По-людски

Сухость во рту и ломота в мышцах стали для Александра вполне себе привычным ощущением. На повышенную температуру он тоже старался не обращать особого внимания, с ним была практически святая уверенность в том, что он не позволит своему организму разболеться не на шутку. Как показала практика, самодисциплина с этим не работала совершенно, организм слал его по вектору в очень правильном, хотя и обидном направлении. Он вздохнул, совершенно не желая открывать глаз. Не сейчас. Даже жажда, что разгоралась все сильнее, не могла заставить его снова посмотреть в глаза сестре. Кристина чуть не сошла с ума от волнения, а он тоже хорош, свалился в обморок как кисейная барышня. Господи, какой жуткий, просто невозможно жуткий стыд! Он знал, что ему будет плохо, ощущал каждой клеточкой своего тела. Нужно было сразу выставить ее за дверь, прикрывшись благовидным предлогом. Но нет, ему захотелось ее заботы, чтобы она приготовила ему чай, тот который с перцем, маслом и солью, на вкус как адское варево, но сколько любви она в него вкладывала… Да, Воропаев внутренне подобрался, этого он себе еще долго не простит. А еще то, что пришлось выложить Кристине как на духу, откуда у него образовались эти… досадные царапины. Вопль был такой, что Тала практически была готова вколоть что-то разошедшейся не на шутку старшей Воропаевой. Калатай осмотрела его быстро, четко и профессионально, чуть хмуря широкие, всегда, сколько он ее помнил, неухоженные брови. - У тебя, красавец, пошел воспалительный процесс, - отчеканила она привычно жестко, хотя ее льдистые пальцы касались ран с ангельской осторожностью, - а вот этот потемневший край, это ожоги от использования спирта. Воропаев, ты же не дебил, какого хрена? - она вздыхает, словно сдерживая более яркие выражения. - Все, вставай. - Кристина тут же бросается его поднимать, но Тала делает раздраженный взмах рукой, отгоняя ее прочь. - Мне нужно, чтобы он сам. Давай. - Да ты садистка, - Александр садится, стараясь не выть на выдохе, настолько жесткий спазм сводит его бок. Черт, это больно! Каждый гребанный раз больно! - Я еще и бездушная сволочь, - кивает ему Калатай, на этот раз давая позволение Кристине помочь брату, - можешь укладывать его на кровать. - А переодеться мне можно? - возмущается Александр, раздраженный тем, что Тала относится к нему так, словно он все еще в отключке. - Ты уже попробовал, - бухтит Кристина, вцепившись в него мертвой хваткой, - хватит. Давай, садись, - она доводит его до кровати, - я сейчас принесу тебе твою пижаму. Воропаев хмурится, наблюдая за форменным безобразием, что происходит в его спальне. Сестра, что роется в шкафу так, что ему еще месяц придется наводить там порядок. Нет, чтобы спросить, где он хранит пижамы, она решила стать золотоискателем или археологом не иначе. Калатай, которая рассыпала свои вещи из рюкзака по небольшому столу у окна, так нагло сдвинув его вещи в неряшливую кучу. Может, стоило выгнать их ко всем чертям? Идея была хорошая, согревающая и заманчивая, но когда он заметил, что Тала стала набирать неизвестную жидкость в несколько шприцев, он малодушно решил промолчать. В больницу он затащить себя уж точно не позволит, а вот подлечиться благодаря Калатай было очень не лишним. - Вот, владей, - Кристина сгрузила ему на колени найденную пижаму. Александр кивнул, а потом с непониманием уставился на сестру, что не сходила с места. - Может, вы из комнаты выйдете? - нет, конечно, Кристины он не смущался, да и перед Талой стесняться было нечего, но так, из вредности. - Я голых мужиков вижу за день знаешь сколько? - Калатай отвечает ему, даже не поворачиваясь от стола, - так что не стесняйся, меня уже не удивить. - Ты уж прости, - усмехается Александр, - но все твои мужики мертвы, а некоторые настолько давно, что их нагота измеряется костями. - И что теперь, - Тала все-таки оглядывается на Воропаева, лицо ее совершенно бесстрастно, - тебя только пульс от них отличает, и то ненадолго. - Боже, Тала, помолчи! - Кристина на шутку реагирует излишне эмоционально. Калатай пожимает плечами, снова возвращаясь к своему занятию, - ты мне лучше расскажи, откуда у тебя такая жуть! Саша, ты же работаешь в самом что