Через время и пространство

Закатное небо. Солнце все сильнее уступает ночи в этот момент, и в эту минуту мир вспыхивает ярким золотистым светом. Здесь, в небесах, на мягких белых облаках, стояли две человеческих фигуры. Первая из них принадлежала маленькому мальчику в очках-велосипедах. Его длинные, непослушные волосы придавали ему безалаберный, шалопаистый вид, а зеленые глаза смотрели на мир как-то отрешенно, даже обреченно. На лбу у мальчика был шрам в виде молнии. Вторая фигура была чем-то похожа на мальчика, когда он повзрослеет и окрепнет. Это был парень, почти юноша, крепкий, но худой. Такие же угольно-черные волосы, растрепанные и как бы говорящие, что их владелец не опасен. Золотые глаза с вертикальным зрачком пугали и завораживали, попутно даруя владельцу некое подобие ночного зрения. Юноша был одет в черный плащ до колена с серебристой окантовкой, за его спиной выглядывала гарда полуторного меча кроваво-красного цвета, а в кобуре на запястье укрылась волшебная палочка. Они стояли рядом и любовались на закат. Мальчик не замечал, как рядом с ним встала фигура в черном плаще. — Как красиво… — восхищенно произнёс мальчик. — Мир, являющийся к нам во снах, действительно прекрасен, — произнес стоящий рядом парень, с тоской вспоминая совсем другое время и место. Именно здесь закончилась история крепости Айнкрад, и началась история чернокнижника, впоследствии получившего грозное прозвище Черного Кота Аскарии. — А вы кто? — зашуганно спросил мальчик, заметив, что рядом кто-то стоит. — Я? Меня зовут Кирито. Я волшебник. Как и вы, мистер Поттер, — наставническим тоном произнес маг, смотря куда-то вдаль. Менторскому тону Кирито научился уже давно. У него были ученики, и навык преподавания он приобрел именно с тем десятком учеников, которых ему предложил демиург. — Надо отметить, вы очень способный маг, — волшебник повернул голову к мальчику. — Вы ошиблись, я не волшебник. И зовите меня Гарри, — ответил мальчик, немного подумав. — Волшебства не бывает, так говорит дядя Вернон. — А что еще говорит дядя Вернон? Ведь твои родители были волшебниками, — Кирито посмотрел на младшего собеседника. — Они погибли в автомобильной аварии. Так говорила тетя Петунья, — мальчику стало грустно. — Волшебниками? — Гарри посмотрел на Кирито с некоторой надеждой. — Тетя Петунья врет тебе. Их убил злой волшебник. Они были хорошими людьми, — все же, Кирито не хотел травмировать психику мальчика, и поэтому он решил отправить его к родителям, которые в большинстве вариантов событий погибают. Но не в том варианте, когда они по каким-то причинам выживают. Именно туда Гарри и будет отправлен. — Ты бы хотел попасть к ним? Там у тебя будет хорошая семья, своя комната, а не чулан под лестницей и агрессивный поросенок-кузен. — Очень хочу! — воскликнул Гарри, надеясь на лучшее. Но затем мальчик погрустнел, словно что-то понял. — Но если я уйду к ним, тетя Петунья будет злиться. — За родственников не беспокойся. Так уж случилось, что мне кое-что нужно в этой реальности. И я смогу заменить тебя. Так что иди, Гарри Поттер. Желаю тебе удачи в лучшем мире, — произнёс Кирито с некоторой тоской в сердце. Это место часто бередило воспоминания, которые Кирито не хотел бы поднимать из глубин памяти. Из-за этих воспоминаний его Крепость Разума давала трещину, вгоняя в состояние, когда не хочется ничего делать, а только лежать и смотреть куда-то вдаль, предаваясь счастливым воспоминаниям, потускневшим и размывшимся от времени. Кирито начал понемногу считывать память мальчика. К Гарри в семье Дурсль относились с пренебрежением, мальчик рос без любви и поддержки. Даже более зрелый Кирито, который сам был сиротой, не мог этого понять. В семье тети он жил, не зная бед и не ведая о печальной судьбе настоящих родителей до определенного момента. Кирито-маг же хотел высказать пару ласковых семейной паре Дурсль, Дамблдору и еще много кому. Отдать младенца-мага в семью не-магов, навязав им ребенка и его стихийные выбросы. Дурсли ненавидели все, что связано с магией, пытались «выбить