Город наизнанку

— А пройди-ка ко мне в кабинет, Хельг. Когда начальство вызывает на ковёр — это редко когда к добру. Особенно если твой начальник — Двуликий Янус. Так, лик юный. Значит, всё плохо, но не очень. Надеюсь. — Весь внимание, Янус Янович. — Когда последний раз видел Пестрого? — Эм… Три дня назад. Вместе зачищали склад. Там колорадские жуки с привозной картошки и крысы были. — Как он себя вёл? — Да как обычно. Пытался больше, чем в прайсе значится, слупить с заказчика. У него же пунктик на деньги. Шутил. Потом пивка выпили и разъехались, он к себе, я на съёмную хату. Оп! — и передо мной его пожилой лик. Знаете: по первости я даже вздрагивал от этих перемен. — Тебя ничто не насторожило в его словах или поведении в этот день? — Да вроде нет… Хотя… — я припоминаю, что Пэдди был странно оживлен. Даже для меня, мексиканца, какое-то чрезмерное веселье на глаз. Будто на самом деле ему неловко, тревожно или страшно. Это я и рассказываю Янусу Сатурновичу — так зовут старую версию. — Скверно. Значит, три дня… Очень скверно. — А что случилось, если это не тайна, Янус Сатурнович? Шеф потирает веки и в своей неторопливой манере начинает рассказывать: — Вчера Патрик Версикалор-Тибикинэ [versicolor tibicine] был на заявке: дератизация в школе. Сегодня утром нам звонят: все ученики, от мала до велика, исчезли без следа за одну ночь. И не знаем ли мы что-либо об этом. Патрик сейчас под подпиской о невыезде. Предъявить ему вроде бы и нечего, но и алиби у него нет. Сам понимаешь: если он хоть как-то в этом замешан… Вжух — и опять в Яновича. — ...то нашей конторе пиздец. От такого не отмоешься вовек. Потому если ты что-то об этом знаешь — имеет смысл сказать. — Боюсь, ничего, — виновато пожимаю плечами я. — Хорошо. То есть плохо. Ладно, иди, работай. Дел хватает, покуда мы ещё функционируем. Я выхожу. Забираю со стола Елены (хотя какая она "Елена", наша оператор — настоящая Лэан, потому что ирландка [ж. Léan (Лен), Léana (Лена)] ) пачку заявок для меня на сегодня. Интересно, что будет за работа и удастся ли поесть муравьёв. Нет, на самом деле, мне нет нужды есть их каждый день: я уже третий век живу среди людей — оборотни живут до тысячи лет. Но люблю вкусное. Ничего не могу с собой поделать! Рабочий день тотально не ладится. И я даже не про насмешки насчёт фамилии — к этому я привык и в иной день сам не прочь пошутить. Но сегодня будто кто на город заклятие отупения кастанул: то женщина ноет, что никуда не пойдёт, потому что "малыш не хочет гульки, а хочет спатеньки!" — как будто ребёнку ок дышать химикатами!, то не вынесли растения и я полчаса таскал кадки — и меня же обхамили, что я их поставил не по ранжиру, ведомому одному лишь хозяину квартиры, то я узнаю, что в комнате оставили мучаться хомяка — будто зверюшке ничего от инсектицидов не станет! А вдобавок я от нервов уронил преотличное буррито недоеденным и до половины, а почти у конторы меня окатила из лужи проехавшая с превышением скорости раза в два машина. — Лэан, поцелуй меня, сегодня какой-то тотально невезучий день! Очень надо немного удачи, — сдав инвентарь и тару из-под препаратов нашей заведующей АХЦ, продезенфицировавшись и переодевшись, я упал на диванчик у стойки нашей операторши. Если больше заказов на сегодня не будет, то оставшиеся два рабочих часа можно потупить в интернет или почитать книгу на е-буке. — Ещё не хватало: тебя целовать, садомит ниппонский. Могу амулет на удачу подарить, с моей родины. — С настоящей или с Изнаночной? А то я ваших талисманов остерегаюсь, извини уж. — С Этой Стороны. А про поцелуи и думать забудь: ты же стихи пишешь. Забыл, кто я? — А, точно. Извини, бестактность сморозил. — Извиняю. Ну так что, берёшь? — Лэан протянула мне нитяную фенечку, в плетение которой были хитро закреплены маленькие трилистники и подковки из какого-то металла. Не серебро — не то бы обожгло. И не сталь: фейри ее не любят. Титан?.. — Конечно. Благодарю. Похоже, подарок и правда сработал: заказов больше не было. Зато, когда я переодевался из офисного (я же работаю с ядовитыми веществами, у меня три