Константа

Заговорить первым было как-то неловко, и Костя молчал, растеряно ковыряя прожжённый след от сигареты на скатерти Антона. Сам Городецкий отсыпался за стенкой под чарами Инквизитора. Эдгар то и дело проверял состояние купола. Закипел чайник. Костя, словно оправдывая свое присутствие в квартире Антона, сорвался с места и принялся разливать кипяток по кружкам. Один из пакетиков чая ушел под воду с ярлыком, достав его и даже не поморщившись, Саушкин забрал эту чашку себе, а белую с корабликами поставил перед Инквизитором. Шумно отхлебнув, Костя все же заговорил. Сил не было молчать. - А Светлана, значит, насовсем уехала? Эдгар не оценил попытку и нашел ее двусмысленной. - Уехала, пока Гесер не сочтет нужным изменить решение. - Но они же с Антоном семья. - Они с Антоном были боевыми товарищами. Костя хмыкнул. - Беременный боевой товарищ Светлана Городецкая. - Ты на что рассчитываешь? - На хэппи энд, разумеется. Эдгар поставил чашку на стол и выпрямился. - Распиши мне его. - Антон смирится со своим обращением и пойдет в Дневной Дозор. - Так уж и пойдет. Против своих друзей? - А мы не за Тьму, мы за баланс. Наше противостояние с Ночным Дозором поддерживает равновесие. Мы избавляем улицы столицы от угрозы диких на шестьдесят пять процентов более эффективно, чем Светлые. Потому что делаем это для себя, а не ради людей. Какому-то идиоту срывает крышу – и правила ужесточаются. Никому это не надо. - КПД вам босс на летучке расписывает? И вы поддерживаете баланс, да? Темные и Светлые. А мы тогда что делаем? - А это вы у своего начальства спросите. Одни отсиживаются в стороне, потому что нажили слишком много врагов, другие не наигрались, но из первой песочницы их прогнали, а третьи… ну, – Костя посмотрел на Эдгара, - устали, но не хотят это признавать. Эдгар вернул взгляд. Спорить и доказывать не хотелось, последнее слово потеряло свою важность лет двадцать назад. Главное – это дело. - Начнем? – предложил он. Костя расслабился и кивнул. Завершив все нужные приготовления, Эдгар спросил у Саушкина: - Как ты получил доступ к информации? Ритуал был достаточно старым, его не практиковали уже несколько столетий, и его описание сгинуло в архивах за ненадобностью. Костя пожал плечами и указательными пальцами изобразил рожки. Эдгар не удивился - Завулон всегда играл на чужих бедах. - Все будет нормально? – уточнил Инквизитор, когда они покинули кухню. Он старался не показаться излишне заботливым, но Саушкин понял и слабо улыбнулся: - Справлюсь. - Тогда поехали, – Эдгар еще раз сверился с выпиской из архива, выдохнул, глядя на бессознательное тело Городецкого, и начал читать по памяти, одной рукой касаясь плеча Антона, а второй – удерживая пальцы Саушкина. Ритуал был несложным, в конце концов, питание нежити – тоже своего рода перекачка энергии. Костя дернулся и зажмурился, когда пошли первые волны. Ему явно было неприятно, но сам Инквизитор, ощущая чужую измененную силу, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Даже наоборот, ощутил подъем и странную мягкую легкость, словно его покачивало на волнах, а кожу грел приятный свет. Солнечный. Щеки Антона порозовели, глаза под веками дрогнули и губы разжались, блаженно выдыхая. Эдгар следил за реакцией обоих вампиров, не желая упустить момент, когда Саушкин дойдет до предела. Сам он, кажется, решил держаться до последнего, и эта жертвенность была Эдгару в новинку. На все сто можно выложиться только ради работы, и это обычно окупается, а вот так - ради ближнего – это было странно, но Эдгар не спешил вспоминать старое, и разочаровываться в новом знакомом. Инквизитор прервал контакт, вернул хлипкие щиты Антона на место, и усадил Костю на край дивана. - Сколько пальцев? – он помахал пятерней перед носом у парня и, услышав верный ответ, отошел в сторону. - Значит, на пару дней ему этого хватит? - Потом можно будет повторить. - Потом мы найдем другое решение, – отрезал Эдгар. – Это ритуал для единичного использования. - Есть хочу, – протянул Костя и отвел взгляд. Не дождавшись ответа, добавил, – по–человечески хочу. Пока Саушкин бегал к себе за кепкой, Эдгар еще раз проверил все щиты и удостоверился, что Городецкий проснется ближе к вечеру. Начальство подобной отлучкой будет недовольно, но ничего не поделаешь, происходящее попадало под категорию «выяснение деталей инцидента с бывшим дозорным Городецким А.