Через время и пространство

Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, был обеспокоен. После ухода младшего сына Артура Уизли, чародей подтвердил свои опасения — Рональд попал под действие неизвестного темного артефакта, в результате которого проявились признаки одержимости. Недавно, глава общины домовых эльфов Хогвартса доложил о подозрительных действиях со стороны шестого ребенка семьи Уизли. И сегодняшний разговор, и попытка аккуратной легилименции это подтвердила. Директор, с тяжелыми мыслями, невербально призвал к себе крайне старый, ветхий и потрепанный журнал в твердом черном переплете. Одного лишь взгляда на журнал хватило, чтобы приподнять завесу забвения, висевшую над собранием книг и артефактов, попавших в его руки почти полвека назад… Журнал лабораторных исследований оккультного крыла Аненербе попал к нему вместе с целым множеством книг, артефактов и ценностей, перешедших к нему после победы над Гриндевальдом. В журнале содержались записи об экспериментах над магглами и волшебниками, заключенными концлагерей. И пусть одно лишь описание этих экспериментов было отвратительно и ужасно, но полученные таким образом знания не должны были пропасть. Они должны были принести пользу в борьбе со злом, с порождениями настоящей темной магии, и послужить на благое дело. Директор неторопливо распахнул обложку и сразу же оказался на странице, где зелеными чернилами была выписана цитата из одного из старинных трудов по темной магии на немецком языке: «Да будет известно ступившим на темную тропу, что темная сущность способна даровать могущество и силу, но потребует огромной платы взамен» — Альбус перелистнул несколько записей, добравшись до нужной ему главы, «Наблюдение одержимого». «Испытуемый — маггл, польский военнопленный, был подвергнут воздействию артефакта с заключенным в нем осколком души. Объект был подброшен испытуемому. Дальнейшее наблюдение ведется с использованием следящих заклинаний. Охране лагеря поручено ослабить бдительность и побои относительно испытуемого» «С момента начала эксперимента были замечены значительные перемены характера испытуемого, отдельно отмечено маниакальное желание скрыть и защитить хранилище сущности от посторонних глаз и ушей. Наблюдаются также ухудшение физического состояния, провалы в памяти,» — директор тяжело вздохнул. Его худшие опасения лишь подтвердились. «Был обнаружен временный перехват контроля над телом испытуемого, после чего было решено удалить испытуемого от объекта. Испытуемого перевели под наблюдение научного персонала, был проведен обряд малого экзорцизма» «Во время временного перехвата контроля над телом, штатным легиллиментом было отмечено серьезное усиление окклюментивных способностей испытуемого, вплоть до полной и абсолютной защиты разума. Требуются дополнительные данные» «По мере отдаления от Объекта, испытуемый подвергал себя истязаниям и наносил себе увечья разной степени тяжести. Штатный легиллимент отметил плавное снижение уровня защиты сознания вплоть до уровня до начала эксперимента. Проявилась ярко выраженная зависимость от Объекта. Спустя двое суток с момента начала эксперимента, испытуемый начал приходить в норму, тем не менее, признаки одержимости сохранялись на протяжении всего эксперимента» «Отмечена попытка испытуемого выкрасть объект из спецхранилища. Сохраняется сильная связь между испытуемым и осколком души» Голубые глаза Великого Светлого Чародея скользнули парой строк ниже: «Связь испытуемого с объектом сохранялась до полного уничтожения последнего, независимо от продолжительности эксперимента и удалённости испытуемого от объекта исследований» — на этом запись обрывалась. Дальше шли лишь страницы, измазанные бурыми пятнами крови. Директор с громким хлопком захлопнул черную обложку журнала и невидящим взглядом уставился в окно. Ночь стремительно вступала в свои права и яркий свет растущей Луны скользнул в окна его кабинета. Тем не менее, перед