По-людски

- Где мОя шелковая ткань? - Милко буквально простонал это, после часа поисков чего-то “своего” в мастерской, которую ему пришлось делить с Чхеидзе. - Ты у Ламарры спрашивал? - мягко спросила его Уютова, поглаживая плечо. Вукановичу хотелось плакать. Горько. Навзрыд. Уже несколько месяцев как. Что самое интересное, у него давно дела не шли так хорошо. Новые предложения, другие страны, постоянные интервью для европейских изданий. Даже наличие в ЗимаЛетто нового дизайнера его не раздражало. Чхеидзе была приятной, мелкой и пока еще совершенно беззубой. Она не пыталась украсть у Милко идеи, постоянно приносила ему свои. Вуканович знал, что он с легкостью мог бы раскритиковать их, сказать, что она бездарна, или что она никогда не достигнет, к примеру, его высот. Но вместо этого он хвалил ее, не позволял себе критиковать, но если какая-то деталь казалась ему странной или… не подходящей он расспрашивал. Долго, упорно, детально и даже иногда понимал зачем, а то и проникался глубиной задумки. Ольга хвалила его за это, приносила свои домашние вкусности, покупала его любимые конфеты. Он фырчал на нее и сбегал в кабинет к Пушкаревой… к Воропаевой, точнее, просто потому, что Катерина не говорила ему, что он стал добрым и ласковым, что он заботится. Она все так же косилась на него с недоумением и недоверием и думала, зачем он к ней приходит. Это позволяло Милко ощущать себя великим комбинатором и гением, а не постепенно теряющим запал человеком, которому больше всего хотелось, чтобы в его жизни появился кто-то, с кем можно было бы разделить все плохое и все хорошее. Гении часто кажутся простым обывателям, не вовлеченным в искусство, одиночками. Гордецами, которым не нужен никто и ничто, а на деле… а на деле они просто одиноки. Милко это знал. Он был одиноким. Даже с Ольгой, даже со своими рыбками, даже на излюбленных ярких тусовках и в дружеских объятиях Кристины. Это одиночество немного угасло, когда появилась Ламарра. Нет, Вуканович никогда бы не признался, что ему вдруг стало хорошо, легче. Словно он обрел… дочь? Нет, нет, не дочь, скорее младшую сестру. Ему бы хотелось сохранить это чувство. - Я ее сЕгодня не видЕл, она с Утра с Андреем укАтила. К пОказу гОтовятся, - отмахнулся он недовольно, - я тут спецИально ткань остАвлял, вот тут, - он указал двумя руками на стол, начиная понемногу закипать. Ему, и правда, был очень нужен этот самый шелк. - Если ты там оставлял, там его и возьми, - Уютова повернулась к нему с привычно мягким выражением лица, - ты же видишь, что я сегодня твои модели целый день отпариваю, - женщина указала на платья из новой коллекции, который они собирались демонстрировать через пару дней, - я не видела твою ткань. - Ладно, - недовольно буркнул Милко, валясь на диван, игнорируя то, что прижал один из подготовленных для глажки нарядов, - нАйду. ВремЯ еще есть, - он взял в руки несколько набросков. Он никогда не работал с такой фигурой, ему до сих пор эта затея казалась крайне странной, а ни одна модель не нравилась настолько, чтобы на ней остановиться. И Вуканович решил, что не будет мучиться. Он поднял руку с листами вверх, снова привлекая внимание Уютовой. - ПосмОтри и скАжи, что тЕбе нравИтся, - когда Ольга сразу не подошла к нему, он помахал в воздухе набросками, чтобы она окончательно поняла, что от нее требуется. Отпариватель замолк. - Что это? - она осторожно забрала его рисунки. Милко всегда нравилось наблюдать за тем, с каким трепетом Ольга перебирала его наброски, - ах, ты закончил! А так скрывался, так скрывался… - И ничЕго я не скрЫвался! - возмущенно заявил Вуканович, понимая, что