ни на есть безопасном месте! Куда ты влез? Когда это случилось? Чем это? - Ты на меня опросы скидываешь как из рога изобилия, - хмыкает Александр, принимаясь менять брюки на пижамные, стараясь не очень морщится, - мне на какой из этого вороха отвечать первым? - он старательно улыбается, чтобы оттянуть момент с пояснением. Ведь он еще не решил, будет он говорить сестре правду или нет. - Думаю, нужно начать с самого главного, - кивает Кристина, закладывая руки за спину и принимаясь мерить широкими шагами комнату, - кто полоснул тебя ножом? - Это не нож, - подает голос Тала, разворачиваясь к говорившим со скучающим видом, - ложись, я сперва тебе это безобразие обработаю и заклею, а потом уже будем тебя колоть, - она не выглядит угрожающе, и Воропаев окончательно успокаивается, когда не замечает в ее руках привычного ему спирта. И то хорошо. Он пользуется заявлением Калатай как передышкой от разговора с Кристиной. Откинувшись на кровати, он позволяет Тале священнодействовать над порезами. Она шипит что-то нелицеприятное тому человеку, кто это учинил, самому Александру. Кристине, которая ее позвала и себе, за то, что приехала. Старшая Воропаева заглядывает ей через плечо, каждый раз морщась, когда мужчина вздрагивает от прикосновений Талы. - Если не нож, то что? - хмурится Кристина, чуть тряся Калатай за плечо, когда та игнорирует ее вопрос, - Ну, Тал, ну что это может быть? - Крис, отстань, я не знаю, нужно нормальную экспертизу делать, - она заканчивает с очищением и наносит тонкий слой остро пахнущей мази, тут же накрывая порезы несколькими широкими пластырями с каким-то гелем. - Это специальные пластыри для пролежней, - поясняет она глядя Александру в глаза, - не снимать их три дня, можно в душ, но осторожно и хорошо просушивай. Они дышащие, рана будет заживать, и не будет париться как под повязкой. - С чего такая невиданная щедрость? - скалится Воропаев, - надеешься на благодарность? - Тала на это замечание, наконец, реагирует эмоционально, чуть вздергивая брови и улыбаясь практически с хитринкой. - Пожалуй, - она косится на Кристину, - ужин. В качестве благодарности, ужин. - Ты прости, - дразнит ее Александр, - но я увлечен другой, - Калатай фыркает, закатывая рукав его пижамной куртки, чтобы посмотреть его вены, прослеживая их пальцами. Кивает сама себе удовлетворенно и снова направляется к столу. - Да нужен ты мне как зайцу стоп сигнал, - на столе слышен перезвон бутылочек и запах антисептика, - ужин мне будет торчать твоя сестра. - Ничего не меняется, - смеется Воропаев, - что ты будешь мне колоть? - Противовоспалительные для начала, витамины, - Тала демонстрирует шприцы. - В вену? - Александр удивленно выгибает брови. - В жопу, - она жестом намекает ему перевернуться, - вены я смотрела для капельницы. Давай, не задерживай, два укола и ты свободен до вечера. - Тала, я же не отстану, - Кристина снова принимается крутиться рядом с Калатай, пока Александр старается удержать штаны вместе с бельем, которые так резко с него стянула Тала, - расскажи мне, откуда могли взяться такие раны. - Слушай Кристина давай не сейчас, - Александру совершенно не улыбается светить перед сестрой голым задом, - когда Тала закончит, со мной, я тебе сам все расскажу. Да не тяни ты штаны! - возмущается он в сторону Калатай, - и так нормально, не промахнешься. - Ты врешь, ты ничего не собираешься мне рассказывать! - уличает его сестра, - ну, Тала, тебе же не сложно! Ты же можешь! - Крис, не мешай, - Калатай шлепает Воропаева по руке, - убери, мне неудобно колоть, не нужна мне твоя тощая задница, успокойся. - Как для человека, которому она не нужна, ты как-то подозрительно рьяно ее оголяешь, - отвечает Александр, замечая, как Кристина подходит еще ближе, буквально мешая замаху Талы. - Это нормально, я - медик, стыдиться нечего, - категорично отрезает Калатай, она хлопком загоняет иглу, принимаясь вводить препарат, - первый есть? - она вытаскивает иглу, тут же зажимая место укола спиртовой салфеткой. - Ты патологоанатом, - Воропаев вздыхает, опуская лицо в подушку, когда Тала делает очередной укол, принимаясь вводить витамины. Такое ощущение, что нога буквально отнимается, вот за что его дополнительно