Отвезёшь меня за МКАД?

      Постепенно физическое состояние Ромы улучшилось: головные боли сошли на нет, постоянная усталость и несобранность пропали, а вместе с ними бесследно улетучились апатия и бесконечное ожидание чего-то интересного. В последние дни своего небольшого «отпуска» Пятифан осознал, что его молодость — бесценное богатство, за которое нужно хвататься двумя руками. Ему через пару месяцев уже шестнадцать, а он сидит в своей каморке и злится на шестидесятилетнего алкаша, который упал в бездонную яму и не смог выбраться — то ли из-за собственной слабости, то ли из-за глубины этой самой ямы. А ведь правда, насколько сильно какие-то трудности могут сломить человека... всего лишь одно событие, а ты, не успев оглянуться, уже медленно умираешь на опушке леса. С каждым днём Рома учился принимать своего отца, свой характер и себя самого! Возможно, некоторые не поймут, каково это — желать разбить зеркало, как только посмотришь туда, но избавиться от этих мыслей равносильно огромной победе. Пятифан научился раскладывать по полочкам мысли в своей голове, а не просто закрывать их в страшный чулан и никогда к нему не подходить. Он даже старался разобрать, что к чему и почему начал рассуждать об этом, но любой шаг в принятии себя — чрезвычайно важная вещь.       День сменялся один за другим. Календарная отметка дошла до последней недели декабря, когда все школьники ходят за учителями хвостиком и просят нарисовать в четверти красивую четвёрку, чем и занимался Бяша на протяжении всего понедельника. Нет, ну а что, им сложно что ли? Учителям нетрудно, школьникам приятно, а родители вообще в экстазе будут от увиденной четвёрки по геометрии. Рома, едва оправившийся после болезни, попал под раздачу одновременно злобной и уставшей Лилии Павловны прямо на первом уроке. Эти золотые моменты, когда ученика долго нет, а вместе с ним нет и оценок, — в последнюю неделю приходится спрашивать с него по полной. Рома терпел поражение в каждом вопросе. Вот уж кто-кто, а Пятифан в литературе не то чтобы дупло... он — полено. Какие Онегины и Татьяны? Ему этого романтизма и драмы в жизни хватает по горло! Может быть, он не знает точное значение этих слов, но, во всяком случае, литература — дно для девчонок, вот, для Катьки, которая из трусов выпрыгивает, чтобы ответить. Ну почему нельзя спросить её?!       — Екатерина, у тебя больше всего оценок! Дай слово Роману, — отказывалась спрашивать Катю учительница, устало потирая переносицу, — который нам хоть слово бы сказал о письме Татьяны и её образе...       — Он всё равно ничего нам не скажет, — обиженным тоном отвечала девочка, уткнувшись в книгу. Вот, правильно, пусть туда смотрит и глаза не поднимает.       Роме бы тоже не помешало глянуть в книгу, может, прочесть какие-то понятия, но единственное, что он там видел — огромную фигу. Со стороны послышался шёпот Антона, подсказывающий что-то про дворянку с тонкой душой. Впрочем, Пятифан на автомате говорил то, что слышал от Петрова, и никогда не задумывался, правильно это или нет. Возможно, парень настолько доверял однокласснику или просто руководствовался «лучше сказать хоть что-то, чем ничего», но это уже не особо важно. В глубине души всё равно было приятно, что Тоша старается помочь по старой дружбе. К слову, их отношения развивались на удивление гладко: за эти три с лишним месяца у парней не было крупных перепалок, если не учитывать недовольства Антона в ноябре на подколы Ромы. Они изо дня в день встречались на опушке леса, шли в школу под неутихающие разговоры, отсиживали штанишки на уроках и вновь уходили в лес на прогулку, где тусовались до позднего вечера. И Рома же не дурак — он всегда провожал Петрова обратно до дома, чтобы тётя Карина не волновалась! Прозвенел долгожданный звонок, и Лилия Павловна по своей милости вывела заветную тройку, от которой Петров лучезарно улыбнулся и показал большой палец своему другу.       