Change the World’s Colour!!

      На удивление, открыв глаза и потянувшись в постели, Тенма почувствовал, что действительно выспался за эту ночь, даже несмотря на то, что вытянуться в полный рост на небольшой, но имеющей очень мягкий матрас кровати не получилось. На электронных часах светились ровно две единицы и два ноля. Решив не залеживаться надолго, парень сразу же после пробуждения отыскал в сумке все свои банные принадлежности и быстро привел себя в порядок. Уже в коридоре он почувствовал потрясающий аромат какой-то свежей выпечки, и ноги сами понесли его в сторону кухни.       На Зенитсу снова был надет этот смешной оранжевый фартук, отчего он выглядел похожим на цыпленка. Подметив это едва уловимое сходство с семейством курообразных, Тенма молчаливо подошел к столу, становясь возле него. Две чистые тарелки свидетельствовали как минимум о том, что в этом доме его не оставят без завтрака.       – Доброе утро, Тенма, – поприветствовал его Агацума еще до того, как обернулся, и младший Узуи лишь поджал губы, не сводя глаз с чистой тарелки. Заметив это, блондин самодовольно усмехнулся и кивнул ему на стул. – Садись-садись. Сегодня в меню на завтрак твоя любимая американская кухня, поэтому не беспокойся – голодным, как вчера, не уйдешь.       – Я не ушел голодным вчера, – по-прежнему не пуская на лицо ни одну эмоцию, буркнул спортсмен, садясь за стол и придвигая к себе столовые приборы – на этот раз рядом с тарелкой сразу лежали привычные ему вилка с ножом. Зенитсу удивленно вскинул брови на его слова, однако решил не оттягивать утренний прием пищи и быстро поставил на середину стола тарелку, на которой башенкой были сложены толстые золотистые блинчики. На удивленный и одновременно с тем восхищенный взгляд Узуи парнишка снова метнулся к плите и перенес на стол две небольших пиалы с какой-то жидкой консистенцией в обеих.       – Сироп выбирай сам: обычный карамельный или канадский кленовый. Надеюсь, так нормально? – спросил он тоном, нетерпящим возражений. Однако Тенма даже не думал придираться к приготовленному завтраку: он так оперативно схватился за вилку, пододвинув себе кленовый сироп, что Агацума заулыбался, очень довольный собой. Не опускаясь на свое место, как истинный гостеприимный хозяин, он суетливо оглядел кухню, пытаясь скрыть довольную улыбку. – Что будешь пить: чай или кофе? Если пьешь какой-нибудь свежевыжатый апельсиновый сок или молоко, тебе стоило об этом сказать заранее – у меня этого нет.       – Я буду кофе, – невнятно ответил темноволосый юноша, не желая отрываться от завтрака, который уже уплетал за обе щеки: все еще горячие блинчики были невероятно мягкими и воздушными внутри, легко подаваясь лезвию ножа. Зенитсу, наливающий своему гостю кофе, иногда украдкой поглядывал на младшего Узуи, отмечая, что тот был любителем сладкого – в тарелке у него вскоре образовалось карамельное море, и он от души купал в нем толстые кусочки блинов, торопливо отправляя их в рот.       После завтрака Зенитсу поставил Тенму перед фактом: они идут осматривать местные достопримечательности. Однако явных возражений никаких не встретил. Брат Тенгена вообще был очень неразговорчивым и ко многим вещам равнодушным, не проявляя никакой инициативы. Он быстро оделся, вновь нацепив на голову бейсболку с эмблемой своего клуба и такого же дизайна бомбер и уже через десять минут неподвижной башней стоял в коридоре, рядом с дверями, ожидая, пока соберется хозяин квартиры.       Ходить по улицам с человеком, который был выше его почти на три головы, для Зенитсу стало уже делом привычным. Вот только было кое-что, что его все-таки смущало: в отличие от своего старшего брата, Тенма всю дорогу предпочитал идти молча, ничего не спрашивал и постоянно оглядывался по сторонам. Следов интереса на его лице не было никаких. Хотя иногда, когда видел совсем что-то удивительное, младший Узуи лениво вытаскивал телефон из кармана джинсов и медленно делал несколько кадров, тут же зависая после этого на какое-то время в социальных сетях.       Пытаясь всеми силами пробить этого угрюмого парня на эмоции, блондин звал его и туда, и сюда, приглашая чего-нибудь перекусить или что-то посмотреть. Он даже предложил ему сходить на сумо, что Тенма тоже воспринял без особого энтузиазма. «Я не могу раскачать его! – удивлялся и сокрушался про себя парнишка, частенько бросая обидчивые взгляды на бесстрастную физиономию младшего Узуи. – Что вообще может понравиться такому человеку, как он? Да если бы здесь проводились соревнования по этому американскому футболу, я бы его обязательно сводил! Но что я могу сделать, если этого нет?»       От подобных невеселых мыслей вскоре все желание как-то удивить Тенму у Агацумы сошло на нет, и он сам шел невеселый, смотря себе под ноги и размышляя, как можно быстрее добраться до дома и что приготовить на обед. От того, что бодрый голосок собеседника стал звучать реже и реже, младший Узуи насторожился. Он, хоть и не подавал вида, но внимательно слушал все, о чем без умолку трещал Зенитсу. Без разговоров блондина эта прогулка быстро наскучила Тенме, и в какой-то момент он просто замер на месте и не пошел дальше. Агацума, по инерции пройдя еще пару метров в одиночестве, тоже остановился и обернулся назад, встречаясь взглядами со своим спутником.       – Ты чего? – удивленно оглядев его с ног до головы, поинтересовался парнишка. – Болит что-то? Или проголодался?       – Тебя никто не просил устраивать мне экскурсии: не нужно идти с таким кислым лицом, – грубо выдал младший Узуи, после чего как-то неоднозначно поджал губы, будто бы обидевшись на что-то. Замерший Зенитсу только открыл и закрыл рот, переваривая услышанную информацию: по-видимому, в этот раз звездного гостя не устраивало выражение его лица.       – Что значит «с кислым лицом»?.. Минуточку! А с каким лицом я должен ходить, когда ваша очень важная персона так откровенно скучает и даже не пытается этого скрыть?! – блондин быстро сократил расстояние между ними и задрал голову, чтобы смотреть в глаза своему оппоненту. На лице Тенмы наконец-то появились признаки других эмоций: он изумленно приоткрыл рот и пару раз хлопнул длинными ресницами. – Я пытаюсь его развлечь, а он даже из уважения к чужим стараниям не хочет проявить интерес к разговору!       – Что ты несешь? Мне вообще-то интересно…       – Да ну?!       – Да.       – Я не заметил! Куда бы я тебя ни вел, тебе все равно! Что мне с тобой делать?!       – Меня все устраивает. Но если уж ты спросил, то отведи меня в место, где сам любишь отдыхать.       В этот момент хотевший было что-то возразить Зенитсу застыл с раскрытым ртом, ошарашенно уставившись на собеседника. На какое-то время между ними повисло молчание. Вокруг по-прежнему туда-сюда сновали прохожие, и шум улицы не давал им остаться в неловкой тишине. Вопросительным взглядом блондин как бы просил продублировать сказанное еще раз, однако Тенма его желание не удовлетворил.       – То есть, ты хочешь сказать, чтобы я отвел тебя туда, где мне нравится бывать? – неуверенно, все еще не сводя с оппонента изумленного взгляда, проговорил Агацума, кивнув в заключение своей фразы.       – Да. С этим какие-то проблемы? – младший Узуи сразу же напрягся, видя, что парнишка медлит с ответом и не торопится исполнять его просьбу. В темноволосую голову начинали закрадываться сомнения и всяческие неприятные предположения. – Или я не подхожу для того, чтобы проводить со мной время там, где тебе нравится быть?       – Эй! Я такого не говорил! – прикрикнул на него Зенитсу и нахмурился. – Я просто думаю. Мое любимое место – это набережная на реке: там обычно просто прогуливаются, знаешь ли. Поэтому я не знаю, понравится ли тебе…       – Значит, решено, – юноша не дал ему договорить и с привычным высокомерием огляделся по сторонам. – Куда нужно идти?       