По-людски

Андрей принес бутылку и стаканы. Не то чтобы сегодня он собирался напиться, но настроение у Романа было слишком странным, чтобы обсуждать его без капли алкоголя. Он поставил на журнальный столик бокалы и наполнил их наполовину, но Малиновский на свой даже не взглянул. Это насторожило еще больше. - Какого черта ты творишь? - Жданов немного откинулся назад в кресле, делая крохотный глоток виски. Древесная, смолистая горечь разлилась по его языку, заставляя блаженно расслабиться, - отпуск? На месяц? Ты серьезно? - Вполне, - Малиновский покачал головой, - даже более чем серьезно. Мне нужно немного отдохнуть, проветрить голову, расслабиться. - Ты собираешься это делать без меня? - Андрей сделал еще один глоток, и чуть было не подавился напитком, когда заметил, что глаза Романа на миг зажглись странным раздражением. - Проветриться, отдохнуть и расслабиться не всегда включают тебя, - заверил он его довольно резко, но потом добавил гораздо более мягким тоном, - мне нужно просто подумать немного. - Месяц - это гораздо больше, чем немного, - Жданов ощущал возмущение, которое вскипало в нем волной. Все вокруг него устали. Кира. Роман. Потом вон, Катерина устанет… правда, по другому поводу. Но… когда у него наступит такой момент, когда он может, наконец, пожаловаться что тоже устал? Или у него нет такого права? - Месяц - это всего лишь месяц, - покачал головой Малиновский, - я давно не был в отпуске, и точно имею право немного перевести дыхание. Если ты недоволен моим решением, то я могу совсем в ЗимаЛетто не возвращаться. - Нет, ты все-таки с ума сошел, - покачал головой Андрей, - я тебе хоть слово сказал про увольнение? Ты что, вместе с Кирой крышей поехал? - Иногда думаю что да, - этот ответ был более чем неожиданным, и Жданов даже отставил стакан в сторону, - но, пока что я вижу, что со мной все нормально. И пока эта норма не накренилась в ненужную мне сторону, я хочу в отпуск. - Ты мне хоть скажешь, куда ты собираешься лететь? - Андрей знал точно, что Роман не собирается оставаться в стране. Но тот покачал головой. - Не то чтобы я не хотел бы поделиться с тобой моими планами, - Малиновский немного скривился, - но лучше ты не будешь знать, куда я еду. Я, правда, не хочу компании, а если ты будешь знать, где я… - Ты думаешь, что я не уважу твое желание, и приеду тебя выручать от одиночества? - на самом деле Роман был не так уж и не прав. Но Андрей знал слово “нет”, и сейчас оно звучало более чем четко. Жданов не собирался его нарушать, по крайней мере, пока он в это верил. - Давай мы скажем, что я не доверяю себе, - Малиновский немного откинулся на спинку дивана, все еще не прикасаясь к своему стакану, - если я буду знать, что ты знаешь, значит у меня будет шанс позвать тебя, или ждать, и позвать потом, когда ты не приедешь сам, - он пожал плечами, - знаю, звучит слишком сложно, но проще у меня пока не получается, прости. - Ты не в отпуск едешь, ты побег совершаешь, - решил пошутить Жданов, но перехватив удивление в глазах Романа на миг замер. Неужели он попал? - Я прав? - Неужели тебе станет легче от того, что я признаюсь или опровергну? - отвечая вопросом на вопрос, Малиновский подтвердил предположение Андрея. - Я просто хочу знать, от чего или от кого ты собираешься убегать, - решил настоять на своем Жданов, - ты и сам знаешь, что если бегать, то ничего хорошего отыскать не выйдет, ты же понимаешь это, разве нет? Из любой ситуации можно найти выход, с любым человеком можно справиться, и… - А что если мне нужно справиться с собой? - он склонил голову к плечу, пристально глядя на Андрея, - что, если все это плод моих мыслей, мечтаний и прочего бреда который не должен был коснуться меня никогда? Что если я испытываю то, что никогда не испытывал и это убивает меня? - Любовь? - Жданов знал, что в последнее время у Романа и правда тяга к Катерине стала буквально нездоровой. Он