из мальчика всю эту волшебную дурь». Кирито встречал немало примеров, когда попытки сдерживать магию в детском возрасте приводили к печальным последствиям. Рано или поздно магия просто вырывалась из детей, разрушая все вокруг и нередко приводя к смерти всех окружающих. Его удивлял тот факт, что кузен Дадли, которому не терпелось почесать кулаки, еще жив. Даже слабый магический выброс организовал бы поганцу весьма неприятные ощущения, вроде свиных ушей и пятачка или чего повеселее. Магов в большинстве миров учат управлять магией с достаточно раннего возраста, по меркам мира, в котором Кирито жил, одиннадцать лет — крайне поздний срок. Сейчас мальчик спал в чулане под лестницей после очередного сеанса «Охоты на Гарри», когда Дадли и его прихлебалы устроили мальчику погоню, а затем поколотили. Смотря на это воспоминание, Кирито поморщился, мысленно обещая устроить пухлому задире веселую жизнь. Но также его заинтересовало самоощущение Гарри в моменты физической нагрузки. Синяки сходили с нечеловеческой скоростью, а время, которое Гарри мог бегать от кузена, удивляло. Мальчика поддерживала его магия, восстанавливая и защищая. Вот и причина того, что выбросы мальчика были нечастыми. Мальчик неосознанно учился сам управлять своей магией. «Я не хочу, чтобы было больно» — как Намерение, означающее «Хочу исцелить свои раны». Воля — желание, чтобы не было больно, сосредоточение на больных местах, а Энергии в воздухе столько, что в ней можно плавать. Судя по всему, маги этого мира не накапливали Энергию в себе, а управляли тем, что было в пространстве, что весьма обрадовало Кирито. Это был путь прямого преобразования Энергии, способ, который использовали многие маги других миров, и чернокнижник не был исключением. Кирито был магом, который мог управлять как внутренним резервом, так и внешней Энергией. У каждого из видов управления были плюсы, минусы, меры противодействия и контрмеры для мер противодействия. Маги этого мира пропускали энергию через себя, через магические каналы внутри. Каналы развивались с возрастом и с объемами пропущенной через них энергии. Прямо как обычные мышцы. Кирито подобная система была знакома, боевые маги Аскарии колдовали именно так. Вместе с переносом своего сознания Кирито взял с собой и свою силу. Свой магический резерв, позволяющий почти без перерывов огрызаться весьма мощными заклинаниями на протяжении целого дня. Котомку чернокнижника — фактически, сумку с расширенным пространством, в которой уместились весьма интересные артефакты из разных миров, сумка, нарушающая почти все мыслимые и немыслимые законы магии и иных наук. Именно там укрылось его боевое снаряжение — плащ, бригантина, поддоспешная одежда, палатка, посох, запас пищи, инструменты для магических манипуляций и много чего еще. Посох в Аурелии считался оружием опаснейшим, ибо за счет своих размеров был чудовищной силы концентратором. Чернокнижник мог таким «аргументом» играючи спалить дотла небольшой город, но в этом и заключалась его проблема — слишком большое усиление, не подходящее для дуэльного и ближнего боя. Посохи были очень сложны в производстве, поэтому даже в армиях крупных магических стран их было буквально пара десятков. А посох чернокнижника… это отдельная, до смешного убойная вещь. Еще одной вещью был жезл-концентратор. Короткий, не более пятнадцати дюймов, жезл из черного дерева, с серебристыми узорными линиями по всему концентратору, сужающийся от середины к противоположному концу. Настоящее произведение искусства, крайне эффективный концентратор производства артефакторов Крепости Черного Мрамора, прошедший с Черным Котом долгий путь и огромное множество схваток. Его любимыми заклинаниями были Темный лед и Темное пламя, а также их модификации для разных задач. Это заклинания, которым учат в Крепости Черного Мрамора, основные боевые заклятия любого, кто ступил на Вечную дорогу. Невероятное соотношение эффективности, затрат сил, концентрации и многозадачности делало Темное пламя главным аргументом чернокнижника в споре, где не