По-людски

Встреча проходила даже проще и приятнее, чем ожидала Катерина. Возможно, ей так казалось от того, что она в принципе была в хорошем настроении, а может потому, что Роман так постарался, чтобы эта встреча происходило неформально, ненапряжно, и даже немного фривольно. Катя покосилась на Малиновского. Он сделал все и даже больше для того, чтобы эта встреча проходила столь просто, но сам явно был не способен радоваться своим трудам. Роман был бледным, едва ли не зеленым, не смотрел на еду и пил подкисленную лимоном воду, время от времени выходя из-за стола, чтобы подышать свежим воздухом на террасе, ведь у Олега Феркалова, одного из владельцев торгового дома ФРАК, был слишком интенсивный парфюм. Катерина тихо порадовалась, что теперь ее не так сильно беспокоили запахи, и она могла не беспокоиться о том, что ее начнет тошнить ни с того, ни с сего. Но плохое состояние не добавляло Малиновскому человеколюбия. Он хмурился и на все предложения отвечал слишком резко и рвано, Конечно, у Катерины получалось смягчить общение, но она четко видела, что и Феркалов, и Ракита, да и Акимчин, в полной мере ощущали свою вину за задержку поставок. Никто из мужчин не связывал состояние Малиновского с его настроением, и поэтому они уступали и уступали, предлагая очень хорошие скидки и пролонгированные деловые отношения крайне выгодные ЗимаЛетто. Катерину это, бесспорно, радовало, но она невольно думала о том, что лучше бы на несколько процентов меньше скидка, но с Романом, который чувствует себя хорошо и ведет адекватно. Нет, в ее сторону он не позволял себе ни единого резкого выпада. Если не считать ситуацию с соком. Малиновский как раз вернулся с улицы, источая тонкий морозный аромат, смешанный с немного терпким гелем для бритья. Видно сегодня он не был способен выдерживать даже собственный парфюм. Он сел рядом, даже не сел, а рухнул в большое мягкое кресло, чуть откидываясь назад. Катерина участливо наполнила ему стакан лимонной водой, а он взглянул на нее с такой признательностью, что у нее невольно защемило сердце. Он протянул руку за стаканом, когда к ним подоспел официант, расставляя напитки. Рядом с Катериной оказался графин с гранатовым соком. Она чуть улыбнулась, Малиновский позаботился даже о такой мелочи, как ее любимый напиток. - Вам налить? - милый юноша, обслуживающий их столик обратился к Кате, и она уже собиралась согласиться. От одного вида этого сока рот увлажнился, наполняясь тягучей слюной, но голос Романа заставил ее вздрогнуть. - Убери это немедленно, - тон его был резкий, звучало это заявление грубо, а лицо… Катерина нервно сглотнула, лицо его было искажено злобой, ненавистью и… болью, - немедленно унеси это, иначе я тебе на голову его надену. - Но… вы же сами добавили его в заказ, - официант растерялся, а рука с графином немного дрожала. - Я что тебе сказал, - Малиновский попыталась встать, но Катя коснулась его руки, и этого было достаточно, чтобы удержать его на месте. Он вздрогнул, словно своим прикосновением она пробудила его ото сна. - Унесите, - она не хотела вдаваться в подробности того, что же было не так с этим самым соком, - лучше приготовьте мне фрэш, - попросила Катерина, перетягивая внимание официанта с Романа на себя, - знаете, такой, когда смешивают несколько соков вместе? В итоге она не была уверена, что сможет пить то, что смешала в своем сознании, но Бог с ним. За столом запала тишина, и Катерине пришлось немного разрядить обстановку. Она улыбнулась напряженным мужчинам. - Простите, у меня просто в последнее время очень странная реакция на гранаты, - она демонстративно коснулась живота, привлекая внимание к своему положению, - Роман Дмитриевич знает об этом, и сперва заказав сок потом его отменил, но мне его все равно принесли, - она рассмеялась так, словно это была шутка, мужчины тоже начинали оттаивать. - О вас очень беспокоятся, Катерина Валерьевна, - заметил Виктор Ракита, покосившись на Малиновского, - я даже не