Отвезёшь меня за МКАД?

      Парни не спали почти всю ночь, занимаясь чем попало: то отогревали замёрзшего Рому, то валялись на кровати, обсуждая последние сплетни посёлка, то рассказывали истории из детства, узнавая все аспекты жизни друг друга. Антон чувствовал тепло внутри себя от появившейся глубинной связи с Пятифаном, который лежит прямо под боком и рассказывает, как однажды сломал руку, карабкаясь по гаражам. Рома выглядел домашним, сонным… родным. Антон про себя горячо желал, чтобы только он мог наблюдать эту картину, любоваться ею каждый вечер, мысленно отмечая, как сильно любит… Рому? В голове неожиданно всплыл вопрос: «А что я чувствую к нему?» — и так же быстро был проигнорирован. Петров легонько ухмыльнулся своим мыслям, изучая лицо прикрывшего глаза хулигана, который по-свойски занял половину кровати, закинув руку под голову, параллельно рассказывая несвязный бред через подкравшийся сон. Торопить события не хотелось, и он, пригретый тёплым телом, выкинул вопрос о влюблённости из головы — уж больно горька правда. Жить в мире фантазий, который сам построил, — не такая уж и плохая идея.       — Бля, Тошик, просыпайся, — прошипел явно недовольный Рома, выдёргивая друга из сна. — Я вообще руку не чувствую, нахуй.       Антон не хотел просыпаться от чудесного сна, где он, Оля и Рома были на какой-то ферме и кормили высоких королевских лошадок под звонкий смех сестры. Парень сморщился от громких звуков и хотел было повернуться на другой бок, как тяжёлая рука Пятифана потрясла его за плечо, не оставляя шансов заснуть снова.       — Так нравится спать на моей руке? — нахально спросил Рома, оголяя свои острые клыки, будто провоцируя. — Из меня нихуёвая мягкая игрушка получилась, да?       Петрову не нужно было повторять дважды. Он резко распахнул глаза и, увидев руку Пятифана под своей щекой, пулей поднялся с кровати и убежал в ванную комнату, за собой слыша лишь заливистый смех товарища, которого эта ситуация явно забавляла. Утро точно начинается не с кофе. Антон сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая бешено стучащее сердце, готовое выскочить из груди и побежать прямо в объятия Ромы. Получается, он всю ночь проспал на руке друга? Господи, это звучало просто абсурдно! В реальной жизни он едва ли мог его коснуться, что уж говорить о таком долгом тактильном контакте… Парень жутко засмущался от осознания, что не прочь повторить такой опыт. Влюблённость? Может быть. Признание? Никогда. А вдруг Рома общается так со всеми, и Антон совсем не особенный? Перепутать хорошее обращение с любовью — вот это он умел. «Поберегу-ка свои нервы и, в конце концов, репутацию в посёлке…» — подумал Антон, подходя к тумбе, на которой лежала короткая записка от мамы. Карина редко писала записки — обычно вламывалась в комнату и громко вещала новости, резко выдёргивая Петрова из сна, но сейчас, видимо, всё ещё чувствуя вину за свои слова, решила никого не будить. Интересно, а она заходила в комнату? А если увидела лежащих вместе парней? Впрочем, многие друзья спят на одной кровати — иначе одному пришлось бы лечь на пол, а на улице последняя неделя декабря, мороз проникает через щели, хлипкие деревянные полы и окна.       — Тох, ты чё тут затих? — спросил Рома, просовывая свою наглую морду через проём в двери, проверяя, что же такого интересненького Антошка делает так долго.       — Эй! — громко возмутился Петров, пугаясь неожиданному появлению Ромы. — Ты с катушек съехал? А если бы я тут голый стоял?       