Пока сам Тенма осматривался вокруг, разглядывая то длинный мост, то серебристую поверхность реки, то высокое колесо обозрения, видневшееся из-за других зданий, Зенитсу был погружен в совершенно другие думы. Это место он любил не только за необычайно красивый вид и особую энергетику: с этой набережной в его жизни было связано многое. Он, бывало, бесцельно медленно бродил здесь, а в памяти невольно всплывали картинки из прошлого – завернутые в пищевую бумагу горячие тайяки, у которых был незабываемый вкус тогда, смеющийся лучший друг, бесстрашно стоящий на стальном ограждении, и их общий смех. С тех дней прошло так много времени и столько всего поменялось, что сейчас, гуляя по этим местам, Агацума то улыбался, то тяжело вздыхал, то обидчиво поджимал губы.       Узуи-младший, закончивший осмотр окружающей их местности, в пару больших шагов нагнал его и пошел рядом, поглядывая искоса с некоторым недоверием на своего спутника. Конечно, от него такая резкая перемена настроения блондина не укрылась, а потому юноша сам был мрачнее обычного, полагая, что вина за это лежит полностью на нем.       – Может, попробуешь тайяки, Тенма? – вдруг ни с того ни с сего выдал Зенитсу, спустя тридцать минут молчания. О том, что они всю дорогу не говорили друг с другом, парнишка даже не заметил, думая о своем. Младший Узуи на его слова недоуменно приподнял свои тонкие, почти бесцветные брови, ожидая пояснений. – Ну это такие булочки с начинкой. Можешь выбрать с чем хочешь.       – Они сладкие? – поинтересовался Тенма, пытаясь делать вид, что ему все равно, с чем будет еда. Зенитсу только отвернулся и тихонько прыснул в кулак, про себя умиляясь этим тщетным попыткам сохранить образ крутого взрослого парня.       – Есть и сладкие, не переживай, – хихикнул он и ускорил шаг, направившись по прекрасно знакомой ему дороге, где располагались кафе и магазины. Его спутник, нахмурившись, пошел следом.       Похожее на обычную забегаловку, маленькое здание с чешуйчатыми рыбами на вывеске мало впечатлило младшего брата Тенгена, привыкшего к совершенно иным заведениям. Какой-то мужчина за прозрачной перегородкой прямо при них накладывал неоднородную непонятного цвета смесь в формочки с тестом. Тенма смотрел на его действия с выражением полного непонимания на лице – желания отправить в рот нечто подобное у него не возникало. Заметивший эту реакцию на простую уличную еду Зенитсу незаметно толкнул его локтем, чтобы он перестал так брезгливо смотреть на работу хозяина заведения.       – Мы возьмем четыре штуки! Две со сладкой пастой и еще две с шоколадом, пожалуйста! – попросил он, после чего, отойдя с младшим Узуи в сторону, вполголоса произнес, выразительно глянув на собеседника. – Не веди себя так, Тенма. Это невежливо: ты же еще не попробовал, а уже делаешь такое лицо. Это некрасиво по отношению к хозяину! Тут вообще-то делают самые лучшие тайяки!       – Почему я вообще долже…       – Это ты, Агацума? – вдруг громко раздалось откуда-то из-за их спин, и оба парня тут же обернулись назад. В это мгновенье в Зенитсу поднялся странный водоворот эмоций. Ноги как-то странно задрожали, отчего стоять стало тяжело – захотелось присесть, за что-то подержаться, а еще лучше, чтобы подержали его самого. Чтобы Узуи-сан вдруг оказался рядом и обнял его. Парнишка даже невольно притиснулся к Тенме, плечом вжавшись в его руку. Перед ним стоял Кайгаку, его давний друг. Хотя дружбу с ним он уже хотел похоронить под ворохом самых разных воспоминаний. – Эй, что ты здесь делаешь?       – К-Кайгаку? – совсем потерявшись от звуков его голоса, в котором как обычно слышались нотки недовольства, проговорил Зенитсу, боязливо смотря бывшему семпаю прямо в глаза. Все такой же напряженный тяжелый взгляд, взвинченность в каждом движении – он как будто бы совсем не менялся. Но сейчас все давние детские воспоминания перекрывал недавно произошедший инцидент. «Почему он спокойно разговаривает со мной? – судорожно соображал блондин, против воли вспоминая, с каким ожесточением бил его Кайгаку в их последнюю встречу. – Он что, все забыл?.. Он не помнит того, что произошло?» Тем временем чернобровый парнишка, видя испуганный взгляд Агацумы, все-таки неловко замялся, очевидно, припомнив их конфликт.       – Я это… Извиниться все хотел. Ну… за тот раз, – нехотя добавил он, засунув руки в карманы и отвернувшись в другую стороны. Действительно стыдился и испытывал чувство вины – удивленный Зенитсу отчетливо это видел по опущенному неловкому взгляду. «Это какая-то шутка?.. – соображал он, не понимая, что к чему. – Что с ним? Что за перемены? Он ведь никогда ни перед кем не извинялся…» Лицо у Кайгаку краснело все сильнее. – Я еще поговорить хотел… кое о чем…       – О чем? – решительно перешел к делу Зенитсу, видя, что собеседник очень странно и волнительно мнется. – Я был бы тебе признателен, если бы ты сказал все поскорее: меня ждет человек, – он кивнул головой на стоявшего рядом и непоколебимо молчавшего Тенму, и чернобровый парнишка невольно глянул на высокого незнакомца. Их взгляды встретились, но лицо младшего Узуи по-прежнему ничего не выражало. Кайгаку как-то подозрительно нахмурился, присматриваясь к нему получше.       – Кто этот парень? У него лицо как будто смутно знакомое, – прищурился он, продолжая без стеснения разглядывать спутника Зенитсу. – Он что, твой новый бойфренд?       – Да нет, конечно! Он просто знакомый! Приехал из-за границы: я показываю ему интересные места.       – Вот как… Иностранец, значит?       – Да. Совсем не знаю, чем его развлечь: я в этом безнадежен, – неловко разулыбавшись, Агацума наконец-то смог чуть-чуть расслабиться, чувствуя, как напряжение между ними спадает. Неожиданным центром внимания для них стал Тенма и личные разборки как-то сами собой отошли на второй план. Кайгаку хмурился и присматривался к высокому незнакомцу, а тот с высоты своего роста бесстрастно глядел на него, храня молчание.       – Самая лучшая достопримечательность посещаемого места – это еда, которую там можно съесть. Поэтому я знаю, чем мы сможем его удивить! – у Кайгаку на лице от уха до уха натянулась хитрющая улыбка, и блондин совсем позабыл обо всех обидах: перед ним как будто бы стоял тот прежний семпай из младшей школы. Словно никаких ссор между ними и не было.       На небольшом штендере красовался здоровенный пятак какой-то веселой свиньи, рядом с которой был изображен такой же веселый повар в колпаке, держащий сковороду. Зенитсу, оценив рекламную вывеску, перевел скептичный взгляд на того же Кайгаку, гордо стоящего рядом.       – «Свининка Ямамото»? Ты серьезно?..       – Лучшего якинику нет нигде! – отмахнулся от него парень и, подойдя к штендеру, пальцем ткнул в яркую, пышущую огненными буквами надпись. Агацума и младший Узуи, не сговариваясь, непонимающе склонили головы набок. – К тому же сегодня действует специальное предложение.       – Что за предложение? – наконец-то подал голос Тенма, которого заинтересовала перспектива поесть горячего мяса после длительной прогулки по городу.       – Всего лишь очередной маркетинговый ход, – пояснил Агацума. – Ты заказываешь у них жареную свинину на три килограмма, и тебе предоставляют возможность бесплатно заказать из меню четыре любых блюда на выбор.       – Да, но съесть мясо ты должен меньше, чем за полчаса, – со знанием дела добавил Кайгаку. – Весь подвох в том, что даже если ты каким-то чудом съешь все это, то после трех килограмм жареной свинины желание смотреть на еду на некоторое время отпадет само собой. Да и цена за такую порцию…       – Честно сказать, я не горю желанием спускать деньги на мясо, которое мне придется съесть в один раз, – Зенитсу скромно отвернулся от вывески и потупил взгляд, а стоявший рядом Кайгаку задумчиво покивал на эту реплику.       – Соглашусь.       – Мы закажем эту свинину, – вдруг решительно выдал младший Узуи и уверенно двинулся в сторону входа в заведение, вынуждая Кайгаку и Зенитсу разразиться возгласами непонимания, но последовать за ним. – Я оплачу наш чек, – двое парней на его словах изумленно переглянулись между собой, и широкие брови Кайгаку поползли вверх.       – Кто этот иностранец? – стараясь говорить как можно тише и прикрыв рот рукой, спросил он у Агацумы. – Он что, мажор?       – Ну… можно и так сказать…       – Хватит ходить взад и вперед! Меня уже тошнит от тебя! Поправка: от твоих метаний! – не выдержал Санеми, привычно развалившийся на диване в гостиной Тенгена. Кёджуро сидел в кресле, что-то увлеченно смотря в телефоне, глупо по-счастливому улыбаясь при этом. «Опять переписывается со своим Камадо!» – с раздражением отметил про себя Тенген, видя, что лицо друга не покидает улыбка.       – Ренгоку! Включись в обсуждение моей блестящей проблемы! – резко остановившись, перестав мерить гостиную шагами, крикнул хозяин дома. – Вы с Камадо что, даже на час расстаться не можете?!       – Так, Узуи, ты со своим блондинчиком не лучше! – ответил Шинадзугава за не успевшего понять, что к чему, Кёджуро. – Что мы, по-твоему, здесь делаем? Сидим и слушаем, как ты выносишь нам мозги, потому что твой парнишка куда-то умотал.       – Он не просто умотал! Он ушел вместе с унылым Тенмой! Не слышит свой телефон и даже не отвечает на сообщения! Что я должен блестяще думать?!       – Что они смотрят долбанные достопримечательности?!       – Ты сам-то блестяще слышишь себя?! Если Тенма смотрит достопримечательности, то я в детстве занимался балетом!       – Оказывается, я многого о тебе не знал! Не веди себя, как баба, Узуи! Твое нытье меня уже достало! Парнишка пошел развеяться и прихватил твоего братца с собой. Сядь у двери и карауль его, пока не вернется, раз так бесишься!       – Тенма – чертов иностранец из чертовой Америки! У него даже есть чертов акцент! Блестящие мышцы и мозги! И чертовы деньги! У него есть все, а ты мне говоришь спокойно сидеть и ждать, пока Зенитсу гуляет с ним по городу?! – с каждым словом Узуи распалял себя все больше, начиная волноваться сильнее – это понимали и Кёджуро, и Санеми, а потому лишь обреченно вздыхали, в безнадежности качая головами.       – Узуи, ты что, сомневаешься в Зенитсу? – вдруг выдал Ренгоку, а Тенген, хотевший уже с ходу ответить ему, застыл с открытым ртом. Вопрос был поставлен ребром. Нет, в Зенитсу он не сомневался, просто… Просто его пугала привлекательность собственного брата. Ведь мог же Агацума ее оценить?..       – Нет, но я с таким блестящим трудом добился его, что не собираюсь уныло терять!       – Знаешь, друг, от Камадо я слышал другую историю, – задумчиво протянул Кёджуро, разглядывая потолок гостиной. Санеми на его слова понятливо усмехнулся – по-видимому, тоже был в курсе событий, а Тенген непонимающе нахмурился, сурово зыркнув на каждого из них.       – Вы помогать блестяще собираетесь?       – Какое помогать? Сиди на своей накаченной заднице ровно и жди. Мы по домам, – устало поднявшийся с кровати Шинадзугава небрежно махнул ему рукой, явно демонстрируя, что до этой проблемы ему нет дела. Кёджуро, хоть и не сказал другу ничего подобного, но тоже поднялся, начиная продвигаться в сторону выхода.       – Совсем охренели?       – Давай, Узуи! Меня Камадо ждет – нет времени на посиделки.       – Идите блестяще к черту, друзья.       – А ты молись, чтоб Зенитсу не пропах «аксом» твоего брата.       – Да пошел ты, Шинадзугава!       И даже не потрудившийся проводить друзей до двери Тенген, оставшийся один в доме, напряженным взглядом уставился в черный экран плазмы, висевшей на стене. Однако уже через минуту он стремительно рванулся к телефону, лежащему на кресле, сразу же набирая первый номер в своих контактах. Каждый новый гудок раздражал все больше и больше, и лицо Узуи постепенно мрачнело. Зенитсу не брал трубку. Более того: он даже не перезванивал ему на все пропущенные вызовы и полученные гневные сообщения. «Чем таким можно заниматься, чтобы не слышать своего телефона? – негодовал про себя мужчина, не в состоянии усидеть на месте и снова начиная ходить по комнате туда-сюда. – Куда они пошли? Куда этого Тенму можно водить? Что ему может быть интересно? Гулять с ним по городу? Д-да это же блестящее свидание чистой воды!»       – Только попробуй покуситься на моего Зенитсу – я блестящим пинком отправлю тебя обратно в твою унылую Америку!       – Друг, да у тебя просто зверский аппетит! Аппетит настоящего гризли! Чую, мы сможем сегодня сделать это заведение – я закажу себе их фирменное блюдо! – громко смеясь и хлопая в ладоши, Кайгаку во все глаза восторженно смотрел на габаритного нового знакомого, который уминал уже которую порцию жареной свинины, все еще не собираясь останавливаться. Тоже глядевший на младшего Узуи Зенитсу, подперев щеку кулаком, лишь иронично улыбался, иногда качая головой – свинину юноша уплетал за обе щеки, без каких-либо претензий. Двум своим сопровождающим, которые заказали себе только напитки, Тенма предложил подождать обещанных в качестве приза блюд. Агацума идее участия в этой акции был не рад, беспокоясь за состояние их едока, а Кайгаку наоборот – грезил поесть за чужой счет и на время ожидания взял себе для разогрева две кружки пива.       Надо сказать, к удивлению Агацумы, эти двое сумели найти между собой общий язык: любопытный Кайгаку спрашивал у Тенмы обо всяких повседневных пустяках в жизни американцев, а тот спокойно отвечал без какого-либо намека на раздражительность. Оказалось, что семпай Зенитсу был сведущ в спорте и легко поддержал разговор о том самом американском футболе, в котором Агацума не понимал ровным счетом ничего. Непонятные слова ссыпались мимо его ушей, и он в какой-то момент даже почувствовал себя лишним в их тройке.       – Теперь у нас есть четыре блюда на выбор: заказывайте, что хотите, – небрежно кинул Тенма, безжалостно расправившись с последним куском мяса, скворчавшем на гриле, под изумленные, но и одновременно с тем восхищенные взгляды своих новых знакомых. Конечно, хоть в голосе и была эта небрежность, внутри он был горд собой, видя чужой восторг – эти ребята относились к нему по-дружески, как будто каждый из них знал его очень давно. И Зенитсу, и Кайгаку были абсолютно открытыми, спрашивали обо всем подряд, безмерно удивлялись каким-то повседневным моментам из его жизни. С ними Тенма заметил, что он не чувствует напряженности, которая присутствовала в нем обычно при общении с людьми: было легко, парень ощущал себя самим собой и откровенно наслаждался времяпрепровождением в этой новой компании.       Дважды повторять про возможность заказать все, что угодно, для Кайгаку было не нужно: он быстро схватил меню, раскрывая его посередине, и сразу же спустился глазами к названиям дорогих блюд.       – Да ты просто золото, чувак! Ты сделал мой день! Где таких крутых и щедрых, как ты, еще можно найти? – без какой-либо задней мысли похвалил он Тенму, потирая руки в предвкушении самого лучшего блюда в этом заведении. От его слов младший Узуи на мгновенье замер, обмозговывая про себя сказанное: про него действительно сказали что-то подобное без тени сарказма или иронии. Это было странно и непривычно слышать, однако в груди что-то волнительно трепыхнулось – на душе потеплело от мимолетной похвалы. После этого юноша ушел в свои мысли и провел в них все то время, пока Кайгаку с Зенитсу заказывали выигранные блюда и оценивали их вкусовые качества.       