки, а в голове прогремела и надолго засела мысль: она его ненавидела, презирала и не видела в нем больше ни друга, ни что-либо большее или меньшее. Земля под ногами пошатнулась, и Урушихара схватился за перила, чтобы не поддаться ложному чувству и не грохнуться на пол. Они были скрипучими, но прочными, и дарили маломальское ощущение устойчивости. — Мару, у тебя такой уставший вид! Ты что, возвращалась к тайнику? Мару старалась не подавать виду, что раздражена после нескольких часов ковыряний в лесной грязи. — Не сегодня, — улыбнулась она, — не сегодня. Она скосилась в сторону лестницы, затем прошла помочь Сузуно с тяжелой упаковкой мороженого, купленной в причудливом ларьке в Отаки. Там Мару не так давно купила леденец и, раскусив карамель, обнаружила внутри сушеного сверчка. Эмоции после такого сюрприза, несмотря на наличие интересного вкладыша с целым абзацем, повествующем о ежегодной миграции сверчков, остались смешанными, и Мару поклялась самой себе, что больше не станет тянуть в рот конфеты без разбору. Из-за того случая она и думать боялась о том, какие вкусы могут быть у мороженого из того же магазина, который она признала по характерному запаху удушающих благовоний. Пока вдвоем они разбирались с гостинцами, Цубаса начала подозревать, что причина усталости заключалась вовсе не в жестком диване, помешавшем сну Мару, и не в срочном деле, порученом ей в больнице. Она поняла, что что-то приключилось между ее подопечными. Ее ехидные глазки зыркнули на лестницу и выследили на ней Урушихару. Ее самодовольный взгляд прожжег в нем дыру. Сердце забилось быстрее, а в голове только и вертелись мысли о навсегда упущенной возможности открыть свои чувства. «О чем ты думаешь? — всполошился он, — Не видела, как она посмотрела на меня? Она меня ненавидит! Чему ты радуешься?!» Он тут же вернулся в свое убежище, в комнату, когда-то принадлежавшую будущему и еще совсем юному заведующему Сейкай, и хлопнул дверью так, что табличка с маркерной надписью «Керо» затряслась. Пробовать мороженое он так и не спустился. Мао с Эми приехали через пару часов. К этому времени был готов ужин, на котором Урушихара так же не поприсуствовал. Когда Мао заволновался, он первым делом обратился к Ашии. — Я весь день приводил дом в порядок и готовил вещи к отъезду, — сказал Ашия и не соврал, — Не было времени следить за ним. — Мару, а ты не знаешь, почему Урушихара не пришел? — спросила Цубаса. Она не смогла сдержать улыбки, но Мару ни на секунду не задумалась о скрытом смысле ее слов. Она просто повертела головой и тихо произнесла: «Не знаю». Урушихара все слышал. Мару не могла сказать ничего другого, она все сделала правильно. Проболтайся она о том, что случилось — Урушихаре от одной мысли об этом захотелось провалиться под землю. Однако слова Мару все равно звучали болезненно безразлично. Она даже не попыталась сделать вид, что заинтересована и не поинтересовалась наигранно его самочувствием. Спустя время, когда ужин кончился, и в кухне Мару легла спать, в доме стало тихо. Ашия и Мао остановились, проходя мимо двери с табличкой. Внутри комнаты в отблеске света на полу отчертились длинные черные тени их ног. — Не надо, — остановил Ашию Мао. — Лучше выгнать его в нашу комнату, чтобы он не успел разбросать фантики прямо перед отьездом. — У нас еще целый день. Завтра заставишь его прибрать за собой, если он намусорит. Ашия не стал спорить. Он понимал, что чтобы Урушихара пропустил ужин с десертом должно стрястись что-то серьезное. Позже Урушихара услышал еще одну небольшую деталь их разговора. Мао предположил, возможно просто компонуя между собой остатки мыслей, которых под конец смены в МагРональде осталось совсем немного, что Урушихара и Мару могли поругаться. «Поругаться?» — переспросил Ашия, не совсем понимая, как ссора могла послужить причиной такого странного поведения Урушихары. Да и Мару за ужином вела себя непривычно тихо. «У них обоих сложный характер», — пояснил Мао, — но вряд ли Мару могла накричать на него. Скорее Урушихара выкинул что-то. Если, конечно, я прав». «Да, подонок, ты чертовски прав! — Урушихара завалился в постель лицом в подушку. — Зачем ты пустил ее в дом, когда она объявилась в Сасадзуке? Почему не запретил мне с ней водиться?!» Он повернулся, уставившись в потолок, еще раз прокрутил в памяти все то, что произошло в лесу, и заново ощутил на себе колкий взгляд Мару. В носу защекотало, а зрение замылили теплые слезы. Урушихара моментально избавился от них и принялся трясущимися руками нащупывать под подушкой игровую консоль. Он включил ее, долго листал меню туда-сюда и делал вид, что выбирает игру, боясь опозориться перед густой темнотой и звездами за окном. Как и в какой конкретно момент он уснул, на утро он не мог вспомнить.

