По-людски

- Александр Юрьевич, вы просто балуете меня своим вниманием, - Янина поправила локон волос, когда Воропаев помог ей занять один из стульев вокруг довольно большого стола, - я просто таю, - она скользнула взглядом по его фигуре, заставляя Александра невольно улыбнуться. Флирт часто становился его весьма умелым и удачным оружием, но, с появлением в его жизни Катерины это становилось куда тяжелее, чем он мог себе представить. Он знал, что Мороковски балуется, ей он, конечно, мог бы быть интересен как любовник, но, Воропаев знал, как Янина относилась к Кате, этого было достаточно для того, чтобы все эти словесные игры не уходили дальше взглядов и улыбок. - Как же я могу обойти вас своим вниманием, - он улыбнулся, чуть вздергивая брови вверх, - тем более, что вы так восхитительно сработались с моей супругой. - С вашей женой не сработается только идиот, - отмахнулась Янина, прекращая играть роль соблазнительной глупышки, - Катерина - чудо, буквально, Александр Юрьевич, - она улыбнулась на этот раз более чем понимающе, - с ней легко, просто, она конкретна в словах и делах, и, в отличие от вас, не пытается загнать меня в ловушку. Разве что, - она взмахнула рукой, - своим природным очарованием и остатками робости в некоторых вопросах, но, этого у нее скоро поубавится. - Как знать, - Воропаев задумывается о том, что ему бы и правда не хотелось, чтобы Катерина становилась точной его копией, - она гораздо мягче меня, и я не думаю, что ей грозит очерстветь. Не в ближайшее время. - И для того, чтобы ей не грозило это самое очерствение, вы буквально стоите за ее спиной и отпугиваете от нее всех, кто может ей навредить? - она выгибает губы в коварной улыбке. Александр тоже улыбается. - Я думаю, каждый уважающий себя мужчина невольно оберегает покой своей женщины, - он кивает официанту, и тот удаляется, собираясь сервировать стол для встречи, - но, я не думаю, что Катерину окружают те, что могут ей навредить. - Не соглашусь с вами, - Янина щелкает пальцами, - впервые за многие годы нашего сотрудничества, не соглашусь, - она словно задумывается, принимаясь изучать резную колонну рядом с их столом, - Катерина приходила ко мне на встречу в последний раз с весьма занятным типом. Роман Малиновский, - это имя режет слух и свинцом оседает в костях. Воропаев старается не подать виду, что его это беспокоит. - Малиновский не тот, кого Катерине следует опасаться, - Александр забрасывает эту фразу, будучи полностью уверен в обратном, - он важная часть ЗимаЛетто, фактически правая рука прошлого-будущего президента компании. - О, кто он я знаю, - отмахивается Янина, и отвлекается на официанта, что подает ей флэт-вайт, - меня больше интересует то, КАК он на вашу супругу смотрит, - она вздыхает, делая глоток своего напитка, - думаю, ваша тень его не слишком смущает. - Моя тень его и не должна смущать, - Воропаев постукивает пальцами по столу рядом с чашкой черного чая с молоком, - он и так знает, что если он протянет руки к тому, что принадлежит мне, то от него попросту ничего не останется. - Лихо, даже не сомневаюсь, - на этот раз Янина не улыбается, полностью признавая за Александром его право на такое жесткое высказывание, - но, проблема в том, что он к вашей супруге далеко не руку протянуть намеревается, - Мороковски делает очередной глоток, - он смотрит на нее так, словно… - Янина снова скользит по Воропаеву медленным, раздевающим взглядом. Александр, привычный к подобным выпадам, ожидает, для чего же она делает это, - вот так, - наконец, она встречается с ним глазами, - думаю, это опасность скорее не для Катерины, а для вас. - Думаете, что мне стоит начинать беспокоиться? - Воропаев улыбается, мягко, стараясь не сжимать руки в кулаки. Любое предположение о том, что Катя может просто представить себе, что оставляет его, уже болезненна, а вот такие намеки и подавно. Но Мороковски качает головой. - Я не думаю, что Катерина из тех людей, которые так просто меняют свои предпочтения, хотя, - Янина скалится, - вкус на мерзавцев в этом случае оправдан. - А вы считаете Малиновского мерзавцем? - Александр в удивлении выгибает брови, и Мороковски хохочет, словно он рассказал хорошую шутку. - Значит, с тем, что вы мерзавец, вы согласны? - она смотрит на него, явно веселясь, и он кивает, наконец, протягивая руку к своему чаю. - Думаю, что