По-людски

- Мне кажется, или нас снова подвело исполнение? - Малиновскому было смешно, он веселился совершенно искренне, хотя если взглянуть на вещи серьезно, то облажаться второй раз было просто слишком. - Кто же знал, что Штрих поведет Кристину в такое… тихое место, - Кира отмахнулась, недовольно уставившись на свой кофе. Рядом стоял молочник, но к нему она так и не прикоснулась. Роман немного нахмурился, так, чтобы мимика его могла быть приписана излишне яркому солнечному свету. В последнее время она не нравилась Малиновскому совершенно точно. Он связывался с неуравновешенной, истеричной барышней, которую он, пусть и не с легкостью, мог подталкивать в нужном ему направлении. А сейчас… он начал замечать, что Кира становилась словно спокойнее, меньше реагировала на его подначки, со Ждановым не стремилась видеться каждую минуту. Вчера так и вообще отказала ему, когда он пригласил ее на ужин, сославшись на головную боль. Кира. На головную боль. Чтобы куда-то не идти с Андреем. Если это нельзя было назвать признаком конца света, то, что это было совершенно неясно. - Я так понимаю, ты думала, что если этот знакомый Кристины куда-то и потащит ее, то в это место Сашеньке будет добраться нелегко? - напиток был ароматным, хорошо сваренным, но Воропаева так и не притрагивалась к нему. Что не так? Малиновский знал, насколько Кира любила кофе, с этим следовало разобраться. - В прошлый раз, - она подняла на него глаза, - когда Саша вытаскивал Кристину из такого рода передряги, он тоже направился в притон. Но, там было все так, как подошло бы нам на этот раз. И хорошая охрана, которая так просто туда никого не пускала, и сами… посетители, были крайне непростыми. Ему тогда сильно досталось, - Кира снова принюхалась к напитку, прикрывая глаза, - он отлеживался несколько дней, а потом воровал у Кристины тоналку еще около месяца. У них тон кожи один в один практически, - она неопределенно взмахивает рукой, - так что, идея была хороша. Кто же знал, что кроме информации о том, что Кристина в городе и не прочь повидаться со старыми друзьями, Штриху нужно было еще и денег дать на куда более злачное заведение. - Такую идею потеряли, - на этот раз Роман вздохнул совершенно искренне, - теперь Кристина точно никуда ни с кем не двинется. Я ведь прав? - Я больше тебе скажу, - Кира вздыхает довольно удрученно, - она теперь вокруг себя будет все и всех контролировать и перепроверять. Кристина бывает в этом крайне упорной. Она даже до этого своего… Васеньки добралась. Так что, - она разводит руками, снова поднося чашку кофе к лицу, принюхиваясь, - сейчас я у Кристины враг номер один, хотя, по сути, я ничего такого не сделала. - Она что-то заподозрила? - Малиновский даже подался немного вперед. Вот только старшей Воропаевой, которая шныряет вокруг, ему не хватало. - Конечно нет, - Кира кроит обиженное лицо, которое через миг снова подергивается скукой, - Кристина искренне считает, что я просто попыталась вывести ее из игры для того, чтобы и дальше лезть в отношения которые мой брат пытается выстраивать с этой… Пушкаревой, - она фыркает, - так что, можешь не переживать, ты уж точно вне подозрений. По крайней мере, со стороны Кристины. - Только ее мне не хватало, - соглашается Роман, - твой братишка вон, намедни руки распускать пытался. Мне иногда кажется, что они у тебя какие-то ненормальные… Он хочет добавить еще что-то, возможно, более резкое, возможно, более жесткое, но Кира вдруг заходится хохотом. Даже голову назад откидывает. Правда, смех этот больше похож на звук, который издается явно не человеческим созданием. Он сухой, безжизненный и безэмоциональный. От него у Малиновского по спине идет мороз. - С чего такое веселье? - уточняет Роман, когда Воропаева заканчивает смеяться, - я не думал, что уже успел так удачно пошутить. - Да нет, - хмыкает она, - это не ты, это природа пошутила, - Кира качает головой, - безумная у меня вся семейка, а лечиться приходится мне одной, - она тут же осекается, словно сболтнула что-то лишнее, и косится на Романа с подозрением. Но тот, в свою очередь, делает вид, что ничего не происходит. Покажи