По-людски

Самым большим раздражением в жизни каждой женщины должен был быть сломанный ноготь, ну, или на крайний случай, это должна была быть сумка, которая не подходила ни к одной паре обуви. Да, это было бы правильно. Ведь, женщины, такие утонченные, трепетные создания, совершенно не были созданы для самых настоящих бед, испытаний, и, тем более, финансовых проблем. Но, все эти прекрасные мысли совершенно ей не помогали. Виктория снова открыла кошелек, словно за те пару минут, что она в него не смотрела, там могли появиться те самые, заветные, хрустящие бумажки. Ну, за что ей это, Господи? Она уже успела позвонить Кире, чтобы удостовериться, что она накормит свою единственную и любимую подругу завтраком. Да, для этого нужно было встать пораньше и, неслыханное дело, добраться до ЗимаЛетто на общественном транспорте, но, это того стоило! Во-первых, у нее сегодня гарантировано должно было быть трехразовое питание; во-вторых, Кира, она была точно в этом уверена, не откажет ей в паре тысяч. До зарплаты, конечно, она все равно не дотянет, но это лучше чем ничего. Плюс, у Киры можно было перехватить деньжат еще раз, да и требовать назад она их не будет точно. Схема была такой же хорошей, как швейцарские часы, такой же проверенной и точной. Клочкова направилась к шкафу, принимаясь разбирать свои вещи - сегодня ей хотелось выглядеть особенно стильно. Но, ни одна из вещей в ее гардеробе ей не подходила - печально. Совершенно печально. А все потому, что еще вчера она увидела платье, которое должно было создавать восхитительный образ жены миллионера. Марсалового цвета, с несколькими кожаными вставками на спине и боках, возможно, слишком короткое, для офиса, но, в конце концов, на длину ее юбки ни Жданов, ни тем более Малиновский никогда не жаловались. Она все-таки умудрилась выбрать маленькое черное платье, с легкой золотой вышивкой по вороту и рукавам - когда-то она возлагала на него большие надежды, но… Привычный каблук шпилька, немного взбить волосы в пышную копну, алая помада. Пока Виктория собиралась, из головы совершенно улетучилась необходимость ехать на работу на автобусе. Черт! Черт! Черт! Ведь, даже не захудалое такси денег попросту не было. В сердца она стукнула ногой по шкафу, тут же принимаясь подвывать от боли. Ей сейчас только сломанной ноги не хватало! Она даже встрепенулась, когда мысли о сломанной ноге привели ее к размышлениям о Пушкаревой. Вот повезло же страшиле бомжатской! Новые вещички, новое назначение с, наверняка, повышенным окладом, да и еще внимание Воропаева. Александр Воропаев был очень выгодным, просто крайне интересным объектом для охоты. Брат подруги, одно время ей казалось, что он мог бы быть хорошей целью. А почему, собственно, и нет? Он был богатым, красивым и статусным мужчиной, не миллионер, конечно, но Вика была готова пожертвовать своими принципами. А он, козел, этого совершенно не оценил. Она постоянно ощущала легкое пренебрежение, исходящее от него каждый раз, когда они встречались. А половина его шуток, направленных на нее, была просто за гранью ее понимания. Пару дней назад Кира сказала Виктории оскорбительную и обнадеживающую фразу одновременно, мол, уж лучше бы Воропаев сошелся с Клочковой, чем наматывал круги вокруг этого Пушкаревского недоразумения. Кира тут же исправилась, добавив, что, даже Виктории ничего не светило с Александром в плане брака, но… Вика могла только молчать и слушать, только, время от времени, возмущаясь на подругу за такой, неправильный и обидный подход. Но, если уж быть до конца честной, брак с Воропаевым ее не интересовал совершенно. Стать его любовницей светило ей куда больше и теплее. Ты получаешь деньги за то, что очень хорошо выглядишь (на эти самые деньги), и просто отменно трахаешься, а еще у тебя оказываются развязаны руки, и ты можешь продолжать свою охоту за самым настоящим миллионером. Неужели она так много просила? Ее рука, с зажатой в ней щеточкой для туши дрогнула, когда телефон издал пронзительный писк. Под глазом образовалась черная линия, заставив Викторию выругаться очень резко и совершенно не женственно. Беспокоил ее Малиновский, и