требовалось выживание противника или в котором нужно было уничтожить магический предмет, а Темный лед — идеальным орудием нелетального обезвреживания. Создать простейшие лед и огонь достаточно просто, а вот привести их к форме темных заклинаний требует негативных эмоций. Намерение уничтожить, причинить боль. Чернокнижников учат высвобождать в темных заклинаниях свой гнев и ненависть, из-за чего они спокойны как море в ясную погоду. Темное пламя, горящее с температурой свыше четырех тысяч градусов, позволяющее уничтожать магическую составляющую артефактов, превращая жезлы, кольца и прочую волшебную бижутерию в безделушки. Основа для боевого заклинания — Бронебойного потока, не оставляющего магическим щитам и шанса. В битве с магами Бронебойный поток зачастую является первым и последним заклинанием чернокнижника, поскольку поток пламени уничтожает щит и наносит серьёзные повреждения тому, кто прикрывался щитом. А что можно сказать о заклятии Темный лед? Человек, оказавшийся в глыбе такого льда, теряет жизненные силы, идущие на подпитку заклинания уже без участия чернокнижника. Темное пламя, брошенное на человека, тоже становится заклинанием, которому не требуется подпитка, оно питается жизненной силой и магией в случае с магом резерва. Кирито вспомнил, как он пытался понять природу заклинаний. Готовое заклинание — это усредненная, доведенная до ума и понятная формула. Создатели заклинаний облегчали каст. Просто бросить огненный шар и скастовать заклинание огненного шара — это совсем не одно и то же. Заклинание требовало гораздо меньше сил, было более стандартизированным и усредненным, хоть и простора для изменения его параметров было меньше, а также заклинание требовало дополнительных усилий, вроде произнесения вербальной формулы или взмаха концентратором. Главным было понимание затрат сил каждым заклинанием, и возможность расчета картины боя и числа применяемых заклинаний. Кирито в дни обучения в Крепости Черного Мрамора заклинания дались довольно просто. Сыграло роль и упорство, и восприятие заклинания через призму знаний бывалого игрока РПГ, разбирающегося в компьютерной технике, и то, что в Крепости учили на совесть. Кирито закончил считывать память Гарри. Мальчику было десять лет, и он ждал и верил в чудо. И он его дождался. ******** Кирито проснулся. Внутренний хронометр, наработанный за годы, подсказывал время — час после полуночи. Уже сегодня Гарри Поттеру исполнилось бы десять лет. Тридцать первое июля, исход седьмого месяца… В Крепости Черного Мрамора исход седьмого месяца считался праздником, ибо это был день, когда ученики с первого по восьмой круг сдавали последний экзамен и переходили на следующий круг обучения. Всего кругов обучения в крепости было десять. Восемь из них длились два года, затем было два последних круга по четыре года, и по их окончании на Вечную дорогу ступал не ученик, но чернокнижник. Обученный подчинять себе силы, которых другие опасаются. Конечно, некоторый опыт они приобретали во время практических занятий и экзаменов на Большой Земле — крепость была городом на острове, и до туда еще надо было добраться. Но все же они были еще зелеными новичками, которым учиться и учиться многим вещам, накапливая опыт, знания, силу и инструменты. Чернокнижник приподнялся на локтях и попытался осмотреться, но понял, что все вокруг размыто и темно. У мальчика было плохое зрение, и он носил очки. Видимо, этот дефект магия Гарри исправить не смогла. Поэтому чернокнижник потянулся рукой к тумбочке за очками. Нащупав предмет поиска, Кирито надел их и оглядел помещение. Тесная комнатушка, кровать и обои персикового цвета. Сверху доносился храп…нет, это скорее землетрясение. Кирито за годы службы в армии Аурелии и еще много где слышал солдатский храп, но такое на его памяти происходит впервые. «Чулан под лестницей» — сделал заключение Кирито. — «А сверху храпят, судя по всему, Дадли или Вернон» Раз уж Гарри не смог исцелить глаза — сможет Кирито. Чернокнижник за годы успел отвыкнуть от обычного зрения, поскольку его глаза