он, что знает о том, что Воропаева посещает специалиста - пиши пропало. - А что ты кофе не пьешь? - все-таки уточняет Малиновский, меняя тему, как ему кажется, на более безопасную, - мне казалось, что тебе всегда нравился кофе в этом заведении. Или, я ошибся, и это неправильное место? - Место вполне себе правильное, - Кира подзывает официанта, передавая свою чашку с остывшим напитком, - просто мне временно нельзя употреблять кофе, но, никто не запрещал мне его нюхать. Вот, пробую хоть как-то восполнить недостающий элемент своей жизни, - она заказывает стакан грейпфрутового фреша с сельдереем, - так что, у меня временно отняли еще и такую радость. - Если временно, то это хорошо, - он отставил в сторону свой кофе, - поддержу тебя сегодня соком, из солидарности, - он улыбнулся, но Воропаева на эту улыбку не отреагировала. Если в начале общения Роман скорее расценивал это как отсутствие хорошего настроения, то сейчас ему казалось, что проблема была совсем в другом. Заторможенность, замедленность не только эмоций, но и реакций, некая сонливость, запрет на кофе, отстраненность в общении, все это в совокупности могло означать только одно. Тот специалист, который занимался лечением Киры, все-таки уговорил ее обратить внимание на медикаментозный вариант. Плохо. Если у докторишки получится стабилизировать состояние младшей Воропаевой, то там и до критического мышления будет недалеко. А Малиновскому очень сильно не хотелось терять союзника, особенно такого, которого можно с легкостью держать в руках. Да и план, который он так красиво расписал для Жданова, начинал давать протечку. Чертова семейка! - Мило с твоей стороны, - когда приносят сок, то сперва Роману кажется, что она реагирует на него так же, как и до этого на кофе. Но нет, Кира все-таки прикладывается к стакану, делая пару хороших глотков прохладного, кисловато-пряного напитка, - но, не стоит. Я бы ради тебя на такие жертвы не пошла. - Честность, это отличительная черта Воропаевых? - решает немного поддеть ее Малиновский, но, Кира щелкает в воздухе пальцами и на ее лице, наконец, появляется улыбка. Правда, гораздо более мягкая, чем он привык видеть, но все же… - Нет, это не честность, скорее, прямолинейность, - замечает она, снова делая глоток из своего стакана, - у нас разве что Саша страдает повышенной чувствительностью к правде, и то, только в том случае, если эта самая правда играет ему на руку. - Да, - кивает Малиновский, - это очень похоже на твоего братца, - он откидывается на стуле назад, - мы снова у истока, да? - Не просто "да", - раздраженно вздыхает Кира, - мы еще и без плана, а Сашка становится к Катерине все ближе и ближе, - недовольный взмах волосами, - мне вот только не хватало, чтобы они… если она забеременеет, Боже, это будет ужасно! - А у них настолько далеко идущие планы? - мысль о том, что Пушкарева может носить ребенка Воропаева, кажется Роману противоестественной. - Кристина пыталась намекнуть мне, что Саша собирается жениться на этой вашей Пушкаревой, - Кира выплевывает ее фамилию буквально с ненавистью, - поэтому, нам следует ускориться, чтобы этого не произошло. - А ты уверена, что не произошло? - Роман некстати вспоминает сцену, что развернулась перед его глазами буквально вчера. - Конечно! - Воропаева даже немного взвивается на своем месте, - или ты думаешь, что мне бы не сообщили, что мой брат женится? - С таким то отношением к его избраннице, могли и не сообщить, - весьма резонно замечает Малиновский. Кира зависает. Она задумчиво осматривает соседнюю с ними стену, скользя взглядом с одного предмета декора на другой, - Кира? - Роману совершенно не нравится эта ее задумчивость. А вдруг и правда… - Нет, - она разворачивается и говорит слишком резко, - я уверена, что без меня никто бы ничего не провернул, семья это святое. Мама повторяла нам это не единожды, и я просто не верю, что Сашка мог этим так просто пренебречь. Малиновский кивает, уверенности Кире в этом вопросе, конечно, не занимать. Но, с другой стороны он знал, что младшая Воропаева не может ошибаться, он видел, как относился к ней Александр, даже не смотря на ее