Love me. Hate me.

Bright lights, are fading Яркие огни гаснут It won’t be long before they’ve gone Пройдет совсем немного времени, прежде чем они уйдут The life that I’m making Жизнь, которую я строю And I don’t wanna lose your company И я не хочу терять твою компанию

Caskets — Drowned in Emotion

— Тэхён, ты поправишься. — Ты сам в это веришь? Я скоро ослепну. Юнги лишь поджимает губы и склоняет голову. Опять. Он опять чувствует эти эмоции: злость, отвращение и ненависть к преступному миру. К мафиозному клану, к которому принадлежал, по ощущениям, уже в прошлой жизни, и к которому Ким Тэхён принадлежит до сих пор. Подумать только, еще каких-то жалких две недели назад все было замечательно. Юнги наслаждался жизнью, бесплатными напитками и музыкой. Делал вид, что терпит надоедливого Тэхёна и мастерки закатывал глаза на его подкаты. Десять дней назад Ким предупредил его, что на пару дней уедет из города, так как ему необходимо было вытрясти один должок. И ровно неделю назад, когда Юнги собирался лечь спать, к нему пришло сообщение от Намджуна. В тот миг сердце остановилось. Потому что в тексте был адрес их подпольной больницы. В которой лежал Тэхён. Ему в глаз попал маленький осколок бомбы. Маленький, но достаточный для того, чтобы появился риск лишиться зрения. Вот поэтому последнюю неделю Юнги буквально жил в здании, фасад которого официально считался стоматологической клиникой, но в его недрах и в далеких кабинетах стояло вполне себе современное оборудование, с помощью которого можно было вытащить пулю из тела, ампутировать конечность или восстановить сломанные кости. И эти злосчастные семь дней Юнги проживает в больнице и смотрит, вглядывается в Тэхёна. Он лежит на кровати, укрытый тонким одеялом. Его грудь мерно вздымается в такт дыханию, руки сцеплены в замок, а глаза… Глаз его не видно из-за толстых, чистых, белых бинтов. Они завязаны плотно, не пропуская и толику света даже от больничной лампы. А Тэхён лежит и улыбается в темноту. Не потому что он мазохист, а потому что чувствует теплую ладонь на сомкнутых веках. Эта ладонь принадлежит Юнги. Она поглаживает лоб, скулы, подбородок время от времени. Юнги приносит свежие, сочные апельсины, которые сам же и чистит. И говорит о многом, чтобы заглушить эту дребезжащую тишину, чтобы заранее перебить Тэхёна, который только и говорит о возможной слепоте или потери глаза. Мин говорит о музыке, в основном используя термины, которые Тэхён не понимает, но слушает внимательно. Сегодня Юнги чуть привстает и целует его в лоб. Не кожа к коже, мешает отросшая челка, но это прикосновение ощущается не менее остро. — Я могу тебя подстричь. — Не стоит. Отращу челку набок, чтобы закрывала пустую глазницу. Мне пойдет, как думаешь? Юнги устал ругать его за пессимизм, поэтому никак не отвечает на слова Тэхёна. Он молча встает и идет к аптечке. Ему нарекли раз в день обрабатывать рану на рассеченной брови. Юнги ничего не говорит, но его нервозность можно почувствовать за километр. А Тэхён очень хорошо и тонко чувствует этого парня. Чувствует, как трясутся его руки и вот-вот разожмутся пальцы, в которых находится спиртовая ватка. Тэхён ловко перехватывает его за локоть. — Успокойся. Сделай глубокий вдох и выдох. — Дождавшись характерных звуков, он продолжил: — Сотри кровь, затем продезинфицируй… И закапай мой глаз. Тэхён бы и хотел уже сказать, что он вовсе не беспомощный. Все таки один глаз у него не болит и нормально видит. Но Юнги проявляет заботу, и мешать ему нет сил и тем более никакого желания. Ведь его прикосновения ласковые и осторожные. В его руках забываешь о грубости и жестокости, в которую сам давным-давно погряз. Тэхён чувствует, как нестерпимо хочется признаться в собственных чувствах еще раз и еще, и еще… — Я закончил. — Спасибо. — Все еще… — Юнги на пару секунд запинается, но все же спрашивает, — все еще болит? — Немного, — кивает Тэхён. — Вчера вечером мне меняли бинты. Я закрыл здоровый глаз рукой и попробовал посмотреть другим: изображения были нечеткими и размытыми. И чем дольше я смотрел, тем больнее мне было. Что ж, рассказать это оказалось легче, чем Тэхён себе представлял. Наверное, еще не привык к тому, что теперь они вот такие. Не кричащие о ненависти придурки, которые материли друг друга. Они по-прежнему остры на язык, немного вспыльчивы, но наедине чувствуется приятная умиротворенность. Она заполняет Тэхёна до края. Юнги смело берет его за руку и переплетает пальцы. — Мы справимся, Тэхён. Ким дергается. Смысл слов доходит до него достаточно быстро. Захотелось незамедлительно сорвать с глаз бинты, только чтобы посмотреть на Юнги в этот момент. Чтобы глаза в глаза, словить все эмоции и чувства. Горло пересыхает, когда он переспрашивает: — Мы? — Ты просил остаться с тобой и дал мне время, чтобы подумать. Вот мой ответ. Юнги смущенно наклоняется и чмокает теплые губы. Тэхён этого не ожидал, но и шанса упускать не собирался. Цепко схватив Мина за руку, он притянул его к себе ближе. — Одного поцелуя мне мало, Юнги. Всегда будет мало. Тэхён обхватил руками шею Мина, не давая уйти, и впился в его губы глубоко, жадно и жарко. В ту же секунду отчаянно застонав, наконец получив то, чего так сильно желал. От этого стона у Юнги внутри все завибрировало, задрожало, и он ответил ему так же взаимно-горячо. Целуя его, Юнги чувствовал, что отстраниться больше не сможет. Целуя его, Тэхён чувствовал, что больше не блуждает во мраке. Теперь все иначе. Они вместе.