По-людски

Ворожеска вытер небольшим коротким полотенцем блестящую от пота лысину. Его черная майка-борцовка немного пострадала во время спарринга, и некрасиво свисала с одного плеча. Он потрогал челюсть и, кривясь, прополоскал рот водой из бутылки, сплюнув, в специально подставленную для этого миску, розовую слюну. - Что ты такой бешеный сегодня? - возмущается Петр, косясь на Воропаева, что принялся снимать с рук обмотки, что скрывались под кикбоксерскими перчатками, - а если бы ты мне зуб выбил? Сказал же Ладога, вполсилы! А ты что? - Я в пол силы и бил, - намотка на левой руке оказывается завернута куда туже, и Александр принимается помогать себе зубами, - если бы я тебя со всей дури потчевал, то тебе бы пришлось, ой, как несладко, - он принимается разминать руки, даже несмотря на перчатки, костяшки пальцев покраснели и немного саднили. Нет, что-то он, и правда, разошелся сегодня. А все из-за Катерины. Господи, быстрее бы свадьба уже! - Такое ощущение, что ты злость на мне свою сгоняешь, не просветишь в чем дело? - Ворожеска тоже разглядывает свои руки, - что надевай перчатки, что не надевай, итог один и тот же, - он вздыхает, - ну? - Не запрягал, - прогибается в спине Воропаев, тут же прихватывая ушибленный бок, - сам-то тоже от души приложился, а я значит изверг? - Не хочешь рассказывать? - Петр звучит обиженно, - и хрен с тобой, - отмахивается он, а потом добавляет, словно между прочим, - твоя Катерина мне понравилась, - Ворожеска бросает взгляд на Александра и тут же отшатывается, поднимая руки вверх, - не в том смысле, чокнутый, очень умная, профессиональная барышня. А как все расписала - загляденье просто. Говоришь, шансов ее переманить у меня нет? - Нет, - Воропаев немного успокаивается, чуть более благодушно отвечая Петру, - она верная до невозможности, да и к ЗимаЛетто она относится очень трепетно, так что тут ты пропал, - он принимается скручивать обмотки, концентрируясь на мерных повторяющихся движениях. Ворожеска делает несколько шагов в сторону и ставит между собой и Александром стул Ладоги, прежде чем продолжить. - Жаль, такой ценный кадр и мимо меня, но, - он изучающе смотрит на спарринг-партнера, - может, мне повезет сойтись с ней поближе в ином смысле? - Она моя, - Воропаев даже поднимается с края ринга, всем телом разворачиваясь к Петру. Выражение его лица не сулит Ворожеске ничего хорошего. - Так и знал, - щелкает пальцами Петр, довольно скалясь во все зубы, - теперь уж точно никто не спорит, что твоя, - он даже головой качает немного осуждающе. - А я, дурак, сразу не допер, с чего такой интерес! Ты же Жданова с этим вашим ЗимаЛетто терпеть не можешь. Меня Кира сбила, ты ведь ради своей сестренки в лепешку разбиться готов, - он качает головой, - правда, что ли решил эту Пушкареву себе завести? - Петр выжидательно смотрит на Александра. - А тебя это так волнует? - Воропаев перебрасывает через плечо полотенце, подбирая обмотки и перчатки, - я сказал тебе, что она моя, этого для тебя должно быть более чем достаточно. Или я не прав? - Ворожеска заметно сникает. - Вот ты… не нужно меня запугивать, мне не страшно, - Петр недовольно потирает запястье правой руки, словно старается нащупать на ней часы, которые благополучно покоились в шкафчике в раздевалке. - Конечно, тебе не страшно, - со скепсисом бросает через плечо Воропаев, - а стулом от меня ты отгородился так, шутки ради. Дыши. Ты мне невредимым нужен. - Хамло и сволочь, - бросает Ворожеска, но, тем не менее, отправляется следом за Александром в раздевалку, - не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе помог! - Да хоть изжалейся, - отмахивается Воропаев, принимаясь раздеваться, чтобы смыть с себя пот после тренировки, - ты договор подписывал со Ждановым, и если попробуешь его расторгнуть, - он пожимает плечами, - то, даже такой уверенный банк с достаточно известным именем проиграет судебный процесс. - Ты что, опять мне угрожаешь? - по тону слышно, что Петр не верит собственным ушам. Он даже замирает со спущенными до колен шортами, уставившись на Александра буквально квадратными глазами. - На этот раз считай что да, - кивает Воропаев, оборачивая бедра полотенцем и