Клочкова приподняла брови вверх, что ему было нужно? В последнее время Роман совершенно не уделял ей внимания, даже более того, бегал от нее как от чумной. - Утро доброе, Викуся, - воркует Малиновский, когда она поднимает трубку, чтобы ему ответить, - ты сегодня на сколько планируешь опоздать на работу. На час? На полтора? - она слышит, что у Романа нынче хорошее настроение. С чего бы? - Сегодня я без опозданий, - Клочкова отправляет в рот кончик ватной палочки, обильно смачивая ее слюной, и принимается снимать мазок туши, - мне нужно встретиться с Кирой на завтраке, - она пускает в голос максимальную уверенность и деловитость, пусть не мнит себе, что она просто бездельный представитель ЗимаЛетто. - Да что ты! - в голосе Малиновского сквозит неприкрытое удивление, - а я так надеялся, что застал тебя в постели, и ты порадуешь меня тем, что на тебе сегодня надето, - эту часть фразы он практически мурлычет, и Вика даже попадает палочкой в уголок глаза от неожиданности. Она шипит, стараясь не сбивать Романа с мысли. Что же он хочет на этот раз? Если у Малиновского зачесалось под ременной пряжкой, то пусть будет готов раскошелиться, она больше не собирается давать ему… по большой любви! Она прочистила горло и собрала сухой стороной палочки остатки размазанной туши, прежде чем удостоить его ответом. - Как видишь, я сегодня очень ранняя пташка, - она еще раз изучающе смотрит в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит она очень хорошо, просто бессовестно и невероятно, так что можно сыграть с ним в игру. - Ты что-то хотел, помимо того, чтобы узнать, что же на мне надето этим утром? - Да вот, есть у меня к тебе одно дельце, - охотно признается Малиновский, - раз уж ты встала, не подбросить ли тебя до ЗимаЛетто, на встречу с Кирой? Поболтаем заодно. - Ну ладно, так и быть, - Виктория старается не звучать слишком обнадеженно и радостно. Нет, все-таки, есть Бог на свете и ей не придется ехать на этом треклятом автобусе с его… пассажирами, - через сколько ты заедешь за мной? - ей хотелось показать свою максимальную вальяжность в этом вопросе. Но, при все при этом, Вика старалась держать ухо востро, чтобы, не дай Бог, не сорвать такой выгодный бартер. - Могу быть у тебя через полчаса, - предлагает Роман, - раз ты уже встала, ты наверняка принялась готовиться ко встрече с Кирой, так что этого времени тебе должно быть более чем достаточно, ведь так? - Так, да не так, - Клочкова добавляет игривости в свой тон, чуть прикусывая губу, нет, это платье не подходило совершенно, а соответственно и макияж. Нужно было срочно менять подход к сегодняшнему наряду, - если ты дашь мне сорок минут, то я, - она понижает голос буквально до интимного шепота, - в долгу у тебя не останусь. - Так и быть, сорок минут, значит сорок минут, - Роман покладисто соглашается на ее условие, в чем она не сомневается практически совершенно. Еще ни один мужчина не смог устоять перед ее чарами, если хоть раз попробовал какова она на вкус. - Буду тебя очень ждать, - томно вздыхает она, а затем отключается, на ходу в ванную одновременно стараясь сбросить и каблуки, и чулки и платье. Клочкова чуть не падает у входа в ванную, торопясь оказаться под упругими струями воды. Нужно перемыть голову, полностью сменить наряд, парфюм и макияж. Да, за сорок минут сделать это нереально, но Роман ведь прекрасно знает ее нравы и то, как долго она собирается, ведь так? А терпение обычно вознаграждается. Вместо обещанных сорока минут, на свое переоблачение Виктория затрачивает практически час двадцать, а может и того больше. Но, Малиновский и впрямь проявляет чудеса терпения - неужели он так соскучился, или она ему за чем-то таким срочным занадобилась? Клочкова окинула себя придирчивым взглядом - платье футляр цвета электрик с глубоким вырезом на груди, где игриво проглядывало тончайшую ткань черного бра. Короткое, буквально дерзкое, Виктория еле-еле смогла спрятать пояс чулок под такой мини длиной, но, в излишне широком шаге было очень вероятно засветить игривое кружево. Расстраивали ее только туфли, они буквально выбивались из общего образа обилием блесток, к