Рома похабно улыбнулся, опуская взгляд на тело Антона как бы в шутку, но вот Петрову было совсем не до шуток — щёки вмиг порозовели, захотелось прикрыться. Но это же просто шутка? Да что-то обычные друзья такие шутки не шутят.       — Т-тут мама записку оставила, — смущённо начал Петров, поворачиваясь к тумбе, тем самым позволяя Пятифану зайти в комнату и через плечо подсмотреть, что там написано. — Сегодня же последний день в школе, надо в два часа дня к Лилии Павловне прийти, взять табель. Ты по всем предметам аттестован?       — Я в душе не ебу, — недовольно протянул Рома, цокая языком. — Ну, вот, щас узнаем. Если там всё норм, будем отмечать НГ преждевременно.       Антон тихонько рассмеялся, прикрывая рот рукой, что вызвало салюты в сердце и лёгких у Ромы, которого почему-то каждый раз в дрожь бросало от любых эмоций Петрова. Плачет — сердце разрывается; смеётся — лёгкие спёрло; что-то недовольно бурчит — лицо невольно растягивается в улыбке. Нет, ну это как-то неправильно — так сильно откликаться на все действия Тоши… Но сердце, похоже, не интересовалось ни правилами, ни понятиями.       Время пролетело незаметно с Ромой. Они провели всё утро вместе. При готовке завтрака Пятифана угораздило разбить яйцо, случайно уронив его на пол, на что Петров пригрозил разбить второе ему о лоб. Маленький кухонный столик оказался самый раз по размеру — Петров даже подумал, что не прочь видеть хулигана за ним почаще. Странно, что он не приглашал Рому на чай, вроде друзья, а так редко ходят в гости. Антон в разговоре упомянул, что ни разу не видел дом Бяши, на что Пятифан прыснул в кулак, предложив заскочить к третьему балагуру по дороге в школу. Ребята были уверены, что тот всё ещё сладенько спит в комнате, пока сибирская бабка готовит ему шикарный стол на завтрак.       — А чё? Может, успеем на их пир, — усмехнулся Рома, пережёвывая второй пирожок с картошкой. — Я один раз попробовал её стряпню, чуть искры из глаз не полетели! Прикинь, она даже пряники свои готовит… ум отъешь!       Рома рассказывал эмоционально, никогда не скрывая своего мнения и мыслей насчёт какой-то темы, даже если она провокационна. Антону нравилась эта решимость, прямолинейность, как грубо и резко он делал выводы, создавал новые принципы, вёл за собой десятки людей. И другие хулиганы видели в нём настоящего мужика, чуть ли не идола. А затем рядом с ним начал виться Антон, который уж точно не выглядел как Майк Тайсон. Вот, Бяша, выглядит, может быть, устрашающе из-за роста и хитрого взгляда, но Петров в их команде — белая ворона, уж больно не вписывается. Интересно, упала ли репутация Пятифана из-за него? «С чего бы ей падать? Он всё ещё разбивает носы и задирает тех, кто лезет на рожон», — подумал Тоша, засматриваясь на зимний пейзаж. Магазины, стоящие за пару сотен метров, уже украсили свои здания новогодними украшениями и включили праздничную музыку, которая была слышна чуть ли не на весь посёлок, но от этого тоже появлялась какая-то атмосфера.       — Тох, ты чё завис? — недоумённо спросил Рома, прямо перед глазами Антона проводя рукой, выдёргивая парня из размышлений. — Бери шинель, идём к Бяше, — с долей грусти в голосе позвал Пятифан. Точно, так говорил отец, когда только-только пришёл с войны и ещё не начал пить — его зависимость была будто бы замедленной бомбой, то бишь накопительной реакцией. — Правда, хер знает, как мне домой возвращаться. Чё думаешь?       — Я не знаю, как бороться с алкогольной зависимостью… Может, у старших спросить? — нахмурился Антон, вспоминая всех взрослых, которые могли бы помочь советом. — Может, дедушка Полины?       — Харитон что ли? Неплохо, можно сгонять после Нового года, — выдержав паузу, вспоминая про дедушку, закончил Рома, пожимая плечами. — Я к тому, что хуже не будет.       Прозвучало то ли печально, то ли разочарованно — так или иначе правдиво, но от этого становилось только хуже. Каково смотреть за умирающим родственником и понимать, что ничего не сможешь сделать? Они всего лишь дети, но должны решать проблемы взрослых. Тлен.       — Не будем пургу гнать, быстрее манатки собирай и погнали к Бяше, будить этого волка в овечьей шкуре, — с некой издёвкой рассмеялся Рома, надевая предложенную старую куртку Антона. — Мне бы ещё к себе забежать за шмотками, а то тебе не очень это нравится, да? — спросил парень, сморщивая лицо от идеи возвращения.       — Да нет, если хочешь, то можешь постоянно носить, — тихо произнёс Антон, стараясь не смотреть на Рому, который как-то чересчур довольно улыбнулся каким-то своим мыслям. — Хватит лыбиться! — вскрикнул Антон, чувствуя проступающий румянец на щеках.       — А чё? Я ничё, — выкрутился Рома, поднимая ладони. Парень издевательски улыбнулся и, окончательно одевшись, выскочил за порог дома, зазывая за собой Тошу. День точно обещал быть весёлым!       Парни уже бродили по лесу, как неожиданно для всех пошёл крупный снег, который не передавали в прогнозе погоды, что сильно усложняло и так трудное передвижение по неочищенным дорожкам. В их посёлке снег и жуткие морозы — не редкость. Жители спасались, как могли, когда в середине января по радио звучало жуткое: «Завтра ожидается 30 градусов со знаком минус. Стоит ожидать снежные осадки, занятия в школах отменены». Детям потеха, а взрослые с ума сходили, всячески закутываясь в одежду, дабы избежать пневмонии, бронхита и других болячек. Впрочем, Антон всегда послушно сидел дома, когда уроки отменяли, ведь по словам мамы: «Если отменили, то не значит, что надо шататься и гулять, для того и убрали, чтобы вы дома сидели!» Ну почему тогда Бяшу и Рому отпускали? Хотя, учитывая ситуацию Ромы, сразу ясно, почему.       — Тоха, — громко позвал Рома из-за дерева, за которым он зачем-то спрятался. Опасно приближаться, поэтому Антон просто обернулся и сразу же получил смачный удар снежком по лицу, громко ругаясь матом на всю местность. — Ёбана, мне пизда походу, надо тикать, — удивлённо протянул Рома, лицо его вытянулось от такого тупого косяка, так он сразу же пустился в бегство, всё ближе подходя к дому Бяши. Вот оно, спасение! — Е-е-е!       Но Антон-то тоже не пальцем деланный — бегать научился после всех путешествий в лесу, быстро нагнав Рому, повалил его прямо перед калиткой, высыпая кучу снега за шиворот, заливаясь громким смехом. Пятифан, шипящий от неприятных ощущений, только сейчас осознал всю абсурдность их позы, но, увидев счастливое лицо Тоши на фоне размеренно падающего снега, все проблемы вмиг улетучились. Он сам улыбнулся, кладя горячие ладони на покоившиеся у него по бокам туловища бёдра Петрова, нахально растягивая улыбку.       — Ой! — удивлённо прикрикнул Антон, желая побыстрее встать, но был остановлен юркими руками, которые медленно спустились к коленкам и огладили коленную чашечку, выбивая из парня несколько обеспокоенных вдохов. — Ром…       Из окна высунулась простодушная рожа сибирской бабки, которая задумчиво сощурилась, но, вероятнее всего, ничего не увидела без своих толстых линз. За ней поспешил посмотреть в окно Бяша, улыбнулся во все тридцать и, замечая своих друзей, сразу расцвёл, совсем как годовалый ребёнок при виде родителей. Бурят накинул первую попавшуюся куртку и выбежал во двор, где от громкого звука Антон рефлекторно оттолкнулся от Пятифана прямо в грудь, поднимаясь, но подавая руку хулигану, который самодовольно ухмылялся, словно всё время что-то обдумывал, подмечал про себя. Это пугало.       — Пацаны, вы чё улеглись-то, на, — заверещал Бяша на всю улицу так громко, что сибирская бабка из дома прокричала что-то на озлобленном бурятском, вероятно, благим матом. — Ну, эжы! Тэдэ һүниин эрбээхэй бэшэ гээшэнь! Энэ бол Рома, Антон нар.       — Чё ты там на нерусском спизданул? — с наигранным вызовом спросил Пятифан, провоцируя Бяшу. Вот кто-кто, а эти двое часто могли подраться в шутку, поваляться в снегу и даже обозвать друг друга как-то по-обидному, но, признаться, Антон никогда не видел дружбы нерушимее. Боже, они даже людей пиздят вместе: Бяша держит, Ромка бьёт!       — А чё ты мне сделаешь, на? — провокационно улыбнулся Бяша, становясь в позу из айкидо, мол, гляди, какой я сильный. — Нападай, слабак.       Глаза Ромы загорелись, он сделал выпад вперёд и повалил Бяшу прямо в сугроб, заливаясь злорадствующим смехом. Взмывающие в воздух снежинки окутывали их фигуры, парни барахтались, переворачивались, засыпали друг другу снег под куртки, а потом вмиг затихли, когда сибирская бабка заорала что-то нечленораздельное:       — Новшнууд! Чи юу хийж байгаа юм?! Би чиний толгой руу хувин шидэх гэж байна!       — Бляха, — тихо выругался Бяша, выглядывая поверх калитки. — Бүх зүйл сайхан байна! Би зугаалахаар явлаа! — громко предупредил бурят бабушку, которая сразу же успокоилась и резво помчалась обратно к плите, что-то недовольно бурча себе под нос. — Погнали, пацаны, пока она ещё чёт не вспомнила!       Попадаться суровой сибирской бурятке не хотелось — мало ли, вдруг половником по башке зарядит, ух, мало не покажется. Антон вообще про себя заметил, что женщины из стран СНГ — страшные люди! Вот, вроде, красивая, миниатюрная, ухоженная девушка, а потом видишь, как она беспощадно колит дрова для бани на своём участке — это про его соседку Свету, то бишь знакомую через пару улиц. Да, банки у неё что надо! Вот и мысли Антона подтвердил сам Бяша, рассказывая истории с этой бабкой, произошедшие за всю жизнь. Боже, она усмиряла гуся собственными руками! Ух, если бы Петрову из прошлого, который ещё не был в деревне ни разу, рассказали, что даже взрослые побаиваются гусей, то он бы звонко рассмеялся и махнул рукой, а сейчас он по струнке ходил, если вдалеке заприметил гуся. Хорошо, что сейчас зима и этих животных больше нет на улице. Во время разговора Пятифан усмехнулся и бросил такое печальное: «Моя мамка коня на скаку могла остановить». Точно, Антон совсем не подумал… о матушке Ромы. Историю её смерти хулиган некогда доверил Бяше, а затем, во времена сотрясения мозга, поведал Петрову, у которого холод до костей дошёл. Первый и последний пропавший взрослый в посёлке — не самый лучший способ остаться в памяти у людей. Как может родной человек однажды вечером выйти на ночную смену и больше никогда не вернуться? Жить в этом мире небезопасно.       Ребята обсудили планы на новогодние каникулы: сходить на ледяную горку на детской площадке, утащить что-нибудь с новогоднего стола и съесть втроём, наведаться к Бяше на ночёвку и в его чудесную баню. Рома расплывался в блаженной улыбке, когда вспоминал их парилку с берёзовыми вениками… полежать, расслабиться, попариться, кровь разогнать, ну что за райское наслаждение! Теперь в мыслях парней появилось нетерпеливое ожидание первых чисел января, только вот получение табеля разрушило всё хорошее настроение.       — Блин! Ни одной пятёрки, — обиженно протянул Бяша, борясь с желанием выбросить эту вшивую бумажечку. — Хотя похер, домашним не до этого, на.       — А у меня по технологии и физ-ре пятёрки, соси, — самодовольно кичился Пятифан, проводя своими оценками прямо перед глазами Бяши.       — Пф, у меня четвёрка только по физ-ре, остальное «отлично», — протянул Антон, выжидая оплеухи по затылку, но получил лишь удивлённый взгляд Пятифана. — Ром, ты чего?       — П-просто нечасто встретишь такое, — потише заговорил Рома, пока Бяша возился со сломанной собачкой на портфеле, — чтобы отличник с нами возился. Молодец, Тох, ты крут.       Вот уж похвалы от Пятифана он не ожидал, поэтому в ту же секунду залился смущённым румянцем. Ради таких слов можно и по ёбаной физ-ре четвёрку убрать… Интересно, если попросить Рому хвалить его почаще, то что прилетит в ответ? Лучше не рисковать, очки Тоше пока что нужны.       — Ребят, меня мама попросила по магазинам походить, всё к столу купить. Хотите со мной? — предложил Петров, завлекая друзей предложением. — Она даже лишние копейки дала, чтобы себе что-то прикупить. Можем монпансье взять, например…       — Опа, вот отказаться — грех, — прикинул Рома, качнув головой. — Погнали быстрее, а то училку прицепим и не отцепим.       — А я рассказывал, как Роме один раз отработку по ИЗО назначили в пятом классе, на? — рассмеялся Бяша, поворачиваясь к Антону, завлекая историей, связанной с большими сиськами и кисточками. — Наталью Михуйл-ну знаешь? Она была такой сукой, линейкой могла учеников лупить, на! А директору похеру! Понимаешь, о ком я? — спросил Бяша, получая короткий кивок в ответ. — Мы тогда прогуливали дохуя, так она позвала на отработку в конце четверти, а у неё же сисяндры огроменные, чисто вымя, на! Так она на мольберте что-то рисует-рисует, а кисточка, оп, и в сиськи упала, ну, в дырку между ними. Так мы с Ромычем как начали ржать, на! Так кисточка улькнула дальше, чуть на пол не вывалилась, она ж в платье была… Она нас взяла и выгнала с двойкой в четверти по ИЗО! Еба-ать, как мне прилетело тогда, на. Я думал, помру, а потом историю эту бабке рассказал, так она со мной ржать начала!       Бяша ещё долго и эмоционально рассказывал последствия их смеха, как Наталья Михайловна объявила им бойкот, а потом и вовсе уволилась из-за смешков со всех сторон. Так-то она в принципе сукой была — не пускала в кабинет после опозданий, а потом ставила «н-ки» и вызывала родителей в школу. Ну и что за хуёвина? Антон и Рома заливались смехом то ли от самой истории, то ли от самой подачи Бяши: шепелявость, активное жестикулирование и вставленные в историю шутеечки с прибаутками. Вот потеха!       Нудное хождение по магазинам превратилось в красочное путешествие от одного киоска в другой, портфели всех троих ребят быстро набрали вес. «Спасибо, пацаны, что помогаете тащить это всё! Вам не тяжело?» — как-то поинтересовался Петров, но, взглянув на изнеможённые лица друзей, которые старались придать своему виду мужественности, сразу же предложил присесть. Рома бухнулся рядом с Тошей, случайно касаясь мизинцем, тем самым вызывая многочисленные мурашки по телу Петрова. Чёрт, это же чистое издевательство. Но вот, взглянув на Пятифана, видя его хитрую улыбку, не скажешь, что ему не нравится. Признаться, Рома иногда напоминал корсака — животное из рода лисиц. Хищное создание, которое притягивает взгляд своими карими глазками. К слову, пары у этих животных сохраняются на всю жизнь.       — Уже темнеет, — задумчиво протянул Тоша, вглядываясь в ночное небо. — А завтра уже последний день этого года… даже жалко как-то.       — А мне ни капельки не жалко, на! — весело пролепетал Бяша, вырисовывая на снежной земле какие-то непонятные никому узоры. — Быстрее бы этот год уже закончился, новая жизнь начнётся, пацаны!       — Да у тебя каждый год новая жизнь начинается, — подстебнул Рома, легонько толкая Бяшу в бок.       — А хули нет-то? — хмыкнул Бяша, растягивая губы в улыбке под тихий смех Антона, который явно благоговел в их компании. — Хороший день. Да и вообще здорово, что мы с тобой познакомились, на! — Бяша говорил уверенно, искренне, хлопая Антона по плечу.       — И вправду, — закончил Рома, ухмыляясь концами губ.       Ребята разошлись на приятной ноте, пожав друг другу руку, но Рома предложил проводить Антона до дома — им в одну сторону, как никак, да и сумки уж больно тяжёлые, бурят всё-таки переложил все покупки обратно Тоше. Оставаться с хулиганом наедине больше не страшно, как в начале осени. Действительно, их отношения так изменились за достаточно короткий срок. Петров даже подумать не мог, что станет так близок к Пятифану, который, как казалось раньше, никого к себе ближе Бяши не подпускает. «Неужели… я особенный?» — пролетело в голове Антона, он бросил несмелый взгляд на хулигана, который крепко о чём-то задумался. Спрашивать в штыки не хотелось, а дорога уже привела их к дому Антона.       — Ром, а как ты будешь сейчас домой возвращаться? А Новый год праздновать? — поинтересовался Антон, останавливаясь недалеко от калитки.       — А куда мне деваться? Пойду к себе домой, если будет дебоширить — к соседям или к тебе, если можно, — совершенно безэмоционально пробормотал Рома, только хмуря брови. — А Новый год я всегда с Бяшей провожу, меня его бабка уважает. Говорит, мол, мужик её такой же был, правый парень.       — Если что-то сегодня будет, то обязательно приходи ко мне, — заботливо попросил Антон, цепляясь рукой за куртку Пятифана. — Я для тебя всё разложу!       — О, спасибо, рыцарь, — прыснул Рома, осматривая окно дома, в которое он благополучно врезался. — Ладно, Тош, я пойду, бывай.       Хулиган хотел было развернуться и уйти, но сразу же был остановлен дрожащей рукой Антона, которая потянула его за рукав куртки. Парень обернулся и заметил смущающееся лицо Тоши, которое он старался опустить вниз, но Рома был на удивление внимательным. Да, он точно видел все вздохи, мельком брошенные взгляды, якобы случайные касания и покраснения щёк — уж больно проницательный он человек. Пятифану хватило трёх секунд, чтобы понять желание Петрова, он победно улыбнулся и аккуратно обнял того за голову, прижимая её к своей груди. Удивительно, но даже через одежду Антон почувствовал, как горит его тело. Вот, что значит горячий парень. Руки Петрова сцепились за спиной, создавая круг, идеально подходящий под туловище Пятифана. Нос сразу почувствовал родной запах, вся усталость вмиг улетучилась, будто объятия с хулиганом дарили никогда не лишние пять часов сна.       — Да уж, никогда бы не подумал, что буду обниматься с кем-то, — усмехнулся Рома, прикрывая глазки. — Знаешь, никогда не любил эту хуйню, а тут… тепло даже, — закончил Рома, высвобождая Антона из своего плена. Тот, конечно же, был бы не против побыть там ещё немного, но времени совсем мало, да и стоят они прямо перед домом. — У тебя батя дома? — поинтересовался Рома, натыкаясь взглядом на стоящую у дома машину.       — Точно, я совсем забыл, что он приезжает на новогодние каникулы, — недовольно пробурчал Антон, собирая все покупки себе в рюкзак и пакеты.       — Бля, надеюсь, всё норм будет, — бросил Рома, нахмурив брови, уже отходя от Антона. — С наступающим!       — Тебя тоже!