направляясь в душ, - потому, что я не люблю, когда пытаются грозить мне, пусть даже намеком, пусть даже шутя. - Да на какой хрен я с тобой связался! - в сердцах возмущается Ворожеска, сбрасывая шорты, и бросая их об пол, таким образом вымещая злость. - Тебя жадность твоя подвела, - замечает Александр, - и ты слишком широко открыл рот, но ты дыши, Петя, дыши ровно, мне нет никакого резона тебя прокатывать. Выполняй свои обязательства, даже смотреть не смей на Катерину, и твои проценты гарантированы тебе, как и жизнь до старости. Ворожеска еще пробует что-то бухтеть, то Воропаев уже не слушает его, оказываясь под горячими упругими струями. Мышцы болели и подрагивали, и он уперся двумя руками в стену, позволяя себе просто постоять под потоком воды. Петя был прав слишком во многом, Катя была для него единственным интересом в этом гребанном ЗимаЛетто. Нет, он поднял лицо, позволяя воде омыть его обжигающим потоком, еще была Кира. Пожалуй, интересы сестры и невесты он был готов защищать одновременно и одинаково рьяно. Но, на договор с Ворожеской его толкнула именно Катя. Его будущая жена понятия не имела, что право получить для ЗимаЛетто ссуду, было куплено переданными Имекс-банку “во временное пользование” акциями агрохолдинга Мебиус, совладельцем которого был Воропаев, весь процент от прибыли за это время опускался в карман Петру. Договор был более чем выгодным как одной, так и другой стороне, ведь Имекс-банку даром была не нужна заложенная-перезаложенная компания. Катерине знать об этом было не обязательно, и на это было три причины: первая, Катя должна была учиться быть убедительной, настойчивой и рассчитывать только на себя, да Александр любил ее достаточно сильно, чтобы вытащить ее из любой передряги, но умение сделать это самостоятельно было просто бесценным; вторая, и не менее важная, причина заключалась в том, что никто не должен был узнать о его реальном интересе к ситуации ЗимаЛетто, если Жданов узнает о том, на что готов Воропаев ради Пушкаревой - пиши пропало; и третья причина снова упиралась в Катерину, она должна была всецело ощущать свою свободу. Он знал, что если Пушкарева ощутит, что он заворачивает ее в вату, то она постарается отшагнуть от него настолько, чтобы ощутить свободу. Любовь любовью, а ощущение давления в планы Воропаева не входило. Да, он был готов создать ей очень яркую, реалистичную иллюзию свободы, но готов ли он был дать ей свободу реальную - вопрос. Из душа он выбрался расслабленным и распаренным, даже настроение его стало благодушным. Петр как раз тоже закончил с душем, вытираясь на ходу полотенцем. - Ты что, в кипятке мылся? - Ворожеска удивленно вскинул брови, замечая раскрасневшуюся кожу Александра. Воропаев только отмахнулся, принимаясь одеваться. Ему еще предстояло сегодня поговорить с Малиновским, так, по душам, совсем немного, чтобы обрисовать некие границы, которые должны были существовать вокруг его женщины. Границы незримые, но настолько плотные, что пересечь их было невозможно. - Встречаемся на следующей неделе? - поинтересовался Александр, застегивая на запястье часы. Петр оживленно закивал. - Давай, мне сегодня понравилось, - Ворожеска принимается щелкать телефоном, явно разбирая важные звонки от неважных, - но, в следующий раз ты все-таки осторожнее со мной, пожалуйста. А то ты, не ровен час, меня еще искалечишь, и вместо ринга придется встречаться в суде. - Я сделаю вид, что проникся уважением к твоему предупреждению, - кивает Александр, протягивая ему руку, - так уж и быть, в следующий раз я буду осторожнее. Рукопожатие выходит крепким, но дрожащим, все-таки потренировались они на славу. Уже на улице Воропаев извлекает сигареты, чтобы сделать пару вожделенных затяжек перед тем, как двинуть в сторону ЗимаЛетто. - Ты с головой дружишь вообще, Воропаев? - Ладога как раз выходит из здания, скорее всего направляясь к своей машине. Александр скашивает глаза на невысокого коренастого блондина неопределенного возраста. Нет, Воропаев как раз знал, что Роману было сорок четыре, но с виду ему было можно дать разве что тридцать пять, максимум тридцать семь лет. Спорт? Здоровый образ жизни? Генетика? Александру было