отходом ко сну, Альбусу требовалось как можно скорее придумать, как быстро, аккуратно и безболезненно изъять темный артефакт у Рональда. Над этим Великий Светлый Чародей размышлял недолго. Учитывая репутацию мальчика на факультете храбрых и скорых на действия, все, что требовалось — это помочь мальчику провести несколько дней в Больничном крыле… *********** Александр Гаррет Грин, преподаватель Защиты от Темных Искусств в школе чародейства и волшебства Хогвартс, он же Александр Самайн, некогда бывший преподаватель физической и боевой подготовки в Крепости Черного Мрамора, Цитадели Тьмы, был во вполне неплохом расположении духа. Стоял вечер седьмого числа одиннадцатого месяца по календарю этого мира. Занятия с учениками Хогвартса уже закончились, а занятия с его настоящими подопечными в эти два дня были отменены. Старший чернокнижник находился в покоях Годрика Гриффиндора и безбожно нежился на недавно доставленном сюда диване в компании любимого напитка и карманной игровой приставки, которая должна была появиться в этом мире только два десятилетия спустя. Окно было раскрыто и свежий уличный воздух прекрасно дополнял уютную обстановку, настраивая на безделье. На небольшом экране бегали человечки, состоящие из квадратов, и пальцы Александра с огромной скоростью и хирургической точностью реагировали на приближающиеся к его персонажу снаряды, несущие потерю одной жизни в игре. Вдруг его отвлекли. Черный филин с максимально важным видом влетел в окно, чем едва не спровоцировал прячущуюся в тени Делетру. Но этого почтальона он знал — это была сова Сириуса Блэка. Любая иная сова не могла бы доставить ему почту прямо в личные покои, и прилетела бы только утром, во время завтрака. На столик рядом плюхнулся пухлый конверт с восковой печатью, едва не опрокинув граненый стакан. Грин отложил приставку и, не ощутив от послания ничего опасного или инородного, вскрыл письмо. По мере прочтения Александр хмурился все сильнее. И, как только его взгляд скользнул по последней строчке, он отложил письмо.       — Конго! — перед ним появился домовой дух. — Найди мне Кауст-Блэка и позови его сюда.… ************       — Что будешь с филактерией в башке делать? — спросил Грин, когда его младший товарищ соизволил появиться. Выглядел он так, словно его оторвали от важных дел ради какой-то мелочи — не слишком довольным.       — Перенесу ее в какой-нибудь артефакт из тех, что в котомке лежат, и все дела, — пожал Кирито плечами. Александра слегка удивила такая уверенность в своих силах — провернуть такое было отнюдь не простой задачей. То, что собирался сделать Кауст-Блэк, было фокусом из разряда продвинутой некромантии — откреплением филактерии от объекта с последующим переносом ее на новый носитель. Метод действительно имел бы шансы на успех, если бы не прочность связей крестража с объектом.       — Такой фокус получился бы, будь ты какой-нибудь побрякушкой с филактерией. Не боишься в Колыбель отправиться?       — Припомни такой фрагмент из лекции Вез’Раля. Филактерия, она же хранилище души, кроме всего прочего, требует серьезной подпитки Энергией для нормального функционирования, — менторским тоном выдал младший чернокнижник.       — И ты перекрыл филактерии кислород… — задумался старший чернокнижник, понимая, что с живыми хранителями частей душ он не сталкивался никогда. — В любом случае, проводить ритуал в одиночку я тебе не позволю. Мало ли, что может пойти не так… ************ Вопрос с филактерией решили не откладывать и, тем же вечером, два чернокнижника отправились в Выручай-комнату творить чернейшую магию. Во время приготовлений к ним даже присоединился призрак женщины в сине-голубом платье с юбкой в пол, отличительной чертой которой было прекрасное украшение — диадема. Она с немалым интересом наблюдала за тем, что делали два мага. На полу перед младшим чернокнижником расположилась небольшая, не больше кофейного столика, фигура — правильный