мучить? - Я - судмедэксперт, - ничуть не смущается Калатай, - но это не значит, что я слишком далеко ушла от медицины. А заодно, - на этот раз она поворачивается в сторону Кристины, - могу дать еще и некоторую дополнительную информацию по травме. - Неужели я вымолила у тебя внимание к своему вопросу? - в голосе Воропаевой столько сарказма и яда, что Александр поворачивается, чтобы уверится, что это точно говорит его сестра. Она хмуро взирает на Талу, совершенно не замечая взгляда брата. - Вымолила, не вымолила, - чуть пожимает плечом Калатай, заканчивая со вторым уколом, - но сейчас я ничем не занята, так что могу себе позволить поболтать. - Тогда болтай уже давай, - Кристина плюхается на край кровати, и Воропаев удивляется, как такая хрупкая барышня может создавать столько шума и лишнего движения. Он пристально смотрит на Талу. - А, может, ты не будешь болтать? - он спрашивает этот практически с надеждой, совершенно не рассчитывая, что Калатай промолчит. - Нет, - качает головой Тала, - буду, - она отходит к столу, принимаясь собирать свои вещи, - рана твоя нанесена предметом с неровными краями, уж больно рваной она выглядит. Кусок металла с плохой обработкой, битое стекло, к нему, к слову, склоняюсь больше всего. Но, не похоже, чтобы ты выпал из окна. Это скорее нанесенный удар, с боку в бок, - она демонстрирует замах с боку на бок, не замечая, что Кристина бледнеет буквально до синевы, - я права? - Права-права, - Воропаев пробует сесть, но двойной окрик от сестры и Калатай укладывает его на лопатки вполне действенно. - Лежать! - и он откидывается на подушке, решая оставить пижамную куртку расстегнутой. Кристина смотрит на него максимально внимательно, ожидая, что он продолжит рассказ. Калатай закидывает рюкзак на плечо. - Крис, ты просто будешь ругаться, - произносит это весьма отчаянно, игнорируя подтверждающий хмык Талы. - Конечно, я буду ругаться! - гарантирует сестра, - тебя подрезал какой-то ублюдок, как еще я должна реагировать? - она распахивает глаза в искреннем непонимании. - Ты должна мне пообещать, что ты выслушаешь меня очень внимательно, и не будешь делать поспешных выводов, - он закидывает руки за голову, немного морщась. - Ты торгуешься? - Кристина удивленно выгибает брови, - со мной? Ушам своим не верю! - она хлопает его по колену, но слишком осторожно, чтобы это движение казалось возмущенным. Тала легко смеется. - На самом деле, он так и делает, - кивает она на Александра, - но, ты лучше соглашайся, это единственный способ его разговорить. - Да? - Воропаева трет нижнюю губу, - ладно, я согласна, я буду просто само понимание, буду вести себя максимально, просто преступно адекватно. - Она врет, - комментирует Калатай. Александр только кивает. - Да, я знаю, - он вздыхает, собираясь с мыслями, а затем отвечает, - это Кира, случайно, осколком бутылки. “Так и знала, что это стекло” Талы и крик “Я ее убью” Кристины, звучат практически одновременно. Воропаев прикрывает глаза ладонью. Прекрасно блядь, просто прекрасно. Он слышит шуршание страниц. Скорее всего, Кристина позарилась на что-то из его библиотеки, что бывало ну просто невероятно редко. Интересно, что она читает? Жажда добралась уже до горла, опаляя его сухостью и жаром. Ладно, нужно было демонстрировать, что он проснулся - терпеть больше не было сил. - Раз уж ты решила у меня поселиться, - произнес Воропаев, не открывая глаз, - может, тогда ты будешь так любезна, принести мне стакан воды? Твоя Тала явно перестаралась с лекарствами, у меня во рту просто пустыня. - Сейчас, - произносит знакомый, явно не принадлежащий Кристине голос, - вам в воду лимон добавить? Александр распахивает глаза, чуть подхватываясь на постели совершенно игнорируя иголки боли в боку. Так и есть! На небольшом кресле, которое себе притащила Кристина сидела Катя. На коленях у нее лежала его настольная книга. - Что вы… ты тут делаешь? - он хмурится, не отводя от нее взгляда, продолжая выискивать рукой покрывало вслепую, испытывая непреодолимое желание прикрыться. Девушка немного тушуется, покрываясь ярким румянцем. Она откладывает книгу на тумбочку у кровати, явно собираясь выполнить его просьбу относительно воды. Неужели Пушкарева