Через время и пространство

Асуна проснулась ближе к полудню. Чувство, что такое количество сна было излишним, не покидало ее, и она просто уставилась в потолок, размышляя о том, что будет сегодня. Лиз крепко засела за очередной артефакт, про который она ничего не рассказывает. Это было на нее похоже, работать над заинтересовавшей ее штуковиной с утра до ночи, так что Асуна осталась одна. И на нее накатила легкая скука — домашнее задание из Хогвартса быстро было закончено, Лифа была занята своими тренировками, а с семьёй Эбонхарт Диана почти не общалась. С тех пор, как она наведалась в гости к Гарри, минула неделя. Все это время она, можно сказать, бездельничала, пусть это было и не совсем так. Журналы по компьютерам, играм и прочему заняли своё небольшое место в комнате, пусть даже ей нужно было понять очень и очень многое. Сама для себя чародейка отметила, что она становится похожей на хикикомори. Диана и подумать не могла, что год учёбы в Хогвартсе и лето настолько ее расслабит. Не было ничего, что заставляло бы ее волноваться, по крайней мере, летом. Не без удовольствия для себя, она отметила, что сейчас у нее появились силы на что-нибудь новое, сознание буквально требовало от нее не сидеть на месте, заняться чем-нибудь. Напряжение, преследовавшее ее многие годы до этого, стало медленно, но верно отступать. Диана могла признаться себе, что для хорошего отдыха ей не хватает только крепкого сна, не прерывающегося посреди ночи сновидениями, от которых она едва ли не со вскриком вскакивала, хватаясь за стилет. Асуна не могла понять, что она сделала не так, когда сделала первую робкую попытку поднять организацию разума на новый уровень. Но именно после этого ее подсознание стало настолько часто мучать ее по ночам. Приведя себя в порядок, она решила написать Гарри с просьбой о ночевке. Почтовые совы, что интересно, летали то тут, то там, и стоило ей четко оформить свое Намерение и распространить его, как к ней устремился серый крылатый почтальон, и, получив заслуженную плату в пару медных кнатов, унес письмо Гарри Поттеру. Для развеивания скуки, правда, придется организовать отъезд Джона и Мари, родителей Сабрины на некоторое время, чтобы не пришлось нести ложь, но это уже незначительные детали. Напроситься к Гарри с ночевкой проблем не составило. Стоило лишь заикнуться про проблемы с родственниками, как Асуна получила ответное письмо от Гарри. А уж он мог из Сириуса чуть ли не веревки вить, тем более, что просьба о ночевке была не столь значительной. Блэк загадочно улыбался, смотря на них обоих, когда думал, что его никто не видит, на что Диана лишь улыбалась. Она понимала, что никто не знает ее истинных намерений, равно как и понимала, что старый Мародер уже вовсю думает, как бы на старших курсах подтолкнуть их с Гарри друг к другу. Это выглядело даже забавно. Но все же она ищет кое-кого другого, и планам Сириуса на семейную жизнь своего крестника не суждено сбыться. Конечно, при ее поддержке этот адреналиновый наркоман на стадии созревания доживет до момента, пока ей не настанет пора уходить. А вот что будет с ним после, это другой вопрос. В дни, когда она гостила у Гарри, к ним приходил некто в довольно странной одежде, похожей на темно-серую монашескую робу. От нее не укрылось, что у загадочного посетителя были удлиненные клыки, сам он был довольно скрытен и на удивление быстр. Он довольно долго осматривал ее друга, накладывая, как она смогла понять, нечто вроде диагностических чар, что-то периодически помечая в записной книжке и сверяясь с тонкой книгой в жестком черном переплете. Когда он закончил, они долго говорили с Сириусом без лишних глаз, а когда, вернулись, Блэк был чрезвычайно задумчив. После некий маг, сильно похожий на вампира, удалился, пройдя через входную