***

Проснулся он в прекрасном настроении. Все из-за одной гениальной идеи, которая возникла у него в голове под утро после ссоры с Мару накануне. Он дождался ухода Мао на работу, заболтал Ашию и убедил его пойти в магазин за благодарственным гостинцем для Кио, и с этого момента все помехи на пути были устранены. Цубаса забежала на второй этаж, оглядела пустой коридор и грустно посмотрела на ближнюю к лестнице дверь. Она решила не трогать Урушихару но тут же он выскочил из своего укрытия на радость соскучившейся девочке. — Ты что тут забыла? — прыснул он после того, как осознал присутствие девочки в доме. — Приехала к вам пораньше! Эми тоже скоро приедет! Мы думали помочь вам с вещами, потому что у нас уже все готово! Колись, что произошло вчера? Неужели ты признался ей? Вспомнив о вчерашнем недоразумении, Урушихара и не заметил, как с треском сжал кулаки. Вчера последствия его опрометчивого поступка пугали, но на утро он понял, что злость возрасла и переборола тревогу. — Она что, отвергла тебя? Но этого не может быть… «Еще как может», — подумал Урушихара. Он многое хотел высказать Цубасе: и за ее глупые распросы, что всегда смущали, и за то, что надурила его и наговорила глупостей, за то, что заставила поверить, будто бы Мару не все равно. Из-за нее он чувствовал себя круглым идиотом. Но сейчас все его мысли были о другом. Ему нельзя было задерживаться, иначе он рисковал попасться на глаза Ашии, который мгновенно загонит его домой и заставит заниматься каким-нибудь бесполезным делом. — Давай обсудим все, что случилось, — предложила Цубаса жалостным голоском, но Урушихаре ее жалость была ни к чему. Он прошел мимо и отпихнул ее с дороги — вышло сильнее, чем он планировал, в результате чего Цубаса ударилась об наличники. Когда Урушихара скрылся из виду, она потерла ушибленный локоть. Слезы против воли полились из глаз. Больше всего ей хотелось найти Мару и швырнуть в нее куском свежей грязи, ведь именно она была виновницей того, что происходило с Урушихарой. Чего она ему наговорила? Зачем так сильно его обидела? Кио тоже пробудилась в милостивом расположении духа: она хорошо выспалась, потянулась под теплым одеялом, размяв все косточки своего человеческого тела, и встала с кровати. Подол ее шелковой ночнушки упал на пол, она подошла к шкафу и стала выбирать юкату понарядней. Красной тканью она накрыла себя, завязала коричневый, обрамленный белой каймой, пояс и занялась волосами. Укладка классической японской прически была вторым после переодевания ритуалом Кио. Впереди ждали подготовка свечей, утренняя медитация, рыбалка, неспешная прогулка и партия в лото с господином Мори. Кио совсем не было дела до занятий новых знакомых, что гостили у нее, но устроить с ними чайную церемонию она была готова всегда. Она направилась на первый этаж. Из-под пледа высунулась голова Сиси. Собачка осмотрелась по сторонам, пискнула и поскакала за хозяйкой. В кухне Кио включила лампу, села за стол и поманила к себе Сиси. Та запрыгнула ей на колени и вдвоем они стали обозревать горизонт. Макушки деревьев потонули в мягкой белесой дымке, трава блестела, усыпанная утренней росой, а намокшая дорога стала зеркалом для неторопливых облаков и небесной синевы. Урушихара уверенно преодолел расстояние от лестницы до входной двери. Он не боялся встретиться с Мару, хотя она и жила в гостиной прямо на пути к порогу. Все его мысли зациклились на коварном плане. Хотел он реализации замысла на самом деле или нет, он и сам еще не понял, но упивался сладким ощущением, что может претварить задуманное в жизнь в любой момент. Его магические силы крепчали, напитанные грустью Цубасы. Он прошагал мимо Кио, которая не удосужилась одарить Урушихару даже взглядом, и дернул ручку. — Почему дитя плачет? — спросила Кио, но дверь за Урушихарой поспешно захлопнулась. В окно было видно, как весело он протопал к калитке. Шел он напролом, позабыв о тропинке, выстеленной крупным пористым камнем. Вскоре он пропал из виду, похищенный туманным облаком. Кио смотрела в окно. На густой зеленый лес. Он дышал. Халат сполз с плеч, оголив выпирающие ключицы тонкого тела. Кио наблюдала за жизнью леса, за танцем листвы на ветру, за перешептыванием изумрудных крон. Не отвываясь от заворожившего ее пейзажа, она нащупала спички, чиркнула одной по коробку и, не глядя, ткнула огнем в толстый конус воска. Промахнувшись, она попала в букет полевых цветов, собраных прошлым днем на закате. Стебель дымился несколько секунд и в итоге полностью поддался пламени. Он горел и Кио не спешила его тушить. Она следила, как нежные лепестки скрючивались и чернели, а пепел падал на кружевную скатерть, пороча белизну ткани. Ей слышались голоса особо отчетливо этим утром. Их появление предвосхищало что-то большое, громкое, и, судя по встревоженному звучанию, не очень радостное. Пожар, разгоравшийся в маленькой расписной вазочке, потушила Мару, вошедшая с улицы. Она была в гостевом доме и по просьбе Тюрдис относила ей теплый плед. Всплекс воды окатил букет, и тонкая струйка дыма стала сочиться в воздух. — Вы видели Урушихару? Кио молчала. Она вдохнула воздух, перемешанный с гарью и выпаренным цветочным соком. — Ну тот, который падший ангел. Хоть на улице и был июнь, на Кио вдруг напал приступ дрожи. Мару взяла спички и подожгла одну из ритуальных свечей. — Вот, — она оставила ее рядом с женщиной, — Зажгите остальные. Все будет хорошо. Денек выдался туманным и мрачным. Помехи в том Мару не видела и преспокойно отправилась бы в Охару, если бы не необходимость дежурить в больнице в утреннюю смену. С заднего двора она выкатила мотоцикл, предварительно скинув с него защитный чехол, и задержала взгляд на давно заброшенном и пылившемся не первый год мотоцикле Керо. Затем она выдвинулась в сторону Токио, проезжая городок насквозь, затем гористый лес, где покрытые мхами древесные стволы скрывали небо. После она выбралась к рисовым насаждениям на возвышенности в районе Оридзу, откуда виднелись крыши размытого Отаки. Если бы не тягучий туман, распластавшийся над полями, возможно Мару смогла бы разглядеть и черную крышу дома Кио. Она быстро проехала это место и продолжила двигаться к заливу. Цубасе туман напомнил глазурь на праздничном торте. Она глотнула чая, разлитого по чашечкам из