На перемене половину класса позвали в медпункт на прививку, так что Рома остался один на скамье в школьном дворе. Из здания школы неожиданно выбежала Полина, за которой кто-то явно должен был прийти, но, осмотрев двор, она грустно вздохнула и присела рядом с хулиганом, тепло здороваясь.       — Эх, Рома-Рома, грустно без тебя тут было, — ахнула Морозова. — У меня в жизни такой переворот случился за это время. Хочешь поговорим?       — Прям переворот? — усмехнулся Рома, ожидая новости что-то вроде «около дома ошивается новая кошка» или «выучила новый аккорд», но не тут-то было.       — Увязался за мной один мальчишка! — хихикнула Морозова, прикрывая рот рукой. — Невысокий блондин в очках, тоже в нашей школе учится!       В этот момент внутри Ромы тоже что-то перевернулось: появилось странное липкое чувство... В душе будто что-то упало, возникло небольшое чувство страха и даже вины. Пятифану стало неприятно разговаривать с подругой, захотелось зажать уши и не слышать, что она говорит дальше. А говорила ли? «Неужели Антоха...» — промелькнуло в голове у хулигана, который неосознанно начал заламывать пальцы и бегать взглядом по фигурам пробегающих мимо школьников. Стойкое ощущение, будто тебя предали, использовали и выбросили на помойку, появилось в душе Ромы — он явно чувствовал себя обманутым. Нет, конечно, это хорошо, если твой братан найдёт себе классную девчонку, но Петров никогда не воспринимался как другие кенты из посёлка. Если бы она описала Бяшу, Рома бы уже побежал к нему, чтобы подколоть, а тут... «Зачем тогда всё это?» — мысленно задал Антону вопрос Пятифан, будто ожидая ответа. Но что «это»? Быстрые переглядывания? Невесомые объятия и касания? Забота, как от мамочки-наседки? Боже, Рома, он же просто хороший друг, приехавший из города, а ты воспринял это как... знаки внимания? «Фу, нахуй...» — брезговал Пятифан, стараясь убежать от своих мыслей. Да, он ведь точно подумал, что нравится Антону, что всё, произошедшее между ними, что-нибудь да значило. Нет, Ром, ты просто снова обманул сам себя. Антон не такой, как ты, он нормальный, ему точно нравится Полина.       — Ромочка, что случилось? — обеспокоенно спросила Полина и заглянула в глаза парня, которые слегка покраснели. — Я что-то не то сказала?       «Ромочка? Нет, нахуй, так ты меня точно называть не будешь!» — разозлился Пятифан, протирая глаза.       — И чё за очкарик? — грубо спросил Пятифан, готовясь услышать это страшное «Тоша», которое точно растопчет его в грязь. Вот ведь незадача — только вышел с больничного и опять сляжет.       — Никита из выпускного класса! — звонко рассмеялась Полина, которая явно приходила в восторг от старшеклассника.       Роме было не до смеха. Он был не только в шоке — он пребывал в полнейшем ахуе от происходящего. Нет, ему точно нужно подумать над своими мыслями, Антоном, Полиной и об остальном, что резко закрутилось у него в голове. Ну почему именно после появления Петрова в жизни хулигана начал происходить не просто каюк, а настоящий пиздец?       — Боже, эта шестёрка Саши, — выдохнул Рома, настраиваясь на дальнейший разговор. Он решил обдумать произошедшее наедине с самим собой, чтобы Полина не обижалась со словами: «Ром, ты меня вообще не слушаешь». — И как он жив остался после той драки в лесу...       — Ром, он хороший парень! Провожает меня до дома каждый день, увлекает разговорами... он даже выучил термины из музыки, чтобы обсудить их со мной, представляешь? — с улыбкой на лице рассказывала Полина, пребывавшая в состоянии эйфории и влюблённости.       «Я тоже всё это делал для него, но почему-то так обо мне он не рассказывает своим подружкам...» — промелькнуло в голове у Ромы, отчего он захотел разбить себе лицо прямо на глазах у Полины. Чего ты захотел? Чтобы Антон рассказывал своим дружкам, какой Пятифан прекрасный парень? Извините, парень? И каким же парнем он хотел бы стать для Петрова?       — Да, Полин, наверное, ты права, — протянул Рома, явно провалившийся в свои мысли. — Чувствуешь себя особенной, типа?       — Да, точно! — обрадовалась Полина, когда Рома уловил её чувства. — Как здорово, что ты меня понимаешь. А тебе нравится кто-то? Почему-то в последнее время мне постоянно кажется, что ты чувствуешь себя одиноко, хоть и с друзьями... Может, тебе советом каким-то помочь?       Рома всерьёз задумался над словами девушки. Со стороны она казалась лишь милой, добродушной и весёлой девятиклассницей, но только Рома знал, каково ей было, когда она потеряла своих родителей и осталась одна против всего мира, как тяжело было вливаться в школьный коллектив, как плохо удавалось подружиться с другими одноклассницами и найти себе место в этой Вселенной. Тогда почему он не может довериться ей? Они столько прошли вместе и столько же пройдут!       — Полин... а что, если ты путаешь? Может, он просто хороший друг, а эта симпатия - просто выдумка, — разочарованно протянул Рома, хмуря брови и отворачиваясь в другую сторону. — Если он на самом деле видит в тебе просто друга?       Полине не нужно было повторять дважды. Да ей даже не нужны были слова — она могла увидеть состояние Ромы лишь по его движениям, молчаливости. Но за все одиннадцать лет дружбы девушке не удалось добраться до самой души, куда-то глубже, да она и не пыталась. Морозова знала, что точно не она должна открыть занавес его на самом деле тонкой и чувственной натуры, точно не она должна была заглядывать в его глаза и видеть там звёзды. Конечно, девушка сразу поняла, что речь не о Никите, а о чём-то личном, что Рома не хочет называть вслух. Так зачем ей лезть глубже и рвать швы на его сердце?       — Ром, когда любовь будет настоящей, то никогда не перепутаешь её с чем-то другим. Знаешь, это чувство безопасности и тепла рядом с человеком... Когда не нужно заходить в помещение, чтобы согреться, словно этот человек и есть твоё личное солнышко. И если одного из людей беспокоит невзаимность, то это ведь легко проверить. Просто сделай что-нибудь рисковое!       — Например? — с непонятной надеждой поинтересовался Рома. Нет, он совершенно не понимал, что собрался проверять, тем более на чувства, тем более проверять Антона, тем более проверять, блять, Антона на чувства. Парень всегда был далёк от всей этой заварухи, а последняя влюблённость была в первом классе, и то... в молодую учительницу.       — Не знаю... Но моя подруга Варя рассказывала о некоторых уловках, которые помогут это понять, — задумчиво протянула Полина, наклоняя голову вправо, вспоминая слова своей знакомой. — О, точно, вспомнила! У меня даже в блокноте было записано, — смущённо призналась Морозова, доставая голубую записную книжку из рюкзака.       — Я уже понял, зачем тебе это, — с небольшой издёвкой проговорил Рома, вспоминая про Никиту.       — Ой, замолчи! — отмахивалась Полина, перелистывая страницы, а затем остановилась и протянула блокнот Роме. — Вот, читай. «1) Часто заглядывает в глаза. Если он любит смотреть тебе в глаза, значит, интересуется тобой, попробуй поиграть в «гляделки», вреда это точно не принесёт...»       — Ёбаный в рот, Полина, это цитаты из журналов для девочек, которые текут по популярным парням? — брезгливо вопросил Пятифан, хмуря брови, но продолжил читать эту ересь. «2) Отводит взгляд. Возможно, это звучит противоречиво, но, когда люди влюблены, то творят много нелогичных вещей! Попробуйте надолго задержать взгляд на нём, парень может засмущаться и отвести взгляд. 