тому же, активно протертых с одной стороны, ровно до настоящего, грязно серого цвета основы. Но, с любой другой обувью это платье потеряло бы половину своего эффекта. Ведь только в них ее возвышал двенадцатисантиметровый каблук, заставляющий прогибать спину сильнее, и делая ее ягодицы просто таки произведением искусства. Да, сколько сердец она покорила этими каблуками, сколько кошельков открыла! Жаль, что ненадолго, но, какие ее годы, она все еще успеет. Вика нанесла на губы дополнительный слой блеска, чтобы придать губам более пухлый вид. Отлично. Немного парфюма в ложбинку грудей - все, вот теперь точно идеально. Невероятно роскошно. Она выпорхнула к Малиновскому своей самой уверенной походкой сексуальной дивы. Возможно, чтобы эта походка стала еще более развратной, ей нужно было выпить буквально пару глотков шампанского, но, судя по выражению лица Романа, и по его одобряющей и довольной улыбке, она все равно преуспела. - Прости, я задержалась, - она тряхнула волосами, изгибая губы в ласковой усмешке, - ты все еще не против меня… подвезти, - Вика делает паузу специально, чтобы позволить Малиновскому дорисовать, что же он может с ней сделать. Если она позволит, конечно. Роман принимает правила игры, целуя ее тыльную сторону ладони прежде, чем помочь ей сесть в машину. - Я все еще не против, - не менее соблазнительно мурлычет он, - ты даже не представляешь, насколько правильный ты подобрала наряд. Мне даже придется рассказывать тебе гораздо меньше из моего плана. - Так, я часть какого-то невероятно важного плана? - Клочкова даже встрепенулась на месте, но Роман как раз закрыл дверь, направляясь на свое место. Интересно, что же это за такой план? Возможно, ЗимаЛетто жаждет проспонсировать какой-то иностранный магнат и у нее будет тайное задание его соблазнить? Ну, конечно! Ведь Малиновский сказал, что ее наряд идеально подходит. Виктория прикрыла глаза - наверняка этот инвестор знойный красавчик, с кучей денег и, наверняка, одиноким сердцем, а да, еще у него обязательно должен быть хороший вкус! Ведь, как же иначе он влюбится, а он обязательно влюбится, в нее, в этом не было никаких сомнений. Когда Малиновский хлопнул дверью автомобиля, Вика повернулась к нему буквально всем телом, и с жаром заявила: - Я согласна соблазнять вашего инвестора из Франции, но, у меня есть несколько условий, - брови Романа подскакивают вверх. - А почему Франция? - немного растерянно спрашивает Малиновский, и Клочкова даже теряется на пару секунд, но потом пожимает плечами. - Ну, я не знаю, я думала, что раз уж вы модная индустрия, то, скорее всего, это француз. Но, вы не переживайте, - она довольно скалится, - откуда бы он ни был, я справлюсь, и она поправляет платье так, чтобы вырез стал еще глубже, - мужчина, который по настоящему способен оценить красоту, будем моим. Ну, так из какой он страны? - Виктория потирает коленки раскрытыми ладонями. - Викочка, ты просто чудо, - Роман произносит это сквозь смех, но сдерживается, а Клочкова сникает, понимая, что промахнулась в причине их беседы. - Так что, нет никакого богатого инвестора, которого нужно соблазнить? - ей становится горько от собственных слов. В ее голове она уже отдыхала со своим избранником где-то на Маврикии. Волна злости вскипела и опала, и она уставилась на Малиновского, в ожидании пояснений причин его здесь появления. - Инвестора нет, - не отрицает Роман, и Вику радует то, что он прекращает смеяться, - но, ты совершенно права в одном, мне нужны твои умения быть соблазнительной, пленительной и желанной, - он поиграл бровями, а потом принялся заводить машину, взявшись подвезти ее до ЗимаЛетто, как и обещал. - Значит, все-таки моя задача соблазнить? - Клочкова немного удобнее усаживается на сидении, - ну, и кто же у нас будет моей…жертвой? И, самый важный момент, - она поднимает палец вверх, - зачем я это делаю, и что мне за это причитается? - Выходит целых два важных момента, - улыбается ей Малиновский, а потом снова возвращается к дороге, - но я, так уж и быть, отвечу тебе на оба. Но, мне нужно, чтобы ты хранила это в строжайшем секрете, в тишине, и тогда ты получишь