были изменены. Это была благодарность за помощь от ковена Сребровласых Ведьм, когда во время экзамена на девятом круге Кирито сумел снять проклятие с дома, в котором погибла одна из послушниц. Глаза Сребровласых Ведьм были другого окраса, золотого или, скорее, янтарного, имели вертикальный зрачок, сильно улучшали зрение в темноте и при концентрации позволяли видеть и воспринимать Энергию в пространстве, а точнее, точки ее скопления, будь то энерговедущие линии магических артефактов или заклинание, наложенное на конкретное место. Ведьмы научили его, как сделать такие глаза в другом теле, как и еще некоторым весьма специфичным манипуляциям с телом. Кирито был многим обязан ковену Сребровласых Ведьм. Благодаря им Кирито сделал первые шаги к тому, чтобы значительно вырасти над собой. Еще во время обучения в крепости ему начали сниться кошмары, призраки прошлого, тоска и депрессия стали настигать его, выливаясь в панические атаки. Ведьмы же избавили его от этих проблем, исцелили его и многому научили. За это Кирито множество раз им помогал, и прекрасные мастерицы тайных искусств все еще относятся к нему тепло и с уважением, и это взаимно. Кирито сконцентрировался и призвал котомку. Через тело пробежала волна тепла, и спустя секунду в воздухе из миллионов частиц собралась сумка. Кожаная, больше похожая на армейский вещмешок, котомка с двумя лямками и завязанная на горловине. В это нечто, напоминающее рюкзак, несмотря на размеры, могло влезть все, что туда удастся засунуть. Сумка была артефактом, даром Эмиса за успешное выполнение первого задания. Из котомки показалась полупрозрачная тонкая рука с деревянным пеналом и отдала чернокнижнику необходимое. Подарок от ковена Сребровласых Ведьм, пенал с инструментами для тонких манипуляций с разумом и телом. Небольшое круглое зеркало, несколько прозрачных кристаллов разных форм и размеров и ручка с металлическим стержнем и очень острым кончиком. Зеркало, чтобы смотреть самому себе в глаза и перемещаться в Крепость Разума — вид ментальной защиты, дающий почти абсолютную память, защищающий от ментальных атак и позволяющий сохранять трезвость ума и холодную голову в трудной ситуации. Правда, в случае сильного эмоционального всплеска Крепость не спасала, и Кирито мог впасть в глубокий ступор, и не только… Камни кристаллизованного Намерения. Эти штуковины Кирито не видел почти нигде, настолько интересная вещь. Фактически, готовое заклинание, требующее лишь толику Воли и Энергию, а дальше заклинание, являющееся самой сутью камня, делало все само. Редчайшая вещь, весьма сложная в изготовлении, была у Кирито в запасе. У чернокнижника, как часто перемещающегося по мирам и в другие тела, больше половины этих редких камушков было заточено под глаза и комплексное восстановление. Остальные же были на исцеление ран и некоторые изменения тела, чтобы была возможность быстрее двигаться или лучше слышать. Достав два кристалла, один побольше, а другой поменьше, чернокнижник достал последний предмет из пенала. Ручка с острым металлическим кончиком, перо ритуалиста и инструмент техномага. Нанося таким пером сложные фигуры, можно получить примитивных роботов, будь добр только подавать Энергию, Волю и металл. Этой ручкой следовало нарисовать ритуальный круг, в центр которого следовало поместить кристалл для лучшей работы и меньших затрат Энергии. Найдя чистый лист бумаги, Кирито принялся рисовать ритуальный круг. ********* Чернокнижник не любил момент изменения. После такого болят и слипаются глаза, и к ним нужно привыкнуть. Но вот, спустя час Кирито посмотрел в зеркало. Яркие зеленые глаза с вертикальным зрачком. Сконцентрировавшись, чернокнижник взглянул на жезл. От рукояти к кончику шли несколько тонких, переплетающихся линий синего цвета. «Прижились отлично" — подумал чернокнижник, всматриваясь в темноту. Без этих поистине колдовских глаз Кирито ощущал себя не в своей тарелке, настолько он к ним привык. Отличное зрение, магическое восприятие, ночное видение, хорошее периферическое зрение — ко всем этим вещам