сервиза Кио. — Передержала, — цокнула она, ощутив избыточную горечь, — Простите… Кио не заботила крепость чая. Она продолжала безотрывно смотреть в окно. — Ничего страшного, не переживай, детка, — сказала она, придерживая тяжелую голову. — Не пора ли потушить свечи? — спросила Цубаса, наблюдая, как жидкий воск стекает на скатерть. Кио опомнилась и тут же задула их. Не по заведенному порядку, а как попало. — Может вам прилечь? — Да, — Кио снова отлучилась из реальности, на этот раз всего на пару секунд. — Да, я вернусь в спальню. Она поднялась со стула, чуть пошатываясь прошла к лестнице, запнулась о тушку Сиси и медленно поднялась наверх. Сиси возмущенно фыркнула и улеглась на другой бок. — Куда же ты ушел, Люцифер… Цубаса сунула палец в рот и принялась грызть ноготь. В дом вошла Эми, запуская внутрь Гарпи с мокрыми от росы лапами. — Он шкребся в дверь, видать замерз на улице… — Правда? А я не слышала… — Так бывает, когда с головой уходишь в мысли, — подмигнула Эми. Гарпи оттряхнулся, перепрыгнул Сиси, которая тут же развеселилась, завиляла хвостом и побежала за ним вверх по лестнице. На втором этаже он прошелся по коридору, заглянул во все комнаты, цокая когтями по паркету, и спустился вниз. — Ты Мару ищешь? Она уже ушла на работу, — сказала Цубаса, на что Гарпи разачарованно рыкнул и в подавленном настроении побрел в прихожую, а затем через сад к гостевому дому. Сиси собиралась побежать за ним, но испугалась холода и так и не вышла наружу. — О чем думаешь? — спросила Эми, снимая свитер и вешая его на спинку стула. — Тебе налить чаю? — Цубаса уныло подвинула к себе свободную чашку и горячий заварник. — Там сложная история. — Расскажи мне, может я смогу помочь. Цубаса вздохнула. Формально ей не позволялась говорить о произошедшем, ибо это напрямую затрагивало отношения Урушихары и Мару. С другой же стороны, не так давно ее больно пихнули и даже не извинились. Такая агрессивность развязывала ей язык. — Если кратко, то… — она взяла паузу, думая, как бы короче объяснить все это. — Мару с Люцифером никак не могут разобраться в своих чувствах. — Чувствах? — изумилась Эми, не успев сделать и глотка, — Что, неужели чувствах друг к другу? — Есть такое дело. — Неужели… неужели мы все правильно поняли? — Не знаю, как вы поняли, но началось это давно, когда Мару приглянулась Люциферу. Я сразу заметила это, а он упирался. Но потом сдался-таки и теперь не знает, что делать. Я подозреваю, что вчера он ей признался, а она сказала в ответ что-то совсем не то. И теперь он зол на меня. Эми отставила чашку. Ее по непонятным причинам пугала идея Люцифера и Маркеллы в качестве пары. Возможно из первичного представления о них: Люцифер даже без учета воинского чина в армии Короля Демонов рисовался непредстквзуемым и опасным. Маркелла же в прошлом глава самой влиятельной приступной группировки на Энте Исла. И пусть это забывалось со временем, проведенном в Японии, сейчас Эми очень ярко ощутила тревогу. Такой бесноватый тандем мог привести невесть к чему: какие злодейства выдумает в итоге их дуэтное сознание? — О чем ты задумалась? — Да я… — Эми вспомнила про чай и выпила залпом всю чашку. — Наверное думаешь, что из них выйдет ужасная пара? А вот и нет! Они прекрасно подходят друг другу! Ну, то есть, я так думала… — Дело не в этом. Просто я не знаю, к чему может привести их союз. Люцифер по щелчку пальца сжег пшеничные посевы в Слоане и атаковал множество мирных деревень, а Маркелла поставила с ног на голову весь запад, да и не только… если так подумать, влияние Черно-белых Масок распространялось и за пределами континента… — Да, но… Маркелла руководствовалась благими намерениями, а Люцифер, насколько мне известно, просто исполнял приказ. — Ты права… — Эми не хотелось демонизировать друзей Цубасы, покуда она испытывала к ним глубокую симпатию, однако оба этих факта довольно прямо отражали личности обоих, и Маркеллы, и Люцифера. — Да, ты права. — К тому же теперь они Мару и Урушихара и не представляют никакой опасности. Исключая те моменты, когда они ссорятся… Цубаса вспомнила про больной локоть, и он тоже вспомнил о ней: вновь начал ныть и чесаться. Его Цубаса не упоминала в разговоре, мало ли чего. Если Эми неправильно поймет, то может с легкостью поколотить Урушихару за причинение вреда ее сводной сестренке. Это точно окажется лишним, ситуация и без того напряженная. — Они уже успели поругаться? Точнее, они что, уже встречаются? — Да нет же! — сорвалась Цубаса, — Из-за того, что тут, в Отаки, они живут на отшибе, я не могу за ними присматривать, и теперь я совсем не понимаю, что происходит! Урушихара сильно расстроен, я никогда его таким не видела, а Мару, тем временем, ведет себя так, будто ничего не произошло! — Ну-ну, успокойся! Может ты все не так поняла? Может ничего ужасного не случилось? Цубаса запрокинула голову и опустошила чашку, затем громко стукнула ей по столу. — Тебе не стоит так беспокоиться. — Но они мои друзья. — Они сами разберутся. Знаешь, я не долго знаю Мару. Еще хуже я знаю Урушихару. И при этом я легко могу предположить, что они просто сцепились языками. Тут много ума не надо. — Я знаю их не дольше твоего, но тут что-то более глубокое. Я думаю, что Урушихара спонтанно решил обсудить с Мару свои чувства, а она среагировала не так, как стоило бы. Или того хуже, отвергла его… отказываюсь! Отказываюсь верить в это! — В любом случае, они остынут и помирятся. Я знала парочку ребят на Энте Исла, и все ровно так и случилось. Неловкости со временем забываются. — Правда? — ахнула Цубаса, — Что ж, очень надеюсь, что так и будет. Ведь они любят друг друга! Только не могут пока осознать этого… Эми не могла вообразить себе Урушихару, признающегося кому-то в любви. Он вообще мог испытывать подобное? В Японии у него и друзей то не было, и все, что его интересовало — компьтерные игры и прозибание за чужой счет. А Мару? Ее специфичная манера поведения и колкие шутки оттолкнут кого угодно. Возможно она и вовсе нарочно отпугивает от себя людей. Как она может полюбить кого-то? Но что, если Цубаса права? Что, если ее чутье не врет? Недаром ведь говорят, что исправить затворника вроде Урушихары может только влюбленность. А Мару? А Мару тоже в каком-то смысле была затворником. Затворником особого подвида.