позицию относительно Катерины это явно не изменилось. Но, проверить саму ситуацию все-таки стоило. - Хорошо, просто этот поцелуй… это было как-то слишком… - Роман специально удерживает паузу, для того, чтобы Кира продолжила, и она подхватывает его выражение с легкостью, совершенно не замечая манипуляции. - Он просто пытается показать, что она его собственность, - уверенно отрезает она, - ты что, Сашку не знаешь, с этой его безумной любовью к “не трогай, мое”. Пора бы уже привыкнуть, к такой его демонстративности, он ведь в этом хуже нашего Милко. - Что-то в этом есть, - Малиновский поводит плечами, ощущая, как из них уходит напряжение, - значит, если ему так нужна Катерина, значит и действовать нужно через нее. Возможно, следует сместить наш вектор действия? - Ты хочешь сказать, что мы бьем не в ту сторону? - он видит, что Кира полна сомнений, она даже хмурится, довольно живо проявляя эмоции, - Саша не простит, если с Пушкаревой что-то случится, - говорит она, предостерегая, - и тогда, прости, но я не буду тебя прикрывать. Жизнь мне будет, увы, дороже. - Здравая мысль, - скалится Роман, невольно подмечая, что и впрямь… здравая, - но, ты не волнуйся, я не планирую целиться в Пушкареву, есть другой способ… Сегодня день должен был начаться прекрасно, и, возможно, именно поэтому он остался ждать на пороге, чтобы встретить Катерину сразу же, а не дожидаться, пока они смогут увидеться в течение дня. И, конечно же, он не ожидал ее для того, чтобы похвастать своими успехами, нет! Он собирался… собирался… что он там собирался он бы решил тогда, когда ее увидел. Малиновский взглянул на часы и принялся раскачиваться на носках, вскоре должна была совершиться доставка Пушкаревой, и настроение от этого становилось еще лучше. Он внимательно следил за входом в ЗимаЛетто, водитель Воропаева был крайне пунктуальным, по нему можно было сверять часы. Но сегодня, видно, шло что-то не так, Роман снова посмотрел на часы. Опоздание на десять минут было непозволительным для Катерины, с каких это пор она опаздывает? Малиновский нахмурился, и чуть было не полетел головой вниз со ступенек, когда на его плечо опустилась рука Жданова. - А чего это ты тут застрял? Неужели тебя так привлекает урбанистический пейзаж? - он смеется, замечая реакцию друга, - ты что, испугался? - Ты просто подошел слишком неожиданно, - Роман не сбрасывает его руки, хоть и очень хочется, - а что ты сегодня так рано? Тебя что, Кира снова продинамила? - Не попал, - самодовольно заявляет Андрей, - сегодня у меня была с ней просто восхитительная ночь, и, я уверен, что Кира считает так же. Просто сегодня у нас успешное закрытие первой выплаты по кредитам, и я не хотел опаздывать, - он почесывает затылок, и выглядит немного растерянным, - но, Катерины не оказалось на месте, и я зашел к тебе. Смотрю, и тебя нет. Хорошо, хоть ты тут обнаружился, а то, я бы решил, что вы оба пропали где-то. Вы же, в последнее время, ходите друг за другом хвостом, так что я поражен, как это ты есть, а Кати нет. - Уже есть, - Малиновский поджимает губы, день ведь так хорошо начинался! Почему именно сегодня Пушкареву должен был подбрасывать именно Воропаев? - Вот это да, давненько он не привозил ее самолично, - Жданов даже спустился на ступеньку ниже, чтобы лучше видеть, как Александр принялся помогать Катерине выбраться из автомобиля. Воропаев делал вид, что не замечает устремленных на него взглядов. Пушкарева приподнялась на носках, поправляя ему воротник пиджака, мягко улыбаясь мужчине. Он что-то ответил ей, заставляя смеяться, она хлопнула его ладонью по груди, словно укоряя в чем-то, а Александр в свою очередь перехватил ее руку, прижимая к себе сильнее. - Нашли место где нежничать, - Малиновский сплетает руки на груди, недовольно хмурясь, - в конце концов, это не дом свиданий, а компания с достаточно громким именем. Милко на них нет, - Роман невольно представил, как Вуканович мог высмеять эту парочку, и на губах его разгорается улыбка. Правда, ненадолго. - Да ничего они такого не делают, успокойся, - улыбается Жданов, Малиновский косится на него, буквально изнывая от желания сказать