не раз намекал об этом другу, ведь это форменный бред, таскаться за беременной чужой женой. Может, он, наконец, осознал, ведь… - Стыд, - брови Андрея невольно подскочили вверх, такого ответа он не ожидал совершенно точно, и сейчас смотрел на друга квадратными глазами. - При чем тут стыд? - Жданов потряс головой, снова протянув руку за стаканом, - за что тебе может быть стыдно? Нет, - он хохотнул, - за что из того, что мы с тобой делали тебе теперь стыдно? - он рассмеялся в голос, даже голову откинул назад. Нет, Роман однозначно его развеселил. - Мне стыдно не за то, что я СДЕЛАЛ, а за то, что МОГ, - отвечать загадками это был не конек Малиновского, но сегодня Андрей ощущал себя на вечере шарад, и пока ему совершенно не везло, он был не способен подобрать ни единого ключа, чтобы хоть как-то разгадать состояние Романа. - С каких пор тебя волнует что-то несовершенное, если есть столько всего, что ты уже успел совершить? Думаю, там кроется гораздо больше причин для стыда, - он сделал глоток крепкой жидкости, немного морщась, - я не помню, чтобы ты любил страдать о чем-то эфемерном. - Я ни о чем таком и не страдаю, - заверил его Роман. Рука Малиновского дрогнула, протягиваясь к стакану, но замерла на полпути, - все мои беспокойства конкретны и облечены в совершенно реальную форму. - Но, ты же сам сказал, что ты горюешь о том, что не сделал, - Жданов запутывался все больше. Нет, Роману точно нужно выпить, возможно, тогда его путаница обретет чуть более понятные границы, через которые Андрей сможет продраться. - Это из-за Катерины? - он решил немного надавить на больное, но ни один мускул не дрогнул на лица Малиновского. - Я уже сказал тебе, что вся моя проблема заключается исключительно во мне, - гнул свою линию он, - если ты хочешь думать, что я сбегаю от неразделенной любви, чтобы лечить свою сердце в объятиях разных красоток, пожалуйста, думай. Я ведь не могу тебе это запретить - ведь так? - Вот не нужно пытаться выставить меня примитивным, - все-таки не выдержал Жданов, - ты сперва как пришитый ходишь за бывшей Пушкаревой, едва ли не следы ее целуешь и носишь за ней папки, а потом вдруг убегаешь прочь в самый тяжелый для нее момент, чтобы вернуться тогда, когда она окончательно покинет компанию. Я могу быть ленивым, даже могу быть невнимательным, но глупым меня назвать, уж прости, сложно, - он развел руками. - Я тебя и не называл глупым, но ты роешь там, где никто ничего не закапывал, - заверил его Роман, - если тебе станет легче от моего признания, я могу сказать тебе, что Катерина это часть, малая часть той причины, из-за которой я хочу развеяться. Но прямого отношения это к ней никакого не имеет. Поэтому можешь не пробовать досаждать ей глупыми вопросами, когда я уеду. - Ты думаешь, я собираюсь это сделать? - Жданов покачал головой, - я тебя действительно не понимаю. Ты ведешь себя крайне странно, и это заставляет меня нервничать. Нет, даже не так - переживать. - Не сказал бы, что тебе не свойственно первое, - хмыкнул Роман, - но второе… - Если ты пытаешься меня вывести из себя и разозлить, для того, чтобы я тебя выставил вон, то у тебя ничего не выйдет. Я могу уважить твое желание побыть одному в отпуске, могу уважить твое желание не говорить о том, что тебя туда толкает, Бог с тобой. Но не нужно делать вид, что наша дружба это просто подростковая блажь, которая держит нас вместе только на кутежах. Хорошо? - Андрей и сам не знал, с чего он решил так распинаться. В последнее время их отношения, и правда, напоминали просто партнерские, вместе, конечно, им все также было не скучно, но… они словно утратили то, что делало их друзьями. Сейчас, глядя на друга, которого он знал столько лет, но не узнавал совершенно, Жданов пытался понять, где они свернули не туда. Вон, тот же Воропаев, явно не образец добродетели, но, как итог, у него любимая красавица жена, готовая за него