Ты любим

Холодно. Кругом одна всепоглощающая темнота, мысли пытались собраться в кучку, хоть как-то склеится во что-то нормальное, но режущая боль, которая, казалось, исходила прямо с самого центра головы, не позволяла сделать этого. Тело нещадно ломило, в горле пересохло настолько, что слюна не могла образоваться естественным путём. Феликс ощущал, словно он находится между сном и реальностью. Сознание бредило или это он? Непонятые слова кружились будто рой пчел, который слетелся к их королеве. Ли застонал, когда попытался открыть глаза, но сразу понял, что это ужасная затея. Всё тело затекло, он чувствовал себя просто отвратительно. Что произошло? Как он здесь оказался? Почему ему кажется, что его переехал целый грузовик? Ликс с трудом открыл слипшиеся глаза, в радужку неприятно ударил луч солнца, судя по всему, из окна. — Я.. кх, — попытка что-либо сказать не увенчалась успехом, только горлу стало хуже. Когда зрение более-менее прояснилось, Феликсу удалось разглядеть место, в котором он находится. Палата больницы? Что он здесь, чёрт возьми, забыл? Так паршиво не только в физическом плане, но и душевном. Резко воспоминания, произошедшие ранее, пронеслись в голове, от чего Ли нахмурился и чуть не застонал во весь голос, поскольку он не ожидал, что может быть ещё больнее. Точно. Твою мать. Хенджин, истинность, такси, а затем авария. Море крови. Сердце Феликса забилось в бешенном темпе, руки задрожали от тревожности будто у него тремор. Хёнджин. Столько крови было с его стороны. Парень чувствовал, как его трясло, он поднёс маленькие руки к своим глазам, закрывая их и делая дрожащий вздох. Самые ужасающие картины предстали перед ним. Безумно захотелось разрыдаться прямо сейчас. Хотелось проклясть Минхо, тех танцоров, таксиста, погоду, водителя другой машины и, конечно, гребаного себя. Ли сжал кулаки и закусил нижнюю губу, чтобы отрезвиться. С Хёнджином всё хорошо, верно? Он жив, да? Прекрати накручивать, Феликс. Ты что, решил похоронить его? В таком случае ты ужасен! Ликс выдохнул, потирая закрытые глаза, из которых могли в любую секунду политься слёзы. Нужно думать позитивнее, не так ли? — Феликс? — Ли слишком сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как в комнату зашла медсестра. — Вы уже проснулись! — она тепло улыбнулась и сразу подошла к столику, чтобы налить стакан воды. Ёнбок с благодарностью принял воду и сделал глоток с удовольствием, обнаружив, что она оказалась теплой. Приятно. — Что... что произошло? — наконец его голосовые связки смогли выдать хоть что-то, однако теперь он звучал как только что проснувшийся старый дедушка. — Вы были без сознания два дня, но, к счастью, всё обошлось и ничего серьезного, кроме сотрясения не произошло. Где-нибудь ещё болит? — Везде, если честно, — на это женщина слегка посмеялась и собралась уже выйти, чтобы позвать врача, но Феликс успел схватить её за уголок халата. — Эм, простите, но что насчет других людей в машине? Легкая улыбка медсестры сразу исчезла с лица, а Ли показалось, что у него раскрошилось сердце. О, господь, он уже не хочет знать ответ на свой вопрос, иначе сойдет с ума прямо сразу же. — Увы, водитель умер на месте, а пассажир на заднем сидении проснулся после операции час назад. Его состояние... Оставляет желать лучшего, — она с сочувствием посмотрела на с каждой секундой потухающий взгляд парня. — Вам повезло, что в такой аварии вы отделались так просто, удар пришелся в левую часть машины. Дальше Феликс не слушал, что говорила женщина. Состояние оставляет желать лучшего. Проснулся после операции. Вам повезло... Феликс сжался. Нет нет, но Хёнджин же жив! Не умер, в отличии от водителя, да? Проснулся! Проснулся же? Значит не всё потеряно, верно? — Вы можете отвести меня к нему? — Ликс умоляюще посмотрел на женщину. Она тяжко вздохнула, но кивнула. — Только если быстро. Ли было абсолютно всё равно на ломящую боль, которая отдавалась в каждой частичке его тела, плевать на головокружение, плевать на взгляды, преследующие его в коридоре, плевать на всё, что могло помешать ему дойти до нужной палаты. Медсестра остановилась у самой крайней палаты на этаже и указала рукой на неё. Сердце упало в пятки, стало волнительнее, чем когда-либо. Феликсу было банально страшно зайти и увидеть все последствия своими глазами. Но набравшись смелости, которую только смог найти, Ёнбок неуверенно зашёл, прикрывая за собой дверь. — Я же попросил никого не входить! — лежащий парень раздраженно прикрикнул и с ненавистью уставился на вошедшего, отчего ноги Феликса подкосились. Хёнджин был весь в бинтах: руки, голова и даже шея. Он выглядел таким разбитым, что Ли захотелось взвыть и взять всю боль, которую он чувствует, себе. — Хёнджин... — но он не успел вставить и слова, как его перебили. — Что Хёнджин?! Зачем ты пришел сюда? Для чего?! Хочешь посмеяться или что?! Мне сейчас так хуево, что я готов выпрыгнуть из окна, чтобы всё прекратить! Хватит! Выйди, просто уйди! — Хван начал впадать в истерику, из глаз ручьем потекли слезы, а горло сдавил ком. Он хотел, чтобы всё, что произошло оказалось простым сном, кошмаром, ужастиком. Ёнбок замер не в силах отвести взгляд. Он мог чувствовать, как обливается кровью его сердце и разрывает на куски. — Нет, Хёнджин, я бы никогда... — Я-Я не знаю, просто оставьте меня все в покое, — блондин уставился на свои ноги заплаканными глазами. — Я больше не хожу! Из-за какого-то уебка, который сел пьяным за руль я больше не могу танцевать и вряд ли смогу! Чем ты можешь мне помочь? Я не чувствую ног, блять, не чувствую их! Я теперь гребаный инвалид! — он со всей силы жал простыни, на которые стали падать капли слез, поскольку у него банально не было сил и желания их стереть. — У меня пропало обоняние! Я лишился всего, чем мог гордиться и для чего существовал. Оставьте меня одного! Когда Хёнджин проснулся и понял, что не чувствует ног и запахов вся жизнь пролетела у него перед глазами. Все тренировки по танцам, весь пот, который он пролил, стремления, мечты и цели, поставленные на будущее. Всё это разбилось за пару секунд, словно самое хрупкое на свете стекло. Его мир состоял только из танцев и чувств, вложенных в них. Лишиться ног это потерять всё. Абсолютно всё. Перечеркнуть всю его жизнь ранее. А потеря обоняния? Как он заведет семью будучи инвалидом, который даже не почувствует запах своего возлюбленного? Кто примет его? Кому он, чёрт возьми, будет нужен таким.