двенадцатиугольник. Символ ритуала передачи, переноса из одного места в другое. Далее он был разделен пополам, по одной половине на каждый из двух объектов, передающего и получающего. На половине, противоположной младшему чернокнижнику, было возложено кольцо, в которое и будет перенесена филактерия. Весьма искусно выполненное в виде двух змей, кусающих себя за хвосты, оно было создано из металла, подвергнутого воздействию Энергии Межгранья, от чего чары, некогда наложенные на него, резко изменили свою функциональность. На второй половине присел на корточки сам Кауст-Блэк. Затем, устроившись поудобнее, чернокнижник подал Энергию во внешний контур ритуала, от чего шестиугольник отозвался мягким серым мерцанием. Мерцание, больше похожее на стробоскоп, быстро стабилизировалось, став лишь очень тусклым серым свечением, которое вряд ли было бы возможно разглядеть при дневном свете. Следующий этап — активация переноса. Символическое действие, стирание грани между двумя половинами ритуальной фигуры, отодвигающее границу в сторону объекта-получателя. Сначала оказался стерт центр линии. И, когда приличная часть границы исчезла, тусклое свечение фигуры резко сменилось ярчайшей вспышкой. Ритуал начался. Тем не менее, он закончился довольно быстро. Свет спустя пару секунд окончательно потух, а от кольца дыхнуло Энергией. Кауст-Блэк поднялся на ноги и встряхнул головой.       — Брррр. Чтобы я еще раз… — чертыхнулся он под нос.       — Как все прошло? — полюбопытствовал Александр.       — Быстрее, чем я думал. Ощущение, будто я из Межгранья вывалился… — старший чернокнижник заметил, что Кирито не очень твердо стоит на ногах.       — Пошли, по стакану Мзаркса бахнем, быстрее в себя придешь. Заодно отдадим нужные распоряжения домовикам… *************       — Повтори мой приказ, — домовой дух, главный над всеми духами Хогвартса, стоял перед ними.       — Передать директору Дамблдору, что Рональд Уизли взял в свою собственность одного из нас. Передать директору Дамблдору, что Рональд Уизли ведет себя подозрительно. Описать его отлучки. Не выдавать того, кто отдал приказ властью мастера Салазара над замком.       — Верно. Выполнять! — глава общины бесшумно исчез. — Проблему Рональда Уизли и одной филактерии мы успешно переложили на другие плечи, другие две присвоили себе. Надо будет отписаться Блэку, — в граненых стаканах плескался светящийся напиток. — Так от чего я там тебя оторвал, что ты такой недовольный?.. ************ Рональд Уизли, студент второго курса Хогвартса, учащийся факультета Гриффиндор… терпеть не мог своих софакультетников. «Храбрые и благородные» львы на поверку оказались куда как хитрее и коварнее «хитрых и коварных» слизеринцев. Особенно их изворотливость и изобретательность касалась всяческих подлых и очень обидных поступков и нападений. Не проходило и дня, чтобы Уизли не избегал проклятия от какого-нибудь гриффиндорского грязнокровки. С некоторой периодичностью его обидчики и сами отправлялись в Больничное крыло — спасибо Тому за науку, но иногда на орехи получал и сам рыжий гриффиндорец. Так случилось и сегодня. Выходя из своей Личной Тайной Комнаты, после сытного обеда, поданного отныне принадлежащим ему домовиком, Уизли слишком расслабился, из-за чего уже в следующем коридоре получил крайне мерзопакостную связку заклинаний. И теперь он вынужден был лежать в Больничном Крыле, под присмотром мадам Помфри. Совсем один, на койке, которая уже вполне могла стать Именной Койкой Рональда Уизли, за ширмами, через которые он не видел ничего и никого. Колдомедик Хогвартса колдовала над ним, пытаясь распутать пересекшиеся заклятия, очень и очень плохо сочетающиеся между собой. Рональд лежал и ныл, не в силах уснуть — от одного из заклинаний зубы сильно выросли вовнутрь, превратившись в подобие бивней. Было очень, очень больно, и даже Обезболивающее зелье не смогло убрать всей боли и дискомфорта. И даже Тому написать он не мог — дневник