***

В таком ключе прошел весь день. Ашия возвратился домой с целой корзиной фруктов, которую их бюджет забудет не скоро. «Сперва я взял только мандарины, но потом решил, что этого мало. Мы столько хлопот доставили госпоже Накамуре», — оправдывался он по возвращению. Эми и Цубаса успели прогуляться по лесу, приготовить ужин для приболевшей Кио. Конечно они прибрались и вымыли за собой всю посуду. Когда делать осталось нечего, они сели посмотреть «По следам полосатого кота». — Здорово они придумали с переодеванием в монахов! — Да, неплохо. Однажды мы с Эмерадой и Альбертом… — Эми остановилась. — Впрочем, не бери в голову. — Расскажи! Расскажи! — потребовала Цубаса с блеском в глазах. — Во время одной из первых оборонительных операций нам необходимо было обойти вражеский отряд, не создав шуму, чтобы атаковать с тыла. — И что? Что вы сделали? — Мы переоделись в их униформу и внедрились в их ряды. Пару дней мы провели с ними, а потом появился Люцифер. Он мнговенно нас вычислил, и нам пришлось наступать без промедления. В те времена как Героя меня еще мало кто знал. Это сыграло нам на руку. И те несколько дней, проведенные во вражеском строю, помогли нам лучше узнать порядки и культуру демонов. — Круто! — восторженно протянула Цубаса. — Значит ты жила бок о бок с демонами? И как? — Они… оказались куда менее безобразными, чем я себе представляла. Ашия прошел мимо дивана, где расположились девушки, и они тут же замолчали. — Смотри, Эми, — шепнула Цубаса. Шептала она не потому, что Ашия был рядом, а потому, что, возможно, прямо сейчас делала что-то неправильное и непристойное. Она достала из щели в диване одинокий носок. — Это носок Мару? Она ведь тут спит. — В нем что-то лежит. Цубаса рапустила руку внутрь носка и вынула ключ. На нем остались несколько царапин от замочной скважины, в которой Мару его чуть не сломала. — Из-за чего же они поссорились… — Цубаса вздохнула. — Все образумится. Не переживай. За окном начинало темнеть. Яркость и тепло закатного солнца спали, и в небе осталась лишь нежная лиловая пелена. Мао вот-вот должен был приехать. Сегодня управляющая сжалилась и отпустила его пораньше. Ашия собрал все сумки в прихожей и был готов к отъезду. — Где его черти носят? — бухтел он, сидя на полурослой кушетке, обитой бархатом с медными круглыми клепками. — Ты про Мао? — спросила Цубаса, свесившись через спинку дивана. — Нет! Конечно нет… я про Урушихару. — Он не дома? — удивилась Эми. — Он ушел рано утром, и с тех пор я его не видела. Может он решил полетать над лесом? — Если он не вернется вовремя, мы уедем без него. — Не будь таким строгим, Альсиэль! Люциферу нужна свобода! — Слишком много он требует свободы… — прыснул Ашия. — Пожалуйста, открой дверь Сиси, она хочет выйти на улицу. Ашия пнул дверь, и Сиси, вертевшаяся у порога, выскочила на крыльцо. Она тут же пронзительно затявкала, смешно подпрыгивая при каждом выдохе. Ашия закатил глаза, уперев лицо в ладони. — Сиси, что такое? Почему ты так лаешь? Собачка не успокаивалась. Цубаса щелкнула языком, лениво поднялась с дивана и прошла к прихожую. Обойдя преграды из сумок, она босыми ногами ступила на холодное крыльцо. Сиси лаяла на огонь. На стену из огня, полыхавшего на северо-востоке от Отаки. Цубаса долго стояла, замерев на месте. Ей казалось, что пожар даже на таком расстоянии обдавал щеки теплом. — А… — протянула она, — вот оно что… Сиси не унималась: она надрывно лаяла, предупреждая об опасности. Эми подошла, почувствовав неладное. Увидев огонь, она ахнула и юркнула обратно. «Быстрее, Альсиэль, нужно что-то сделать!» — все, что слышала Цубаса, пребывая в минутном гипнозе. Вскоре из гостевого домика выбежала Тюрдис. На ее плече, словно пиратский папугай, сидел Камио. Он трепыхал крылышками, помогая себе удержаться на месте. — Горим! — махнула Тюрдис, призывая соседей выйти на улицу. В этот момент Цубаса отмерла. Она пробормотала под нос: «пожар, пожар…», и когда Ашия подхватил ее на руки и буквально вынес из дома, взвизгнула: «Пожар! Горим!» Пламя быстро распространялось по лесу. Ветер задувал, разнося искры, сковывая деревья полыхающими жгучими языками. Мотоцикл Мару несся вдоль объятых огнем рисовых полей. Она никак не могла ожидать, что таким будет ее возвращение с работы. Она затормозила у обочины, стянула с головы шлем. Пламя расползалось все больше, и двигалось в сторону Отаки. Мару заглушила мотор. Ей ничего не оставалось, кроме как направится прямиком в эпицентр пожара. Несясь по воздуху, который нагревался по мере приближения к огню, Мару не до конца осознавала, зачем это делает. Полчаса назад она вышла из Сейкай, где целый день ей грузили мозги пациенты с надуманными заболеваниями, заставляющие сомневаться в их же адекватности с каждым новым словом. И вот она уже мчалась предотвращать их горе, боль и потери. Неужели проклятье врача настигло ее? Поступила бы она так же, не коснись ее медицинская стезя? Вспоминая времена, когда она была ученым в Тошайо, люди ее не так утомляли, однако она не бросалась им на помощь при первой возможности. Мару не знала, что ей двигало, но ни секунды не пожалела о своем решении, оказавшись в огне. У столпа дыма она увидела Урушихару на черных крыльях. — Что ты… — Мару двинулась к нему, не желая верить, что все это — его рук дело. — Уходи! — гаркнул Люцифер. Мару не собиралась