дверь, и уже оттуда, с крыльца, исчез, как будто его и не было. Стоило магу скрыться, как Сириус разразился сдержанной тирадой в сторону идиота Альбуса, и нет-нет, но через поток сдержанных оскорблений все же проскакивала брань. *********** Сон в ту ночь никак не шел, и она погрузилась в чтение темно-зеленой тетради, в которой был описан Огонь как первооснова. Хоть она и могла чуть ли не дословно процитировать почти каждую строку дневника, но стоило ей открыть темно-зеленую обложку и уткнуться взглядом в строки, как внезапно оказывалось, что на многие вещи можно взглянуть под другим углом, и открыть еще некий незначительный момент, который можно использовать. За примерно час чтения она ощутила жажду, и очень тихо вышла из комнаты, чтобы не тревожить ночную тишину дома. Дом семьи Блэк показался Асуне довольно своеобразным местом. Ее внутренний, крепко дремлющий дизайнер сквозь сон бормотал, что дом слишком мрачен и холоден, пусть и притягателен своей величественностью и роскошью. Но Диана Лорен, ее вторая половина, восприняла особняк как завораживающее своей красотой сооружение. Главным же было довольно необычное ощущение, что она словно оказалась под гнетом оценивающего взгляда, словно по ночам кто-то следил за коридорами. Казалось, что кто-то создавал легчайший поток ветра, словно длинными руками прощупывая коридоры на ощупь. Он явно был искусственным, как смогла определить девушка. Усиленный слух позволил девушке уловить разговор, проходящий между несколькими людьми. Их голоса слышались где-то далеко, и из жилой части дома, где был минимум живых портретов, услышать разговор было почти невозможно. Любопытство взяло верх, и Асуна словно бесплотная тень проплыла по коридорам дома семейства Блэк. Голоса доносились из одного из самых отдаленных от жилых мест, а конкретно, из просторного зала, увешанного самыми разнообразными картинами. Камень в обручальном кольце девушки в их присутствии сиял мягким пурпурным светом. — Видите закономерность? С момента принятия Статута Секретности магия пришла в упадок, и число сильных волшебников за прошедшие годы непозволительно снизилось, — крайне смутно знакомый голос звучал так, словно объяснял маленькому ребёнку, что значит хорошо, а что плохо. — Поддерживаю! Последние поколения Блэков ни в какое сравнение не идут с тем, что было до времен Великой Инквизиции, — грубый мужской бас поддержал первый голос. Асуна тихо сидела, присев на ковер и слушала, о чем они говорят. Она старательно вычленяла из разговора его суть, попутно размышляя, где она могла ранее слышать голос женщины, словно агитировавшей всех присутствующих. Тем не менее, она была почти уверена, что беседующие уже знают о ее присутствии. Поток ветра, изменивший свою скорость и форму, не мог остаться незамеченным для того, кто расположил столь своеобразную сигнализацию. — Сэр Этамин, а что скажете вы? — Я помню костры Инквизиции, подписание Статута, и годы после них. Разрыв не казался мне столь существенным, но смотря на поколение Ориона, я понимаю, что время, когда маги могли не беспокоиться о магглах и силе семьи, ушли. — Мы лишь следовали идеалам семьи, — проворчал чей-то скрипучий голос в ответ. — И к чему привели ваши идеалы? В мое время Блэков уважали и боялись, а с возникновением сумасбродного помешательства на близкородственных браках волшебники стали вымирать. — Сила в чистоте крови! Иначе сильных волшебников было бы гораздо меньше, — чей-то мужской голос, принадлежащий, по-видимому, какому-то довольно молодому главе семьи, перебил сторонницу изменений. — Секрет силы заключается не в этом! — И что наша чистокровная семья будет делать теперь? Стоя на пороге очередной войны, оставленная на самом краю пропасти по результатам конфликтов недалекого прошлого, разве вы