ни в коем случае нельзя было доставать в Хогвартсе, за пределами комнаты. Рональду было очень одиноко… *********** Александр смотрел на совместную работу Кауст-Блэка и Лорен и не мог сдержать вопросительного взгляда. При взгляде на сравнительно слаженные, точные и быстрые движения, у него возникало чувство, что они уже вырабатывали такой прием… или, скорее рефлекс, раньше. И все, что им теперь требовалось, это вспомнить, воспроизвести свои же былые навыки и перенести их на заклинательную борьбу. Конечно и безусловно, сейчас им сильно не хватало практики, особенно в плане совместного колдовства, но опытный взгляд преподавателя не мог не уловить, что его подопечные учатся и не стоят на месте. Грин ухмыльнулся, чувствуя заинтересованность и легкую внутреннюю тоску. Боевые, слаженные, пары среди чернокнижников были величайшей редкостью, и не просто так крайне ценились Эмисом. Судя по рассказам и слухам, связанные таким союзом пары обретали некое чувство, способность или благословение, благодаря которым чернокнижники и чернокнижницы становились сильнее, эффективнее. Александру лично доводилось видеть такие вот слаженные двойки, и даже дрессировать их, в стародавние времена. И ему было слегка тоскливо, что довести конкретно эту, особенную пару, до ума, будет поручено не ему, а придурку Менеро, сменившему его на посту преподавателя боевой подготовки. Но лишь слегка. Старший чернокнижник вытряхнул эту мысль куда-то на задворки разума и сосредоточился на том, что сейчас происходило на «дополнительных занятиях». А посмотреть было на что. Младшая из сестер, Рика, не была боевиком и оперативником. Однозначно. Без своих артефактов, даже со всей немерянной магической мощью, в плане способностей она не так уж далеко ушла от той же Сугухи. Рукопашный бой… взгляд Александра зацепился за уничтоженный голыми руками манекен… удовлетворительно. Разбить кому-нибудь нос, без применения магии, младшая Лорен могла, умела и практиковала. Видимо, от старшей сестры нахваталась. Впрочем, вот уж кого-кого, а Рику Лорен Александр был намерен затолкать Ранге и Ренсу в ученики, чтобы уже буквально через пару оборотов часов Эмиса в Крепости появилась очаровательная и, что немаловажно, талантливая чернокнижница-артефактор. Хотя, зная горячую и деятельную натуру преподавательницы артефакторики… Чернокнижнику даже не придётся ничего делать — девчонку оторвут с руками, и из мастерских Рика носа высовывать не будет. Следующий субъект. Младшая сестра Кауст-Блэка, Сугуха… Старшему чернокнижнику доводилось работать с неофитами, которые были лучше, и которые были хуже нее, так что ничего выдающегося Грин не заметил. Сейчас она пыталась контролировать и держать в воздухе несколько сотен кристалликов соли при помощи ветра, но получалось у нее не очень хорошо. Все же, это упражнение было отнюдь не самым простым, но контроль и усидчивость оно развивало хорошо. Постепенно она становилась все лучше и лучше, а Первооснова Воздуха, пусть и не раскрытая в полной мере — это какое-никакое подспорье для дальнейшего развития. Вердикт — с ней можно и нужно работать, и только тогда выйдет толк. Толк выйдет…а дурь останется. Старшая из сестер Лорен… оправдывала своё звание головной боли всего доминиона сполна. Демон ее подери, да перед Александром стояла идеальная заготовка под чернокнижницу. Тут тебе и живая рапира, с которой Диана обращалась весьма и весьма умело, даром что опыта взаимодействия с оружием нет. И кладезь умений, навыков и талантов иного плана, начиная Первоосновами, заканчивая магией крови, целительскими навыками и Менталистикой. Сейчас она продемонстрировала уже виденный Александром прием — чародейку объяло пламя, жар от которого ощущался даже на значительном расстоянии. Скормить Диане какую-нибудь высшую или архитварь, вроде Графа Лжи или Архангела Смерти на Посвящении, засадить в кабинет к Вез’Ралю на круг-другой, и в связке с Кауст-Блэком получится нечто, близкое