Наевшиеся до отвала они вышли из заведения, когда на улице уже начинало смеркаться, наперебой рассказывая друг другу о вкусной еде и однажды попробованных блюдах. Потом с темы еды они перешли на другие, и понеслась: говорили обо всем, что только приходило в голову. Причем почему-то никто никого не стеснялся, рассказывая о каких-то нелепых ситуациях, неудачах, о проблемах – они общались так, словно являлись тремя старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки.       Кайгаку все выспросил о том, куда Агацума водил свалившегося ему на голову «туриста», и предложил еще с десяток интересных мест, о которых сам блондин даже не сообразил. Заметно приободрившийся Тенма не противился и даже сам выказал желание посетить некоторые из них. Довольный своим положением гида чернобровый парнишка потащил своих спутников на, как он выразился, «настоящую улетную экскурсию». Это были развлекательные районы города, полные странной, в понимании Тенмы, пестро разодетой молодежи, потом несравнимые с ними традиционные кварталы, целые аллеи, засаженные невероятной по красоте подсвеченной сакурой… Такой контраст культуры не мог не поражать. Младший брат Тенгена с интересом, но и прежней настороженностью расспрашивал своих новых знакомых обо всем, что увлекало его внимание. Они покупали какие-то вещи (по большей части это, конечно же, делал не знающий, куда деть деньги, Тенма), уличную еду, делали совместные фото, которые тут же оказывались на публичной странице спортсмена в социальных сетях. Приноровившийся к общению с новеньким парнем Кайгаку без стеснения забирал себе его навороченный мобильный и не встречал никакого сопротивления – Тенма не считал это чем-то зазорным и не жалел своих вещей.       В караоке-баре Кайгаку и Зенитсу в два голоса, сильно фальшивя в каких-то местах, пели незнакомые песни, пребывая в восторге от самих себя. Их новый американский друг лишь изумленно слушал, даже не думая над тем, чтобы начать смеяться: эти двое абсолютно точно умели уходить в отрыв, и он не мог этим не восхищаться. Конечно, орать песни, как они, он не собирался, однако, слушая их, невольно хотел соответствовать. В конце концов, парни заставили его выбрать песню на свой вкус, а потом сидели с микрофонами в руках и слушали ленивые песни в стиле регги с Ямайки. Пения от Тенмы они предсказуемо не дождались, однако теперь были в курсе, что ему нравится.       На специально оборудованной для туристов смотровой площадке одного из самых высоких зданий они стояли, все как один смотря на раскинувшийся гудящий город. Командная бейсболка Тенмы уже покрывала блондинистую голову Агацумы, а огромный брендовый бомбер согревал неширокие плечи Кайгаку. Сам хозяин вещей стоял ближе к брюнету, уже готовый ловить каждое его слово. Все, что говорил парнишка, нравилось младшему брату Тенгена – это было весело, беззаботно и незабываемо. Кайгаку, смеясь, не уставал напоминать, что щедрых иностранцев, вроде Тенмы, они готовы принимать хоть каждый день, а тот искренне радовался, слушая нечто подобное. И даже тот факт, что парень был достаточно острым на язык и не лез за словом в карман, нисколько не смущал младшего Узуи: эта грубая, ничем не стесненная честность подкупала.       – Тебе тепло в моей одежде? – сам не зная, зачем, спросил Тенма, наклонившись к уху Кайгаку, когда они покидали смотровую площадку. Тот весело пожал плечами, поправляя чужую вещицу, демонстрируя то, что возвращать он ее пока не собирается.       – Все суперски, друг. Или ты уже замерз? Я знаю, что согреет тебя даже без твоей дорогущей кофточки, – воспользовавшись тем, что высокий собеседник нагнулся, чернобровый парнишка одной рукой грубовато обхватил его за шею, вынуждая склониться еще ниже. Зенитсу при виде этого панибратского жеста испуганно скривился, ожидая, что Тенма проявит свой вздорный характер, однако тот, на удивление, спокойно к этому отнесся и даже с неделанным интересом уставился на говорящего, с сокровенным трепетом ожидая продолжения реплики. Узуи сам не понимал, отчего на столь двусмысленной фразе ему стало ощутимо жарко и труднее дышать. Однако робким предположениям было не суждено сбыться. – Выпивка! Выпивка, брат, делает мир лучше. Мы провели тебя по самым запоминающимся местам, а теперь переходим к основной программе нашей экскурсии.       – Семпай, неужели ты решил… – начал было Агацума, понимая, к чему все идет. Но хитрющая улыбка на губах старого школьного друга говорила о его намерениях лучше него самого. Кайгаку со всей важностью кивнул.       – Именно! Давайте расслабимся по полной! Лучший способ сдружиться – это устроить веселую попойку! Новичок платит. Или ты против, мой американский друг?       – К-Кайгаку-семпай! Тенма только недавно приехал и…       – Я не против, – перебил Агацуму младший брат Тенгена, и тогда у блондина просто-напросто кончились аргументы. Оставлять Тенму на семпая, учитывая, что они собирались отправляться на алкогольную экскурсию, было плохой идеей, а потому Зенитсу был вынужден идти с ними. Да и он бы соврал сам себе, если бы сказал, что ему не хотелось выпить в этой странной, абсолютно безбашенной, но оттого не менее интересной компании.       – Это просто катастрофа! Мой телефон разрядился и выключился! – восклицал Зенитсу уже на протяжении пяти минут, глядя в нерабочий экран мобильного и тщетно пытаясь вдохнуть в устройство хотя бы несколько процентов заряда силой мысли. Кайгаку на эту картину смотрел скептично, потягивая уже третью кружку пива – что такого страшного было в выключенном мобильнике, он не понимал, находя в этом лишь сплошные плюсы. А вот Тенма, вольготно раскинувшийся на кожаном диванчике между ними, догадывался, в чем была вся загвоздка. Сделав глоток из бокала, он неспешно вытащил из карманов брюк свой телефон и протянул блондину.       – Можешь позвонить с него.       – Спасибо, но н-не думаю, что это хорошая идея, Тенма… – позабыв о своей выпивке и беззаботном настроении, которое сопровождало его с того момента, как он переступил порог этого клуба, Зенитсу нервно тер желтый корпус своего мобильного пальцами.       – Звони. Это лучше, чем ничего.       – Д-да… Ты прав, наверное, спасибо! Я сейчас – сбегаю в уборную! – под недоуменный взгляд своего старого друга Агацума сорвался с места. Его спутники остались наедине в полумраке, подсвеченном ядовитыми огнями софитов ночного клуба. Поначалу заговорить никто не решался: Кайгаку продолжал попивать свое пиво, а Тенма выглядел так, словно собирался с мыслями. В присутствии Зенитсу общаться, определенно, было куда проще. Шумно выдохнув и решившись, Узуи придвинулся к сидящему парню на пару ничтожных сантиметров, посчитав это своей личной победой. Однако собеседник этому особого значения не придал.       – Ка… Кайгаку, – взяв себя в руки, позвал юноша, поднимая на него горящие решимостью глаза. Тот, не отрываясь от своего пива, поднял взгляд в ответ, как бы спрашивая у оппонента, что ему понадобилось. И Тенма, заметно нервничая, продолжил, – ты… любишь футбол?       – Как издалека ты заходишь, большой брат. Мне казалось, ты хочешь спросить что-то поинтереснее. Например, какие парни мне нравятся. И нравятся ли они мне вообще, – неоднозначно поиграв широкими бровями, без стеснения выдал Кайгаку, с удовольствием смотря на то, как на бесстрастном лице Тенмы отображается сначала замешательство, потом паника, а потом в придачу ко всему еще и смущение. Наблюдать за тем, как мнется кто-то вроде него, было зрелищем занятным. – Может быть, какой-нибудь большой и немногословный парень соберется увести меня в отель сегодня.       – В отель? Кто? – не понял спортсмен, запоздало соображая. – Т-то есть, да…       – Этот парень, похоже, не понимает намеков. Наверное, к нему никогда не подкатывали? Ему нужно повышенное внимание?       – Нужно.       – И я совсем не против это внимание уделить. Рассказывай, большой брат, что тебе нравится в твоих партнерах, – шокированным взглядом младший Узуи глядел на то, как парень, не робея, сразу же подсел к нему почти вплотную, глазами уже как будто ощупывая крепкую грудь. Что отвечать на такие вопросы Тенма не знал, плохо понимая, кого Кайгаку имеет в виду под «партнерами». Партнеры были в команде на поле, в бизнесе – а что в них должно было нравиться, Тенма не знал. Ему явно нравился этот парень, сидящий с ним рядом и задающий непонятные вопросы, так к чему нужны были еще какие-то партнеры?.. Пока он размышлял обо всем этом, теплая ладонь Кайгаку легла ему на плечо и тут же переместилась на грудь, сжимая ткань футболки, а на щеке почувствовалось чужое дыхание. – Я редко путаюсь с малознакомыми парнями, друг, но для такого тебя готов сделать исключение.       – С малознакомыми?.. – с опозданием проговорил юноша, однако пояснений не услышал, потому как сухие губы коснулись его горящей румянцем скулы, оставляя на ней легкий, но многообещающий поцелуй. У Тенмы внутри все перевернулось от поднявшегося волнения: касание было совсем незначительным, но сердце внутри колотилось как сумасшедшее, намереваясь проломить ребра. Он так стремительно обернулся к Кайгаку, что тот даже вздрогнул. Взгляд у младшего Узуи тоже изменился, став каким-то странным: то ли шок, то ли восторг, то ли льющееся через край возбуждение отражалось в нем. Вытянув губы, Тенма приблизился к своему оппоненту, останавливаясь в считанных сантиметрах от чужого лица, несмело стреляя глазами, как будто ожидая разрешения или явного протеста. Все это было так наивно и по-детски, что Кайгаку принялся давить в себе рвущийся наружу смех. По-видимому, его нового знакомого такая реакция заставила только сильнее занервничать: взгляд стыдливо соскользнул и заметался по их соприкасающимся бедрам. – Можно я тебя… ну…       – Ха-ха, ты решил спросить об этом? Это довольно забавно. Что ж, даю тебе официальное разрешение: поцелуй меня уже, большой стеснительный брат, а то я завалю тебя прямо здесь.       Их рты столкнулись так внезапно и сильно, что у Кайгаку заныли передние зубы. «Вот же!.. Футболист, чтоб его! – скривившись от болезненных ощущений, подумал он про себя. Неожиданно оказавшийся очень активным Тенма атаковал его губы, сразу же обхватывая их и начиная несдержанно кусать. – Он целуется или с соперником в игре борется? Что за техника вообще – кто так топорно целуется! Даже чертовы бугари из банды того ушлепка целовались лучше, чем этот американец!» Шея начала затекать: партнер нависал над Кайгаку, как будто хотел уложить его на кожаный диван и прижать сверху. Такой запал семпая Агацумы очень порадовал, хотя навыки целоваться у Тенмы оставляли желать лучшего.       В конце концов, когда спортсмен уже почти завалил его на горизонтальную поверхность, крепко обняв своими гигантскими лапищами, Кайгаку толкнул его в грудь, заставляя отстраниться. Получилось не с первого раза: очевидно, прекращать поцелуй младшему Узуи уж очень не хотелось. Но в результате они все-таки разъединили губы, тяжело дыша и с вожделением смотря друг другу в глаза. Хмыкнув и невольно облизнувшись, Кайгаку рассмеялся, подхватывая со столика свое пиво и расслабленно облокачиваясь на спинку дивана, широко разводя ноги.       – Целуешься как чертов школьник, – делая глоток, заключил он, все также с улыбкой разглядывая взъерошенного и шумно дышащего Тенму. Тот сидел рядом, развернувшись к нему всем корпусом, в таком напряжении, что казалось, будто каждое мгновение был готов броситься вперед, завалив собеседника. И у радующегося этому Кайгаку внутри все трепетало: каждая клеточка тела сейчас хотела отдаться в лапы этому неловкому, абсолютно не умеющему целоваться медведю. – Даже не знаю, что с тобой делать!       – Научи целоваться не как школьник, – выпалил младший Узуи, снова невольно придвигаясь вперед, не сводя с парнишки горящих глаз. – Я ни с кем до этого не целовался. Научи, как тебе нравится.       – Шутишь, что ли, гигант? – не зная, смеяться ему от этой новости или плакать, Кайгаку, убрав бокал, подполз к нему ближе, сразу же чувствуя, как большие ладони ложатся на его руки, настойчиво поглаживая костяшки. «Такой тактильный? – смеялся парень про себя, любуясь румяным, но все еще серьезным лицом оппонента. – Хватается так, будто это его первые отношения. Надеюсь, я ошибаюсь и проблем не будет».       – Не шучу. Ты первый, с кем я целуюсь.       – Да уж… Вот ведь заса…       – Каких людей вижу – не сойти бы с ума, – вдруг раздалось где-то рядом, и перепуганный этим голосом Кайгаку, вздрогнув, обернулся к залу, мгновенно отскочив от Тенмы. Спортсмен, нахмурившись, тоже поспешил рассмотреть того, кто помешал их начавшему налаживаться более близкому общению. В ослепительном свете софитов стоял какой-то молодой парень спортивного телосложения. Однако для своих достаточно брутальных форм выглядел он как-то очень эксцентрично и вызывающе: слишком облегающие брюки подчеркивали каждую мышцу на крепких бедрах и, возможно, лучше подошли бы более худощавому владельцу, объемная куртка с леопардовыми рукавами черно-красного цвета привлекала внимание, язычки незашнурованных высоких ботинок загибались вперед. Парень был слишком ярким: в пирсинге, татуировках, с небрежной тройкой на пол-лица. Но самым примечательным были, конечно же, волосы: короткие ядовито-розовые. В общем, Тенму эта режущая глаза внешность только раздражала – от таких людей в Америке он предпочитал держаться подальше. По его предположениям, они обязательно пили алкоголь через трубочку, носили неподобающее настоящим мужчинам нижнее белье и собирались на странных вечеринках вместе с прочим сбродом похожих взглядов. Однако вместо походки от бедра, которую ожидал увидеть младший Узуи, появившийся парень вразвалочку, как настоящий хозяин положения, прошел к их дивану и с широкой кривой улыбкой наклонился к Кайгаку, заснув руки в карманы. – Ну что? Свиделись раньше положенного срока? Как дела, а? Уже все собрал?       – У меня еще есть время. Что тебе надо? – нервно, явно дрожащим голосом заговорил с ним парнишка, и Тенма даже невольно обернулся к нему, оторвавшись от созерцания дерзкого незнакомца. Никакого веселья, задорных ноток, искр возбуждения младший Узуи в Кайгаку уже не мог найти: он как будто уменьшился в размерах, сжался в комок, опустив глаза в пол, боясь даже посмотреть на подошедшего. Это настораживало. А вот эксцентричный тип не убирал с лица насмешливую улыбку – выкрашенные в розовый брови издевательски изгибались. Укоризненно поцокав языком, он склонил голову набок, нарочито обиженно поджав губы.       – Ну что же ты грубишь мне с ходу? Я ведь всего лишь подошел к тебе и еще даже ничего не сделал, – на этих словах его улыбка стала шире, и он демонстративно обернулся назад. Кайгаку и Тенма проследили за его взглядом и увидели, что возле пяточка с шестом, где уже крутилась какая-то гордая красавица с аппетитными формами и копной серебристых волос, стоял высокий ссутуленный парень. Как раз в этот момент он со всего размаху вмазал какому-то пьянчужке, тянувшему руки к бедрам стриптизерши. Весело хохотнув при виде этой сцены, незнакомец в татуировках снова обернулся к Кайгаку, кивнув головой в сторону сутулого парня. – Гляди, как Шабана разминается: как обычно ломает руки тем, кто хочет облапать его драгоценную сестрёнку. Не страшно?       – Н-нет! Придурок этот уродец Шабана! – ядовито выплюнул чернобровый парнишка, брезгливо поведя плечом. – Хотел бы, чтобы она трахалась только с ним, не разрешал бы ей крутиться голой у шеста!..       – А ты бы оставил смелые заявления при себе. За такие слова Гютаро тебе с лица кожу по кусочкам срежет, – перестав веселиться, ответил незнакомец. Тенма плотнее свел челюсти, вдохнув полной грудью – этот дерзкий парень напрашивался на хорошую взбучку. Очевидно, заметив его недобрый взгляд, розововолосый юноша наконец-то обратил на него внимание. – Надо же, в первый раз вижу это. Ты что такое?       – Аказа! – окрикнул его Кайгаку, вновь попадая под уничтожающий взгляд подведенных глаз с яркими линзами. – Он вообще не в теме! Не примешивай его!       – «Эй, Кай, а что я должен делать?» Нет, кажется, я не спрашивал тебя об этом и не собираюсь, поэтому закрой свой рот и…       – Это ты лучше закрой свой рот, – грубо вмешался в их разговор младший Узуи, резко поднимаясь на ноги с дивана. Аказа медленно выпрямился во весь рост и поднял на Тенму изумленно-насмешливый взгляд. Смотреть пришлось снизу вверх, но парень даже не подумал отступить назад, задрав голову и с усмешкой глядя в мрачное лицо спортсмена. Сидевший и боявшийся встать Кайгаку наблюдал за ними, про себя матеря каждого на чем свет стоит.       – Ты, кажется, «не в теме», верно? В таком случае, разумнее помалкивать, мой длинный друг, – а потом, посмотрев на нервно жавшегося на диване чернобрового парнишку, Аказа присвистнул. – Отыскал себе телохранителя, а, Кайгаку? Он тебе понадобится. Вот только научи его разговаривать хорошо, иначе по косточкам будешь собирать его из ближайшей канавы.       – Ты меня достал… – начал было младший Узуи, но его вдруг прервал испуганный окрик.       – Тенма! Ты что? – все трое как один обернулись на застывшего позади диванчика и выпучившего глаза Зенитсу, державшего в руках телефон. Увидев издалека, что брат Тенгена снова готов кинуться на кого-то с кулаками, Агацума быстро оказался рядом с местом происшествия, вмешавшись. К счастью, успел он вовремя. Прищурившийся Аказа долго вглядывался в блондина, а потом догадливо воскликнул, хлопнув в ладоши.       – Вот это да! Медовый блондинчик, решивший начать жизнь с чистого листа – помню тебя!       – Ха-Хакуджи-сан? – еще больше округлил глаза Зенитсу.       – А то! Вот так встреча, надо же! Ты так похорошел, мой медовый друг, – вдруг явив всем присутствующим невиданное дружелюбие и радость встречи, Аказа быстро оказался рядом с только что пришедшим Агацумой и, обняв его за плечи, повел к дивану. Сказать, что Кайгаку в этот момент был шокирован, это значит не сказать ничего. Он с открытым ртом наблюдал за тем, как человек, который вытряхивал с него долг, любезничал с его бывшим кохаем, приветливо улыбаясь ему и участливо справляясь о самочувствии. Сколько еще Зенитсу имел сюрпризов в виде таких знакомств, парень боялся даже предположить. – Ну и как там твоя сердечная проблема? Твой бойфренд оценил кардинальную смену имиджа?       – М-можно и так сказать, – смущенно улыбнулся Агацума, пожав плечами, вызывая у собеседника искренний смех. Аказа, к удивлению Кайгаку, даже как-то заботливо потрепал его по волосам, внимательно осматривая со всех сторон его прическу.       – Счастлив, что это помогло тебе, мой карамельный друг. Но стрижку пора обновить, знаешь ли: ты знатно оброс, красавчик.       – Буду рад прийти к вам снова…       – Само собой, – усмехнулся парень, подмигнув ему, отчего татуировка тройки на его лице весело подскочила. – И ты сегодня здесь отдыхаешь?       – Да, с друзьями. А вы, Хакуджи-сан? Вы здесь один?       – Мой сладкий друг, я не хожу в такие места в одиночку. Это было бы слишком скучно. Поэтому, – он обернулся назад, потянув за руку какого-то мальчишку, до этого незаметно стоявшего в стороне. И перед Агацумой предстал худощавый парень, выглядевший почему-то слишком знакомо. Было в этих огромных испуганных глазах и небрежно забранных янтарных прядях что-то, что заставило Зенитсу напрягать свою память – это милое личико мальчишки казалось невероятно знакомым. Он, непонятно, отчего дрожащий, прижимался к боку довольного Хакуджи, стиснув пальчиками куртку на нем, и, жалостливо заломив брови, во все глаза смотрел на Агацуму. Сильная рука Аказы по-хозяйски легла на его талию, и парень улыбнулся, кивнув на своего стеснительного спутника, – вот моя компания на сегодня. Самое милое создание из всех присутствующих. Хотя теперь, когда я вижу тебя здесь, медовый, я бы подумал, кому из вас отдать это звание.       На этих словах смущенный таким количеством неожиданных комплиментов в свой адрес Зенитсу вдруг заметил, как с лица испуганно выглядевшего мальчишки сошли все краски. Очевидно, мнение Аказы имело для него большую ценность. Испытывая неловкость, блондин решил как-то перевести тему, отступив назад к удивленно молчавшим Тенме и Кайгаку.       – Ну, мы пойдем, наверное.       – Конечно, но, – во взгляде Хакуджи проскользнула странная настороженность, и он, снова медленно сократив расстояние между ними, приобнял Зенитсу, наклоняясь к его уху. Тут уже напрягся Кайгаку, так как глаза Аказы холодно впились в него, – этот парень, Кайгаку. У тебя с ним какие-то дела? Мне не показалось, ты назвал его своим другом?       – Да, а что-то не так?..       – Советую тебе держать ухо востро. Он порядочная сволочь и кое-что мне задолжа… – тут его прервали. Два каких-то неказистых громилы с застывшим на лице то ли испугом, то ли отвращением, оттеснив в сторону Зенитсу и милого спутника Аказы, подошли к парню с двух сторон, начиная сбивчиво наперебой что-то говорить.       – Большой брат, большой брат! Мы не знаем, как так вышло! – тараторил один.       – Их не должно было быть здесь сегодня! – перебивал его второй, не решаясь задеть Хакуджи за руку, указывая при этом куда-то в зал, где у шестов танцевали грациозные девушки. Аказа только раздраженно хмурился. Глядя на его реакцию, Зенитсу непонимающе хлопал ресницами, а Кайгаку в мыслях отирал пот со лба. Ему странным образом повезло: ведь еще бы немного и Хакуджи наверняка рассказал бы Агацуме обо всех финансовых неурядицах Кайгаку. Усмехнувшись, парнишка облегченно выдохнул – он знал, на кого именно у Аказы и его людей может быть такая реакция, и его ожидания оправдались. – Рыжий пёс здесь! Его парни были на входе!       – Какого черта… – Хакуджи даже не успел произнести эту фраза до конца, завидев, в розово-желтом свете софитов многочисленную компанию, шествующую от входа в центр зала. Как только они появились, из разных углов заведения, насторожившись, повскакивали на ноги какие-то люди, тоже собираясь в кучки, но не решаясь окружить пришедших. Не имея представления о том, что происходит, Зенитсу уставился на эту странную процессию, больше напоминающую начало масштабных разборок. Как будто две стаи волков собирались делить территорию.       Тот, кого подошедшие громилы назвали «рыжим псом», оказался довольно симпатичным молодым человеком с путаной копной рыжих волос, достающих до плеч, и кривым шрамом через всю правую щеку. Простая кожанка, темные рваные джинсы, белые кроссовки – ничего вызывающего и экстравагантного в нем не было, однако еще на расстоянии Агацума почувствовал эту сумасшедшую энергию, которая от него исходила. Биты музыки не смолкали ни на секунду, и рыжеволосый парень, видя, что все взгляды прикованы к нему, как будто назло всеобщей напряженности качал головой в такт песне, выдерживая ритм. Словно он не замечал резонанса, который вызвало его появление в этом месте. «Кажется, он сам себе на уме, – подумал про себя блондин и набрал полную грудь воздуха, видя, что незнакомец направляется прямо к ним. – Не похоже, чтобы они с Хакуджи-саном были друзьями…»       – Как насчет того, чтобы уйти, пока все заняты, а?.. – тут же оказался за спиной у Агацумы Кайгаку, вполголоса спрашивая об этом. Однако тот не успел даже что-либо ответить своему бывшему семпаю, когда тот самый «рыжий пёс», весело улыбаясь как ни в чем не бывало, оказался напротив Аказы, натянувшего на лицо ухмылку.       – А я-то думал, чей это байк стоит на том самом месте, где обычно паркуюсь я, – блестящая розовато-белая кожа на изуродованной щеке натянулась от его широкой улыбки, образуя некрасивые складки. Агацума даже поморщился, невольно представив, как, должно быть, жутко болела эта рана, когда была свежей. Аказа на замечание рыжеволосого лишь хмыкнул, впившись в него убийственным взглядом. Заметив эту откровенную враждебность, пришедший парень выставил руки вперед, словно демонстрируя мирные намерения. – Нет! Ты не подумай: я, конечно же, разрешаю!       – Твои шутки все такие же никудышные. Садись, раз пришел, не маячь перед носом, – Хакуджи опустился на кожаный диван и притянул к себе своего мальчишку, заставив того практически опрокинуться себе на грудь. И так и эдак разглядывая знакомое лицо мальчика, все еще пытаясь вспомнить, где же они встречались, Агацума не успел заметить, как рыжеволосый юноша оказался рядом с ним, одной рукой обнимая за плечи его, а второй притягивая к себе Кайгаку.       – Какие интересные птенчики здесь стоят, – по-прежнему заискивающе улыбаясь, приторно проговорил незнакомец, игнорируя два раздраженных взгляда на себе: от Аказы и от Тенмы. – Вы одни?       – Д-да, одни, но у меня есть па… – начал было Зенитсу, однако рыжеволосый, услышав то, что нужно, не дал ему договорить, почти силой усадив рядом с собой на диван, таким образом как бы уравновесив их с Хакуджи положение. Тот только фыркнул на это. Увидев, что незнакомец в наглую забрал у него Кайгаку, Тенма крепко сжал кулаки и встал перед ними, остановив на рыжеволосом тяжелый недовольный взгляд. Тот только улыбнулся, намеренно строя из себя дурачка.       – Эй, Аказа-чан, это твой парнишка? Ты бы его усадил на место по команде.       – Может, ты пойдешь к черту, ублюдочный Сабито? Это не мой парнишка!       – Тогда чей?       – А мне откуда знать? Какого хрена ты вообще устроил мне допрос? Мы были заняты, когда ты изволил явиться и влезть посреди разговора, – продолжал высказывать недовольства Хакуджи, все больше раздражаясь от каждой минуты, проведенной с этим человеком. Одна только довольная улыбка Сабито заставляла его кровь закипать от негодования – рыжеволосый парень опять вел себя так, словно контролировал в этой жизни абсолютно все. Зенитсу и Кайгаку, которых он властно обнимал и прижимал к себе, сидели в полном шоке, оба донельзя напряженные.       – Я думал, ты будешь рад встрече, а ты как обычно. Так, парень, сядь, а? Ты уже мне знатно поднадоел, – не выдержав, все-таки обратился Сабито к Тенме, указывая ему на краешек дивана возле Кайгаку. Тоже постепенно закипающий младший Узуи хотел было выдать что-то резкое, однако Кайгаку спешно задел его пальцами за запястье, намекая на то, чтобы он поскорее сел и не вступал в конфликты. Аказа на слова рыжеволосого только закатил глаза, тяжело вздыхая и поворачиваясь к своему милому спутнику, очевидно ища у него какой-то моральной поддержки. Мальчик с огромными испуганными глазами продолжал жаться к нему, боясь что-либо произнести. Очевидно, для него, как и для Зенитсу, такая посиделка была в новинку. И от внимательного взгляда Сабито не укрылась ни одна эмоция на его бледном лице. – Что это за школьник с тобой, а, Аказа-чан? Потянуло на зеленых?       – Не думаю, что это дело тебя касается.       – Меня-то, конечно! Но только так уж вышло, что я знаю Ренгоку-старшего, поэтому увидеть его младшего брата в твоей чудной компании весьма неожиданно, чтоб ты знал, – улыбнувшись и взяв со стола чужой, недопитый бокал с пивом, Сабито, предварительно понюхав содержимое, отпил. Никто не подумал ему за это и слова сказать. Зенитсу после услышанного вновь перевел глаза на мальчика, с которым в обнимку сидел Аказа, и невольно обомлел. Действительно, подросток как две капли воды был похож на друга Узуи-сана, Кёджуро Ренгоку. На лице же самого школьника в этот момент отразилась такая паника, что могло показаться, будто еще мгновенье, и он свалится в обморок от страха. Аказа, предупредительно окинув рыжеволосого юношу уничтожающим взглядом, прижал мальчишку крепче к своему боку. – Ну да ладно, не об этом речь. Кого ты таскаешь за собой по клубам, мне абсолютно без разницы. А вот эти два птенчика и правда интересные ребята. И раз уж они не из твоих…       – Оставь свои длинные руки при себе: жирнобровый из моих, а блондинчик занят. И он под моей защитой, чтоб ты знал, – пресек все его дальнейшие посягательства Хакуджи, издевательски вернув ему последнюю фразу. Однако эти слова вызвали у Сабито лишь очередную издевательскую ухмылку.       – Вот как? Блондин под твоей опекой? А маленький Ренгоку ревновать не будет? Это станет большой проблемой.       – Кто знает – может, и у тебя проблемы наклюнутся, – Аказа внезапно усмехнулся в ответ и посмотрел куда-то ему за спину. Услышавший про какие-то непонятные проблемы Зенитсу, проследив за его взглядом, постарался обернуться назад, насколько это было возможно – рыжеволосый крепко обнимал его сильной рукой. Глянул и совсем растерялся. Сегодня был какой-то странный, щедрый на внезапные и удивительные встречи день: сначала Кайгаку, потом Аказа, следом шло внеплановое знакомство с братом Ренгоку, а теперь еще и это!       – Вот черт… – измученно скривившись, еле слышно проговорил Сабито. В его безупречном образе беспечного повесы появилась брешь. И Зенитсу, и Кайгаку, сидя рядом с ним в обнимку, оба почувствовали, как он вздрогнул и даже будто бы дернулся, чтобы подняться на ноги, но потом передумал. – А ты-то что тут забыл?       – Я хотел поговорить, – с некоторым смущением произнес Томиока Гию, в волнении опуская глаза. Тот самый Томиока Гию, с которым Агацуму познакомил Кёджуро. Мир действительно был необычайно тесен. Ну или Зенитсу везло на такие неожиданные встречи. Вот только, когда холодный взгляд Томиоки скользнул по юношам, которых обнимал Сабито, Агацума понял, что их знакомство его не спасет. Если тогда, за выпивкой, спокойный молчаливый юноша показался ему, скорее, приветливым, то сейчас все было с точностью наоборот: он глядел на них с Кайгаку так, что у блондина действительно по спине побежал холодок. – Мы можем остаться наедине?       – Я без понятия, что ты от меня еще хочешь – мы все давно обсудили, смысла в новых разговорах нет. Иди домой, парень.       – Кажется, и у Сабито нарисовались проблемы! – гаденько разулыбался Аказа, оглядев всех присутствующих довольным взглядом – на лицах стоявших недалеко от их диванчиков громил расползлись поддерживающие кривые ухмылки. Пришедшие вместе с рыжеволосым юношей парни сразу сделались мрачнее тучи, гневно поглядывая на смеющихся. Сам Сабито смерил Хакуджи скептичным взглядом. – Это твой один-единственный? Не ожидал! Неужели рыжий пес набегался по кобелям и сучкам?       – Замолчи и не смей так его называть, – Гию на этих словах даже не поменялся в лице. Наступила тишина. В этот момент Кайгаку испуганно вздрогнул. Вздрогнули вообще все, кто тесно знал Аказу и имел с ним какие-то дела. От лица младшего брата Кёджуро Ренгоку отхлынули все краски – оно стало совсем белым, как полотно. Сабито огромными, полными ошалелого удивления глазами смотрел на Томиоку. Сам Аказа сперва подумал, что ослышался: он долго испытывающее вглядывался в подошедшего синеглазого юношу, начисто игнорировавшего его присутствие, а потом выпустил брата Ренгоку из своих объятий, поднимаясь на ноги. Ему навстречу тут же торопливо вскочил Сабито. Со всех сторон обступившая их братва ощетинилась, разбившись на два лагеря. Музыка в клубе внезапно выключилась.       – Кажется, паренек что-то спутал, – спокойным тоном, в котором однако слышались острые нотки, предположил Хакуджи, как-то странно улыбаясь. Похрустывая костяшками, парни вокруг него активно закивали бритыми головами. – Время научить вас хорошим манерам.       – Он, конечно, не мой, но это уже не так важно, – отдергивая рукава куртки, сказал Сабито, закрывая своей спиной все еще ждущего его внимания Томиоку. – Ты и твои ребятки уже давно напрашиваетесь, Аказа-чан. Пора ответить за свои слова и действия.       – А нам, кажется, пора отсюда валить… – практически не размыкая губы, проговорил Кайгаку своему бывшему кохаю, на что тот еле заметно кивнул, дрожа всем телом, опасаясь попасть под раздачу в этой странной разборке между двумя грызущимися стаями.       Они втроем успели вылететь на улицу за мгновенье до того, как послышался первый звон разбившегося бокала, а о том, что случилось в помещении дальше, никто из них знать больше не хотел. Единственным, за кого беспокоился Зенитсу, был юный брат Кёджуро, который случайно оказался в самой гуще событий. Однако блондин, оправдывая свою трусость, убеждал себя в том, что это не его дело и Аказа разберется с этим самостоятельно. Кайгаку же был только рад выбраться из злосчастного заведения – алкогольные пары с приходом Аказы и других членов банды сами собой выветрились, уступив место страху за собственную шкуру. Украдкой бросая взгляды на выдыхающего с заметным облегчением парня, Тенма про себя гадал, что вообще только что там произошло. Внутри было ощущение, будто каких-то фрагментов для понимания общей картины ему не доставало. Но как только Кайгаку обернулся к нему и задорно улыбнулся, показав большой палец и давая понять, что все прекрасно, младший Узуи сразу же забыл обо всех волновавших его вопросах. Сладкое состояние предвкушения чего-то нового и приятного снова завладело им – ему вновь захотелось алкоголя и страстных поцелуев.       – Ну и что теперь? – утерев проступивший от волнения на лбу пот, Агацума окинул растерянным взглядом своих спутников. Заметно взбодрившийся после всего произошедшего Тенма, выглядевший почему-то совершенно иначе, – Зенитсу отметил, как просветлело его лицо, расправились плечи, да и в принципе юноша казался более заинтересованным – всем своим видом выражал готовность к любому развитию событий. – Что мы будем делать?       – Пить дальше, конечно же! – бескомпромиссно заявил Кайгаку, посмотрев на бывшего кохая с некоторым недоумением. Младший Узуи согласно кивнул, и Зенитсу ничего не оставалось кроме как пожать плечами и с обреченностью в лице разулыбаться. – В круглосуточный! Наш американский друг угощает нас хорошей выпивкой! А пить будем у тебя, Агацума!       В дом Зенитсу компания завалилась, громыхая бутылками в тонких пакетах, набитых закусками на любой вкус. Либо Тенма просто не имел чувства меры, либо он не знал, что предпочитают его новые знакомые, а потому в магазине он скидывал в корзину все, что видел. Кайгаку при этом одобрительно что-то восклицал, а Агацума старался считать про себя в уме общую сумму их покупки. Однако когда счет пошел за десяток тысяч йен, блондин решил смириться с мыслью, что оплачивать чек будет их гость – сам он в жизни бы ни за что не потратил такую сумму на простую попойку. Более того, на эти деньги, Зенитсу мог прекрасно жить несколько недель. А младший брат Тенгена спускал их за один поход в магазин…       В гостиной у них громко играла музыка, работал телевизор, транслируя какой-то матч, который снова включил Тенма, хотя на экран он смотрел редко, все свое внимание целиком и полностью уделив Кайгаку – буквально ловил его каждое слово, успевая при этом следить, есть ли у того под рукой новая выпивка и закуска. К его огромной радости чернобровый парнишка на пьяную голову даже немного подискутировал с ним по поводу команд национальной футбольной конференции, поспрашивал его о каких-то мелочах, о том, что обычно делается после игры в раздевалке и прочее. А Зенитсу, видя, что они прекрасно ладят, разомлел, забыв про все проблемы на свете, и налег на алкоголь.       Они втроем, неизвестно каким образом умудрившиеся угробить половину купленных алкогольных запасов, вытворяли непонятно что, то колотя друг друга подушками, то валяясь на полу, то бросаясь закуской, то крича какие-то песни. У Агацумы так кружилась голова, что казалось, будто пол в комнате превратился в подвижную карусель, на которой его с силой кто-то раскручивал. Все вокруг мелькало в смазанном водовороте: лица Кайгаку, Тенмы, экран телевизора, стол с едой, разбросанные по полу вещи… Еще Зенитсу смутно помнил, как его семпай, забрав телефон у младшего Узуи, зачем-то снимал их на камеру, неся при этом какую-то до абсурдности несусветную чушь.       – Выпей еще пива, наш щедрый американский друг! – пьяно растягивая слова и уже совершенно не фокусируя взгляд, вещал Кайгаку, вешаясь на его крепкую шею и прижимаясь к Тенме всем телом. Своего пьющего вместе с ними кохая он даже не стеснялся – да и Зенитсу уже не обращал внимания на явную двусмысленность их фраз и действий. Тенма с готовностью обнимал парнишку, губами присасываясь к коже на шее, готовый уложить его на диван в гостиной хоть прямо сейчас, при Агацуме – в голове была такая каша, что всем уже было на все плевать.       Сам Зенитсу, словно во сне видя их горячие переглядывания, шлепки и обжимания, у себя в мыслях лелеял образ своего любимого. От необдуманных действий его спасал только тот факт, что собственный телефон был разряжен, а звонить Тенгену снова с номера его брата не хотелось. Когда он, закрывшись в одной из кабинок уборной клуба, набрал номер Узуи-сана с мобильного Тенмы, вместо обычного приветствия выслушал тонну нелестных выражений и непонятных угроз. Однако даже потом, разобравшись, кто ему на самом деле звонит, чем-то ужасно разозленный Тенген засыпал Агацуму расспросами о том, позволяет ли Тенма себе какие-нибудь приставания. Разговаривая на повышенных тонах, они ни к чему не пришли: Узуи в приказном тоне попросил Зенитсу немедленно ехать домой, а тот бросил трубку, отклонив после этого еще четыре звонка подряд и поставив чужой телефон на беззвучный режим. «Ревнует! – с довольной улыбкой на лице растекался по дивану блондин, самозабвенно облизывая соленые от закуски пальцы. – Узуи-сан хочет, чтобы я скорее вернулся к нему, потому что волнуется, что я пью не один! Он правда ревнует! Это лучшее чувство!»       Потолок его гостиной начинал стремительно заваливаться на бок, и Агацума, потирая глаза, перевернулся на живот, уткнувшись носом в диванную обивку, совершенно не обращая внимание на то, что вытянуться ему мешают чьи-то ноги. На другом конце дивана, оказывается, примостился Тенма, колени которого оседлал предприимчивый Кайгаку, уже не соображающий, где небо, а где земля. Эти двое пьяно целовались, несдержанно лапая друг друга за что придется, как будто соревнуясь между собой, чьи действия будут более откровенными, и с каждым ходом повышая ставки. В какой-то момент Кайгаку, плюнув на все, пошел ва-банк, уцепившись за молнию на штанах юноши, не слушающимися руками расстегивая ее. У Тенмы уже стоял, и, обхватив его член у самого основания, парнишка пьяно поднял глаза на своего оппонента, желая видеть реакцию на свои действия. Оценить ее не удалось – спортсмен рывком впился ему в губы, сваливая со своих колен и подминая под себя. Рядом со спящим Агацумой они дрочили друг другу под крики комментатора футбольного матча и какую-то непонятную песню, доносившуюся из портативной колонки. И младший Узуи, кусая и сминая губы Кайгаку, от алкоголя и возбуждения не соображая уже практически ничего, был стопроцентно уверен, что лучшего времяпрепровождения для него невозможно было придумать. Безусловно, эта поездка в Японию была лучшей.