врет и совершенно не краснеет, - ты мне лучше скАжи, нравИтся тебе что-то или нет. - Да мне все нравится, - пожала плечами Ольга, передавая ему обратно наброски один за другим, - и если ты просишь меня выбрать для тебя что-то… - Это точно не для мЕня, - это прозвучало немного по-детски, как-то возмущенно, и Уютова вздохнула. Она посмотрела на Милко, помолчала. - Если хочешь, чтобы я что-то выбрала ЗА тебя, - исправилась она, - то, увы, я не могу, - Ольга передала ему последний рисунок, - лучше пойди и покажи той, для которой ты так стараешься. - И ничЕго я не старался, - хмыкнул Вуканович, поднимаясь и собираясь направиться в кабинет директора ЗимаЛетто, - это просто… - Да-да-да, тебя просто посетило вдохновение, - Уютова выбрала очередную вещь, которую собиралась отпарить, - иди. Если я в этом бедламе найду твой шелк, то обязательно его для тебя отложу. - СмОтри, не Отдай Его Ламарре, - пригрозил он Уютовой пальцем, и так понимая, что она бы никогда не сделала ничего подобного, - я скоро вЕрнусь. - Верю, - согласно кивнула Ольга, расправляя платье с руками-крыльями на манекене, пытаясь приладиться к нему с отпаривателем, - если ты идешь к Кате без своих инструментов, - она указала отпаривателем в сторону его принадлежностей для эскизов, - то ты точно ненадолго. Милко решил, что ничего говорить и отвечать ей не будет. Она и так его слишком хорошо читала. Вуканович выскользнул за дверь, так, ну что он как новичок, в самом деле! Платье должно быть готово через две недели, и он с ума сойдет, выбирая эскиз самостоятельно. Он все еще не представлял, как он представит Катерине эти… наброски. “Я так благодарен тебе, что ты заставила меня снова работать, что решил сказать тебе спасибо, таким образом, потому что по-другому я не умею?” какой бред… В кабинет вошел он без стука, и Воропаева даже не обратила на него внимания. Она стояла у стола, поглаживая поясницу, и читала какие-то очередные документы. Наверняка жутко срочные. Милко прошел к дивану и привычно развалился на нем, закинув ногу на ногу. Он постукивал эскизами по колену. Нужно было начинать разговор, но слова не складывались. Как минимум от того, что Милко не мог начать его учтиво, а начинать с оскорбления не хотелось. - Если ты хочешь чаю, то лучше сказать самому, я в последнее время стараюсь слишком много не пить, так что с твоим приходом чайник сам не материализуется, - чем больше становился живот Катерины, тем меньше терпения у нее оставалось. Милко все удивлялся, что эта девочка с дурацкими косичками могла вырасти в такую львицу. Как он был слеп! И глуп! И как хорошо, что он никогда в этом не признается. - Если я захОчу чаю мне Его заварит ОлЕчка, - не смог не съязвить Вуканович, - я к тЕбе не просто так. ПодОйди, - он махнул рукой, но Катерина посмотрела на него так выразительно, что он пожалел, что сделал этот приглашающий жест. Милко прочистил горло, ощущая неловкость. Состояние Воропаевой время от времени вводило его в ступор, - или не надо, а то Еще укатИшься куда-то не тУда, - он грациозно встал, поправляя на себе пуловер, - мне нужно, чтобы ты удЕлила мне мИнутку свОего внимания, - приблизиться к Кате пришлось вплотную. Она видимо совершенно не собиралась сходить со своего места. - Я особо не загружена, - ответила Катерина, откладывая в сторону документы, что просматривала, - готовлю почву для Андрея, - поделилась она, - а то мне уже пора, - Катя улыбнулась, и Милко почему-то стало грустно. Они ведь почти не пересекались, Пушкарева… нет, черт, Воропаева позволяла ему многое, практически не ограничивала его творчество, разве что донеся до него так называемые