хотите, чтобы семейство Блэк угасло окончательно? — женщина, чей голос Асуна уже когда-то слышала, взывала не только к ее чувствам, но и, казалось, ко всем обитателям этого зала. Портреты одобрительно загудели, а после девушка почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Даже несмотря на то, что она не видела портреты в зале, взор, от которого слабый человек мог бы и в обморок свалиться, прошел по ней словно гибкий кнут. — Как интересно. Похоже, у нас появилась благодарная слушательница, — сердце Дианы подскочило и упало в пятки. — Юная леди, подойдите сюда и представьтесь. Асуна сделала глубокий вдох, ее место заняла Диана Лорен. Легкая улыбка, являющаяся скорее вежливой, чем искренней, сама примерзла к лицу. Диана возникла перед портретами древней семьи именно такой, какой ее знали в уже пройденных ей мирах. Спокойствие, сердце, скованное льдом. Ее движения были плавными, даже грациозными, словно она была фигурой из жидкого металла, перетекающей из одной формы в другую. И даже та пижама, в которую она оделась перед сном, не скрывала, кто перед теми, кто видел ее. Чародейку встретили десятки заинтересованных взглядов, которые спустя считанные секунды сменились на скрытое одобрение и заинтересованность. — Юная леди, не Блэк ли вы часом? — старинный даже по виду портрет человека с посохом выглядел неподдельно удивленным. Можно было заметить, что у него на лице и шее было несколько небольших шрамов, а весь его вид говорил, что перед Дианой предстал боевой маг. — Нет, сэр… — Диана присмотрелась к надписи на портрете и в тусклом свете смогла разглядеть подпись — Этамин Блэк. — Сэр Этамин. Я лишь гостья нынешнего главы. Прошу прощения, я вышла из комнаты и услышала ваш разговор. — А у вас необычный слух, мисс… — портрет женщины, которая до этого вела дискуссию с остальными, возник словно из ниоткуда. У нее были короткие волосы, уже изрядно тронутые сединой, но лицо оставалось довольно молодым. На ней была изумрудно-зеленая теплая накидка, застегивающаяся на серебристую застежку у шеи. Диана еле удержалась, чтобы не вздрогнуть — силуэт, лицо, голос… Но как? — Сабрина Эбонхарт. Подпись на портрете гласила — Кассиопея Блэк, но девушка ни на грош не поверила в написанное на нем. *********** Портреты с интересом смотрели на неожиданную гостью, многие из которых либо очень сдержанно выражали свое одобрение, либо и вовсе его не скрывали. Даром что магглорожденная, но воспитана она должным образом. Через некоторое время она смогла договориться с Жанной о разговоре в более личной обстановке, и отправиться в комнату, где возникло большое полотно с изображением леса на фоне яркого рассвета. — О чем вы хотели поговорить лично со мной, юная мисс? Складывается впечатление, что ранее вы уже слышали обо мне, — не стала откладывать разговор старая целительница. — Сначала я хочу кое в чем удостовериться, не ошиблась ли я. Вы знаете что-нибудь про Лес Тихих ветров и живущей в ней ведьме? — именно так нарекли место, где в непролазной чаще укрылась хижина лесной ведьмы, приютившей Асуну в первые месяцы ее новой жизни. — Мне крайне любопытно, откуда вам известно именно это название? — маска, излучающая холод, дала трещину, а Жанна проявила заинтересованность. — В таком случае, нам есть о чем поговорить, мама. ************* — Диана… дочурка. Сколько горя тебе пришлось вынести… — старая целительница была мрачна, как грозовые тучи. — Значит, ты все же вернула себе воспоминания, и теперь скитаешься в границах доминиона. Асуна долго говорила с вновь обретенной матерью. Жанна Эйльхарт-Лорен с пониманием выслушала сжатую до получаса историю ее скитаний, кем она была до потери памяти, и что привело ее в этот мир. Необычные способности, тревоги и тяжелые мысли, бывшие с ней все это время, обрушились