что-то резкое и язвительное, но замечает, как широко распахиваются глаза друга, - или делают! Не ожидал я такого от Катеньки, не ожидал! - Роман разворачивается резко, прекрасно понимает, что он там увидит. И точно! Воропаев прижал к себе Пушкареву с такой силой, что она буквально прогнулась посередке, и целовал ее так, словно несколько лет ее не видел. Малиновский невольно сжал кулаки, недовольно косясь на парочку. Нужно было развернуться и двинуть прочь, вглубь здания, пусть себе… черт. Но, он продолжал смотреть, словно та злость, которую в нем рождал этот поцелуй, была буквально спасительной. - И ты ничего не собираешься сказать своей…сотруднице? - уточняет Малиновский, когда Воропаев с Пушкаревой, наконец, разлепляются, - в конце концов, разве это достойнее поведение твоего помощника? - Ты же сейчас шутишь? - Жданов смотрит на него осторожно и изучающе, и Роману приходится приклеивать на лицо натянутую, немного нервную улыбку. - Конечно, шучу, Господи, Андрей, после того, что ты делал в своем кабинете, грешно в принципе ругать кого-то за что-то столь… невинное, - он старательно улыбается, продолжая наблюдать за парочкой, что, наконец, прощается. - Ну, положим, об этом вспоминать было не обязательно, - Жданов не выглядит ни расстроенным, ни пристыженным, скорее, он воспринимает это как похвалу, даже чуть задирая подбородок вверх, - но, я думаю, меня перещеголять можешь только ты. Им до меня далековато, это уж точно. Малиновский никак не комментирует слова друга, хотя, ему странным образом хочется уязвить его чем-то вроде намека, что все-таки он, Роман, перепробовал гораздо больше красоток в этих стенах, чем Жданов мог себе представить. А все от того, что Андрею приходилось быть периодически верным Кире. Вот чего может лишать моногамия! Он покосился на поднимающуюся по ступенькам Катерину. На губах ее играла мечтательная улыбка, и она уж точно не видела ничего кругом, если так удивилась приветствию Жданова. - Добрый день, Катенька, если ваше утро началось столь прекрасно, может и день вас не подведет? - Пушкарева разве что не отпрянула прочь. Она смерила каким-то обреченным взглядом сперва Андрея, а потом Романа. - День у нас у всех будет прекрасен в любом случае, - замечает Катерина, справляясь с эмоциями, - ведь сегодня мы начинаем, хоть и медленные, но выплаты по задолженности, так что… - Значит, это вы с Сашенькой праздновали малую победу? - Малиновский не может удержаться от комментария, - не боитесь, что на первых порах она может оказаться Пирровой? - Пушкарева вдруг пожимает плечами, и улыбается мягко и открыто, заставляя Романа растеряться на короткую секунду. Он еще ни разу не удостаивался такой… улыбки. От каких щедрот? - Как бы там ни было, а Пирровой эту победу называть не стоит, - она чуть приподнимает свой портфель, и Малиновский едва ли не со злостью замечает, что он совершенно новый. Лаковая черная дорогая кожа, а еще совершенно раздражающая витая буква В рядом с застежкой. Он ощутил, как у него начал дергаться глаз, - у меня здесь есть еще один сюрприз. Это, конечно, непростительная вольность, - на сей раз, она улыбается Жданову, и выглядит при этом крайне довольной, - но, учитывая то, что результат превзошел все ожидания, я не думаю, что вы будете меня ругать. - Как можно! - Андрей едва ли не подпрыгивает на месте, спускаясь еще ниже, чтобы приобнять Катерину за плечи, - Катенька, я бы никогда не позволил себе ругаться на вас! Вы что! - он увлекает Пушкареву за собой в здание, и Роман вынуждено плетется следом. Конечно, думает он возмущенно, ощупывая точеную Катину фигурку жадным взглядом. Будь он на месте Жданова, он бы тоже не ругался с курицей, что несет золотые яйца… Хотя, ему сегодня хотелось быть не на месте Жданова, ему казалось, что место Воропаева ему бы подошло куда больше. Роман замер, мысли пошли в совершенно непозволительном направлении. Он потряс головой, словно стараясь сбросить наваждение, но оно не просто не уходило. Оно еще и развернулось, удивленно вскинув брови. - Роман Дмитриевич, а что же вы замерли? Разве вам с нами не по пути? - Малиновский даже не сразу