комплекта одежды: для выездов спецодежда, для нахождения в офисе и та, в которой я приезжаю и уезжаю. Стирать, конечно, замучаешься, но я сам себе выбрал такую работу) в цивильное, смартфон изобразил на экране улыбающегося парня и любезно сообщил: «Матеуш, какао». Однако, подняв трубку, я сразу понял, что везение моё кончилось, а Матеушу не до улыбок: оказалась, что его сестра, Маржана, была одной из пропавших детей. — Поверь, я не хочу думать, что в твоей организации есть такие нелюди, кто мог бы похитить детей… Но если ты хоть что-нибудь узнаешь, умоляю, позвони или напиши! Марженька ведь совсем малышка, не дай Господь что с ней случится!.. — Разумеется, Матеуш. Если мне станет что-то известно, я немедля с тобой свяжусь. Может, я могу помочь в поисках? Я хорошо знаю город и у меня много знакомых, и в милиции тоже. — Да, приезжай, пожалуйста. Никакая помощь не будет лишней. — По тому адресу? — Нет, я сейчас в доме родителей, — он продиктовал адрес. — Буду через час. Закончив рабочий день, я сразу метнулся по данному адресу. Родители Матеуша, пожилая пара, держались довольно спокойно. Мать решила оставаться дома, на случай, если девочка вернётся, а отец — поехать по родственникам. Мне вручили пачку фотографий, с которых на меня смотрела симпатичная девчушка в синем платьице, такая же светловолосая и сероглазая, как брат. Такие обычно становятся жертвами похищения фейри. Хм… — Маржа очень хотела в цирк, — сказала мать, — Да у меня всё времени не было: репетиторство, будь оно не ладно! Может, туда Маржа пошла?.. Из всех вещей пропал только ее мишка, одета она вот в то платье и ботиночки, что на фото. Мы не ругались, не ссорились, не могла ведь она посреди ночи убежать?.. Matko Boża, пусть с Марженькой всё хорошо будет! Ступайте, милые, ищите, ищите! Найдите моё золотце! И пусть остальные детки домой вернутся, помогай им Бог! За вечер мы объехали всех многочисленных родителей подружек — девочка была общительной — и друзей семьи, к которым теоретически могла бы направится девочка. На следующий день после работы я снова отправился на поиски с Матеушем. Теперь мы объезжали самые разные места, куда Маржа могла бы направится. Вместе с волонтёрами прочесывали лесопарк. Но никаких следов не обнаружили. Равно как и других детей — одноклассники девочки скооперировались в поисках с родителями Маржаны. Поиски проходили быстрее, но зацепок не было. Дети будто за одну ночь провалились сквозь землю. "Не сквозь землю… — думал я, пока мы ехали в метро. Мате тихонько молился, перебирая в руках чётки. Он даже не плакал, только лицо было как посмертная маска. — Не сквозь землю. А в Холмы. Чудится мне, что тут руку приложили Неблагие. Это их манера: ночью уводить детей. И хотелось бы верить, что это не Патрик, а факты все против него: в их семье ту историю про Гамельн все помнят. Не мог же он и сам подобное устроить?.. Но какие в Городе холмы?.. Ах да, Крылатское. Кто там Защитник места сейчас?.. Хм, да, конечно. Надо поехать и поговорить с ним. Брать с собой Мате?.. Людям, в общем, не положено ходить по Изнанке, но он меня видел и нормально отреагировал. Да и сам — городской волшебник. И речь о его сестре, всё-таки. Ладно. Будь что будет…" — Мате, я понимаю, что почти ночь и ты устал, — на ухо прошептал я, — но, кажется, у меня есть гипотеза, куда исчезли дети. Нам нужно отправится к Защитнику Крылатского и поговорить: не видел ли он чего подозрительного в ночь исчезновения детей. Это будет не обычное общение с человеком — он с Изнанки, не человек. И выглядит, гм, так же нечеловечески, как я тогда. Выдержишь? — Я ради Маржи и в ад спущусь! — решительно ответил он. В глазах затеплилась искра жизни. Вот, таким он мне нравится. Я из кожи вон вылезу теперь, а девочку мы найдём! И других детей. И не приведи Свет с ними что не так — узнает похититель, что когти у меня не для красоты! — Отлично. Тогда нам выходить: перейдем на темно-синюю. Итак, мы направились в Крылатское, чтобы поговорить с хранителем этих мест и разузнать, не связано ли оно с пропажей из школы в третью ночь всех учеников.