Дефектным по всем фронтам.

От несправедливости хотелось кричать в голос, срывать себе связки и рыдать, рыдать, рыдать. Только ведь, слезами горю не поможешь, да?

А что тогда поможет?

Шанс пойти вновь невероятно мал. Почему он выжил? Зачем? Почему не умер сразу же? И что, теперь ему быть обузой для окружающих людей. Верно? Ха... Он уткнулся в свои ладони и тихо, насколько возможно, заплакал сильнее. Пелена слёз не позволяла увидеть что-либо, да и Хван не хотел. Ему хотелось банально заснуть и не проснуться. Никогда. Стоящий в дверях Феликс опешил и с неверием уставился на ноги. Не двигающиеся ноги. Он не знал, что делать. Как успокоить, как сказать, что он всегда будет с ним несмотря ни на что? Как подбодрить? Феликс прекрасно понимал, что никак. Для Хвана ноги слишком важны, а для Ликса важнее всех именно Хёнджин, который хочет умереть. Ли смахнул собственные слезинки и быстро подошел к койке обнимая Хёнджина, на которого накатила истерика. Длинноволосый уткнулся куда-то в его плечо, плача громче, чем изначально. Ёнбок еле сдерживался, чтобы не впасть в истерику, поэтому он мог только прижать омегу ближе к себе, поглаживая волосы и шепча успокаивающиеся слова, на которые только был способен. Он хотел выпустить свои феромоны для успокоения, но вспомнил, что у Джини больше нет возможности их услышать. Феликс теперь бесполезен. Прости меня, пожалуйста, что ничем не могу помочь. Альфа сжал губы в тонкую полоску. Похоже, с этого момента он отказывается от собственного запаха. Кому всрались феромоны, если его омега больше их не почувствует? Феликс нежно обхватил другой рукой спину и мягко провел вдоль позвоночника. — Ты справишься. Я знаю, ты сильный. И Феликс не соврал.