знал, что у вас в компании такие близкие отношения между сотрудниками. - Вы знаете, совместная работа очень сближает, - Катя покосилась на Малиновского, который явно снова хотел сбежать на улицу, - это помогает выстроить хорошие отношения, углубить взаимопонимание, - она врала настолько вдохновенно, что потом собиралась похвастаться этим перед Александром, он бы обязательно это оценил, - ЗимаЛетто не просто модный дом, это семья, - она чуть откинулась в кресле и демонстративно помахала рукой у шеи, - простите, вы не будете против, если я выйду ненадолго, нужно подышать, что-то мне жарко стало. - Конечно-конечно, - Олег немного побледнел, косясь на нее с опаской, - а у вас срок еще не… - он сглотнул, и Катя постаралась не расхохотаться. Было заметно, что Феркалов явно нервничал, думая о том, что Катерина могла родить прямо здесь. - О, нет, даже не думайте об этом, - она отмахнулась с легкостью, позволяя всем мужчинам выдохнуть одновременно, - это просто легкое недомогание, пара минут и я снова в строю, - милая улыбка, и пинок Малиновского под столом, для привлечения внимания. - Роман Дмитриевич, не будете ли вы так любезны… - Конечно, - он подхватился слишком быстро и слишком охотно, Роман не просто подал ей руку, а буквально вытащил ее на свежий воздух, становясь так, чтобы за ними нельзя было наблюдать через окно. - Ну и что это было? - Катерина пристально посмотрела на Малиновского, который, казалось, не мог надышаться, - ладно эти из ФРАКа, но и то ты их уже до икоты запугал. Мог бы меня предупредить, что ты планировал играть в хорошего и плохого копа, а то я даже не знаю, мне поддерживать твои выпады или гасить. А тут еще сок этот, - она покачала головой, - мне еще не хватало, чтобы эти трое решили посудачить, что между нами что-то есть, или о том, что этот ребенок твой. - Ничего не было, - Роман скривился так, словно она налила ему лимонного сока, уговаривая пригубить, - просто… я узнал, что сок здесь истинная дрянь, а тебе сейчас это точно не полезно. Я уверен, что Воропаев и так не в восторге, что ты сегодня работаешь, а тут… мало ли, тебе станет плохо, а я буду виноват. Ты мужа своего хорошо знаешь, мне моя голова еще дорога, поверь мне на слово. - Ладно, - Катя отмахнулась, - не хочешь, не говори, - то, что Малиновский пытался выкрутиться, было видно и невооруженным глазом, - но давай ты все-таки успокоишься, и мы закончим встречу, так как и планировали - спокойно и мягко. Хорошо? - Хорошо, - было видно, что ему и правда неловко за собственное поведение, - и про сплетни… никому и в голову не придет ничего такого, все знают, чья ты супруга, и даже если они решат что-то подобное, или позволяя себе подумать о чем-то близком к этому, они даже между собой постесняются это обсудить - просто поверь. - Это ладно, - относительно слухов она не была по настоящему серьезна, да и Катерине было глубоко плевать, кто и что может подумать, ее сейчас и правда больше беспокоил сам Малиновский, которого хотелось завернуть в несколько одеял, напоить чаем и уложить спать. Он явно был сегодня сбитым летчиком, совершенно точно, - ты скажи мне, пожалуйста, с тобой точно все нормально? Я понимаю, что иногда от перепоя бывает прескверное состояние, но мне кажется, что кроме… - Ничего кроме, - Роман схватил ее за руку, слишком резко, даже довольно болезненно, а потом быстро поцеловал тыльную сторону ее ладони, и отпустил, - правда, все хорошо. Мое ублюдочное поведение упирается только в то, что меня буквально выворачивает от резких запахов. Ты права, мне не следовало пить вчера, мне не следовало приезжать на встречу сегодня, но теперь мы имеем что имеем. - Имеем мы не так и мало, - Катя погладила плечо Малиновского, подходя поближе, - у нас хороший контракт на поставки, отличные ткани, просто нереальные скидки, и мне даже не пришлось никому угрожать судом. Хватило твоего плохого настроения, - она продолжала поглаживать его медленно, ласково, в надежде, что этот контакт