лимиты. Вуканович глупым не был. Он возмущался для виду, так, чтобы они все понимали, что он не так прост, и чтобы они не слишком-то на нем ездили. Но и в растраты вписался, и даже Ламарре помог справиться с первыми расчетами между “хочу” и “возможно”. Конечно, в итоге Чхеидзе спелась со Ждановым, но это радовало, ведь, в конце концов, Ламарра должна будет работать с Андреем как с директором. - Я думАл, что ты будЕшь на пОказе Ламарры, или я ошИбался? - нахмурился Милко. Он готовил этот наряд именно для показа Чхеидзе. Какой во всем этом смысл, если Катерина решит уйти раньше? - Нет, ты не думай, - покачала головой Катя, - я должна ведь не просто провести показ, но и там передать права назад Андрею. Более широко об этом сообщить просто не выйдет, - она улыбнулась, - так с чем ты пожаловал? - СмОтри и выбИрай, - Милко вложил эскизы в ее руки, - это для тЕбя на пОказ к Ламарре. Ты дОлжна быть самой крАсивой, несмОтря на то, что ты дирИжабль. - Как это… мило, - Воропаева погладила каждый эскиз, и Вуканович испуганно заметил, что она собирается плакать. Он не знал, что ему стоит сделать, чтобы все обошлось без… этого всего. Но Катерина сама сдержалась, расслабилась, а потом снова собралась, продолжая разглядывать каждый рисунок, - я правда не ожидала, мне очень приятно, - она встретилась с ним взглядом, - но… что я должна… - Мне нужнО чтобы ты выбИрала, что хочЕшь, потОму, что я нЕ знаю, - он развел руками, - там все дОлжно подхОдить к пОказу Ламарры, - Милко замахал руками, - вЫбирай, только бЫстрее, его еще нужнО шить, а ты становИшься только больше. - Что есть, то есть, - она погладила живот, - ребята уже хотят выходить, я думаю. Но я и сама уже не против, если честно немного устала. - Ты знаЕшь, что у тЕбя будут мальчИки? - Вуканович снова покосился на ее живот. Недавно в ЗимаЛетто заходил Воропаев, и говорил с Кристиной с такой уверенностью, что у них будут дочери… - Никто ничего не знает, - покачала головой Катерина, - мы специально просили, чтобы нам никто ничего не говорил, ну, я имею в виду какой пол. - Вы что сЮрприз хОтите? - хохотнул Милко, выгибая брови, и Воропаева утвердительно кивнула, все еще разглядывая эскизы. - Почему бы и нет, - ответила она, - тем более что Саша очень хочет дочку, я так боюсь, что он может расстроиться, если это будут мальчики. - Ты правдА думАешь, что он может рАсстроиться? - Вуканович был крайне удивлен, ему казалось, что более счастливым Воропаева он не видел давно. - Да нет, - с легкостью отмахнулась она снова, - это так, шутки все на самом деле, но я знаю, что Саша и правда очень хочет дочку, и я сама надеюсь, что у нас получилась хоть одна, а то второй раз на такое я могу не скоро согласиться. - ЗначИт, ты уже и ко втОрому зАходу гОтова? - этому он удивился вполне искренне, он не просто знал, он еще и видел, что Катерине эта беременность не давалась слишком легко, неужели вот так сразу она готова… - Не то чтобы сразу, - казалось, что Катя определилась с выбором наряда, она крутила в руках эскиз платья в черно-серебристых тонах, - может через годик, ну два. Возможно, вот так подряд это будет в самый раз, - она передала Милко в руки этот самый темный эскиз, - мне нравятся все, но это больше всего. - Ты что, хочЕшь выглЯдеть стрОйнее? - он выгнул брови, но Катя, казалось, совершенно перестала реагировать на его подначки и острые замечания. - Да, а почему нет? - она склонила голову к плечу, - а если честно, то оно у тебя самое закрытое, а я хоть своей грудью нынче и горжусь, но хвастаться не готова. Нет, все-таки в какой-то мере беременность была для Катерины только в плюс.