очень хорошую награду, - он снова скашивает на Вику глаза, - мы же оба знаем, как сильно ты сейчас нуждаешься в деньгах. Так что, эта игра тебе будет выгодна со всех сторон, это я тебе обещаю. Ты мне скажи, ты готова быть немой как рыба? Даже если тебя об этом начнет пытать Кира? А? - Все зависит от того, сколько я смогу получить и за то, что сделаю, и за то, что я буду молчать в том числе, - Вика ощущает в воздухе сладковатый, терпкий аромат, от которого рот наполняется слюной, а сердце принимается колотиться как бешенное, кончики пальцев чешутся, перебирая подол короткого платья, обнажая полоску чулок. Клочкова прекрасно понимает, что это за ощущение, что заставляет ее так неистово дрожать - деньги, ощущение денег, не маленьких, скоро. - Ты еще ничего не сделала, и даже не знаешь, что и кто это будет, а уже начинаешь торговаться, - Малиновский скалится хищно и довольно, - мне нравится это в тебе, твоя жадность делает тебя просто идеальной исполнительницей. - Я идеальна во многом, - замечает Виктория, тут же надувая губы, - но ты меня совершенно не ценишь, и тебе все равно, на что я еще способна. - Викочка, ну что ты, я прекрасно осознаю, на что ты способна, ведь ты же знаешь, как обширен круг моих знакомств, но я ведь пришел именно к тебе, ведь так? - он подмигивает ей, снова разворачиваясь к дороге. - Так, - соглашается Клочкова, довольно улыбаясь, воспринимая сказанное Романом как комплимент, - тогда, давай, расскажи мне, на кого я должна буду направить свои чары, а я заодно скажу тебе, что мне будет для этого нужно. - Обязательно расскажу, - все еще увиливает от прямого ответа Малиновский, немного растягивая удовольствие и продлевая интригу, - ты только не слишком-то наглей на начальном этапе, - предупреждает он, - я, безусловно, верю в твои способности, но, пока ты не докажешь мне, что ты преуспеваешь, не рассчитывай, что я буду давать тебе слишком много. - Говоришь, что доверяешь, а сам, - недовольно тянет Виктория, но, тут же меняет тон. Не нужно отталкивать Малиновского, ведь деньги ей и правда нужны, а у него, помимо нее, есть еще и золотые рыбки Милко, которые, за красивые лести Романа, были готовы и на большее, чем просто уложить в кровать какого-то хмыря, - ладно, Бог с тобой, давай, называй мне, того везунчика, который окажется под действием моих чар. - Тебе и называть его особенно не нужно, - Роман немного сбавляет скорость и Клочкова понимает, что разговор должен затянуться чуть дольше, чем планировал сам Малиновский, - это наш Сашенька Воропаев, цель для тебя не то чтобы сложная, но и не слишком простая. Оговариваю сразу, мне не нужно, чтобы ты соблазняла его на длительное время, достаточно будет одно-единственное ночи и парочки фотографий вместе. Желательно обнаженных в постели. А дальше будет видно, сделаешь его своим - твое счастье. Если же нет, то в любом случае ты будешь рассчитывать на компенсацию от меня за свою работу. Ну что, готова взяться за это дело? - Значит, тебя мало интересует, чтобы он в меня влюбился, ведь так? - Виктория уже практически отчаялась, услышав имя возможной жертвы. Но, обрисованные Романом границы приободрили Клочкову. Она прекрасно помнила, что заполучить Воропаева в свои сети у нее не получилось, но, оказаться с ним в одной постели было совершенно другим делом. В конце концов, Малиновский ведь не просил запечатлеть сам акт, а это значит, что им двоим не обязательно было оказываться в постели ради секса. Ведь, для хорошего снимка достаточно просто имитации. - Меня меньше всего на свете интересует, сколь будет или не будет влюблен господин Воропаев, - и Виктория даже удивляется излишне резкому и какому-то угрожающему тону Романа. Она старательно присматривается к выражению его лица, отчетливо видно на нем печать раздражения и даже злости. Ей непривычно видеть его таким - весельчак, балагур, хохмач, с едким языком и всегда хорошим настроением сейчас выглядел грозно, едва ли не опасно. Настроение Клочковой ушло в пике, собираясь пойти в крутой спад. Может, стоило отказать Роману в его идее? - Мне странно, что ты просишь меня соблазнить брата Киры, - осторожно