По-людски

Отношения Кристины и Талы вышли на некий стабильный уровень, Катерина согласилась с тем, что должна поторопиться и убраться из ЗимаЛетто до того, как родит в том гребанном кресле, и даже Кира, казалось бы, вышла на некий стабильный уровень. Воропаев невольно испытывал желание выдохнуть. Вот так сильно, во всю грудь выдохнуть и просто откинуться назад. Но пока еще было нельзя. Вот и сейчас он ехал на встречу с младшей сестрой для того, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Место было странным. Мидсоммар. Кира никогда его не любила и не появлялась там без особой на то надобности, но сегодня избрала его местом встречи. Сперва он даже не узнал ее, та Кира, которую он видел в последний раз, точно бы не позволила показаться на люди без макияжа. А эта неизвестная ему девушка сидела в углу зала в простом свитере и джинсах, подогнув одну ногу под себя. Отросшие волосы были заброшены за уши. Она читала, уткнувшись в книгу, которой можно было кого-то убить, если бросить слишком прицельно. Александр поравнялся с ее стоиком и прокашлялся. Им теперь предстоит знакомиться заново? Ведь могло статься и так. Кира подняла на него глаза - совершенно ясные, чистые, без примеси дурмана от препаратов. Улыбка на ее губах была понимающей и неуверенной одновременно. - Садись, а то мы, в самом деле, как не родные, - она спрятала книгу в сумку, лишившись возможного оружия. Воропаев успел заметить название “Гончарное дело. Тысяча лет до нашей эры”. - Да уж, стоять в заведении как-то не пристало, - он разместился не напротив, а рядом с ней, едва ли не касаясь своим локтем ее, - как дела твои? - Ровно, - она ответила слишком быстро, но взгляд не отводила, смотрела глаза в глаза, словно предлагала ему самому убедиться в ее состоянии. - Это хорошо или ты не довольна? - он не знал что спросить, не знал о чем говорить с собственной сестрой. Не знал, стоило ли ему коснуться ее руки, которая лежала на столе так одиноко. - Я всегда недовольна, - она улыбнулась, - это часть моей натуры, всегда стремиться к совершенству, и отсюда извлекать постоянное недовольство к несовершенному миру. - Ты пытаешься отговориться от меня? - Александр не был глуп, он мог жонглировать словами еще лучше, чем Кира. У них был отменный учитель. Учительница. Мать. - Нет, - она покачала головой, - прости, - Кира прикусила нижнюю губу, - привычка, знаешь ли, вторая натура. Никак не могу избавиться. Со мной все хорошо, в той мере, в которой может быть. Мы ведь все разбитые чашки. Так вот, я себя склеиваю, но проблема в том, что не все кусочки собрали. - Мне жаль, что я не увидел, что тебе это нужно раньше, - рука его все-таки коснулась ее пальцев, и она вцепилась в это прикосновение с такой силой, словно тонула и боялась, боялась, что пойдет на дно. Но лицо ее осталось бесстрастным, только легкая улыбка, что так и не отразилась в глазах. - Мне жаль, что я была слепа, - если бы он мог, он бы исправил, все исправил, но он не мог, и просто смотрел, как она качала головой, - глядя на себя в зеркало по утрам я ненавидела себя, потому что я не оправдала ее надежд. - Мне кажется, что ты единственная их оправдала, - Александр произнес это бездумно, и Кира хмыкнула, привычно, с сарказмом, но руки его не отпустила, не прервала касание, только пригладила нежно его пальцы. - Чтобы ты знал, это очень сомнительный комплимент, - она снова улыбнулась, но на этот раз эта улыбка отразилась в ее глазах. Воропаев вздохнул, он видел такое едва ли не впервые за очень, очень долгое время. - Знаю, - кивнул он, - но я не хотел сказать, что ты на нее похожа. - Я не похожа, - согласилась Кира, - я плохая копия, которая не получила достойного развития. Будь она жива, я бы стала ее клоном, рупором ее идей, любимой коллекционной игрушкой, которой любуются со стороны. - Я бы не позволил этому случиться, - Александр знал, что он говорил правду, и Кира об этом знала. И это знание не приносило ни ей, ни ему покоя и свободы. - Она заставляла тебя страдать, а я старалась сделать так, чтобы она тебя наказывала, потому что в этом случае она не наказывала бы меня. - На меня у нее уходил весь запал, - Воропаев рассмеялся, - ничего, мы пережили это. - Их нет, а мы есть, ты об этом? - Кира отвела взгляд, - я все равно горюю. - Мы все горюем, даже Кристина, - уверил сестру Александр, - она может говорить все что угодно, но она любила отца, и мать любила. - Она не нуждалась в нашей любви, - глухо, резко, правду. - Не нуждалась, но