слушаться. — Отвали от меня! — закричал он вновь, когда понял, что Мару не двинулась с места. Мару нахмурилась и подалась вперед. Она никогда раньше не участвовала в схватке с Люцифером и не знала, сможет ли одолеть его. Это напрямую зависело от количества магии, которой он обладал. Мару не знала сколько ее у него. Она вообще ничего не знала и до последнего надеялась, что Урушихара все же не имеет отношения к пожару, и им не придется драться. В ту же секунду прогремел выстрел. Разряд отрекошетил от магического щита Люцифера и чуть не задел Мару. — Я сказал уйди! — Кто стрелял? Снова Карабахали? Урушихара не выдержал. Мару была той еще занозой. Особенно сейчас. Он подлетел к ней и пихнул ее что было мочи. — Уходи, черт возьми! — в его голосе слышалась злость. И тем не менее, теперь Мару точно убедилась в том, что пожар — не его проделки. Он обеспокоено следил за передвижением огня и не давал ему затронуть местные деревни. Мару ни за что бы не оставила его одного, но толчок отбросил ее на пару метров. Впрочем, это сыграло ей на руку. В той высоты, на которой она оказалась, было прекрасно видно берег. Что-то щелкнуло в голове, и Мару из воздуха создала громадные капли воды. Потушить такой мощный и прожорливый пожар было не так-то просто, если вообще возможно. Люцифер планировал контролировать огонь и не позволять ему распространяться — так погибла бы только часть леса, и пожар, в итоге прекратился бы сам собой. Однако магия его подводила, и пожар то и дело пробивался сквозь барьеры. Мару носилась над лесом туда-сюда, окружая огонь водяным куполом, но и это не помогало: огонь продолжал захватывать больше и больше. Люцифер, оставаясь в густом, удушающем дыму, начал ощущать, как мир вокруг стал расплываться. Сначала это было легкое головокружение — словно его несло на волнах, и он не мог найти опору, коей в воздухе и не было, а крылья стали такими тяжелыми. Дышать становилось все сложнее; каждый вдох давался с трудом. Сердце колотилось в груди, мысли путались — он не мог понять, что происходит, пытался сосредоточиться, но сознание ускользало от него, как сыпучий песок ускользает сквозь пальцы. Он последний раз взмахнул рукой в попытках удержать огонь, и закашлялся так сильно, что не продохнуть. Ему кзалось, что он сейчас выплюнет легкие и останется без них. Хотя на тот момент они уже сдавали и не очень-то помогали в сложившейся ситуации. «Руши!» — раздался голос Мару. Она так привыкла к этому прозвищу, что пользовалась им, не задумываясь. Ее запоздалое появление предотвратило падение, но к тому времени Люцифер уже почти лишился чувств. — Что делать, что делать… — тараторила Мару, укладывая Урушихару на уцелевшую траву и накрывая его водяным куполом, — Что делать, что же делать… В голову приходило лишь заклинание цунами, но им Мару затопит не только Отаки, но и ближайшие деревушки. Нужно было думать дальше. Пирокинез не был сильной стороной Маркеллы, как и любая другая магия, исключая манипуляции водой и льдом, магию клана Малебранш и некоторые особые заклинания Малакоды. Так же Тюрдис обучала ее рукопашному бою, но это было так давно, что и не упомнить. Да и к чему эти навыки здесь? Мару быстро перебирала идеи и так же быстро их отметала. «Почему тебя нет, когда твои мозги так нужны, Джейки?» — думала она, пока Мао на бегу вызывал бригаду пожарных, — Что бы ты придумал, будь ты здесь?» «В его стиле было бы воззвать к твоим скрытым талантам, — откликнулось сознание, — Он оратор хоть куда, даже если магия не при нем». — Ну да, точно — Клипот! Мару приготовилась призвать его, полностью погрузившись в темноту, но Клипот не слушался и отказывался обволакивать ее тело. — Ты припадочная?! — завопила она самой себе, — Люцифер и все остальные сейчас сгорят из-за тебя! Она треснула себя по щеке до звона в ушах, и Клипот явился. Одежда бесследно исчезала по мере того, как кожа обращалась в непроглядную черноту. Буквально за секунду тело Мару притянуло и ликвидировало неизвестной силой все пламя. На месте поля теперь красовался выжженный пепельный круг. — Да, да, да! — заликовала Мару, боксируя с воздухом. Затем она вспомнила про Люцифера в отключке и о себе голой, — Нет, нет, нет!.. Она пронеслась мимо водяного купола, разрушила его, от чего Урушихара зажмурился и, взявшись за голову, болезненно замычал. Боль накатила с новой силой, когда по пути назад Мару схватила его за шкирку, удерживая второй рукой тяжелый мотоцикл и пронося их обоих через прожженое поле. Она успела накинуть на себя желтую ветровку, благополучно забытую в мотоциклетном багажнике. Она приземлилась на ближайшей дороге, где уже столпились местные жители, и куда въехала машина пожарных. Тут же ее заметили Мао и остальные. — Не трогай меня… — просипел Урушихара и окончательно потерял сознание. Мару подвхатила его, не давая упасть. В который раз. Завидев Урушихару, Эми помрачнела и осторожно пошла вслед за Мао, который на всех порах мчался к героям дня. — Как ты потушила?.. — О тебе подумала, — кинула Мару, довольно шмыгнув носом. Ему нужно в больницу. — Пожалуйста, не говори мне, что… — начала Эми. — Нет, — отрезала Мару, — Он ни при чем. Сперва тоже засомневалась… только ему не говорите, когда очнется. — Ах ты скот! — рыкнула Тюрдис. — Дайте мне его добить, — присоединился Ашия, угрожающе закатывая рукава. «Это не он!» — хором рявкнули