* * *

- У Катерины платье просто роскошное, спасибо, что решил этим заморочиться, - Кристина накрыла руку Милко, заставляя его недовольно поморщиться. - Хоть ты не говОри мне, что я хОроший и добрый, - он попробовал высвободить свою ладонь, но Кристина не собиралась отпускать его так просто. - Я не буду тебе ничего говорить, ты и так все без меня знаешь, - она улыбнулась ему слишком понимающе, и он потряс головой. - Не хОчу об этом говОрить, - Вуканович вздохнул, - я хОчу знать как Кира. - Она в полном порядке, и это тоже очень мило, что ты за нее переживаешь, - Воропаева махнула кому-то у двери, и Милко повернулся в ту сторону так резко, что буквально снес на пол стакан с апельсиновым соком. У двери стояла Кира. Он даже проморгался, чтобы еще раз убедиться, что она постриглась просто непозволительно коротко. А одежда… что это на ней? Вуканович подхватился со своего места, и даже не заметил, что Кристина пыталась его удержать. Кира тоже направилась к нему навстречу. - Привет, - она улыбнулась легко, но как-то слабо. И вообще она выглядела бледнее, словно она плохо ест или мало спит, или… - Ты Ужасно выглЯдишь! - не выдержал Милко, - что ты со свОей голОвой сделАла? А эти тряпки! - он не знал, куда должен смотреть сейчас. Кира просто улыбалась ему, словно наперед знала каждое сказанное им слово, - я скУчал! Кира обняла его первая, позволила заключить себя в объятия, расслабилась в его руках и даже прижалась сильнее. Он вдохнул ее запах, совершенно незнакомый и понял, что ему хочется узнать эту новую Киру, узнать ее, так же как и ту, которую он знал прежде. - Я тоже по тебе скучала, - заверила его Кира, все еще сжимая его в объятиях. - Кристина не скАзала мне, что ты будЕшь тут! - это прозвучало обиженно, он был готов обвинить старшую Воропаеву, он был зол на нее и счастлив одновременно. - Тихо, - Кира рассмеялась, - Крис до конца не была уверена, приду я или нет. Я еще… вернуться я все еще не готова, но я очень сильно хотела тебя увидеть, и я счастлива, что смогла это сделать. - ПрИсядем? - он кивнул в сторону столика, за которым Кристина уже активно делала заказ, - а то нА нас уже все смотрЯт. - И когда это тебя беспокоило, что на тебя смотрят? - Кира позволила провести себя к столику и обменялась с сестрой приветствиями. - НикОгда, - взмахнул он руками, - но сЕгодня я что-то не в форме, - признался Милко, довольно улыбаясь, глядя на поставленные на стол стаканы с Лонг-Айленд Айс Ти. - Ничего, сейчас мы форму поправим, - хлопнула в ладоши Кристина, а потом притормозила на миг, обращаясь к сестре, - тебе же можно? - Если чуть-чуть, - заверила ее Кира. Шесть коктейлей спустя Милко начал активно путать слова и очень удивлялся тому, что Кира оставалась удивительно трезвой, хотя пила на одном уровне с ним и Кристиной. То, что не пьянела старшая Воропаева, его волновало не так сильно, он знал, что у той было крайне бурное прошлое, она еще и не такое могла… - ПочЕму ты тревзвзвзя, - остаток фразы утонул в его бессвязной попытке склеить паршивые противные звуки, которые и на трезвую не всегда ему поддавались, а сегодня и подавно. Кира выгнула брови в привычном жесте. - Так я почти не пью, - она пожала плечом, покачивая в руке коктейль, - ну… - оценивающий взгляд на содержимое стакана, - практически. А вот тебя что так развезло? Я думала, что у тебя сейчас только положительные перемены, новые возможности, контракты. Что не так тогда? - У мЕня все так, - отмахнулся Милко, немного расплескивая на пол из своего