плевать. Главное, что он был хорошим тренером, и, время от времени, неплохим советчиком. Воропаев снова затянулся, немного демонстративно задержал дым в легких, а потом выпустил его через нос. - А с чего такое беспокойство? - интересуется он, немного хриплым голосом, - боишься потерять хорошего клиента? - На хорошего клиента ты тянешь с большим вопросом, - Ладога подходит ближе, косясь на сигареты, - хорошо хоть куришь не ту дешевую дрянь как когда-то, - хмыкает он. Воропаев разглядывает пачку в своих руках. - Тогда мне приходилось курить что-то подешевле, - припоминает Воропаев, - потому, что я разругался с родителями и был на самой мели. - Ты разругался с родителями, потому, что ты был первостатейным засранцем, - смеется Роман, а потом становится куда серьезнее, - бабу себе завел? - Ворожеска пожаловаться успел? - хмыкает Александр и Ладога кивает. Воропаев принимается качать головой, вот уж у кого язык без костей, но плевать, до свадьбы два дня. И пусть это будет просто формальная роспись, скоро он сможет явить миру госпожу Воропаеву во всей красе. - Приводи ее на занятия по самообороне, - вдруг ни с того ни с сего предлагает Роман, заставляя Александра едва не подавиться дымом. - И зачем мне свою женщину приводить к тебе, о похититель женских сердец? - немного издевательски тянет Воропаев, но Ладога не реагирует на его подначку. - Ты скот, Сашка, редкий и едкий, вокруг тебя такие же скоты, которые не играют ни честно, ни достойно. То, что сейчас она под твоим присмотром не значит, что в одиночку она в безопасности, - Роман вздыхает, а потом вытаскивает сигарету из пачки и для себя. Александр заламывает бровь вверх, с чего бы Ладога решил никотинчиком побаловаться, если все в жизни так радужно? - Что такого сказал Петр, что тебя накрыло? - судя по выражению лица Ладоги, Воропаев попадает не в бровь, а в глаз. Роман затягивается еще раз, а потом растирает в руках сигарету, словно не замечая, что она все еще тлеет. - Приведи ко мне свою девчонку, пусть умеет защититься, - он бросает на Александра строгий и немного холодный взгляд, - поверь, это будет не лишним. Воропаев никогда не любил такого рода разговоры. Слишком много было там неизвестных переменных, да и не лез к нему Ладога с такими советами просто так. Неужели Ворожеска пошутил в своей привычно-идиотской манере, всколыхнув у Романа его старые воспоминания? Ладно, с вопросами следовало разбираться по мере их поступления. Сейчас было важно подловить Малиновского. Он знал, что Кира с Андреем сегодня отмечали годовщину… первого свидания. Редкий, буквально первостатейный бред, но он играл Воропаеву на руку просто замечательно. Катерина рассказывала ему, что Роман оставался на работе в последнее время буквально допоздна, уходя едва ли не в одно время с ней самой. В холле было непривычно тихо, а лифт ему услужливо подали две девчонки-модели, что примеряли нечто новое и очень футуристичное, судя по остаткам синего и серебристого грима на коже. Одна из них скользнула по Александру заинтересованным взглядом, переходя на привычно томную улыбку. Но, вторая спохватилась гораздо быстрее, она отвесила подруге слабый тычок в бок, привлекая внимание, а потом мило, но нейтрально улыбнулась Воропаеву. - Добрый вечер, Александр Юрьевич, - она едва дождалась его ответного кивка, и тут же уволокла подругу прочь. Все-таки хорошо, когда образ мерзавца развевается за тобой подобием плаща, очень хорошо. К его удивлению в холле его приветливо встретила Тропинкина. Довольная улыбка, привычно маленькая блузка, что помогает груди буквально вываливаться на стойку ресепшена. Ничего в этих стенах не меняется. - Здравствуйте, Александр Юрьевич, - она откладывает в сторону бумажки, которые до этого старательно сортирует, - а Кира Юрьевна и Андрей Палыч уехали буквально полчаса назад, - рапортует она довольно живо. - Сегодня я здесь по другому вопросу, Мария, - замечает он, продолжая свое движение вперед, когда окрик Тропинкиной останавливает его в шаге. - Если вы к Роману Дмитриевичу, то он сейчас вместе с Катей в зале Совета Директоров, - произносит Маша это немного зло, - какие-то проблемы решают. Воропаев бросает взгляд