Мао, Эми и Мару. Вдалеке послышался тяжелый бег Цубасы. В новых кроссовках с подстветкой и увесистой подошвой, оказывается, довольно непросто бегать. — Лежачего не бьют! — завопила она издалека, добежала и встала на защиту Урушихары, заслонив его собой. — Никто не собирается его бить, — успокоила Мару, после чего ей в щеку прилетел ударный чмок. — А ты молодец, — сказала Цубаса в снисходительной манере и похлопала Мару по плечу. Поглядывая краем глаза на взволнованных местных и на недоумевающих пожарных, не успевших толком и машину припарковать, ребята удалились восвояси. Последний поезд они пропустили — так сказала Сузуно, выбежавшая на дорогу вместе с Хироши, и была вместе с тем абсолютно права. Оба были готовы отправиться домой, но злосчастный пожар все испортил. За собой Сузуно вела маленький изящный чемоданчик — она купила его здесь, в Отаки, чтобы увезти с собой сувениры, которых она набрала немало за то время, что провела в городе. У Хироши с собой была спортивная сумка. В ней он тащил всю дорогу до окресностей пожара свои вещи и вещи Цубасы. Чтобы папа не напрягался, самое тяжелое — кроссовки с мигающей подсветкой — она решила нести на себе. Они были из здершнего магазина: тоже сувенир. Как сказала Сузуно, последний поезд до Токио уехал несколько минут назад. — Можем подождать автобус, — предложила Цубаса. — Сеголня их тоже больше не будет, — разочаровала Сузуно. — Ликвидней будет переночевать здесь, верно? — Да, — согласилась Эми, одарив Мао одобрительным кивком, — Думаю, я смогу взять апартаменты в том же отеле, где мы жили. — Надеюсь, госпожа Накамура не слишком расстроится, если мы вернемся. Мао усмехнулся со своей же шутки. Эми тоже не смогла сдержать смешок. — Я поеду вперед. Тащить мотик тяжело, — предупредила Мару, завела мотор и моментально вырвалась вперед. Она проехала около километра до города, завернула на узкую грунтованную тропинку и подъехала к дому Кио, где обнаружила автомобиль, который, при сложившихся обстоятельствах, появлением совсем не радовал. «Боже, только не это», — прошептало сознание, и Мару ринулась к дому. Керо и не расчитывал, что, приехав в родной Отаки, лицезреет тишь да гладь, мир да покой и прочую благодать. Но то, что он увидел, лишило его дара речи. Войдя на территорию матери, он увидел погром и бардак, которого, конечно же, он никогда здесь не видел. В доме он нашел Кио — совсем плохую. Она почти бредила в своих предчувствиях и все шептала что-то, словно сквозь сон. — Керо! — крикнула Мару, когда увидела, как он выводит Кио и сажает в машину, — Что… что с ней? — Две яблони повело, одну вырвало с корнем, — начал перечислять Керо, — крыша погнута, ближайший пролесок повалило. — Да там так, не весь… — махнула Мару. — На ферме Мори сломан забор, неподалеку от Оридзу пожар. Я… Он взмахнул руками, будто хотел стукнуть по крыше автомобиля, но передумал и обессиленно покачал головой. — Керо, пожалуйста… — взмолилась Мару, сама не зная от чего, — Она… с ней все будет нормально? — Я отвезу ее в больницу, там посмотрим. — Я тоже могу поехать! — Послушай, я не виню вас. Спасибо, что остановили пожар. За то, что начали его, если начали, спасибо не скажу, однако, — ему снова потребовалась секунда передышки, — всем этим вы сотворили в ее голове полнейший беспорядок. Если ты еще и поедешь с нами и будешь мелькать у ее палаты… — Все-все, я поняла. Поезжайте. Удачи. Она чуть помедлила и добавила: «извини», когда автомобиль Керо тронулся. Усевшись на мотоцикл и основательно поправив края ветровки, Мару поехала друзьям на встречу дабы сообщить неприятную новость: сегодня на гостиничный номер разориться придется всем. У крюка, в который заворачивалась дорога у леса, Мао и остальные стоппились рядом со стареньким красным пикапом. Нижние фары ударили по глазам ярким желтым светом. Мару прищурилась: Мао показался ей слегка растерянным. Неужели к ним пристали местные? Затем из машины высунулся молодой человек со светлыми волосами, заколотыми в высокий пучок, и с широкой улыбкой. «Габриэль?!». Теперь Мару поняла, чему так удивился Мао. — Что ты тут делаешь? — спросила Мару немного взбудораженно, подгоняя мотоцикл поближе. — Ты так говоришь, будто я — твой беглый пациент! — Габриэль неловко усмехнулся. — Разве плозо, что я здесь проезжал? — Нет, это замечательно. Просто… чудесно! Рада тебя видеть! Они по-дружески пожали друг другу руки. На Габриэле была надета клетчатая бордовая рубашка, рукава закатаны по локоть. В машине играл ритм-энд-блюз, а в подстаканнике стояла полпустая бутылка вишневой газировки. «Довольно по-американски», — подумала Мару, заинтересованно дернув бровью. — Откуда у тебя машина? — Это не моя. Дали по работе. Отвозил тут кое-какие коробки. — Ты же в бутике работал… — Напутал кое-что с поставкой, и… — он почесал шею, вспоминая, какой кошмар творился в магазине, когда к ним приехали две сотни пар резиновых сланцев и всего одно платье. — Как-бы там ни было, на колесах мне больше нравится. Так вас подвезти? Мару промолчала. Решать было не ей. — У нас нет выбора, — Мао подпихнул Цубасу плечом. — Я поеду с Мару, — проворчала она, надувшись как шарик, — К нему я не сяду… После того, как все сумки были кинуты в багажник, Эми, Сузуно и Хироши стали по-одному забираться в машину. — Будь осторожна на дороге, — предостерег Хироши Цубасу. — Пап, не я же за