С.», и Эдгару оставалось только не превышать полномочий. Оглядев заведение фаст-фуда, которое выбрал Саушкин, Эдгар скрипнул зубами и, нацепив на себя маску безразличия, опустился на пластиковый стул. Пока вампирчик пробивался к кассе, маг размышлял о планах Завулона. И чем больше он думал, тем сильнее ему все это не нравилось. Стоило ожидать его хода, вот только с какой стороны? Костя громко поставил полный поднос, прервав Инквизитора. Перед Эдгаром оказался стаканчик с обжигающим чаем и нечто, напоминающее кекс. - Если хочешь, бери и мои бутерброды. Эдгар бросил на вампира уничтожающий взгляд и пригубил безвкусный чай. Когда Саушкин расправился с первым чизбургером, Эдгар уточнил: - Так когда точно после инициации Городецкого на место происшествия явилось его Всетемнейшиство? Костя несколько секунд молчал. - Почти сразу, – наконец выдавил он. – Я звал его все время, но он, видимо, не слышал. И пришлось самому… действовать. - Ну конечно. А что тот дикий Светлый? Силен? - Городецкий с ним справился, но уровень вроде третий. И как этим Светлым в голову-то подобное приходит? То Максим – это Дикарь - зверствовал, то… Простите, он сейчас же ваш коллега, я, наверное, нетактичен, – ухмыльнулся Костя, - но скажите же, - Саушкин то и дело сбивался, то на «ты», то на «вы», - среди бывших Темных в Инквизиции такого колорита нет. - Ну, допустим. - Вот, – кивнул Костя, приободренный, и ехидство на его лице сменилось волнением, - а этот Светлый вздумал удерживать оборотня, как зверя в клетке. Гесер, наверное, порадовался. Маг-то сильный. Только придурок. Пресветлый же его отмазал, да? - Разбирательство еще идет. - Ну-ну. Обмен фигурами. Неугодного Городецкого, общающегося с Темными - на радикально настроенного мага, пусть и полного психа. Но они там все психи. Кроме Антона. Костя принялся за следующий бутерброд, шумно запивая его ледяной колой. - Что предпринял Завулон по прибытии? - Да ничего. Проверил состояние Антона, помог удержать буйного дикого. - Оборотень к тому моменту уже был мертв? - Да, но это и так прояснили на разбирательстве. Вы же там были. Мальчик явно не понимал, в чем разница разных методов получения информации. - И что Завулон сказал? – продолжил Эдгар. - Выругался на каком-то странном языке. Он тогда вообще был немногословен. - Он при тебе когда-нибудь упоминал об Антоне? Костя подобрался. - А должен был? - Должен, судя по линиям вероятности. Судя по всему, на собеседовании у Анны тебе стоило лишь обмолвиться, чей ты сосед, и тебя бы уже приняли в первую оперативную. - Зря вы так. Я никогда ничего против Антона не имел. - Да не в этом дело! Глупый ребенок! Не тебе в этом разбираться. Это уж я сам. Эдгар дал понять, что они закончили, и вышел на улицу, сухо попрощавшись. *** Антон принюхался – парень был рядом. Его старый фотоаппарат и новая кепка. Вернулся на то место, откуда совсем недавно возвращался в полном недоумении. Городецкий не стал выходить ему навстречу. На этот раз на моих условиях, решил он и утром отправился к Музеону. Забавно было его наблюдать – такого отрешенного, словно забытого кем-то. Сегодня собирался дождь, и Городецкий не желал промокнуть. Поэтому он усиленно пялился в сторону своего знакомого-незнакомца – пусть подходит сам. Антон уже сделал все, что мог. - Лучше выглядишь. Меня, кстати, Артемом зовут, – и парень протянул свою ладонь. Городецкий, подыгрывая, сделал вид, что руки не заметил. Ночь размышлений принесла свои плоды, и теперь он действовал наверняка. - Антон, – представился он, чувствуя, как первая дождевая капля стекает по щеке. – Как думаешь, мы успеем дойти до ближайшего кафе до того, как разразится буря? Парень моргнул, удивленный столь быстрым поворотом событий. «А ты как думал? – скривился про себя Городецкий. – Пусть я и нежить, но мое время тоже дорого стоит. Особенно для твоих игр, Завулон.»