через плечо, чтобы удостовериться, что Тропинкину и правда перекосило от недовольства. Мда, ну почему Малиновскому так сложно не гадить там, где он ест? Возможно, ему следовало дать несколько советов относительно того, как заканчивать отношения? А то Романа его бывшие-не бывшие бабы как-то подловят и казнят. Или лучше вообще ничего не говорить? Дверь в конференц-зал Александр распахнул без стука. Во-первых, это была точно такая же его собственность, как и всех остальных акционеров, а во-вторых предупреждать о своем появлении не хотелось. И правильно. Перед его глазами развернулась весьма любопытная картина: Пушкарева сидела на своем привычном месте, в пол-оборота ко входной двери, склонившись над документами, в правой руке она с силой сжимала ручку, которой вносила правки, то и дело, совершая резкие рваные движения. Левая ее рука тоже покоилась на столе, но была сжата в кулак, и напряжение Катерины было более чем понятным. Малиновский расположился за ее спиной, одной рукой облокотившись на стол, а второй придерживаясь за спинку стула. Он склонился над ней так низко, что практически мог шептать ей на ухо, чем и занимался, ведь в комнате была практически полная тишина, разрываемая только короткими, односложными, резкими ответами Пушкаревой. - Нет, Роман Дмитриевич… да, Роман Дмитриевич… не стоит, Роман Дмитриевич, - даже по столь короткой миниатюре было понятно, что Катя испытывала огромное напряжение и неловкость. И это происходит каждый день? Почему Зорькин не сказал ему раньше, и, что важно, почему ему об этом не сказала сама Катя? Терпение Воропаева лопнуло, когда рука Малиновского, что до этого момента сжимала спинку кресла, плавно перекочевала на плечо Катерины. Александр откашлялся, привлекая к себе внимание. Роман на этот звук повернулся резко, и руку от Пушкаревой убрал тут же. Правда, ни испуганным, ни взволнованным он не выглядел совершенно - привычная усмешка, самодовольный вид, разве что глаза его бегали из стороны в сторону, словно фиксируя, вошел ли в конференц-зал Воропаев один, или же у него была компания. - Сашенька, - он картинно развел руки в стороны, словно собираясь заключить Александра в жаркие объятия, - что-то ты припозднился. Твоя сестра уже удалилась вместе со своим женихом. - Не переживай, Ромочка, я сегодня здесь ради другого человека, - он перевел взгляд на Катю, привычно отбросив пиджак за спину, и опустив руки в карман брюк, - ты готова? - Пушкарева тут же подхватилась со своего места, больно заехав стулом но ноге Малиновскому, который все еще находился от нее слишком близко. Досадливое шипение Романа Катя проигнорировала полностью. Она одним движением собрала со стола все документы, прижимая их к себе. - Буду, прямо сейчас буду, - она немного опасливо прошла мимо Малиновского, но Роман даже не подумал ее остановить, правда, все же окликнул, когда она практически поравнялась с Александром. - Было очень приятно поработать с вами Катенька, надеюсь на скорую встречу, - он плотоядно оскалился, стараясь говорить так, чтобы это звучало, по меньшей мере, словно намек. Но Пушкарева безмерно порадовала Воропаева своим ответом. Она вздохнула, немного обреченно, а затем, развернувшись вполоборота, сказала: - Было бы странно, Роман Дмитриевич, если бы наша встреча не состоялась в скором времени, ведь вы, как и я собираетесь завтра на работу. Она вышла из зала, не дождавшись ответа Малиновского, оставляя мужчин одних. Александр ощутил, как Катя скользнула по нему взволнованным взглядом, но промолчала. Правильно, свои проблемы он решит сам. Как и ее. Когда дверь за ней закрылась, Малиновский прекратил так радостно улыбаться. Он оперся о стол, сплетая руки на груди. - Я тебя слушаю, - Роман говорит спокойно, чуть приподняв в усмешке уголки губ, - ты ведь не просто так к нам в гости пожаловал? Да еще и в отсутствие Андрея с Кирой. - Их отсутствие - стечение обстоятельств, - Воропаев чуть склоняет голову к правому плечу, хищно оскаливаясь, - Ромочка, я к тебе с предупреждением. Она моя. - Кто? - Малиновский вздергивает брови вверх, старательно изображая непонимание, но Александр не удостаивает его ответ, просто прожигая взглядом. Роман