успокаивает его, а не раздражает сильнее. А то с Романа сталось бы промолчать и потерпеть просто потому, что в последнее время он старался ее не расстраивать. Но, он не сопротивлялся, даже не отодвинулся, - не нужно себя винить, и сожалеть не нужно. Есть как есть, просто до окончания встречи еще около часа, и я хочу сказать, что если тебе совсем плохо, то ты можешь уехать. Я закончу все сама, и Саша заберет меня отсюда домой. - Даже не сомневаюсь в этом, - Катерина не поняла, к чему была сказана эта фраза. Она нахмурилась, собираясь переспросить, о чем это он, но Роман уже продолжал, - не нужно, я думаю, что еще час я выдержу и даже смогу быть приветливым, - он улыбнулся, медленно, словно на пробу. Катя критически посмотрела на Малиновского, но улыбка была ровной, спокойной и вполне себе натуральной. - Хорошо, - она кивнула, - но давай мы поменяемся местами, там тебя не так будут беспокоить запахи. - Из нас двоих беременна ты, а не я, - рассмеялся Роман, покачав головой на такое предложение. Но Катя шлепнула его по плечу. - Из нас двоих тошнит тебя, а не меня, - она вздохнула, - я грешным делом могу решить, что ты от меня тошнотой заразился воздушно-капельным путем. - Главное, чтобы я от тебя беременностью не заразился, - Роман даже пробовал шутить, делал он это больше для того, чтобы показать, как он старается держать себя в руках, но попытку Катя могла посчитать успешной. - Зря, - заверила она его, перед тем как все-таки подтолкнуть его в сторону здания, чтобы вернуться в теплое помещение и закончить встречу, - говорят, что если мужчина сможет забеременеть и родить, то ему заплатят один миллион долларов, или десять, я запамятовала если честно. - Да ты что, - притворно восхитился такой идеей Малиновский, - тогда, может, ты меня поцелуешь, ну, чтобы я наверняка заразился? А то деньги могут быть не лишними, ты знаешь, - он довольно оскалился, но Катерина нахмурилась. - Плохая шутка, - она чуть убрала руку, чтобы не соприкасаться с Романом даже рукавами, но он перехватил ее за локоть. Осторожно возвращая назад. - Согласен. Прости. Я больше не буду, - Малиновский выглядел совершенно серьезным, чуть сведя брови к переносице, он отпустил ее руку, - больше никаких таких выпадов, обещаю. Пошли, закончим эту встречу и поедем, наконец, домой. Думаю, мне впервые за долго время и правда хочется оказаться дома. - Пошли, - Катерина кивнула, оборачивая свою руку вокруг руки Романа, - возможно, раз уж основные моменты решены, мы можем ускорить процесс, как думаешь? - Можно, думаю, ФРАК еще долго будет помнить ЗимаЛетто через призму нашей нормальности. Катерина только рассмеялась.

* * *

- Но особенно меня напрягла ситуация с этим соком, и чем он ему только не угодил, я не понимаю, ой, легче, там больно, - Катерина прохныкала, когда Александр слишком сильно нажал на подушечку под мизинцем. Сперва, когда Воропаев предложил ей массаж ног, она собиралась отказаться - не так много она и находилась за сегодня, но как только он начал… как она вообще могла думать о том, чтобы сказать нет? - Потерпи, здесь нужно размять и снять напряжение со стопы, - заверил ее Воропаев, принимаясь мягко разминать ее ножку, массируя каждый пальчик в отдельности. - Ты права, - вернулся он к их прерванной беседе, - реакция у Романа на сок была странная. С чего бы ему так о тебе заботиться? - Он сказал, что не хочет, чтобы ты оторва-а-а-ал ему голову, - Катерина выгнулась, когда Александр нашел очередную болезненную точку. - Я, правда, могу сделать это с легкостью, - согласился он, несколько раз кивнув на это замечание, - но, я надеюсь, он не позволил себе ничего такого… - Нет, нет, нет, - Катя попробовала подхватиться настолько быстро, насколько ей позволяло ее положение, но Воропаев удержал ее. - Спокойствие, - он перешел массажными движениями к ее икроножной мышце, - только спокойствие, я ничего ему не сделаю, хотя и не верю в то, что он просто милый и добрый, - Александр передразнил Катину