с этим утверждением согласна половина города, - Воропаев пожимает плечами, - меня больше интересует, с чего вы выдвигаете такие предположения относительно Романа Дмитриевича, которого вы, по сути, и не знаете. - Я? Не знаю? - Янина хлопает глазами весьма невинно, в голосе слышится явная обида, - прежде чем я буду вести любые договоренности, в особенности на ТАКИЕ суммы, я всегда навожу дополнительные справки. - И ваши “справки” сказали вам, что Малиновский мерзавец? - Воропаев очень сомневается в том, что Роман мог где-то столь серьезно наследить, - повеса, ловелас, дамский угодник и, время от времени, лентяй, но мерзавец, - он пожимает плечами, - для этого нужен максимально близкий контакт. - Поверьте, - кивает Янина, - я нашла того, с кем у вашего Малиновского был крайне близкий контакт, - она с сожалением смотрит на опустевшую чашку, явно раздумывая над тем, не заказать ли ей новую порцию напитка. - Как я понимаю, этот кто-то вхож в ЗимаЛетто, - Александр знал слишком хорошо, что за Андреем и Романом водилась глупость “охотиться там, где живешь”. - Это оказалось просто приятным бонусом, - Мороковски поднимает руку вверх, призывая проскальзывающего мимо официанта, - но, - вздыхает она, сделав заказ, - увы, слишком обширной информации о самой компании мне почерпнуть не удалось. - Кажется, я знаю вашего информатора, - качает головой Александр, стараясь не расхохотаться, - и как вас угораздило, из всех возможных пассий Малиновского выйти именно на Клочкову? - А что, среди пассий Романа Дмитриевича есть кто-то более полезный? - она подается вперед, переходя на шепот. Александр тоже подается вперед, и между их лицами остается практически неприличное расстояние. - И вы думаете, что я достаточно глуп, чтобы рассказать вам, кого еще вы могли бы подоить относительно информации о компании? - он ожидает ее реакции, и она не заставляет себя долго ждать. Янина щелкает языком, снова возвращаясь в привычную позу, Воропаев тоже откидывается назад. - Какой же вы все-таки несговорчивый человек, - вздыхает она, качая головой, - я вам, по доброте душевной, - Мороковски прикладывает руку к груди. - Я не отрицал, что я неблагодарный мерзавец, - Александр салютует ей чашкой с чаем, - поэтому, я останусь глух к вашим стенаниям. - Так и быть, - отмахивается она, - оставайтесь, - вскинув руку вверх, она смотрит на крохотный циферблат наручных часов, - ваши остальные гости не задерживаются? - имеет в виду она тех, кто должны были подтянуться на встречу. - Нет, - качает головой Воропаев, - у нас еще десять минут, они весьма пунктуальны. - И в этом плюс работать с вами, - скалится Янина, - к вам на встречу буквально страшно опоздать. Воропаев только смеется.

* * *

- Как у вас дела? - Александр строит вопрос так, чтобы Кристина могла начать ответ с любой удобной для себя темы. Но, старшая сестра недовольно покосилась на Воропаева и вздохнула, словно ничего приятного или хорошего в ее жизни за этот месяц так и не произошло. - Ты о ком сейчас спрашиваешь? - она покрутила в руках бокал вина и сильнее укуталась в плед. В комнате было довольно жарко, так как помимо отопления она еще и разожгла камин, но ему казалось, что Крис все равно мерзла. - В первую очередь о тебе, - Александр подсел немного ближе, приобнимая сестру за плечи. Она не сбросила его руки и даже опустила голову ему на плечо. Он пригладил ее волосы. В принципе, она могла и не отвечать, а просто посидеть так, напитываясь от него силой, которой он готов был поделиться. Но, она все-таки решилась ответить. - С Талой у нас все сложно, - Кристина сделала глоток, глядя на взвивающие язычки пламени, - я не могу дать ей того, что она хочет, а она устала, что все должно происходить только так, как этого хочу я. Тупик. - Ты не хочешь об этом поговорить? Ну, - он вплел свои пальцы в ее волосы, принимаясь поглаживать кожу головы, - более детально. Возможно, тебе стоило бы посетить Назарова, с чужим человеком иногда бывает поговорить куда как проще чем с родным, - Александр следил за тем, как сестра поигрывала бокалом. - К Назарову точно не пойду, - довольно решительно отказалась она, - мне не нравится, как он работает с Кирой, - она снова вздыхает, - собственно, это еще одна причина моего расстройства, - Кристина прижалась к плечу Воропаева сильнее. - Ладно, если ты не хочешь к Назарову, тогда