горло перегрызть, старшая сестра, которая взялась за ум и сейчас была крайне полезная для компании, да и младшая, судя по всему, не подкачала, если решила собирать себя по частям. А они что? Нет, как итог Андрей мог похвастаться тем, что он, и правда, словно заново вернулся в компанию. Он ощутил ее изнутри, осознал, что он не просто мог быть позолоченным винтиком в этом механизме, но мог стать паром в этой машине, приводить ее в движение. Жить компанией, как в свое время жил его отец, а еще до всего его отец и дядя Юра. Впервые за долгое время он по-настоящему ощущал себя продолжателем этого дела. На равных. А вот Роман… как итог, его друг просто завис в воздухе, барахтался в нем слепо и немо, выполняя свои функции, но, не пытаясь куда-то плыть. Может это кризис? Ведь все переживают кризис в разном возрасте, может и у Малиновского так? Поедет, куда он там собрался, перебеситься, и все будет как прежде. И даже лучше! Но перед его отъездом Жданову очень хотелось снова наладить мосты с Романом. Чтобы тот и правда знал, что между ними есть та сама дружба, что она прочна, по крайней мере, за свою часть он мог поручиться. - Ого, - Роман даже поднял брови вверх, - не ожидал от тебя такой тирады, - ответил он совершенно искренне, и все-таки сжал руку вокруг стакана, правда, все еще не делая глоток, - ну что ж, я обещаю, что я не буду вести себя как козел. По крайней мере, постараюсь, - он отсалютовал стаканом, - мммм, неплохо, - Малиновский посмотрел на янтарную жидкость на просвет, - что-то новенькое? - Я бы сказал, что-то старенькое, - улыбнулся Жданов, - ради Твоего Величества я решил открыть что-то коллекционное. - Правда? - Роман развернул к себе бутылку, и выгнул брови в легком удивлении, однозначно скрывая спектр своих настоящих эмоций, - и с чего такая честь? Или мы празднуем мой отъезд? На этот раз Андрей, и правда, позволил себе просто рассмеяться. Малиновский хоть и пытался быть язвой, но больше в плане юмора. - Думаю, что к твоему отъезду мне следовало напоить тебя, ну, я, прям, не знаю, - Жданов взмахнул в воздухе стаканом, - какой-то дешевой дрянью. Но я решил, что раз ты в таком душевном раздрае, то заслуживаешь хотя бы хорошего пойла. - Крайне великодушно с твоей стороны, - Роман снова сделал небольшой глоток, окончательно расслабляясь. Он откинулся на спинку дивана с тихим стоном, ощущая, что допросов больше не будет. - Я вообще великодушная личность, - довольно улыбнулся Андрей, подливая понемногу в, и без того полные, стаканы, - ты мне дату отъезда назовешь? - Не назову, - Малиновский покачал головой, - но могу сказать, что на следующей неделе. Не хочу никаких проводов. Но, - он довольно улыбнулся, - я скажу тебе, когда я возвращаюсь, чтобы ты мог меня встретить. - Значит, громких проводов ты не любишь, а вот громкие встречи, почему бы и нет? - Жданова радовал и такой подход. Может и правда когда он немного проветрит голову ему станет легче? На это стоило уповать, - но ты же собираешься возвращаться? - Ты спрашиваешь об этом так, словно ты в это не веришь, - отмахнулся Роман, - конечно, я вернусь, ЗимаЛетто и тебе от меня так просто не избавиться, - он оскалил зубы в довольной улыбке, - просто перезагрузка, не накручивай себя. - Не буду, - согласился Андрей, поднимая стакан, - выпьем просто, или закажем что-то перекусить? А то я что-то не настроен на алкоголизм сегодня. - Давай закажем, - кивнул Роман, снова отставляя стакан, - а то, и правда, сегодня надираться у меня в планах нет. В прошлый раз я еле пережил нашу попойку, - он зябко повел плечами, - повторения я не хочу. - Стареешь? - решил поддеть его Жданов, но спорить не стал, в конце концов, он и сам тогда ощущал себя не лучшим образом, хотя и порядочно храбрился. Следовало заказать что-то плотное и жирное, и обильное, это должно хорошо сработать с алкоголем. Точнее, не должно позволять ему работать с ними.