к первым поколениям чернокнижников Черного Мрамора. Взгляд янтарных глаз в очередной раз зацепился за Кауст-Блэка. Очередное занятие как раз подходило к концу, и взгляд, которым в тот момент обменялся младший чернокнижник со своей пассией, заставил Александра задуматься о небольшом перерыве и последующей смене обстановки для его подопечных. Уже сейчас они показывали вполне неплохие результаты, и было бы неплохо разнообразить физические и магические упражнения еще и процессом получения новых знаний. И Грин уже знал, что будет первой темой «теоретического курса молодого чернокнижника»… *********** С того самого дня, как они с Кирито нашли друг друга, чародейка и чернокнижник проводили почти все свое время вместе. В гостиной факультета они всегда сидели рядом, это же относилось и к занятиям. В это же время входил и ночной сон. Они ни капли не стеснялись пользоваться Выручай-комнатой, чтобы спать вместе. Исчезая вместе с Кирито перед самым отбоем, утром, когда было время подъема, она прямым маршрутом возвращалась в комнату к сестре и подругам, чтобы как ни в чем не бывало выйти к софакультетникам уже полностью готовая встречать новый день и в прекрасном расположении духа. В этот раз все было немного по-другому. Асуна хотела рассказать обо всем случившемся своей названной матери. Набралось очень много вещей, на которые чародейка хотела посмотреть под другим углом. Слишком уж много неопределенностей, путаниц и сомнений встало над ней, и совершить ошибку и проиграть в этой игре означало обречь себя на судьбу, потенциально даже худшую чем смерть. Как бы чародейка не доверяла Кирито и Арго, но въевшаяся паранойя не позволяла ей слепо довериться им, как тем, кто принадлежит к одной из сторон. Ей требовался совет, совет от первого человека, который встретился ей на долгом пути, и первого человека, подарившего девушке немного тепла. От той, кто всегда незримо была с ней, и чьи уроки неоднократно спасали Диане жизнь. Асуна скользнула в один из заброшенных классов на втором этаже, облюбованный школьниками как место для отработки заклинаний. Никто не удивится, если поймет, что конкретно эта дверь была заперта — мало ли, кто здесь занимается. Пиромантка достала из кольца аккуратное зеркало, размером не больше ладони, и произнесла:       — Кассиопея Блэк. Поверхность зеркала колыхнулась, словно водная гладь, разбитая брошенным в нее камнем, и вместо собственного отражения пиромантки на нем возник портрет. Кассиопея Блэк, она же Жанна Эйльхарт-Лорен, заметно изменила свой образ с портрета. Ее волосы заметно посветлели и были завязаны в пучок на затылке, а накидка сменилась строгой зеленой мантией.       — Мама, очень много чего случилось, и я не знаю, за что взяться… — взяла быка за рога Диана. ***********       — Вот что я тебе скажу, дочурка. Эмис — человек, — она сделала акцент на этом слове, — себе на уме. Но назвать его плохим, при всем моем желании, я не могу. Он в первую очередь прагматик и фанатик, радеющий за общую целостность доминиона. Эмис будет требовать от тебя многого, но он в той же степени еще и щедр. Не теряй бдительности и не стесняйся задавать вопросы — и твое сотрудничество с Картографом будет крайне плодотворным, — Жанна выслушала каждое слово, сомнение чародейки.       — Насчет мастера Александра… Хотела бы я с ним перекинуться парой слов, — произнесло изображение старой целительницы без тени радости. — С ним, думаю, вам ничего не грозит. Он уже рассказал тебе об обратной стороны чернокнижия? — Асуна отрицательно покачала головой. Чего-то подобного она ожидала, и приготовилась ловить каждое слово, анализируя и расставляя приоритеты.       — Ты должна знать, что быть чернокнижницей — очень непростая работа. В первую очередь это происходит из-за демонического начала, которое ты приобретешь в Крепости. Ты обретешь способность поглощать силу и знания тварей Межгранья, обретешь личное могущество, — Асуна тут же почуяла подвох. — Но поглощая таких же могущественных существ, ты и сама будешь меняться. Демоническое начало сильно давит на неподготовленный разум, увы, — вздохнула Жанна.       — Кроме того, не одной лишь Гранью занимаются чернокнижники. Во время выполнения особых поручений Эмиса тебе иногда придется идти на сделки с совестью, совершать откровенно грязные поступки, успокаивая себя, что это ради блага. Спроси у Александра или у этого… Кирито, — целительница с изрядным скепсисом отнеслась к выбору чародейки. — Думаю, никто из них не станет тебе врать.       — А Айзек? — спросила пиромантка.       — С Айзеком все оказалось еще более мутно, чем я думала изначально. Дочурка, — целительница внимательно посмотрела на Асуну. — Я заклинаю тебя, ни в коем случае не пытаться умышленно нарушить Контракт с Эмисом. Уж не знаю, что сделал этот балагур, но за ним сейчас идет настоящая охота… ***********       «Рон!» — Уизли, к полуночи все же провалившийся если не в сон, то хотя бы в дрему, открыл глаза. В Больничном крыле было тихо и очень темно. За окном стояла глубокая ночь, и тусклый свет, излучаемый диском Луны, проникал через окна. Одна из форточек лазарета была открыта, и ночной ветер свободно колыхал занавески. «Рон! Вставай! Нам нужно идти!» — голос Тома звучал как никогда громко.       — М-м. Фто? — сонно прошепелявил Рональд, тем не менее, приподнимаясь на руках.       «Позови домовика!» — на мгновение мальчика посетила мысль, что его друг буквально приказывает ему, но она быстро улетучилась.       — Финни… — тихо попытался позвать свою эльфийку Уизли. Лопоухое низкое существо в чем-то, напоминавшем зеленую тунику, появилось без малейшего шума.       «Нам нужно в Тайную Комнату. Срочно!» — Том был явно обеспокоен.       — Финни, отнефи мевя в убевищ-се, — прошептал он, морщась от зубной боли. Домовая эльфийка без лишних слов взяла хозяина за руку и перенеслась вместе с ним в Личную Тайную Комнату. — А теперь принефи мне мою-у фумку, — домовичка исполнила и этот его приказ без лишних слов. Черная тетрадка быстро нашлась в портфеле, и взяв перо и чернильницу, шипя и морщась от боли, мальчик принялся писать. «Что такое?» «Рон, сейчас нам нужно действовать быстро! У нас мало времени. Меня могут попытаться отобрать у тебя, и мне нужна твоя помощь» «Конечно! Но что нам делать?» — от одной мысли о том, что случится, если у него заберут Тома, Уизли вздрогнул. Нет! Он не позволит никому отобрать у него друга! Даже если ему сейчас было очень больно… ************ И вновь затхлый, влажный воздух Тайной Комнаты наполнил его легкие, коснулся кожи, и снова ощутил боль. С того самого момента, как он в поисках бессмертия заключил половину своей души в этот дневник, утекло много воды, и многие чувства казались такими необычными… Взяв палочку Рональда, он начал лечить последствия самых простых заклинаний, пересекшихся таким неприятным образом. Зубы, выросшие глубоко вовнутрь челюсти, причиняли немало неудобств, и осложнялось их лечение тем, что обычное заклинание уменьшения зубов не работало на этот случай. Впрочем, Воландеморт не посмел бы называть себя Лордом Судеб, если бы не мог исцелить это маленькое недоразумение парой взмахов палочки… И вот, спустя считанные секунды боль утихла, и Темный Лорд принялся за дело. Альбус стал что-то подозревать, в этом не было никаких сомнений. А значит, времени у великого темного мага было мало. Ритуал и договор нужно было совершить как можно скорее.       — Финни, — позвал он эльфийку, принадлежащую Рональду. Именно он подсказал мальчику, как принять к себе на службу домового духа Хогвартса. — Принеси мне малый набор ритуалиста. Сегодня. Сегодня ночью Лорд Судеб, Воландеморт, наконец-то вернется в мир живых. Воспользовавшись чернейшей магией, Темный Лорд вернется. Вернется, чтобы завершить свою великую миссию, чтобы очистить магический мир, отвести его от той пропасти, в которую его загоняют магглы и грязнокровки…