на старую целительницу. — Доминиона? — Диана зацепилась за ранее незнакомое слово. — Что-то вроде огромной сети миров, подконтрольных одному существу. И похоже, что не тебя одну постигла та же судьба. Путешествие по доминиону… — портрет целительницы отвел взгляд в глубокой задумчивости. — Ты договорилась с Эмисом? — Эмис… — Асуна не понимала, откуда она уже слышала это имя. — Нет, кажется, я ничего такого не помню. — Что-то случилось. Что-то, что затронуло доминион. Если так, то тебе нужно найти кого-нибудь из Странников или чернокнижников Эмиса, а лучше — добраться до Аскарии и Крепости Черного Мрамора. Если ты ищешь кого-то из другого мира, то лучше них в вопросах межмирового сыска не найти. — Аскария? Крепость Чёрного Мрамора? — Это своего рода школа, где готовят чернокнижников Эмиса. Когда-то я была ее студенткой, но сделала большую глупость, о которой жалею, — лицо Жанны потемнело, она прикрыла глаза, вспоминая. — Я бы настаивала, чтобы ты отправилась в нее, как придет время. — Крепость Черного Мрамора, Аскария, — повторила Асуна, все еще думая, как до нее добраться. — Я не могу отправиться сейчас, у меня все еще есть дело в этом мире. Мне нужно дождаться друга, который должен будет выйти на связь. — Друга? ************ — Уж кто-кто, а чернокнижники с фамилией Самайн тебе не враги. Если они шли именно за тобой, значит, ты несешь угрозу для доминиона. Ни в коем случае они не станут тебя убивать, это не в их правилах и принципах. В них вдалбливали Кодекс, и они ему следуют. — Но… Айзек сказал, что идущие за мной хотят расправиться с нами, — картина мира у Дианы подверглась серьезным изменениям. Наметились новые цели, направление пути из почти всегда обреченных попыток поисков сменилось на конкретное место, в котором ей должны помочь. — Айзек… Я знала его, он был на два круга старше меня, и большего балагура в Крепости было не сыскать. Предлагаю тебе подождать некоторое время, и если он не покажется на горизонте, то лучше забирай своих подруг с собой и отправляйтесь искать Аскарию. Думаю, если ты доберешься до Крепости, то вы с Айзеком рано или поздно встретитесь. В худшем случае просто извинишься перед ним, — для Жанны Эйльхарт-Лорен на одну ночь было слишком много потрясений, из-за чего ее изображение на портрете заметно побледнело. — Видимо, против Эмиса кто-то играет, и Айзек хочет с ними разобраться… Иди в постель, дочка. Мне нужно многое обдумать. ************** Сон никак не желал приходить к девушке, из-за чего она ворочалась. Непрошенные мысли приходили в голову, разрастаясь и развиваясь в самых разных направлениях. У нее появилась новая цель, нечто, что стоит гораздо выше нее, и что может постичь. Некий азарт охватил ее. И конечно же, новая встреча с приемной матерью. Асуна и подумать не могла, что вновь сможет с ней увидеться, сможет поговорить с ней, когда вернула себе воспоминания. Но это случилось, и в списке близких девушке людей появилось еще одно имя. Кассиопея Жанна Блэк жила во времена охоты на ведьм. Конечно же, учебники истории немагической стороны мира старательно вымарали историю о настоящих целях работы Инквизиции. Именно на период жизни Кассиопеи приходится эпоха настоящего подъема семьи Блэк. Знания и открытия, принесенные ей, дали Блэкам новое дыхание. Жаль, что слишком многие ее дары были утеряны и забыты, и семья стала угасать. Асуна отогнала от себя непрошенные мысли. Сейчас ей был жизненно необходим сон, чтобы ментальное перо могло перевести все полученные сведения в гримуар, а также чтобы после порассуждать над ними на свежую голову. ************** Дом семьи Блэк был погружен во мрак ночи, освещаемый лишь тусклым светом Луны. По коридорам тихо бродил приземистый силуэт четырехлапого крупного существа, ступающего на укрытый пол совершенно