понял, о чем говорила ему Катерина. Он пристально взглянул на ее губы. И ничего в них особенного нет, чтобы Воропаев там к ним присосался. Или есть? Роман наблюдал за тем, как она улыбнулась, и снова что-то произнесла… Ему казалось, что лучше всего у нее получается звук О… Да, однозначно, это у нее получилось бы… - Рома, ты чего застыл, пойдем! - голос Андрей вывел его из ступора, буквально подтолкнув под лопатки, - или ты что-то забыл снаружи? - Забыл, - вместо шага вперед Малиновский делает один назад, а потом слегка склоняется в шутливом поклоне, - увы, вынужден оставить вас в гордом одиночестве, правда, на короткое время, так что соскучиться не успеете. Он круто разворачивается на каблуках и снова выходит на улицу, стараясь не бежать, пока две пары глаз следят за его продвижением. Ужа на улице он приваливается к одной из колонн, чтобы позволить себе выдохнуть. Это еще что такое! С каких таких пор Пушкарева стала для него навязчивой эротической фантазией? Он прикрыл глаза, сделав вдох полной грудью. Если в ближайшее время эти картинки не уберутся из его головы, им нужно будет создать реальные условия для воссоздания. Ведь Малиновский знал, что лучший способ прекратить желать какой-то плод, хорошенько его надкусить. Мария скатилась с него в сторону с пронзительным, едва ли не болезненным стоном. - Мне было невероятно хорошо, - промурлыкала она, устало проводя ногтем по его плечу, - ты как всегда самый лучший. - А ты что, каждый день с кем-то сравниваешь? - Роман говорит это бездумно, просто глядя в потолок, и слабо морщится, когда получает ощутимый шлепок от Тропинкиной. - Я, между прочим, сделала тебе комплимент, - надувает она губ недовольно, - очки эти дурацкие нацепила, а ты все равно… - Мария недовольно вздыхает, немного сдвигаясь в сторону, чтобы изобразить глубокую обиду. - Ладно тебе, - Малиновский поднимается с постели, совершенно не заботясь о том, как он выглядит, и стоит ли прикрыться хоть чем-нибудь, - пошутили и все, ты же знаешь, я этого не люблю, - он кривится в недовольстве, - не нужно драмы. - Ни одна женщина не способна жить без драмы, - замечает Мария, укладываясь на бок так, чтобы прикрыть грудь углом одеяла, - разве не в этом наша прелесть? - Ваша прелесть в хорошей фигуре, симпатичном личике, и молчаливом ротике, - Роман наполняет для себя бокал небольшой порцией виски и опрокидывает ее залпом, - а то, что мы, мужчины, любим драму и гоняемся за стервами, вам рассказывают сказки, книжки и фильмы, - он разворачивается к Марии, подмигивая ей, - не стоит этому верить, Маш, ничем хорошим не закончится. - Но, тогда женщина должна напоминать робота! - Тропинкина выглядит искренне удивленной, - разве не интереснее иметь дело с женщиной с характером? - Робот, это было бы слишком гениально и прекрасно, - тяжело вздыхает Малиновский, - но, увы, это пока еще недостижимая мечта. А что касается характера, - он снова присаживается на постель, лаская своей рукой ее лицо, - то здесь очень тонкая грань. Мужчинам и впрямь нравятся женщины уверенные, целенаправленные, но никак не с придурью, которую, многие из вас, путают с понятием характера. - А у меня есть характер? - Мария льнет к его руке сильнее, старательно заглядывая в глаза Роману, очень преданно заглядывая. Он щелкает ее по носу. - Нет, у тебя, Машенька, придурь, - говорит он, заставляя ее отпрянуть и снова возмущенно надуть губы. - А у кого, по-твоему, тогда характер? - интересуется она, когда Малиновский принимается одеваться. Он хмыкает, как предсказуемо, но, тем не менее, отвечает. - Пушкарева, например, - он застегивает штаны, принимаясь поправлять ремень, - вот у нее все в порядке с характером. - Почему бы тебе тогда не спать с ней? - Тропинкина садится на постели резко, отбрасывая одеяло в сторону. Скорее всего, тоже собираясь одеваться. - Потому, что я сплю с тобой, - Роман обходит постель, прихватывая лицо Марии за подбородок, впиваясь в ее губы поцелуем, стирая выражение недовольства и гнева. И, тем не менее, в голове его бьется мысль, что не спит он с Пушкаревой потому, что она никак не может ему попасться. Но, это ненадолго.