мы нуждались, нам нужно было любить, - Воропаев произнес это уверенно, - мы не сломанные, мы просто потерялись, мы ищем свои пути. - Я не ощущаю себя целой, - она повернулась к нему снова, - она забрала у меня - меня. Я не знаю, кто я. Не знаю. - Ты Кира, - напомнил он ей, - гениальный мастер своего дела, красивая женщина, умная женщина, успешная женщина, - Александр чуть склонил голову к плечу, - тебе этого мало? - он смотрел внимательно, ожидая, что она скажет, как она отреагирует. - Но я не знаю, я это или нет, - пожала плечами Кира, - не знаю, хотела ли я быть всегда такой, какой я есть сейчас. - Ты не сможешь этого узнать, - сейчас это звучало жестоко, но это было правдой, - и только тебе выбирать, прожить остаток жизни в поисках того, кем ты могла быть, или создать свою жизнь на фундаменте того, что ты и так построила. - Мне нужно время, - она кивнула, - Кристина имела право на побег, теперь на это имею право я. Моя очередь. - А когда будет моя? - он улыбнулся, стараясь пошутить, но Кира не рассмеялась. - Ты больше не сможешь убежать, - сказала она, - твоя жена носит детей, все ты отбегался. Ты не бросишь их, теперь ты связан. - Ты говоришь так, словно это что-то плохое, - ему не хотелось ругаться из-за Катерины, но Кира и не собиралась этого делать. - Я хочу видеть твоих детей, - она произнесла это уверенно и четко, глядя в глаза, - я хочу увидеть, что у нас, Воропаевых, могут родиться нормальные здоровые дети. - Нужен правильный человек для этого, - нет, этого не следовало говорить, не стоило поворачивать все в сторону Кати. - Нужен, - согласилась Кира, - и раз ты нашел такого человека, то я буду только рада. Постараюсь быть рада, - исправилась она, - я учусь этому, это процесс. - А ты нашла? - Нет, - она тряхнула волосами, - Игнат - друг, а Кристина - трепло, - она говорит это строго, но не злиться, гнева в ней нет, только пепел и свобода. Это лучше чем огонь, который все сжигает. - Она все это говорит и делает любя, - заметил Александр, поглаживая ее пальцы. - Ты знаешь, кто еще так делал? - напоминает ему Кира, но он качает головой. - Она не мама, не нужно сравнивать, - он вздыхает, - она не мама, хотя иногда в ней и можно найти до боли знакомые черты. - Да, - кивает Кира, - она похожа больше всех нас. Она настолько сильно хотела не стать ею, что приблизилась к идеальности полным ходом. - Она никогда ею не станет, - Александр был уверен в собственных словах, да, он видел, что Кристина невероятно походила на мать в некоторые моменты, но это не беспокоило его слишком сильно. Они все на нее походили. Он иногда думал, что поведением своим она засевала в своих детях собственное зерно, которое рано или поздно обязано было прорасти. Кристина вырывала в себе эти побеги с корнем. Как только замечала их, тут же безжалостно уничтожала. Если не замечала она сама, то за нее это подмечала Тала, которая как никто другой знала историю их семьи. Сам Воропаев старался быть осторожен со своим характером. Нет, к идеальности и доброте он стремиться точно не собирался. Для своей семьи он приберегал то, что никому больше показывать был не намерен. А то, чем его одарила мать - с этим он справлялся каждый день. Гнев, нетерпимость, несдержанность. Каждый день он видел ее в себе, ощущал ее следы. Но даже с этим приданным Катерина любила его, а это значило, что мать не смогла испортить ему жизнь. Теперь крайне важно, чтобы Кира тоже вышла из-под этого ощущения и не позволила. Хотя… она уже не позволяла. - Знаю, - Кира снова чуть улыбнулась, - но иногда приятно подумать о том, что не только я сломанная, что это мы поделили поровну. - Так и есть, поровну, - он поднес ее пальцы к своим губам, легко их целуя, а потом, принимаясь греть ее руку в своих, - ты не худшая из нас, тебе просто больше досталось, - но она покачала головой. - Я сама этого хотела, - она отвела взгляд, разглядывая людей в Мидсоммаре, - когда Игнат привел меня сюда в первый раз, я хотела уйти сразу. Место слишком странное, публика излишне разношерстная, но потом… Тишина зависла за их столиком на короткое время, и Воропаев решил, что нужно привлечь внимание Киры, которая, казалось, задумалась слишком сильно, буквально погрузившись в размышление об Игнате. - И что же было потом? - он перевернул ее руку ладонью вверх, принимаясь вырисовывать на ней узоры указательным пальцем, - ты оказалась в шоке от такой разношерстной публики? - Я не могла быть к этому готова, не хотела, - она тряхнула головой, и