Город наизнанку

(Предупреждение: нецензурная лексика, кинк на укусы, ER, герой в режиме “хитрожопый мазохист”, еще одна вариация истории с песней про чеканную монету; слеш, рейтинг R) То, что начинается как невинная, вроде, шутка, с Тео шуткой перестает быть крайне быстро. Зато так я узнаю о его предпочтениях. Тоже способ, если подумать. Ну вот например, у моего благоверного кинк на укусы. — Ведьмаку запла-... — невольно забывшись, мурлыкаю я под нос, когда дверь хлопает и он впихивает в коридор сперва себя, потом пакеты с едой. — Я тебе говорил насчет этой клятой песни, нет? — говорит Тео обманчиво-ласково. — Я тебе в следующий раз лицо обглодаю. — Ой, все. Подумаешь, песня. — Хельг, я предупредил. И два раза не повторяю. В первый раз я делаю это из чистой вредности. Подкараулив, когда он стоит у плиты (без ножа или сковороды), я подкрадываюсь со спины и произношу ему над ухом: — Tę balladę wam śpiewa skromny bard, co z Geraltem z Rivii wyruszył na szlak... — У тебя, курва, акцент — мое почтение. Учил тебя учил и на кой? — печально вопрошает Матеуш. А потом, крепко ухватив меня за руку, прикусывает пальцы. Не больно, но чувствительно. — Ступай отсюда, мешаешь. У меня соус из-за тебя грустнеет. Пойди, займись чем полезным. Кактусы там полей, не знаю. Во второй раз это получается почти не нарочно, я просто листаю ленту и машинально тыкаю “воспроизвести” под постом в сообществе. “From when the White Wolf fought A silver-tongued devil, His army of elves At his hooves did they revel.” — раздается из динамиков. — Грр! Да ты издеваешься?! — Мате подходит, выкручивает регулятор громкости в режим “мьют” и, наклонившись ко мне, шепчет, — Ты нарываешься, что ли?.. А затем, наклонив мою голову к себе, кусает меня за ухо, зализывает укус и шепчет: — Третий раз — последний, когда я терплю эту херню. И ты наконец будешь наказан, хитрожопый ты мазохист. В общем, да, если начистоту, так в третий я делаю это специально. Разыскиваю текст на испанском и даже разучиваю, чтоб от зубов отлетало. Надеюсь, его слегка смягчит то, что я выбрал свой родной язык для “счета “три”. Потому что на сей раз произношу запретные слова, когда мы моемся в душе. — Vinieron tras de mi Con engaño magistral; Rompieron mi laúd Y me patearon los dientes. Разом получается с трудом, потому что довольно трудно петь, когда вот секунду назад руки любимого натирали мою спину любимым ментоловым гелем и стояком моим можно заколачивать гвозди, а член Мате упирается мне в спину. — Hijo de puta! — к слову сказать, вот Мате на моем языке говорит весьма чисто. А уж ругается… — Я обещал, нет?!.. Он толкает меня и с рычанием выкручивает руку назад, так, что я утыкаюсь носом в мокрую душевую стенку. Впрочем, тут же позволяет почувствовать, что он прижимает плотно, держит меня надежно и не даст оступиться и упасть. — Не пой! Эту! Ебучую! “Монету”! — каждое слово сопровождается укусом. Шея, точка у плеча, предплечье, щелчок душевого крана, он оборачивает меня к себе — и вцепляется в губы, терзает, но когда я пытаюсь прильнуть, предупредительно отодвигается, хватает за запястья и заставляет вздернуть руки над головой. — Хер тебе в рыло, выбесил! Думаешь, я теперь тебе просто кончить дам?.. Тем не менее, мы все-таки из душа выходим, меня самостоятельно вытирают, правда, не давая одеться. Да и к чему, все равно идем в постель. И конечно, Тео меня основательно мучает, прежде чем наконец взять. Не, я не жалуюсь — он, когда беситься, дико горячий. Куда только его фирменная холодность “полупадре” и девается! Так что поднимаюсь из постели я алый от укусов. Причем следы и на груди, и возле ключиц, на шее, бедрах, даже за жопу цапнул, Волк, итить его мать, Белый! Впрочем, у всех ведь свои фетиши. У меня вот — срывать моему в остальном крайне спокойному, уравновешенному и даже чуть холодному партнеру все предохранители. Ну, такой я дурной обормотень. Идеально ж подходим друг другу, вам не кажется?.. ======== Примечание: поет Хельг отрывки из песни "Toss a coin to you Witcher", на польском, английском и испанском соответственно. Hijo de puta! (исп.) - Сукин ты сын! “Хитрожопый мазохист” (Тематическое, сленговое) — саб, который специально ведет себя вызывающе, чтобы быть наказанным