3) Часто улыбается при совместном времяпровождении или случайных встречах. Попробуйте якобы случайно столкнуться с ним в коридоре, если в тот же миг парень расцветёт в улыбке, то его сердце на сто процентов принадлежит вам! 4) Копирует ваши привычки. Когда люди знакомы долгое время, то часто могут одновременно говорить те же фразы, синхронизировать движения или даже привычки! Мы нашли одну уловку в поведении парня — повторение действий. Попробуйте поправить причёску или закинуть ногу на ногу, если он повторит это, то ты точно ему нравишься. 5) Спроси у его друзей, что он про тебя рассказывает. Ты решила действовать решительно? Тогда подойди к его дружкам и спроси, рассказывал ли он что-то о тебе. Эти незначительные пять пунктов помогут тебе понять, нравишься ли ты парню, так что будь смелой и решительной, удачи тебе!»       — Полин, мой мозг только что выебали, — устало протянул Рома, отдавая девичий журнал обратно подруге. — Я вот чё-то не эту розовую хуйню хотел читать.       — Ну, извини, помогла, как смогла, — будничным тоном ответила девушка, собираясь уходить. Её нисколько не обидели на вид резкие слова Ромы — она сама понимала, что он всё-всё принял к сведению, даже с такой подачей. — Мне нужно бежать, пока, Ромочка!       — Не называй меня так, — угрюмо пробубнил парень, нахмурившись.       — И почему же?       — Это... не для всех, — презрительно фыркнул Пятифан и уткнулся в воротник своей кожанки. — Сорян, если обидел.       Полина кивнула, приобняла друга и убежала из двора школы, где её уже ждал Никита. Казалось, вокруг них витала приятная атмосфера. Интересно, а как со стороны смотрятся Антон и Рома? Нет, ему не интересно! И никак они не будут смотреться! Почему он так легко принял факт возможной симпатии к, извините, парню? «Дохуя мужланов в моей жизни появилось...» — промелькнуло в мыслях у Ромы. Делать было нечего: двор школы постепенно опустошался, а время подходило к пяти вечера. Ребята договорились после больницы встретиться у Антона и обсудить надвигающиеся новогодние каникулы, поэтому, украдкой глянув на часы, он поплёлся в сторону дома Петровых, дорогу до которого знал лучше, чем свои пять пальцев. Парень не знал, зачем приходить к другу так рано, но во время пути можно обдумать... всякое.       Время словно стало эфемерным, перед глазами немного поплыло, отчего Пятифан заметно опешил. Ноги поначалу становились ватными, а после не захотели идти вообще — парню пришлось свернуть с тропинки и сесть на ближайшую лавочку возле аллеи, которая держалась на божьем слове. Думать точно не хотелось, но сам Рома не понимал причину — он ведь не пил и не курил сегодня, так почему его штырит, как малолетнего алкаша? Сзади послышались аккуратные шаги, сопровождаемые хрустом снега, но от них становилось не по себе, будто идущий подпрыгивал.       — Сука, если ты мне что-то подсыпал в столовке, я тебя ножом прирежу нахуй, — устало протянул Пятифан, явно старавшийся не свалиться в сон прямо на этой конченной лесной лавке. — Мои псы хоть весь посёлок перероют, но найдут тебя, мразота.       — Ругался бы поменьше! — ехидно заметила девушка, рассматривая лесные пейзажи. Непонятная улыбка распласталась по её лицу, но Роме было настолько плохо, что он просто не смог поднять взгляд, чтобы рассмотреть её. Лаковые сапожки сверкнули где-то справа. — Не хочешь поболтать о чём-нибудь?       — Девчонка... — охнул Рома, едва ли моргая, но всё ещё оставаясь в сознании. — Нам не о чем с тобой болтать. Сука, Катя, ты что ли?       — Имя «Катя» мне ещё не давали, но есть Алиса, — весело пробормотала плутовка, присаживаясь рядом с Ромой. — И, знаешь, я очень люблю помогать своим друзьям! Не бойся, Ромашка, я тебя не трону... просто мой друг стал постоянно говорить о тебе и плакаться в жилетку, а ты ничегошеньки сам не поймёшь! Вот я и пришла к тебе, чтобы раскрыть все твои потайные мыслишки. Ром, ну так же легче станет!       — Какая нахуй Алиса и какой нахуй друг? — невнятно спросил Рома, поднимая свой помутневший взгляд на девушку, понимая, что дальше он сможет только слушать.       — Всё будет хорошо, ты явно заслужил свой законный отдых! Не беги от самого себя и слушай своё сердце, я знаю, к какому человеку оно тебя приведёт. И да, ни в коем случае не закрывайся. В глубине души ты сам понимаешь, что к чему. Правда же, Ром? Только пообещай мне, что не убежишь от самого себя в этот раз! Эх, Рома-Рома, в сказках обычно волк ловит зайчика, а тут наоборот, — на одном дыхании разъяснила Алиса, будто разжёвывая каждое своё слово. Все предложения прозвучали сладко, впиваясь в само подсознание — сказанное девушкой воспринималось по-другому в таком состоянии, хотелось прижаться к ней и слушать долго-долго. — Будь ближе и никуда не уходи!       — Буду ближе и никуда не уйду, — повторил Рома, находясь в трансе. Время будто замедлилось, и всё, что он слышал — чарующий голос Алисы и своё оглушительное сердцебиение.       — Умница, Ром! А теперь ступай, — удовлетворённо воскликнула Алиса и пулей унеслась к деревьям. Роме даже показалось, что девушка действительно стала лисой, но в тот момент ему было совершенно не до неё. Глаза сомкнулись окончательно, и он упал на спинку лавки, выходя из эфемерного состояния транса.       Слух и привычные звуки пения птиц постепенно возвращались, ушло ощущение ватных ног и головы, но остались покалывания приятного тепла в теле и дух, полный уверенности в своих действиях. Верно, а чего ему стыдиться? Что ему понравился Антон? А кто ему что скажет? Если это взаимно, то Рома всех в пыль перетрёт, коль какие-то отморозки будут вякать в их сторону. Никто и никогда не сможет сломить принципы хулигана — если он чувствует что-то, то это без пререканий правильно. Ему не нужно доказывать кому-то свою адекватность, он сам строит новые традиции и правила, создаст новые принципы ради себя, а не ради кого-то.       О том, что случилось в лесу, Рома решил умолчать. Находясь в доме Тоши, Бяша минут пятнадцать удивлённо рассказывал про новые турники около школы, обязательно припоминая историю, как он потерял свои передние зубы. Часы пролетали незаметно, но половину проведённого времени вместе Пятифан то проваливался в свои мысли, то старался повторить те глупые уловки из девчачьего журнала. Если бы Бяша узнал, то смеялся бы ещё следующие полгода... На удивление, но половина пунктов сошлись, за исключением первого. Да, Петров точно и наверняка избегал глаз Ромы, старательно изворачиваясь под таким углом, чтобы можно было беспалевно наблюдать исподлобья, но не встречаться взглядами. А Пятифан-то проницательным оказался — подмечал каждый жест и движение, записывал себе в коробочку памяти и мысленно посмеивался.       — Ёкарный бабай, а время-то восемь, — возразил Бяша с привычной для него интонацией. — Оль, ну ё-моё, я попросил же сказать, когда будет половина, на! Щас придётся как машина гнать домой.       — Ой, Бяша, извини, я заболталась, — воскликнула девочка, и голос её выдавал волнение. — Может, я попрошу папу тебя довезти?       — О-о-ой, нет, мне такой радости не нужно, на, — бодро отозвался он, пожимая всем руки и трепля девочку по голове в знак прощания. — Бывайте, пацаны.       Бяша успешно и достаточно быстро испарился из комнаты, оставляя шлейф аромата сырников, который въелся в его одежду благодаря бабке, которая чуть ли не шведский стол каждое утро накрывала. Впрочем, всё это стало неважно — Рома вдруг смутился, когда ни Бяши, ни Оли не стало рядом... Быть наедине с Петровым, который тоже стал странно себя вести, ничуть не приносило удовольствия: появился небольшой тремор в руках, и Рома выдал первое, что пришло ему на ум при взгляде на стену:       — Тох, нарисуй меня.       Замолчала даже мебель, которая и говорить-то не умела. Нет, такой гробовой тишины даже на кладбище не было. Антон почему-то порозовел, потряхивающимися пальцами поправил свои очки и неуверенно кивнул. Боже, он действительно нарисует Пятифану портрет?