волосы ее рассыпались, падая на лоб, - я ведь должна была общаться с людьми своего круга. Должна была говорить только правильно, и руку подавать только тем, кто готов соответствовать, кто этого достоин, а тут подбиралась публика… Саша, они иногда хуже друзей Кристины, буквально в разы хуже! Это так, я просто хочу, чтобы ты понимал это, - да, описание, а точнее сравнение было весьма иллюстративным. Александр знал, как тяжело Кире давалось общение с некоторыми знакомыми старшей сестры, но там это было продиктовано некой логикой. А то, через что решил провести ее этот Игнат, просто стало странным, не поддающимся никакому осознанию шоком. Да, самым что ни на есть настоящим шоком. Он выбрал некую терапию стрессом, но для чего? - И как тебе удалось тогда пробыть здесь нужное время? Нет, - Александр потряс головой, - ты мне лучше скажи, почему ты пришла сюда снова? - Считай, что это часть моей терапии, - Кира вдруг довольно оскалила зубы, - но, если совсем честно, то мне сейчас стало в разы лучше. Буквально в разы лучше переносить общество людей, которые не вписываются в мою собственную парадигму величия и идеальности. - А у тебя до сих пор есть такая парадигма? - не то чтобы Александр сомневался, но ему было действительно интересно. Кира наморщила нос. - Ты думаешь, что такое проходит после нескольких сеансов терапии? Мне до переоценки ценностей еще шагать и шагать, если ты не заметил. - Мне пока крайне сложно замечать что-либо, - признался Александр, - у меня такое ощущение, что я общаюсь с женщиной совершенно мне неизвестной. Новой. - Обновленной? - Кира высвободила свою руку, но не рывком, в привычном раздражении, я мягко, едва ли не ласково, и удержать ее не хотелось. Она отвела волосы от лица двумя руками, заправляя их за уши, - могу сказать одно - я стараюсь. - Могу сказать одно - я ценю это, - немного передразнил он ее, чуть коснувшись руки Киры вновь, когда она опустила ее на стол. - Я знаю, и я знаю, что сделать это тебе крайне сложно, - Кира опустила глаза, разглядывая поверхность стола, словно в изгибах его дерева она познавала что-то странное и неизведанное, - то, что я сделала… - Кира, все, давай мы забудем об этом, договорились? - он прекратил ее касаться, но уложил свою руку ладонью вверх, так, чтобы позволить Кире выбрать самостоятельно. Есть ли у нее желание для этого прикосновения или нет. Он знал, что им двоим еще предстоит налаживать по-настоящему братско-сестринские отношения, но они ведь могли начать это уже сейчас. - Ты мог умереть, ты это понимаешь?! - впервые за все время их диалога она воскликнула так, что стала напоминать себя прошлую. Воропаев невольно обернулся, не привлек ли ее всплеск ненужного внимания, но Кира добавила куда спокойнее, - здесь всем плевать, ты можешь делать все что угодно, пока не приносишь вреда себе или другим, - заверила она, заставляя Александра удивленно выгнуть бровь. - Какое интересное место, - он принял меню из рук официанта, который тут же удалился, позволяя, взять несколько минут на выбор блюда, - и почему раньше мы сюда не заходили, - он углубился в чтение угощений, - недурственно, правда, немного с излишеством, но недурственно. Ты что будешь? - Голубую матчу на кокосовом молоке, - удивила Воропаева выбором сестра, - а еще Морской салат, - она указала на него пальцем в меню. - К слову, очень рекомендую тебе его попробовать тоже, а еще он прохладный и ты можешь заказать его для Катерины, ей сейчас такой набор очень полезен. И голубую матчу тоже ей обязательно закажи. Она не вредная, ни грамма кофеина и с легким вкусом благодаря кокосовому молоку, - Александр покосился на нее немного напряженно. Кира ощутила этот взгляд. Она подняла на него глаза, - я стараюсь, - словно знала, какой вопрос должен быть задан, - мне нелегко, и я все еще считаю, что Пушкарева… бывшая Пушкарева не самый лучший выбор, но я стараюсь. То, что я советую из еды, не повредит ни ей, ни детям, я могу тебе поклясться в этом. - Я не думал, что ты можешь навредить детям, - возможно, он не звучал слишком уверенно, и от этого напряжение за столом повисло густое и пряное, ощутимое и на вкус и на ощупь. - Думал, - отрезала младшая сестра, все еще глядя в глаза Воропаева, - но я не виню тебя в этом, мне и правда нужно исправлять многое, и твое отношение ко мне в том числе, - теперь настал ее черед касаться его руки, - не все сразу, но я могу пообещать тебе, что я приму Катерину. Не так, как ты этого хочешь, не здесь, - она