я снова повторю свое довольно щедрое предложение и выслушаю тебя с огромным удовольствием, - теперь и Александр смотрел на огонь, - и, возможно, то, что со стороны кажется сложным, распутается. Ну, знаешь, как это иногда бывает, нужно взглянуть на ситуацию чужими глазами. Я могу свои тебе сегодня одолжить. - Этот сеанс домашней психотерапии сожрет слишком много времени, - Кристина произносит это не как отмазку, а действительно с сожалением, - тебе к жене домой надо, - она замолкает, а Александр удивляется тому, что впервые в голосе старшей сестры он слышит… ревность. Скорее всего, он ей сегодня действительно нужен. - Я могу позвонить Кате, она не будет против, если я сегодня останусь у тебя. У нее все равно сперва встреча с Юлианой, а потом с мамой, думаю, им не составит труда провести вместе гораздо больше времени в мое отсутствие, - Воропаев не был уверен, что Катерина действительно будет рада тому, что он не будет ночевать дома, но, она уж точно отнесется к этому с пониманием. Да и ей провести время с матерью было очень даже полезно. Александр постарался просчитать, заполнен ли холодильник, и ничего ли ему не нужно было сделать для супруги. Нет, все выходило довольно неплохо. Разве что, теперь ему было бы одиноко спать одному, но, это были такие мелочи, в сравнении с проблемами сестры, что призваться в этом было глупо. - Ты сделаешь это? - Кристина спрашивала таким безэмоциональным, практически пустым голосом, что сразу становилось понятно, как сильно она хочет этого, но боится попросить. Он еще раз пригладил волосы сестры. - Прямо сейчас позвоню, и, если захочешь, я приготовлю что-то поесть, а то твоя новая винная диета если честно ни к чему хорошему не приведет, - Воропаев покосился на полупустой бокал, - согласна? Конечно, она была согласна. Он оставил Крис в комнате ненадолго, направившись в кухню, чтобы позвонить и заодно, чтобы проинспектировать холодильник сестры. Нужно же было чем-то кормить это недоразумение. После его просьбы настроение у Катерины сразу же упало на несколько пунктов и Воропаеву стало стыдно. Было крайне сложно жонглировать семьей - было крайне сложно ставить кого-то на первое место, а кого-то отодвигать на задний план, пусть и в таких мелочах как ночевка дома. Само собой, Катя даже словом не обмолвилась, что она грустит и ей идея не пришлась по вкусу. Она гарантировала ему, что с ней все будет хорошо, что она проведет вечер с мамой, пожелала ему разобраться в ситуации и сказала что любит, но… Привкус у всего этого был горький. Холодильник был заполнен простыми и понятными продуктами. Александр выдохнул, он точно был не готов готовить что-то максимально безумное. Яйца, болгарский перец, помидор и зеленый лук перекочевали на стол. Хороший омлет пока еще никто не отменял, правда ведь? Нарезка овощей могла по праву соперничать с медитацией, Воропаев настолько отдался процессу, чтобы сделать все максимально тонко, что едва расслышал осторожные шаги сестры за спиной. - Я смотрю, у тебя тут готовка уже идет полным ходом, - она подтолкнула одно из яиц в одну сторону, а потом во вторую. - Можешь мне помочь, - снова начинать расспросы не хотелось, и он зашел с другой стороны, чтобы Кристина смогла немного расслабиться и переключить свое внимание на что-то другое, - взбей отдельно белки, и отдельно смешай желтки. Потом мы сможем соединить это вместе и выложить на готовые овощи. Омлет будет пышнее. - А что, молоко мы добавлять не будем? - Кристина принялась отделять белки от желтков, стараясь сделать это максимально аккуратно. - Если добавлять молоко, то такой омлет нужно запекать, а мы ведь хотим перекусить уже сейчас, ведь так? - Александр подмигнул сестре, - поэтому просто яйца с овощами, - он принялся быстро нарезать перья зеленого лука, распространяя по кухне восхитительный, свежий аромат зелени. - Я, пока ты предложил, особо голодной себя не считала, - Крис утащила кусочек болгарского перца с тарелки и принялась им похрустывать, - обычно, готовкой в этом доме занималась Тала, с ней у меня даже расписание было. Питания, - она произнесла это немного едко, но Воропаев уловил приличный уровень грусти. - Калатай может быть весьма вредной, я бы сказал, что иногда она излишне требовательна, и к себе, и к другим, но, она о тебе заботится, - он старался не смотреть на сестру, придавая их