манеру говорить. - Я так не говорила, я просто сказала, что все люди могу поме… ой, Господи Боже, может не надо, а? - она буквально взмолилась, стараясь выдернуть ногу из рук супруга, - там мне больно. - Или это буду делать я, или я отправлю тебя на массаж к менее сговорчивому профессионалу, - тон Воропаева был непреклонен, - ты разве не заметила, что у тебя ноги отекают к вечеру? - Но, Алексей сказал, что это нормально, - она пожала плечами, снова откидываясь на подушки, - и я не слишком-то беспокоилась, думаешь, стоит? - Думаю, ты слишком мало думаешь о себе, и слишком много о ЗимаЛетто, - это прозвучало как обвинение, - чего только стоит твоя работа в твой выходной. - Саша, ну ты же знаешь, что я делаю это не просто так, - она вздохнула глядя на Воропаева, - еще немного, и я гарантирую тебе, ноги моей там не будет! - Дни считаю, - заверил ее Александр, прикусив ее мизинец. Она дернулась и расхохоталась, расслабленно откинувшись назад еще сильнее. - Что ты делаешь? - спросила Катя, когда Александр продолжил покрывать ее ступню короткими поцелуями. Он прошептал, не отрывая губ от ее кожи. - Нежу тебя, после тяжких трудовых будней, - голос его отдавался во всем ее теле легкой дрожью, и она тихонечко простонала от удовольствия. - Ты просто счастье, - заверила она его на выдохе. Воропаев оставил несколько коротких укусов на ее пятке. - Только не говори никому, а то мой образ страшного и коварного будет разрушен в пух и прах, - он подмигнул ей, довольно скалясь, словно сытая акула. - Ты же знаешь, что никто не поверит в то, что ты милый и добрый, - она позволила ему взять ее вторую ногу, которую он тоже принялся покрывать поцелуями. - Это потому, что я не милый, не добрый, я просто ужасный человек, - он довольно оскалился, опуская ее ноги на постель, чтобы подобраться немного ближе. Катерина не шевелилась, позволяя ему склониться над ней, - но для тебя я могу быть кем угодно, - он склонился ниже, целуя ее нежно и ласково. - Я хочу, чтобы ты оставался собой, - в последнее время она буквально нежилась в его внимании, получая столько прикосновений, сколько никогда раньше. Александр буквально не выпускал ее из своих рук, и от этого ей становилось просто невероятно хорошо. Она потерлась своим носом о его, ласкаясь, - мне не нужен кто-то, кем ты можешь стать, мне нужен именно ты. - Я здесь, никуда от тебя не денусь, клянусь тебе, - он позволил ей немного приподняться, чтобы можно было поцеловать ее глубже, и она ощутила голод в его губах. Он приникал к ней так, словно ее не несколько часов не было, а словно она на неделю пропала. Ей нравилось ощущать себя такой любимой, желанной и единственной, она даже не подозревала, насколько она могла оказаться жадной к таким ощущениям. Катерина была практически уверена, что она не тщеславна, но сейчас она открыто признавалась себе, что такое внимание не просто было ей приятно, оно буквально окрыляло. - Как у тебя с делами на завтра, - промурлыкала Катерина, когда губы Александр скользнули к ее шее, принимаясь обжигать ее жаркими прикосновениями. - Вот только не говори, что ты собираешься предложить мне поехать к твоим родителям, - он тяжко вздохнул, опаляя дыханием ключицу, которую только что приоткрыл для очередной ласки. - Я могу тебе ничего не говорить, - хихикнула она, - скажем так, я не против, если это будет сюрприз, ай! - она дернулась, когда зубы супруга сомкнулись на ее ключице. Язык его тут же прошелся по укусу, словно заглаживая свою вину. - Ты знаешь, как я обожаю ездить к твоим родителям, - Александр, наконец, взглянул ей в глаза, и она порадовалась тому, что не был ни раздражен, ни напряжен совершенно. В последнее время у него получалось найти общий язык с ее отцом. Сперва она была уверена, что они просто дружно притворяются, уж больно они хорошо ладили на встречах. Но потом они… втянулись. Воропаев шутил, и Пушкарев вполне искренне смеялся, а когда шутил Валерий, то Александра даже передергивать перестало. Воропаев