стакана, - простО все ищут сЕбя, а я, - он развел рукам, - стОю на Одном и том же месте. - Мне кажется, что ты себя и не терял, чтобы искать, - осторожно заметила Кристина. Она прикрыла один глаз, когда попробовала добавить в свой коктейль немного кофейного ликера, который заказала отдельно. Вуканович нахмурился, значит, она была пьянее, чем показывала. Ну, или чем это было видно на первый взгляд. - Я не говОрю что я тЕрял, я говОрю, что я стОю на Одном месте, - он отпил немного, и удивленно уставился на жидкость в стакане. Она казалась ему совершенно безвкусной. Почему? - А как же твои новые коллекции? - Кира отняла у него стакан, подсовывая свой. У нее вкус оказался ярче, слаще, то, что нужно. Он кивнул вместе с младшей Воропаевой практически синхронно. - У мЕня есть Одна коллекцИя, которУю я покАжу на днях, а пОтом что? - вздох сожаления вырвался из груди Милко невольно, но при этих барышнях он знал, что таиться не нужно. Точно так же, как и с Катериной. Но если к Кате он любил приходить скандалить, по крайней мере, пока ее живот не стал столь большим, что Вукановичу стало стыдно ее обижать, то с сестрами-Воропаевыми он мог просто позволить себе слабость. Не то показное жеманство, а самый настоящий душевный раздрай. - А что говорит Катя? - Кристина закончила смешивать свой монстро-коктейль и теперь пробовала поймать губами одну из трех тонких соломинок, которые то и дело ускользали, не позволяя насладиться вкусом. - Она скАзала, что сейчас я мОгу пОйти в отпуск, - кисло заметил Милко, - но я нЕ знаю, - он почесал нос, - я дАвно не хОдил в отпуск. - Может в этом и проблема? - Кира погладила его по плечу, - нам всем нужна перезагрузка, - она замолчала, снова не решаясь продолжить, но потом все-таки добавила, - или ты считаешь, что тебя хотят заменить Ламаррой? - Не думАю, - Вуканович знал, что никто не собирался его менять. Это он прояснил и с самой Катериной, и с Андреем, и с Ольгой, и даже с Ламаррой… дважды, - но что если я Уеду, передОхну, но это не пОможет? - Тебе нужна не просто передышка, - заметила Кристина, - тебе нужны новые эмоции, новые страны, что-то, что тебя шокирует. Наполнит. Слушай, может тебе влюбиться? - Ты думАешь, это так лЕгко? - возмущенно спросил Милко, уцепившись за идею с любовью. Одиночество было еще одной причиной его хандры, - мне выйти на улИцу и влЮбиться? Просто? - Ну, не сложно точно, - Кира погладила его руку, - не злись. Давай начнем с малого, с отдыха. А там видно будет, а? - Ты скоро Уедешь? - спросил он младшую Воропаеву, не отвечая на ее вопрос. - После рождения племянников уеду. Точнее, после их крещения, но тебе со мной нельзя, - добавила Кира к ответу, - такого рода “отдых” точно не будет тебе полезен. - Значит ты мЕня с сОбой не вОзьмешь? - Милко заметно погрустнел. Он слабо представлял, что ему нужно было уехать отдыхать одному. Это было бы… невыносимо. Хоть Вуканович и умел создавать вокруг себя свиту, но разве отдых не создан для того, чтобы не напрягаться? - Ты не хочешь ехать один? - поняла Кристина, и Милко кивнул, слабо вздыхая. - Одному очЕнь-очЕнь скучно, - признался Вуканович, - Один не хОчу. - Ладно, давай закончим с твоим показом, разыграем показ Ламарры, а потом подумаем, как устроить тебе отдых так, чтобы ты не загнулся от тоски, - предложила Кристина, - так тебе подходит? - Подходит, - согласно кивнул Милко, поглаживая короткие пряди Киры, когда она уложила свою голову ему на плечо. - Прекрасно! - просияла старшая Воропаева, - за это мы с тобой и выпьем.