Зазеркалье: тёмная сторона

      Королева яростно сжала кубок и бросила его в стену. Красное вино растеклось по каменной стене, оставив отпечаток. — Старый, маразматичный ублюдок! — крикнула она и прикрыла глаза. — Ваша милость, — Роуд на ходу хлопнул в ладоши и все следы королевского гнева исчезли, оставив лишь слабый аромат вина в воздухе. — Это ведь лишь подозрение.       Королева открыла зелёные глаза, которые при свете свечей напоминали драгоценные камни, и криво улыбнулась. — О, милый Роуд, — она удобнее устроилась на троне. — Как говорил мой покойный король, подозрения — это тени грядущей беды.       Она стала массировать переносицу, явно над чем-то думая. Роуд не решался нарушить молчания и лишь молча наблюдал за ней. — Ты предан мне, Роуд? — Конечно, ваша милость.       Она внимательно на него посмотрела. — Тогда ты сделаешь вот что…       Герцог смотрел, как его молодая жена смеётся над шуткой, Эллиота и устало пощупав уже седую бороду, он отпил вина. За окном стояло чудное лето, которое не выпадало уже последние лет десять, омрачнясь туманами или дождём. Из окна его башни был виден прекрасный вид на сад, где и сидела Элизабет, окружённая детишками и сиром Эллиотом.       Мой сын …Эта мысль доставила ему больше горечи, нежели радости. Три неудавшихся брака, и все дети умерли не дожив до совершеннолетия. Лишь два бастарда каким-то чудом доказали своё право, пережив законных братьев и сестёр, присутствовать при дворе. Эллиота он забрал первым, через год, когда умер его последний сын. Глупая смерть, упасть с лошади. А ещё через год, он взял и Элая. Отвернувшись от окна, Бувар плеснул себе ещё вина. Элизабет так и не понесла. Да и он толком к ней не прикасался. Две ночи они провели вместе, за год брака. Но она не жаловалась и была весела и мила, как подобает быть. Он горько усмехнулся, слишком ценный подарок для старика. Внизу раздался смех детей и Бувар осушил кубок.       Роуд тихо постукивал пальцем по столу. Зеркала. Несложная магия, если знать как пользоваться. Он прикусил губу. Бувар ему нравился, хоть волшебникам и не полагалось высказывать своё предпочтение к людям. Ему нравилось, как он говорит на советах, как держится при королеве и как обходится с простолюдинами. Роуд взял небольшое зеркальце и провёл по нему ладонью. Симпатии симпатиями, но приказ, есть приказ.