оставит его без ответа? - Меня привезла Кристина Юрьевна, - признается она, разводя бурную деятельность. Отодвигая кресло, поправляя юбку и даже блузу разравнивает, словно от сидения с ней могло что-то приключиться. - Она попросила присмотреть… за вами присмотреть… пока вы… вы же отдыхали. Сейчас, я принесу вам воды, - Катя разворачивается, собираясь сбежать на кухню, но Воропаев перехватывает ее за руку, смыкая пальцы на ее запястье. - Стоять! - он тянет ее на себя, не желая, чтобы она сбежала сейчас. В нем борется стыд и радость от того, что она не отказалась присмотреть за ним, это хороший знак. Александр раздумывает над тем поблагодарить ли ее за помощь или выставить прочь и хорошенько отругать Кристину. Пушкарева явно не ожидает от него такой прыти и не сопротивляется, от чего его рывок буквально обрушивает ее сверху него на постели. Ее ладонь упирается в его разгоряченную кожу груди. Нет, все-таки нужно было застегнуться. Их лица оказываются в паре сантиметров друг от друга, и Воропаев даже не чувствует боли в боку, настолько сильно его отвлекает близость этой девчонки. Щеки ее становятся практически багровыми, а глаза снова напоминают чайные блюдца. Бесхитростная простота, буквально святая. Он опускает свою руку ей на талию, чтобы Катя не свалилась с него на пол, но она и без этого явно не собирается шевелиться. Александр ощущает, как пальцы ее чуть поглаживают его кожу, едва-едва, так осторожно, словно это прикосновение преступно или запретно. - Так ты моя сиделка на сегодня? - он выгибает бровь, дразнясь, и прижимает ее к себе чуть ближе, когда Пушкарева предпринимает слабую попытку снова вернуться в вертикальное положение. - Куда же ты? Кристина наверняка приказала тебе не отходить от меня ни на шаг. Разве нет? - он прекрасно знает свою сестру, примерно понимая, какие требования она выдвинула Кате прежде, чем притащить ее сюда. Его ждал очень серьезный разговор с этой неугомонной барышней. Строгий. - Нет, - наконец находит в себе силы ответить Катя, - Кристина Юрьевна попросила меня… спросила у меня, могу ли я помочь. Я согласилась. Сама. Мне никто ничего не приказывал, мне вообще приказывать нельзя, - она хмурится, отвечая уже с заметным жаром, - я не вещь и не марионетка, чтобы подчиняться беспрекословно. Он улыбается ей, слегка поглаживая ее бок, наслаждаясь такой мучительной близостью. Когда Пушкарева показывала зубки, ему очень хотелось ее поцеловать, каждый раз хотелось. А сейчас это желание ощущалось особенно остро. Она была так близко. Да еще и кровать эта… стоит только перевернуть ее, оказавшись сверху и… Воропаев отпускает ее, давая ей возможность подняться, от греха подальше. Но, освобожденная Катерина не торопится менять свое положение. Привыкла? Ей удобно? Она не осознает, что он отпустил ее? Не хочет подниматься? Воропаев, ты слишком много думаешь! Нужно прекращать. Нужно… он скользит пальцами по изгибу ее тела, что так хорошо ощутим через тонкую ткань безвкусной коричневой блузы. И это нужно прекращать, а то выдержки у него сейчас чистый ноль, а желания… - Значит, ты добровольно решила меня опекать? Как это мило, - Александр пытается звучать нейтрально, но привычка язвить никуда не девается, заставляя Катерину хмурится. Он замолкает, чтобы не ляпнуть что-то не то, ведь вот она, еще ближе, чем он мог рассчитывать. Главное не спугнуть. А с этим у него колоссальные проблемы. - Что с вами произошло? - Катя решительно игнорирует его тон, - тогда в коридоре, - она снова краснеет, явно вспоминая их поцелуй, но все равно продолжает, - вы уже были… вам ведь уже было нехорошо. Почему вы мне ничего не сказали? - А зачем тебе это знать? - Воропаев выгибает бровь, окидывая ее жадным взглядом. Может, попросить ее с него слезть? - Как зачем? - удивляется Пушкарева искренне-возмущенно, - мы же с вами… я же… вы же сами говорили, что позволите мне узнать себя! - Ну, так узнавай, - Александр чуть разводит руки в стороны, явно подшучивая над девушкой, - кто же тебе мешает? - Так вы мне постоянно врете! На все мои вопросы вы от ответа уходите, - возмущенно замечает Катя, - как я могу что-то узнать о человеке, который… который вертится как уж на сковородке. Я за вами