хмыкает, - нет, Сашенька, она не твоя. Она, сейчас, по крайней мере, просто-таки собственность ЗимаЛетто, она связана с компанией так плотно, что твои… ухаживания, скоро благополучно канут в Лету. Ты же не думаешь, что такие, как Катенька, остаются с такими подлецами? - Не остаются, - не отрицает очевидной вещи Воропаев, - но у нее нет выбора, поэтому она станет тем самым исключением, что подтверждает правило. - А Катя в курсе, что ты решил сделать ее своей собственностью? - Малиновский качает головой, цокая языком, - а я предупреждал ее, что в тебе ведь чувства не заложены в заводские настройки. Бедная девочка. Как думаешь, на чье плечо она придет поплакать, когда разочаруется в тебе? Принцесса думает, что у нее появился принц, но не замечает, что лезет в пасть дракону. Какая драматично-романтичная сказка, - он отталкивается от стола, направляясь к выходу, - но, с крайне грустным концом, - Малиновский замирает напротив Воропаева, словно не решаясь его обойти. - Тебя это волновать должно меньше всего, - Александр ухмыляется, - и сама сказка и ее конец. Я сейчас не намерен с тобой играть, Малиновский. Она моя, на этом мы вопрос закрываем. Найди себе другой объект интереса. - Да брось, - Роман изображает искреннее удивление, - ты что, серьезно думаешь, что мне нужна Пушкарева? Ты же знаешь, что у меня интерес больше недели-другой не длится. Или ты потом, после меня, ее не захочешь? Зря, она так похороше… Воропаев буквально ненавидел себя за излишнюю эмоциональность, его порывы, которые обычно тщательно подавлялись, не раз приводили его к краю, едва ли не плачевному исходу. Но сейчас… он выбросил руку вперед настолько быстро, что у Романа не было ни единого шанса отклониться или отпрянуть. Пальцы Александра сомкнулись на горле Малиновского, заставляя последнего испуганно распахнуть глаза. Ну, наконец-то настоящие эмоции! Воропаев напряг руку, чуть ее приподнимая. Нет, оторвать Романа от земли у него не вышло бы ни под каким соусом, но так давление становилось сильнее. Малиновский ухватился за запястье Александра, в попытке оторвать руку от своего горла. Воропаев сжал зубы, чтобы не усилить давление на горло Романа. Тот сделал еще одну тщетную попытку вырваться, пока не осознал, что хватка хоть и болезненная, но кислород все еще поступает. - Воропаев, - прохрипел он, - ты что идиот… забирай… забирай ее себе, раз так нужна. Александр отпустил шею Малиновского, потряхивая рукой, в попытке освободиться Роман наверняка оставил пару порядочных синяков. Малиновский откашлялся, сделав несколько шагов к столу, чтобы откупорить одну из бутылок минеральной воды, что стояли в центре. Воропаев ждал. Когда Роман утолил жажду и провел по шее несколько раз рукой, он снова развернулся к Александру. - Я тебя засужу нахрен, - голос у него выходит хриплым, он пробует прочистить горло, и морщится, - здесь камеры, - указывает он по двум углам конференц-зала, но Воропаев даже ухом не ведет, продолжая смотреть на него в упор. - Эти камеры не работают уже несколько лет, их отключили за ненадобностью, а потом больше не вернули в систему, - уверяет его Александр, все еще не сдвигаясь с места. - Ты больной на всю голову, - Малиновский расстегивает несколько пуговиц на рубашке, чтобы вдохнуть поглубже. - Больной, - кивает Воропаев, - и готов доказать тебе это снова, если потребуется, - уверяет он его спокойно и холодно, - поэтому не приближайся к Катерине больше, чем нужно для вашего продуктивного сотрудничества. Я предупреждаю. Надеюсь, мы поняли друг друга? - Как тут не понять, - немного размыто отвечает Роман, но, сталкиваясь с холодом глаз Александра, добавляет, - она мне нахрен не была нужна, Пушкарева твоя, я просто хотел ее позлить, ясно тебе? Шутка… Смешно… Понимаешь? Воропаев скалится, словно имитируя счастливую улыбку, что больше походит на карикатуру, а потом обращается к Малиновскому. - Так подходит? - но тот ничего не отвечает. Воропаев разворачивается к нему спиной, удаляясь из конференц-зала, проворачивая одну единственную мысль. Кате небезопасно оставаться в подчинении Жданова и Малиновского, она должна занять руководящую должность в компании. Должна, любой ценой.