привыкаешь очень быстро. В теле Гарри чернокнижнику сейчас хотелось три вещи: съесть что-нибудь, желательно вкусное, запить это чем-нибудь горячим и завалиться на боковую. Лето, каникулы, идеальное время для крепкого сна до обеда. Если бы еще не родственнички… Но их можно и проинструктировать… Для Кирито, выбравшего факультатив менталистики на четвертом круге, осторожно подправить отношение семьи Дурсль к Гарри Поттеру до уровня вооруженного нейтралитета не было проблемой. Сейчас оставались еще две проблемы. Защита Крови, упоминаемая в каноне, и надзор за колдовством несовершеннолетних со стороны здешнего магического правительства. Что это вообще за кровная защита? Или защита силы любви? Какой старый маразматик придумал такую чушь? Кирито предположил, что это нечто вроде ритуала из запретной области некромантии. При смерти мага высвобождается приличное количество Энергии, а Воля и Намерение… Материнская любовь, самопожертвование… Из закоулков Крепости Разума выскочило непрошенное воспоминание. Победа над Каябой, даже ценой своей жизни. То, как Воля и Намерение смогли изменить реальность Айнкрада, дав ему победу… Последний закат, парящая в небесах крепость из камня и стали понемногу рушится. За столько лет это воспоминание сильно потускнело и размылось. Многие мелкие детали воспоминания канули в бездну. Это воспоминание словно старая фотография, которую часто берут в руки. Со следами высохших слез, в некоторых местах заметно потертая, но столь дорогая сердцу. А что насчет отслеживания детского колдовства? В книге об этом было не так много, и не совсем понятно, как в Министерстве различают стихийные выбросы и реальные заклинания. В книге было пара спорных моментов, особенно в третьей. Теперь Кирито мог видеть и без очков. Сконцентрировавшись, чернокнижник направил толику разлитой в пространстве Энергии в свои глаза. Он хотел проверить, нет ли чего постороннего в доме, а попутно зайти на кухню за чем-нибудь съедобным. Вот оно. Заклинание, отслеживающее использование Энергии и пересылающее зарегистрированные данные куда-то. Заклинание регистрирует колдовство, но отделить детские выбросы от заклинаний не может, так как плетение не полное. Вероятно, дополнительные чары должны быть наложены на палочку. Здесь же показался контур некого защитного заклинания, выходящего куда-то во двор дома. Вероятно, это и есть защита крови. Кирито вынужден был признать — здесь поработал настоящий мастер. Сама по себе защита выходила как нечто вроде ритуала жертвенной защиты, с той лишь разницей, что жертва была добровольной, что лишь усилило защиту, лишило ее неприятных побочных эффектов, как если бы жертва не была добровольной. Больше ничего особенного. Что радовало, но вовсе не давало повода расслабляться. А теперь можно и нужно перекусить. И призвать уже наконец Лауру и Лелуша. Но сначала — налет на кухню, ночью, в лучших традициях Кирито Кауст-Блэка в отпуске. Легкий телекинетический удар, и щеколда на замке приподнялась, освождая чернокнижнику проход. Прошуршать на кухню, не включать свет, тихо открыть холодильник, вытащить бекон, оставшийся после завтрака, вытащить пшеничный хлеб и сыр. Сделать из этого нечто съедобное и отправить в микроволновку на минуту-другую. Поставить чайник на плиту и не дать ему засвистеть. Уминая второй бутерброд и допивая чай, Кирито подумал, что Лелуша и Лауру он призовет уже после того, как вздремнет. А сейчас следует проследовать в царство снов до самого утра. ****** — Вставай, ненормальный! — в дверь чулана колотил пудовый кулак дяди Вернона. Кирито Кауст-Блэк ненавидел множество вещей. Но лидирующую позицию в его списке занимали попытки разбудить его в выходной день. Только одно существо имело право поднять его с утра пораньше, и имя этому пушистому будильнику — Лелуш. И сейчас у чернокнижника было желание превратить то существо, которое барабанило в дверь, в кучку пепла или красивую ледяную статую. Но если бы Кирито каждый раз шел на поводу своих желаний, то стал бы чудовищем. Вдох, выдох. Повторять до достижения