рулем! — Ну да… — он взглянул на Мару в надежде, что та не будет заниматься лихачеством, на что она выпятила губу и показательно помотала головой. — Спасибо, Габриэль, — улвбнулся Мао, — Я знал, что от тебя будет толк. — Рад служить, наверное… — он погладил руль, слегка расстерявшись, — Ой! Кстати, должен предупредить: внутри места маловато, а вас… Габриэль оглядел компанию: Мао, Ашии и Урушихаре не хватило места. — А вас многовато, — дозавершил он свою мысль. — Мы поедем в багажнике, — Мао кивнул Ашии, и тот поплелся назад, из последних сил удерживая Урушихару на спине. — Ой-ой… — Габриэль прикусил губу, представляя, через что прошел сегодня Урушихара. — Что приключилось с пацаном? — Долгая история, потом у Мару спросишь, — ответил Мао, — Тюрдис, залезай! Тюрдис закатила глаза и прошлась виляющей походкой к багажнику. — Можешь заводиться… эй, ты чего завис? Габриэль даже не смотрел на Мао, пока тот говорил. Его внимание украла Тюрдис, недоверчиво взбиравшаяся в багажник не без помощи Ашии, подавшего ей руку. — Подождите! — Габриэль в суматохе отстегнул ремень и потянулся к двери соседнего сидения. — Госпожа, садитесь здесь! Ваше место точно не среди багажа! Тюрдис нахмурилась, не будучи уверенной, ей ли адресованы эти слова. Она наклонилась в сторону: в зеркале дальнего вида она увидела улыбчивое лицо и глаза, полные веселого блеска. — Не переживай, Тюрдис, он — хороший парень! — кинул Мао, на что Цубаса неодобрительно фыркнула. В итоге Тюрдис все же разместилась в кабине, одарив Габриэля своей компанией. — Поезжай. Я поеду следом, — Мару откатила мотоцикл к обочине, пропуская красный пикап. «Что я вам говорил? — слышался голос Мао в уезжавшей машине, — Хорошо, что мы его не прикончили!» Ашия согласился с ним, промычав в ответ, Урушихара, по понятным причинам, ничего не сказал. — Мару, — Цубаса дернула ее за край рукава. — Вот твой носок. Мару улыбнулась, прощупав носок и убедившись, что ключ лежал внутри, и сунула все это дело в карман. — Очень кстати, спасибо. -А еще ты до сих пор без штанов. Улыбка Мару быстро сменилась сжатыми губами и округлыми глазами. Она заметила, как из рюкзака Цубаса достала желтые мини-шорты из пижамного комплекта, тут же поставила мотоцикл на подножку и метнулась к Цубасе, оглядываясь по сторонам. — Давай быстрей, пока никого нет…

***

Пикап Габриэля домчал до окраины Токио за пару часов. В позднем часу дороги были пусты, рабочий день окончен, и все давно сидели по домам, а добрая часть города уже улегласть спать, как и сидевшие на заднем сидении Эми, Сузуно и Хироши. Последний несколько раз просыпался по дороге, но тут же засыпал обратно. Расхлябанная подвеска гремела на каждой кочке, коих встретилось много на пригородных дорогах. Подпрыгнув на одной из таких, машина задрожала, и Тюрдис схватилась за рычаг коробки передач — первую попавшуюся под руку вещь. — Не стоит это дергать, — предупредил Габриэль и осторожно убрал руку Тюрдис с рычага, — Если дернуть, можем встать как вкопанные. Или въехать в дерево — это в худшем случае. Рука была холодной, но мягкой. Габриэль прочистил горло, осознав, что зря дотронулся до нее без спроса. — Простите… — Значит это чтобы останавливать этот… как это называется? — спросила Тюрдис, кажется, абсолютно не придав значения тому, что ее так беспардонно схватили за руку. — Автомобиль. Да. Еще рычагом можно менять направление и ехать назад. Он замолчал, не получив ответа. — Многовато я болтаю… — усмехнулся он, — Уж извиняйте. Весь день ни с кем не разговаривал. Он заметил, как Тюрдис смерила его заинтересованным взглядом, как ее глаза сверкнули в свете фар встречной машины и она отвернулась. Габриэлю самому было интересно. Он впервые повстречал демонессу и был удивлен, что ее повадки могут быть настолько утонченными и привлекательными и так разниться с поведением всех тех демонов, что он знал. Ему хотелось подметить это вслух, но он промолчал — не хотел мучать Тюрдис своей болтовней. О себе она оставляла впечатление как о серьезной женщине, и хоть Габриэлю и нетерпелось с ней разболтаться — разболтаться с кем угодно, но особенно с ней — он сдержался. После часа езды в багажнике Мао распотрошил одну из сумок с вещами и вытянул кофту, которую тут же накинул на плечи. — Ну и холодрыга… — жаловался он Ашии, который замерз куда сильнее, но не подавал виду. — Вы правы, ветер тот еще… Хорошо себя чувствовал только Урушихара, и то лишь в рамках человека, наглатавшегося угарного газа. На ветру его голова стала легче, и он пришел в себя. Картинка перед глазами расплывалась, когда он приподнялся на локтях и обнаружил, что лежит на горе сумок. — Урушихара, — с недоверием произнес Ашия заместо приветствия. Мао молчал, дожидаясь пока Урушихара, если у него хватит сил, сам начнет говорить. — Где… — прохрипел он. — Мы едем домой. Как твое здоровье? Объясняя свое состояние, Урушихара простонал что-то и, еле шевелясь, улегся по-другому, подперев голову рукой. Мао и Ашия переглянулись, сомневаясь в словах Мару. Возможно она и сама не знала правды. — Ты знаешь, как возник пожар? Урушихара долго молчал, собираясь с силами, и этот жест Ашия почти счел за признание в преступлении и уже потянулся схватить Урушихару за шиворот, однако он все же поведал историю о том, как он проснулся этим утром в замечательном настроении, потому как его осенило