бесшумно. Его уши изредка шевелились, улавливая мельчайшие звуки. Среди завывания ветра, барабанящих по окнам капель дождя и раскатов грома чувствительные уши уловили разговор. — У девочки потенциал, сравнимый с тем, что был в мои времена. Нужно убедить Сириуса принять ее в семью. — Признаю, в девочке чувствуется порода. Дом чувствует исходящую от нее силу, но это… — Вы же понимаете, Вальбурга, что семье нужна свежая кровь. Девочка очень умна, Дом чувствует ее могущество, а я признаю в ней потенциал. Я готова лично взяться за нее, чтобы развить этот потенциал и вырастить будущую леди Блэк. — Я верю вам, Кассиопея. И я посмотрю, что я смогу сделать. Разговор сам собой утих, и даже очень умный кот Тени не понял, что имели ввиду эти людские самки на стенах. Дом был большим, и мест, в которых еще не ступала лапа волшебного кота, все еще хватало. А о чем там разговаривают люди, без просьбы хозяина подслушивать не положено, и зря беспокоить любимого хозяина не стоит. ************ — Закон о расширении полномочий Департамента Магического правопорядка. Принято в первом чтении, — удар молотка Верховного чародея Визенгамота огласил принятие законопроекта, предложенного стороной, возглавляемой семьей Блэк. Дамблдор с неодобрением смотрел на действия Сириуса и его союзников. Не без удивления он увидел, как Гринграсс, считающиеся относительно нейтральной стороной политической игры, явно был заодно с лагерем Блэков. Зачем Блэк это делает? Расшатывает мирное время, расширяет полномочия ДМП. Альбус ведь видел, с каким рвением Люциус пытался не допустить принятия этого законопроекта. Тем не менее, сторона прогрессивистов также поддержала начинание поднимающей голову третьей стороны, из-за чего необходимое число голосов было достигнуто. Да, именно третьей стороны. С каждым собранием Визенгамота становились все более очевидной пропасть, отделяющая сторонников бывшего члена Ордена Феникса от консерваторов Малфоя, большая часть из которых являлась бывшими Пожирателями Смерти, которые, как думал Дамблдор, встали на правильный путь с падением Тома. Равно как и от тех волшебников и ведьм, представляющих интересы настроенной на сближение с магглами и снятие Статута части людей. Неужели Блэк к чему-то готовится? Словно он что-то узнал, что-то, что сподвигло его на действия. Не связано ли это с Томом? После заседания обязательно следует попытаться наладить контакт с ним. Пусть даже эти попытки, вероятно, будут обречены на провал, но если дело касается проблемы Волдеморта, то Альбус будет вынужден пойти на сотрудничество или крайние меры. *********** Сириус, вернувшись с заседания, хотел плюнуть на все, превратиться в черного гримма и, выйдя на улицу, взвыть на белый диск Луны. В этот вой он бы вложил еще и пару фраз в адрес «уважаемого состава Визенгамота», и цензурными в этих фразах были бы только предлоги. Лощенный индюк Малфой, чтоб его, не стеснялся никаких средств, но как же приятно было увидеть, как планы старины Люциуса, о котором еще в Хогвартсе ходили нехорошие слухи, особенно история про него и Лестрейнджа в одной кладовке для метел, посыпались как карточный домик. Было нелегко уломать Альфреда Гринграсса на плодотворное сотрудничество, но учитывая состоятельность Блэков, наличие на руках у него акций, полезных для бизнеса немолодого Альфреда, удалось провести мосты на дальнейшее сотрудничество, в том числе и политическое. Стоило Блэку немного расслабиться, как перед ним возник портрет женщины, которую должен был знать каждый Блэк. — Приветствую нынешнего главу семьи, — портрет Кассиопеи Блэк, женщины, которую приводили в качестве примера, и которая оставила огромный след в истории семейства, возник перед ним на пейзаже, висящем на стене. — Леди Кассиопея, — Сириус слегка поклонился, хоть