принимается прощупывать почву Виктория, - а вдруг я разобью ему сердце, и тем самым обижу свою дорогую, любимую… - А главное, единственную подругу, - заканчивает за нее Малиновский, - не переживай, - продолжает он привычно веселым тоном, - в этом нет ничего страшного, да и Кира будет скорее тебе благодарна, чем зла. А про разбитое сердце, - он пожимает плечами, - неужели ты думаешь, что у Воропаева оно вообще есть? А если и есть, ты же не будешь заниматься его отогреванием, ведь так? - Насколько мне известно, - Клочкова буквально физически ощущает, как в ее мозгу происходит щелчок, - сейчас его сердцем старается заниматься ваша Пушкарева. Неужели ты ради нее стараешься заполучить компромат на Воропаева? - Вика, ты начинаешь меня пугать, - Роман смеется, но косится на Клочкову с затаенной осторожностью, - у меня сейчас такое ощущение, что все женщины, которые меня окружают, постоянно оказываются с двойным дном. Наша Катенька вдруг оказалась красоткой, а ты, - он смеется, глядя перед собой, - умной. - Ты сейчас что пытаешься сказать, что я идиотка? - выгибает бровь Виктория, но Малиновский паркует машину, разворачиваясь к ней довольно резко. - Конечно же, нет, это я шучу так косо и неудачно, - Роман оскаливается в улыбке, а рука его скользит на коленку Виктории, принимаясь поглаживать ее мягкими круговыми движениями. Клочкова не может отделаться от ощущения, что прикосновения этого человека всегда отдаются в ее теле какой-то особенной дрожью, - но, Викочка, я не прошу тебя слишком активно работать мозгами, мне нужно только это роскошное тело, - рука его скользит под край платья, лаская ее все выше и выше. Во рту у нее пересыхает, и она даже прикрывает глаза, ненавидя узкий салон автомобиля за то, что она не может развести колени чуть сильнее, чтобы эта чувственная пытка получила некое оформленное продолжение. - Когда ты делаешь то, что от тебя ожидают, совершенно не привлекая в это твой интеллект, ты стоишь дороже, - голос его становится низким, глухим, словно звучит со всех сторон одновременно. Виктория дышит тяжело, облизывая губы, совершенно забывая, что на них не один слой помады и блеска, - оставь свои гениальные измышления, просто сделай то, что тебя просят, и я дам тебе то, что ты больше всего желаешь, - она чувствует, как рука его добирается до резинки трусиков, но не проникает под них, просто поглаживает, дразня, - то, что ты любишь больше всего, Викочка, я дам тебе ДЕНЕГ. Она стонет - раздраженно, разочарованно и страстно одновременно, когда рука его выскальзывает из-под ее платья. Ей даже приходится открыть сумочку, выуживая оттуда пачку влажных салфеток, чтобы немного промокнуть лоб, шею и грудь. Малиновский просто ждет, пока Клочкова приводит себя в порядок, но глаза ее продолжают блестеть с желанием и страстью. - Могу гарантировать тебе, Рома, - Вика подается немного вперед, и рука ее оказывается между его чуть разведенных ног, - что я сделаю все так, как тебе нужно. В конце концов, несколько фотографий, что может быть проще, не так ли? - Люблю понятливых женщин, умных, - он ласкает ее щеку так, чтобы не разрушить макияж, - тех, которые… - Дорогие, не забывай, что такие женщины дорогие, - она сильнее ласкается об его руку, но понимает, что нужно это прекращать, ведь в кровать они не переберутся, а делать это в машине, буквально в центре города ее совершенно не прельщает. - Я помню, что ты дорогая женщина, дорогая и желанная, - кивает Роман, снова подаваясь чуть вперед, - поэтому, я буду ждать, когда ты то докажешь мне еще раз, своей работой с нашим Сашенькой. Хорошо? - Более чем,- кивает Виктория, - но, ко мне домой он не придет, - проводит указательным пальцем по верхней губе Малиновского, - мне нужно оказаться с ним наедине там, откуда он не сбежит. - Попроси Киру пригласить его к ней, - Роман чуть прикусывает ее палец, а потом так же быстро отпускает, - а как выманить ее, я найду способ. Главное, сделай хорошие и четкие фотографии. - Об этом можешь не сомневаться, - улыбается Виктория, поправляя на Малиновском галстук, - с этим проблем не будет, здесь то я могу воспользоваться мозгом, ведь так?