идеей как можно отплатить Мару за ее безразличие и попытку играть его чувствами. Идея была проста в реализации и, по изначальному плану, не имела никаких противных последствий, а являла собой лишь временные неудобства для Мару и приятный бонус для Урушихары. Он должен был стащить ее платежную карту, что он и сделал, а затем, так как интернет в той глуши был слаб, направиться в ближайшее место с магазином компьютерных игр и потратить там настолько много денег, насколько хватит фантазии. Помимо этого он собирался зайти в магазин за сладостями, возможно потратиться еще на что-нибудь, если купленного покажется мало. Иными словами, забрать деньгами столько, сколько сил и нервов отобрала у него Мару. Он не вдавался в подробности, как именно она это сделала, из-за чего у Мао и Ашии сложилось смутное представление о том, чем она заслужила такое наказание. Они оба догадывались, что проблема связана с ней, но все никак не могли взять в толк, почему вдруг Маркелла стала влиять на Урушихару. — Так что случилось там, близ Оридзу? — подтолкнул к сути Мао. — Где ты, очевидно, нашел нужный магазин, — добавил Ашия, хмурясь. — Или не нашел и поэтому решил учинить пожар? Он не понимал, что злит его больше: то, что Урушихара пытался спалить поле без приказа, или то, что он выкрал карту, пусть и у Кагаяки, и собирался прогулять все деньги. — Кто-то следил за мной. Я решил, что это мог быть Карабахаль или… да неважно. Потом началась небольшая перестрелка, ну и его выстрел попал в линию электропередачи, и все загорелось. — Так это был Карабахаль? — с тревогой спросил Мао. — Кажется нет, но… — Попробуй вспомнить. Настойчивость Мао наводила Ашию на мысль, будто все его сомнения как рукой сняло рассказом Урушихары. Разумно ли такое доверие? До этого Люцифер уже безрассудствовал, и не раз, что вызывало кучу проблем, как и сегодня. Вдруг он все же лжет? — Сейчас не могу, перед глазами плывет. Мне даже собственное лицо вспомнить трудно… — Ладно, ладно, вспомнишь потом. Тебя кто-то там видел? — Только продавец. — Отлично. Теперь ложись и спи. Не хватало еще, чтобы ты помер. — До чего любезное предложение… — промямлил Урушихара, как вдруг машина резко дернулась в сторону, огибая на скорости ни то кочку, ни то яму, после чего Урушихара скорчился от приступа тошноты и плюхнулся на сумки, накрыв голову рукой и скрыв лицо взъерошенными волосами. — Вы верите ему? — шепнул Ашия, не дожидаясь, когда Урушихара уснет и, в общем-то, не особо беспокоясь, что он подумает. — Ему нет смысла поджигать поле. Вспомни: он затворник и нахлебник уже два года и его все устраивает. Зачем ему ни с того, ни с сего бедокурить и привлекать в себе внимание? — Мудро подмеченно, но я все равно сомневаюсь на его счет. — Мы спросим с него когда вернемся домой и когда он придет в себя. Наверное стоит отвезти его в больницу. На том разбор полетов был объявлен перенесенным на неопределенный срок, а на сегодня — оконченным. Позади пикапа ехал мотоцикл. Цубасе пришелся по нраву новенький шлем, а Мару никак не могла прекратить думать. В обычном состоянии ее бы расстроила необходимость везти пассажира — это лишало ее возможности разгоняться до захватывающих дух скоростей, но этим вечером ей совершенно не хотелось гонять. На пустой дороге они встали на светофоре, таймер которого разделил их с Габриэлем, позволив ему умчаться вперед. — Может проскочим, никого же нет, — предложила Цубаса, отвлекая Мару от размышлений. — Хотя напороться на камеру не хотелось бы. Плохой план. Ну ничего, сейчас как вырвемся! Сидя на мотоцикле и слушая, как строптиво рычит мотор, Цубасе хотелось ощутить скорость и услышать свист ветра куда больше, чем того хотелось Мару. Она и не думала газовать. Она думала обо всем, только не об этом. О пожаре, об Урушихаре, о ключе, что в этот самый момент значительно утяжелял левый карман ветровки, о Кио, которой уже должны были оказать помощь в больнице, о разочарованном Керо и об их доме, где Мару оставила всю свою одежду. В голове вертелись мысли и о Мишель, этим вечером почему-то особенно активно. По окончании столь суматошного дня Мару не должна была и вовсе вспоминать о ней. Но почему-то вспомнила. Возможно из-за того, что через каких-то пару сотен километров находится дом, где была нейдена ее голова, а неподалеку оттуда она была сожжена в районном крематории. В Сейкай тоже не все шло гладко, было много пациентов последние пару суток. Это прибавит Накамуре хлопот. В таком разнообразии мыслей Мару терялась и не могла сфокусироваться ни на одной. Голова пухла от изобилия переживаний, но как-то по-особенному, не вызывая болей. Чувствовались только растерянность и страх. Поэтому, когда светофор залил дорогу зеленым светом, она обнаружила свое тело оцепеневшим и вместо того, чтобы тронуться и поехать, сделала тихий дрожащий вдох, обескураженными глазами впившись в тонометр, который указывал нулевую скорость. Цубаса не крикнула триумфирующее «поехали» и не вскинула руки над головой. Ее тоже обезмолвило отсутствие движения, поэтому она ничего не сказала, дожидаясь действий Мару, которую словно бы поставили на паузу. В итоге мотоцикл все же тронулся, но без возгласов и размахиваний руками, без резких разгонов и без звучного рева мотора. Они покинули тот немой отрезок дороги и ту одинокую зебру тихо, словно и вовсе никогда там не проезжали.