диалогу ту легкость, которой он на самом деле не имел и близко, - не стоит на нее обижаться за это. - Я и не обижаюсь, - венчик в руках Кристины стал двигаться гораздо быстрее, - я не хочу ее терять, но и дать ей вот эту… семейную жизнь, - она вздыхает, - я ничего не могу дать ей… ну, из того, что она ищет, но, отпустить ее… сложно. - И что же такого она хочет, чего дать ты не можешь? - Александр поджег конфорку и принялся раскалять растительное масло, - вы прекрасно способны вместе жить, отдыхать, проводить время и выходить в свет. В чем проблема? - Она… Тала хочет, чтобы мы постоянно были вместе, совсем постоянно, понимаешь? - Кристина косится на него, но продолжает взбивать белки в пену, - ну, не тогда, когда она работает или, ну, когда я, просто… Она хочет ответственности в наших отношениях. ОТВЕТСТВЕННОСТИ, - это слово Кристина произносит с повышенной брезгливостью, и Воропаев понимает, откуда ноги растут у этой ситуации. - Калатай не наша мать, - овощи скворчат на сковородке и Воропаев осторожно помешивает их деревянной лопаткой, чтобы они не превратились в переготовленную кашу, - она не будет тебя наказывать, если ты не будешь соответствовать ее ожиданиям, она не станет устраивать скандал, и для нее “ответственность” о том, что она хочет знать, что не одна из, а просто единственная. - Я и не сравниваю ее с ней, - Кристина вздыхает, отставляя в сторону миску со взбитыми белками, и принимается помешивать желтки, - просто… - она поводит плечами, словно ей становится холодно, - мне страшно, - Кристина принимается соединять белки с желтками, - мне страшно, что она захочет контролировать то, что происходит вокруг меня, что она захочет, чтобы я менялась. - Она хоть раз делала что-то подобное? - чуть склоняет голову к плечу Воропаев, отнимая у сестры миску, чтобы залить овощи и тут же накрыть крышкой. - Не делала, но, это не значит, что она не будет, - с завидным упорством произносит Кристина, - как я могу это знать наверняка? - Ты пробовала Тале говорить о своих страхах? - Александр отворачивается от плиты, упираясь бедром в столешницу и сплетая руки на груди. Он внимательно смотрит на сестру, что глядит на него в ответ широко распахнутыми в удивлении глазами. - Ты что! - она произносит это буквально с ужасом, - сказать Тале, что я боюсь? Совсем ку-ку? - она стучит пальцем по виску, - и за кого она меня примет? - Например, за живого человека? - качает головой Воропаев, - Кристина, если ты не поговоришь с Калатай словами через рот, ты просто-напросто просрешь единственного в твоей жизни человека, который готов принимать тебя такой, какая ты есть. Полностью. До последней капельки. Понимаешь? - Я никогда ничего не боялась, а тут… - она возмущенно взмахивает руками, чтобы показать уровень своего возмущения, но Александр перебивает ее. - Она знает кто ты. Она знает, какая ты. Она знает тебя лучше, чем ты сама себя знаешь, но она не готова принимать решения за тебя, Кристина, - он трет переносицу большим и указательным пальцем, - если бы она посягала на твою свободу, она давним давно бы прижала тебя к стене и заставила бы выбирать между собой и всей остальной жизнью. Она предоставляет тебя свободу. С собой или без. Выбор только за тобой, - он повернулся к плите, не дождавшись реакции сестры на сказанное. Но, омлет нуждался в гораздо меньшем его внимании, чем Кристина. - А ты как справляешься с этим состоянием? - она уткнулась лбом ему в плечо, невольно заставляя улыбнуться. - С каким? - Александр делает вид, что не понимает, о чем спрашивает его Крис, ожидая, когда она сама сформулирует свой поистине главный страх. - С ощущением, что ты можешь быть не нужен, а потом, что окажешься зависим? - она прижимается к нему сильнее, и Воропаев притягивает ее одной рукой в объятия, целуя в макушку, чтобы поделиться теплом и уверенностью, хотя, у него у самого сейчас маловато. - Ну, я выстроил уверенность вокруг себя. Первое, я уверен, что Катерина меня любит, второе, я уверен, что даже если я сделаю что-то, крайне глупое, она не попытается меня ударить, - он хмыкает, снова подглядывая на практически готовый омлет, - третье, я знаю, что она меня не оставит. - И откуда уверенность в последнем? - Кристина звучит немного сонно, словно она согрелась в его руках. - А в последнем это не уверенность, - Воропаев выключает газ, - это вера.