подобия душевного равновесия. — А ну вставай!!! — Вернон рванул дверь, и к своему огромному удивлению обнаружил, что она не заперта. — Опять твои ненормальные штучки!!! — взревела эта помесь кита с моржом и просунула свою морду в чулан. — Неделю!!! Без ужина! — Доброе утро, дядюшка Вернон. А не пойти ли вам в пень? — еще одним качеством Кауст-Блэка можно назвать некоторую дерзость и хладнокровие в одном флаконе. Мальчик выглядел спокойно, даже нагло. Сейчас ему следовало просто припугнуть. Поэтому простейшее заклинание воздушного тарана, в обычном исполнении вырывающее запертые двери вместе с петлями, всего лишь выпихнуло злобного моржа из чулана, смягчило удар и размазало Вернона Дурсля по стенке. — Я научился управлять своей ненормальностью, и лучше бы вам относиться ко мне подобающе. Ведь я могу, — Кирито создал небольшое облако пламени над левой рукой, — устроить в доме пожар или превратить Дадли в свинью, — Кирито зловеще усмехнулся. Здесь следовало надавить на Вернона угрозой его сыну. Вернон изобразил из себя помидор. Красное от напряжения лицо — признак бурной мозговой деятельности. Готов. Кирито посмотрел дяде в глаза. Навести установку. «Мальчик — опасен. Дать ему нормальную одежду, комнату и пищу, в дальнейшем не трогать без крайней необходимости. Иначе — рванет». Конечно, с магом, даже самым слабым, так просто не получится сделать. Но с не-магом, еще и после некоторой обработки, в состоянии шока, сам Эмис велел обеспечить пакт о ненападении на выгодных для себя условиях. Менталистика была весьма сложной в освоении дисциплиной, не каждому чернокнижнику она под силу. Но у Кауст-Блэка были проблемы в освоении зельеварения, из-за чего в крепости над ним беззлобно шутили на тему «Взрывателя пробирок». Освоить это сложное искусство чернокнижнику удалось на чистом упорстве. А вот с Менталистикой… Проблема большинства учеников была в понимании концепции разума и памяти. Кирито, выросший в техническом мире, представил разум как компьютер, на котором есть постоянная память, в которой можно упорядочить файлы по смыслу или по алфавиту, оперативная память для обработки данных, нужных «здесь и сейчас», и еще некоторые механизмы. И как ни странно, Менталистика давалась Кирито весьма неплохо. Эта ментальная установка была чем-то вроде загрузки исполняемого файла с последующим запуском. Процесс этого файла влияет на мышление в зависимости от приоритета этого процесса, в случае с Верноном, выше среднего. А теперь можно и проинструктировать «тетушку» и пухляша кузена. Даже если им это не нравится. Кирито, быть может, и не стал бы поступать столь радикально. Но чернокнижник с фамилией Кауст-Блэк считает правильным не церемониться, а действовать с позиции силы и хитростью. ******* Этот этап пройден успешно. Уже на следующий день Кирито был нормально накормлен, спал в своей небольшой комнате на втором этаже и щеголял в обновках по размеру. Предварительно был применен кристалл комплексного восстановления, из-за чего щуплое и мелкое тело перестало быть таковым, став более крепким, не лишая носителя повышенной маневренности и скорости, и исправив худобу. Сейчас Кирито чертил круг призыва на большом листе бумаги. Чтобы призвать фамильяра и клинок, требовалось нарисовать достаточно простой ритуальный символ, круг и вписанный в него треугольник, означающий действие на себя. В центр, в треугольник, вписать символ из карманной шпаргалки ритуалиста. Символ «клинок», сложный, с множеством деталей. Завершив рисунок при помощи пера ритуалиста, Кирито вложил в рисунок Энергию, взывая к Лауре, своему клинку. Рисунок по контуру засветился голубоватым светом, сигнализируя о правильности начертания и протекании ритуала. Вскоре в воздухе из золотистого света возник контур, еще спустя минуту клинок проявился полностью. Чернокнижник подхватил кроваво-красные ножны с Лаурой и отправил их за спину. «Кауст-Блэк никуда не торопится, не так ли?» — в голове чернокнижника раздался саркастичный голос. Звонкий, мелодичный, принадлежащий скорее девочке, нежели клинку.