просто не успеваю. - Учись бегать быстрее, - потешается Воропаев, - и прекращай мне выкать, может, я стану чуть более сговорчивым? М? - Если я не буду, вы станете? - немного недоверчиво переспрашивает Катя, ерзая на нем, чтобы улечься удобнее. Она задевает его бок, и Александр не успевает справиться с выражением лица. Катя видит, как он морщится и моментально подхватывается, таки шлепаясь на пол, - простите. - Ты в порядке? - Воропаев, все-таки, садится на кровати, протягивая ей руку, чтобы она встала. Катя с подозрением косится на протянутую ладонь и поднимается сама. Нет, ну а что, логично. Мало ли, что он может еще выкинуть? Перестраховка. - Да, - она снова поправляет юбку, - не рассчитала просто… - До пола расстояние? - поддергивает ее Александр, свешивая ноги с кровати. - Зачем вы дразнитесь? - Она протягивает к нему руки, чтобы помочь, но он отмахивается, поднимаясь самостоятельно. Но его неожиданно кренит в сторону, и Катерина оказывается очень кстати, а то знакомство с полом может произойти вторично. Воропаев поминает Калатай не очень хорошими словами. - Позвольте, я вам помогу, - просит Пушкарева, и Александр отпускает ее плечо, в которое только что сам же и вцепился. - Я не инвалид, сам могу, - это вырывается практически против его воли, доведенная до автоматизма привычка отстаивать свою самостоятельность, независимость. Оттолкнуть подальше, чтобы не заметили слабость. Катерина только хмурится. - Вы там меня замуж звали, или я что-то не так помню? - ее вопрос, ее тон, напор ставят его в тупик. Он удивленно выгибает брови. - Звал, - кивает Воропаев осторожно, чтобы не получить новую порцию головокружения, - а ты что, ответ мне дать решила? - А как я могу дать ответ, если вы в такой малости мне отказываете? - Катя делает к нему шаг ближе, явно намереваясь помочь, но не знает, куда положить руки. Ее крайне смущает его распахнутая рубашка и едкая улыбка. - А в чем я тебе, кроме этого, отказывал? - смеется Александр, наблюдая за тем, как девушка хмурится, чуть поджимая губы. - Не переводите тему, вы понимаете, о чем я говорю, - она снова касается кожи на его груди, когда он делает очередной шаг и снова немного заваливается вперед. Катя тут же отдергивает руку, словно обжигаясь, что вызывает взрыв смеха у Воропаева. - Ты меня держишь или трогаешь? - ему доставляет удовольствие смотреть, как она теряется, стараясь подобрать нужные слова. - Я не знаю, за что вас держать, - произносит Катерина отчаянно, тут же прикусывая нижнюю губу, осознавая насколько странно это звучит. - Я могу подсказать, - обещает Александр, все-таки опираясь рукой о ее плечо, стараясь давить не слишком сильно, просто чтобы держать равновесие, - так сказать, к обоюдному удовольствию обоих. - Александр… - она встречается с ним глазами, Воропаев чуть склоняет голову к плечу, ожидая, как же она все-таки назовет его? Катя мнется, словно решаясь на что-то, но так и не успевает. Александр замечает Кристину в дверях спальни. Как он пропустил, когда она открывала дверь? - Какого рожна ты встал? - спрашивает она гневно, оставляя принесенный пакет на полу у двери, - вернись в постель! Катя, я просила за ним присмотреть, а не потакать! - Может, я в туалет иду, - возмущенно заявляет Александр, - или это мне тоже теперь под надзором делать? - к его удовольствию Кристина немного краснеет. - В туалет можно, - примирительно говорит она, снова подхватывая пакет. - Спасибо за такое великодушие, - замечает Воропаев, позволяя Кате довести его до той самой двери, где еще минуту назад стояла его сестра. - Ядом подавишься, - спокойно комментирует Кристина, - выкладывая на столе все, что просила ее купить Тала для капельницы, - давай, топай по своим делам и в постель. Скоро приедет наш мастер на все руки. - Главное, чтобы она эти самые руки хорошо помыла, - замечает Александр, цепляясь руками за стену. В уборную Катя его точно отводить не будет. Нечего. - Отвези Катю домой, - просит он через плечо, - уже поздно. - Да, - кивает Кристина, - сейчас с Талой созвонюсь и отвезу. Воропаев удовлетворенно кивает, продолжая свой путь, когда слышит за своей спиной возмущенный голос Пушкаревой. - А у меня вы спросить ничего не хотите?