коснулась груди, - я приму ее здесь, - она постучала указательным пальцем по своему виску. Из моего рта в ее сторону не вырвется ни единого плохого слова… ну, разве что она ранит тебя, ей я этого простить не смогу. - Ты сделаешь это ради меня? - он ценил попытку Киры, даже такую сухую и честную. Ему было достаточно, что она примет Катю. Ему не нужно, чтобы Кира ее любила, ему было достаточно, чтобы младшая сестра ее признала. - Ты думаешь, обо мне слишком хорошо, - хмыкнула Кира, - я делаю это ради себя в первую очередь. Я должна искоренить в себе это… то, что приближает меня к ней. - Тебе об этом так сказал твой врач? - он чуть склонил голову к плечу, задумываясь, не приведет ли эта попытка к тому, что его сестра станет одержимой к очищению себя. - Нет, он сейчас говорит о том, что это у меня фаза отрицания, когда то, что я тянула на себя с таким трудом, я пытаюсь из себя достать. Он говорит, что это все проходят, и когда я дойду до пика, это все постепенно переплавиться во мне в принятие. Но к тому моменту я уже точно буду знать, что во мне, правда, мое, а что наносное. - Звучит логично, - Воропаев ощутил облегчение, этот Назаров и правда был хорошим специалистом. Он вел Киру осторожно и мягко, и, судя по тому, что Александр сейчас видел перед собой, очень успешно, - а что говорит твой Игнат? - Он говорит, что я должна меньше думать о матери, больше о себе, а еще собирается поехать со мной в Индию, предлагает мне поработать несколько месяцев в одном волонтерском центре, - Кира улыбнулась, но Воропаев нахмурился. - Мне что-то совершенно эта идея не нравится, - покачал он головой, - Кристина и Индия, это я еще понимаю, но ты… - Вот, - указательный палец устремился ему в грудь, - вот и я так раньше думала, но я не хрустальная девочка, не стеклянная. Да, я не поеду в дикие джунгли, у меня на это духу не хватит, но я должна, я просто обязана попробовать. А Игнат обещал проследить, чтобы я не слишком сильно ломалась там в хрупких местах. Но это не значит, что мне не нужно научиться смотреть на мир иначе. - А ты хочешь сказать, что посмотреть на мир иначе можно только за тридевять земель? - вздохнул Александр, заставляя Киру рассмеяться. Он очень ждал ее ответа, но официант подоспел так не вовремя. Пришлось заказать три салата и три одинаковых напитка, она все-таки убедила его принести эти угощения Катерине, а потом уже требовать от Киры ответ. - Можно, - не отказалась она, - но там меня никто не знает, никто не будет стараться найти со мной общий язык потому, что я Кира Воропаева. За мной там не будет маячить твоя страшная фигура, компания и память о наших родителях. Там я буду просто Кирой. Я просто попробую быть, понимаешь? - А почему нельзя быть в Европе, например? - он знал, что в его голосе сейчас слишком ярко слышались просительные нотки, но ничего не мог с этим поделать. Невольно вспомнилось, как он когда-то точно так же просил Кристину. Она не послушалась, и Воропаев понимал, что с Кирой будет то же самое, но не попробовать он просто не мог. - Потому, что Европа ассоциируется для меня с комфортом, - просто ответила она, - а мне нужно уносить ноги из этой самой зоны, нужно немного подтолкнуть себя в спину. Я все решила, - она сжала его пальцы, - я ценю то, что ты не отговариваешь меня, правда ценю. - Я не отговариваю тебя, потому что ты взрослая, умная, самодостаточная женщина, и я стараюсь принять твой выбор. Но это не значит, что я не испытываю желания попытаться тебя отговорить, - честность за честность, ему это казалось правильным. Кира сейчас была с ним и откровенной и честной, ему полагалось быть таким же. С ней нельзя было иначе. Она того не заслуживала. - И это я тоже знаю, - вздохнула Кира, она помолчала, глядя на него как-то по-особенному мягко, едва ли не с лаской, чего от нее ожидать было невозможно, - знаешь, - произнесла сестра после того, как на столе оказался их заказ, - я очень хочу, чтобы ты меня обнял. Мне этого очень не хватает. Мне тебя очень не хватает. - Я люблю тебя сестренка, - он погладил ее по плечу, желая прижать ее к себе сейчас, но он позволял ей выбрать, когда именно она желает получить объятия. Это все еще было ее правом выбора. - И это я тоже знаю, - она улыбнулась широко и довольно, - и я тебя люблю, вот только осознавать мне это пришлось куда как дольше чем тебе. Этот разговор принес гораздо больше плодов, чем можно было ожидать. Александр был искренне счастлив, что решился на это беседу, по-настоящему счастлив.