и не очень любил весь этот официоз. — Не думал, что вы оставили свой портрет. — Каждый глава и леди Блэк оставляли свой портрет на случай, если Блэки окажутся на краю пропасти. Мы проснулись, когда Вальбурга отошла в мир иной, сохранив лишь свое изображение. Начиная с меня, каждое поколение оставляло после себя такое наследие. Для Сириуса это было открытием. Значит, в доме где-то висят десятки портретов его предков, проснувшихся еще в то время, когда анимаг занимал холодную камеру в Азкабане. И что эти портреты могут знать и чем могут помочь? ************* — Крестраж. Точнее, несколько крестражей. Этот безумец не осознавал, что творил, — выслушав рассказ нынешнего главы, Жанна подвела итог. — Есть несколько способов вернуться из Великого океана, используя это порождение черной магии. Но ему понадобятся сторонники, способные провести необходимые ритуалы и подготовить необходимые составы. — Можно подробнее? — Самым неординарным можно назвать кость-кровь-плоть. Но я очень сомневаюсь, что кто-то в ваше время решится на эту мерзость. Есть и другие способы, пусть даже они потребуют редких и дорогих ингридиентов, времени и особых условий, вроде использования подвергнутого воздействию дементоров человека и последующей привязки крестража к нему. — А можно ли как-то узнать число крестражей или их местоположение? — Про случаи создания больше трех я не слышала, но предполагаю, что будь у нас целый осколок не меньше одной восьмой души, можно будет определить хотя бы их число. Будь у нас некромант, можно было бы узнать больше, но их на Альбионе не осталась. — Значит, нам нужен некромант… — Блэк задумался. — Если так, то искать его лучше на территории Европы, где-нибудь в Германии. — Нам все еще нужно найти хотя бы один якорь, — остановила Сириуса Жанна. — Пожалуй, что без помощи Ориона и Вальбурги нам не обойтись. ************** В подобном неспешном и расслабленом темпе прошел июнь, а за ним стал приближаться и конец июля. За это время случилось немногое, казалось, что летом мир словно застыл, а хорошая погода постоянно звала детей идти гулять по улице, чем они и занимались. Жанна думала, как бы сделать так, чтобы связь с дочкой была здесь и сейчас, как на выручку пришла Рика, у которой как раз назрела идея передачи информации при помощи шифрования ее в Энергии. Изначально зеркала удаленной связи были сделаны на принципе сильной связи нескольких предметов при помощи целого комплекса заклинаний, изменения одного из предметов в этой цепочке приводили к изменению изображения на другом. Но сейчас, когда особенная литература, связанная с техникой, попала в цепкие руки артефактора, у нее появилось нечто, что переворачивало все с ног на голову. Зашифровать некую информацию в энергетический луч, используя условную таблицу символов и значений, а после и первое подобие преобразователя сигнала заклинаний в то, что можно передать на конечный приёмник, преобразовать ее в аналоговый или цифровой сигнал, и вот уже очередной новый принцип родился в трудолюбивых руках Рики Лорен. Благодаря этому открытию одно из зеркал в незаселенной части дома приобрело связь с зеркалами девочек. Также знаменательным стал тот факт, что в библиотеке Блэков нашлось кое-что крайне интересное. Тетрадь в изумрудно-зеленой обложке, закрытая очень сильными чарами. И Асуна абсолютно точно знала, как открыть ее. — Ищи спасение в зеркале, которое невозможно разбить, — тетрадь, до этого словно придавленная огромным грузом, поддалась. На внутренней стороне ее обложки возникли слова, непонятные чародейке, но спустя пару секунд возникли слова: «Айзек Кауст-Блэк. Полевой дневник. Тьма.» Глаза девушки загорелись огнем интереса. Она немногое знала о том, что такое Тьма, хоть и слышала о могуществе тех, кто смог познать ее. Она затаив