* * *

Первый день после отъезда Романа казался Андрею странным и очень неприятным. Он не мог сконцентрироваться ни на чем ином кроме этого странного пустого ощущения. Жданов ходил по коридорам словно неприкаянный, ни одна работа не могла надолго его отвлечь, ничто не могло снять это странное ощущение, что он остался в этой компании полной народу, один. Это было глупо. В последние несколько недель они с Романом и так не виделись, да и в их общем кабинете едва ли пересекались, но вот странность, уже одно осознание того, что сейчас с Малиновским нельзя было посмеяться или выпить кофе отчего-то раздражала и нервировала. Да еще и Катерина заперлась в своем… его, но все еще своем, кабинете и не желала никого видеть. Совершенно детское поведение! Он специально набрал побольше документов, чтобы можно было засесть вместе с ней на целый день и ругаться, спорить до одури, пока за окном не наступит ночь и можно будет отправиться домой и просто завалиться спать. Завтра это ощущения должно было едва ли пропасть, но притупиться оно должно было точно. Острая иголочка мысли о том, что со стороны Малиновского этот побег все-таки был предательством, никак не могла оставить его сознание в покое. Они все обсудили, и все равно Андрей… обижался. Да именно обида и была причиной его сознания, и видеть счастливые лица вокруг было просто невыносимо. Именно поэтому он и хотел пойти скандалить к Катерине. Но она заперлась, а охранял ее башню дракон по имени… - Кристина! - Воропаева выросла перед ним словно черт из табакерки, - ты что, целый день будешь за мной ходить? - Буду, - согласно кивнула она, - пока ты не поймешь, что сегодня Катерину не стоит трогать, - она сложила руки на груди, сведя брови к переносице, - ей расстройств на сегодня и так хватает. - И что же расстроило нашу Госпожу Воропаеву, - Андрей сделал шаг к Кристине, - возможно, я могу чем-то помочь? - Вы уже напомогались, спасибо, - Крис уперлась указательным пальцем в лоб Жданова и чуть толкнула, - просто держись от нее подальше сегодня и будет тебе счастье, - выглядела она и правда довольно угрожающе. - Кто такие “мы”, - у Андрея не было никакого желания отступать, - я к ней, из-за тебя, подойти так и не смог. Или у тебя во всем всегда Ждановы виноваты? - Точно так же, как у тебя постоянно Воропаевы, - не осталась в долгу Кристина, - лучше пойди и займись делом, - недовольно заявила она, - а то ходишь, словно тебе шлея под хвост попала. - Может и попала, - оскалился Андрей, - тебе-то какое дело? Ты сколько лет ЗимаЛетто кроме как кормушкой ничем другим и не видела, а тут, надо же, воспылала праведной страстью к работе! - Век бы не пылала, если бы ты мою сестру не превратил в форменную истеричку, - Кристина сузила глаза, буквально шипя слова. Губы ее побелели от гнева, и она содрогалась всем телом от недовольства и возмущения. - И снова во всем виноват я? - Жданов раскинул руки в стороны, - а что, удобно перекладывать ответственность с БОЛЬНОЙ головы на здоровую. - Я сейчас перекладывать ничего не буду, - пообещала ему Кристина, - я просто приложу! - Давай! - вот это и было как раз то, что нужно Андрею. Немного скандала и немного возмущения, а ругаться с Кристиной было одно удовольствие, - чего же ты тянешь! - Может, вы прекратите кричать в коридоре? - Уютова остановилась, придерживая одной рукой поднос, а второй старалась балансировать чайником, который мог в любую секунду свалиться, - на вас смотрят ваши подчиненные, - голос ее был спокойным и ласковым, привычным и… уютным, как и ее фамилия, - если вы очень сильно хотите поругаться, то, пожалуйста, пройдите в мастерскую, не нужно выносить сор из избы. Она прошла между ними, направляясь в кабинет директора, распространяя за собой аромат мяты и мелисы. Жданов нахмурился. Может Катерину, и правда, что-то взволновало? Ох, им тогда всем не поздоровится, если сюда Воропаев заявится в праведном гневе. Не то чтобы Андрей его боялся, но опасаться этого ненормального стоило, особенно когда дело казалось его супруги. Кристина тоже провожала Уютову взглядом. Они молчали ровно до того момента, пока Ольга не скрылась за поворотом. - Ну что, - теперь Кристина звучала не так агрессивно, - пойдем в мастерскую доругаться, или… - Ты пьешь кофе? - Андрей все еще смотрел в пустой коридор. - Если ты мне туда коньяку плеснешь, то я этого даже не замечу, - призналась ему Кристина, не глядя на Жданова. - Мой кабинет? - галантно предложил он, делая жест в сторону своей двери. - А он у тебя изнутри запирается?