Потерянные записки

      Мне пришлось пойти с мамой по магазинам. Она делала это нечасто и с большим нежеланием, ведь я «такой безынициативный». Но перед поездкой в Египет ей пришлось. С работы она пришла поздно, и прогулка пришлась на 9 вечера. Эта часть города была непопулярной: много парков, мало народу. — А он что? — мама встретила подругу. Это грозило затянуться надолго. — Прогуляюсь, — устало проговорил я. — Нориаки, ты помнишь где встречаемся? Через полчаса.       Конечно же, в тридцать минут они бы не уложились. Минимум — пятьдесят. Вначале я отошел недалеко, чтобы не выпускать маму из поля зрения, и сел на лавочку. Воздух все еще был душный после жаркого дня. Проехало несколько машин, казалось, что почти беззвучно. Велосипедист стрелой промчал мимо, унося с собой треск спиц в колесах. Стрекоза зависла надо мной, но быстро ускользнула в сторону частных домов.       Очень быстро мне наскучило наблюдать за болтающими женщинами. Хорошо, что я взял с собой рюкзак и книгу. По правде говоря, история была не очень интересная. Уж слишком сильно пропитана любовными переживаниями плохо прописанных героев. Но детективная составляющая интриговала.       Из запутанного клубка расследования меня выдернул странный шёпот, звучащий словно в моей голове. «Нориаке», — бесцветный голос резанул по сознанию. Он прозвучал не снаружи, а прямо в голове, тихо и громко одновременно. Меня словно облили холодной водой. Я вскочил и огляделся. Мама все также болтала с подругой, они лишь перешли за столик летнего кафе. Сзади и справа от меня возвышался густой зеленый парк. Твердый ком застрял в горле, но происшествие не повторялось. Напекло голову — вот и слышится всякое. День и в самом деле удушливый. Такое перед грозой обычно, но на небе не было ни облачка.       Но лавочку все-таки было решено сменить. Я перешел дорогу и оказался в соседней части парка. Там даже оказалось прохладнее — недалеко от входа расположилось небольшое озеро. Меня снова увлекло чтение, но вскоре это превратилось в пытку — вернулась любовная линия и выяснение глупых отношений. Я с отвращением фыркнул и вместе с этим снова услышал шёпот. Он все также звучал, будто в самой голове. Я не шевелился. Если за мной кто-то следил, то не нужно было подавать вида.       Вместо резких движений я отправил станд разведать обстановку. Никого поблизости не оказалось. Мне приходилось делать усилия над собой, чтобы со стороны казалось, что я читаю книгу, и при этом следить за пространством вокруг. Как кто-то может транслировать такое прямо в голову?       Вновь мое имя, и вибрация от него, словно в нескольких сантиметрах от темечка. Я прикрыл глаза и сосредоточился. Нужно было успокоиться. Подумаешь — шепот.       Крик слева не сразу вывел меня из оцепенения и мыслей. А когда я все-таки понял, что слева происходит что-то странное, то вскочил с лавочки и замешкался. Было странное давящее чувство, что туда ходить именно мне нельзя.       Я сделал неуверенный шаг. Потом еще один. Воздух становился холоднее с каждым метром. Впереди словно разверзлась воронка, втягивающая в себя тепло и жизнь.       Перед летними каникулами я зачем-то поддался искушению, когда одноклассница предложила погадать. Кажется, она симпатизировала мне, потому постоянно пыталась заговорить.       Хотя согласился я не из-за ее влюблённости. Девушка сказала, что сама изготовила руны и училась их читать. Я никогда не интересовался чем-то подобным, но было любопытно посмотреть.       Она дрожащими тонкими ручками достала красивый мешочек, который самостоятельно оформила вышивкой. Цветные камешки рассыпались по школьному подоконнику. На них были аккуратно вырезаны черточки и линии. — Не трогай! — девушка почти закричала, когда я протянул руку. — Пожалуйста, — добавила та, мягче.       Я кивнул, а она начала перебирать руны и что-то шептать. На ее лице вначале отразилось непонимание, удивление, а потом подобие страха. Девушка подняла на меня темные глаза, опустила на камни, снова ее взгляд скользнул по моему лицу. — Что-то не так? — Нет, — но голос противоречил утверждению. — То есть. Я не уверена, — она прикусила нижнюю губу. — Это, конечно, неправда, но… — девушка снова замялась. — Руны говорят, что ты скоро умрешь.       Я вышел к озеру. Изо рта шел пар, и ни одного звука не было слышно, словно мне заложило уши. Внезапно наступивший сумрак сменил яркий безоблачный закат. Около берега стоял мой двойник и смотрел на меня. Лицо не выражало никаких эмоций, словно он был совершенно не удивлен произошедшему. — Кто ты? — я попытался собраться и что-то предпринять. Хотя бы спросить. Внутри теплилась надежда, что ответ будет дан.       Но видение молчало и продолжало сверлить меня взглядом. В голове всплыла легенда. Она была родом из Европы. Совсем незамысловатый сюжет: тот, кто встретит двойника, обречен на смерть.       Именно это явление сейчас и наблюдалось. Густой ком снова застрял в горле. Я зажмурился, в надежде, что это все — мираж, плод усталого сознания, и открыл глаза вновь. Двойник на месте, безмолвный и безжизненный, окутанный мертвенно-синими сумерками и звенящей тишиной.       Мной было принято единственное возможное решение — бежать. И я решился остановиться только тогда, когда руки коснулись двери моего дома. Позже пришлось придумывать объяснение для матери. Наврал, что почувствовал себя плохо, хотя ее это мало успокоило.       В Каире я снова встретил двойника. На этот раз улица была густо наполнена людьми. Он стоял с другой стороны дороги и смотрел на меня. На несколько секунд я оцепенел. — Пойдем, у нас мало времени, — Польнарефф потянул мою руку.