дыхание погрузилась в чтение. «Тьма, как Первооснова, показалась мне столь же многогранной, как и Свет. Всякий чародей, познавший Тьму, обратил копящийся в нем гнев, злость и прочие негативные эмоции в Намерение, способное усилить созидаемые им заклинания. Тьма, как мне удалось узнать, не является лишь отсутствием Света, тенью и темнотой, но простирается на нечто большее. Боль, отчаяние, страх — все это тесно переплетено с Тьмой. Не всякий маг Тьмы является воплощением зла, но чтобы удержать себя в борьбе с ней, чтобы познать ее, не потеряв себя, требуется сила воли, контроль над собой, знание и Намерение. В вопросах прикладной магии стоит отметить, что Тьма вносит значительный энергетический аспект. Одни и те же заклинания при объединении с Тьмой потребляли больше Энергии, становясь более разрушительными. Имеет место мнение, что из-за сложности контроля и применения эмоций и чувств снижается контроль, и в этом есть рациональное зерно. Стихии, объединенные с ней, сложнее контролировать, но чары, порожденные таким союзом, мощны и неумолимы. Воздух, объединенный с Тьмой, на моем опыте наносил страшные повреждения, словно вложенный в него гнев усиливал давление и скорость. Раны, нанесенные такими чарами, сложнее поддаются исцелению. Тем не менее, Тьма может не только вредить, но и исцелять. При правильном использовании возможно породить Темное Исцеление, способное вытащить человека со смертного одра. Мне лично удалось засвидетельствовать, как одна целительница создала именно это заклинание, правда, оно выпило из нее все силы. Тот, кто познал ее первооснову, может черпать силу из темноты и теней, повелевать ими, изменяя положение и растворяясь в своей тени, пусть даже для этого требуется сноровка и тренировки. Повелитель теней и темноты больше не знает подсознательного страха перед ними и скрытым в них. Отмечается, что видеть в темноте становится проще.» ***************** В середине тетради, как и было в дневниках, посвященных Первоосновам, был сложный символ, который было бы нелегко воспроизвести без шпаргалки. Он, как и остальные символы, которые относились к совсем непонятной Асуне магии, был перенесен в гримуар, где собрались уже четыре таких символа, каждый из которых хранил в себе нечто, отзывающееся в душе чародейки. Она уже сталкивалась с Тьмой, когда училась создавать Пожирающее пламя, в которое вкладывала негативные эмоции, ей требовался железный контроль над ними, чтобы направить их в нужное русло. Диана Лорен же держала свои эмоции за железным занавесом, отдав их на сторону Асуны. С этим у нее проблем не будет. Ей также требовалось попробовать кое-что, о чем она никогда даже не слышала. Движение кистью, словно к ее пальцам были привязаны нити марионетки, вложение толики Энергии. Тень от фигурки, стоящей на подоконнике, повинуясь Намерению, неохотно, даже хаотично, стала увеличиваться и двигаться. Стоило девушке взбить подушку, как пылинки стали видны в солнечном свете, пробивающемся через окно. Повторная такая манипуляция показала, что луч словно начинал светить в другую сторону, огибая область, в которой была измененная тень. В голубых глазах Сабрины Эбонхарт мелькнул потусторонний янтарный свет. Казалось, что она опять в одном шаге от чего-то, что поднимет ее на новую ступень могущества, и опять некая невидимая стена преграждает ей путь. Путь к познанию новой Первоосновы никогда не бывает простым, и пусть ей в полной мере удалось освоить лишь Пламя, оно стало самым эффективным инструментом пиромантки, целительницы и чародейки, идущей сквозь миры. Перед ней лежали потенциальные источники силы, но в них не было самого главного — как окончательно постичь Первооснову? Она устроилась в позе лотоса и сконцентрировалась, пытаясь своей Волей зацепиться за одну из теней…