из вредности однажды принес тестю бутылку абсента. Пушкарев оценил подношение по достоинству, чем немало удивил Александра. Но, больше никаких острых моментов, по крайней мере, при Катерине, они не обсуждали. - Мне кажется, что ты просто из вредности так говоришь, - Катя села поудобнее, и супруг тут же поправил подушку за ее спиной, чтобы удобнее было облокотиться. - Конечно из вредности, - не стал отрицать Воропаев, - ты правда хочешь к ним поехать? - он поправил прядь ее волос за ухо, - значит поедем. - Я была бы не прочь, - она взглянула на свои руки, - ты же хочешь, чтобы мы потом уехали? - Куда? - Александр немного опешил от вопроса, и Катерина решила пояснить. - Мама говорила, что ты говорил им, что ты хочешь меня увезти, вот я и… - Ради Бога, - отмахнулся Воропаев, - конечно, я все еще радею за то, чтобы рожать мы уехали куда-то в другое место. Представь - спокойствие, ты, я и малыши. Возможность восстановиться без нервов и волнений. А потом, когда ты окончательно почувствуешь себя лучше, мы снова вернемся сюда. Как минимум я не хочу увольняться - меня пока еще все устраивает, да и ты не готова к переезду. Разве я не прав? - Прав, - не стала скрывать Катерина, - но если бы ты захотел, я бы поддержала твое решение, - она добавила это, твердо зная, что так бы оно и было. Александр взял ее за подбородок, заглядывая ей в глаза. - И ты все это время пыталась быть с родителями как можно больше, потому что думала, что мы потом уедем отсюда на постоянной основе? - Воропаев вздохнул, когда она слегка кивнула в качестве подтверждения, - почему ты не сказала мне раньше? - Я думала, что ты пытаешься сделать сюрприз, - Катерина потянулась за прикосновением, когда Александр убрал руку от ее лица, - я знаю, что ты никогда не сделаешь ничего, что могло бы навредить мне или детям. - Нам нужно говорить немного больше, чем мы делаем это обычно, - он снова потянулся к ее лицу, чтобы снова приласкать, - я ничего не сделаю против твоей воли. Даже если ты скажешь, что рожать хочешь здесь, я уступлю, потому, что я знаю, что и здесь я могу быть уверен, что с тобой все будет хорошо. Да, я буду настаивать на своем, если буду видеть, что иначе нельзя, даже могу показаться деспотичным. Но я всегда, слышишь, ВСЕГДА готов тебя услышать. - Но зачем же тогда ты сказал моим родителям, что ты собираешься меня… - Катя помнила, какой расстроенной была ее мама, когда шептала ей о том, что Саша заберет ее от них навсегда-навсегда. Ей тогда стоило больших трудов ее успокоить. - Я пугал их, чтобы твой отец осознал, что он может потерять, - Александр не сожалел, смотрел на нее ровно, уверенный в своей правоте. Но губы его были плотно сжаты, словно он ожидал укора. - Саша, - она всхлипнула, - я тебя люблю, - Катерина подалась вперед, чтобы оказаться в кольце его рук, и Воропаев сместился так, чтобы ей было максимально удобно. Он прижал ее к себе теснее, поглаживая по голове. - Я тоже тебя люблю, - он принялся целовать ее висок, - но я не могу понять, почему ты решила заплакать? - Не знаю, - Катя потерлась носом о короткий рукав его домашней футболки, - но я очень точно тебя люблю. - Это хорошо, - он рассмеялся, немного отстраняя ее, чтобы заглянуть ей в глаза, - и могу пообещать, что к таким запугиваниям я не буду прибегать слишком часто. - Слишком часто? - Катерина распахнула глаза в удивлении, - ты что, собираешься сделать так еще раз? - Я собираюсь делать что-то подобное каждый раз, когда твой отец попробует позабыть, какое сокровище ему было подарено Богом, - он коснулся губами ее лба, - и тут, лягушка, ты ничего не сможешь со мной поделать. Катерина взглянула на него, ощущая как что-то неясное, горячее и совершенно шальное расцветает внутри нее, опаляя и согревая одновременно. - Папа не плохой человек, - все же добавила она. - Я знаю, - широко улыбнулся Александр, - считай, что это так, профилактика склероза. И все-таки Александр Юрьевич Воропаев был совершенно неисправимым.