Нить Ариадны

—Черт!       РСФСР схватился за повязку в районе глаза и, сжавшись, взвыл от боли. ГДР вздрогнул. Он, случайно махнув рукой и задев лицо его нового знакомого, не понимал — неужели настолько сильно? Сейчас перед ним на боку лежал русский и, поджав под себя ноги и зажмурив глаз, держался руками за другой. Он не знал — что делать, как помочь, и не понимал, что вообще произошло.       Немец потянулся к пострадавшему, но его руку только оттолкнули в сторону. Росс попытался встать. —RSFSR, ich… ich wollte es nicht. Es tut mir leid… (РСФСР, я… я не хотел. П-прости…)— ГДР был в ступоре, он испугался. —Умолкни. —Ich nicht… (Я не…) —Halt die Klappe! (Заткнись!)— РСФСР перебил республику. Его мучила жгучая боль. Глаз горел. И вдобавок к этому он отсидел ноги и еле стоял. Этот глупый немец, а особенно его идиотские извинения сейчас были ему совершенно не нужны. Он замолчал и ждал когда онемение пройдёт. —R-RSFSR, t-tam e… Blu… (Р-РСФСР, т-там э… кро.)— ГДР ещё больше испугался, когда на него обрушился крик. —ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — кажется, у России сдали нервы окончательно. Ему уже было плевать, что ГДР его не понимает. Руки он опустил и убрал от глаза ещё до слов немца. Ноги были ватными. —Da ist Blut! (Там кровь!)— Республика показал пальцем на бинты. —Ч-что?..— помедлил, осознавая сказанное. И дотронувшись до бинта, русский почувствовал влагу. РСФСР посмотрел на свои пальцы. Кровь. На пальцах была кровь. Он сообразил быстро и, забыв о боли в ногах, вылетел из комнаты.       ГДР замер, он впервые причинил кому-то боль. Республика почувствовал тяжесть на душе. В нём проснулась совесть. Немцу было стыдно, хотя, он сделал это случайно. Он посмотрел на сборник, который ему дал русский, за ним он и потянулся, нечаянно махнув рукой, задев и причинив боль беловолосому. «Немецко-русский и русско-немецкий словарь» — прочитал текст ниже на родном языке Герман. Открыв первый разворот тёмно-бордовой книги, он увидел немецкий алфавит и транскрипции звуков на русском. Он пролистал пару листов и понял, что ничего не понял. Вздохнув, он встал. Мысли крутились вокруг РСФСР и того, куда он побежал. Скорее всего, в кабинет врача, показанный ему Генрихом. В нём был порыв рвануться вслед за парнем, но, подумав, он понял, что его скорее всего пошлют далеко и надолго, да и что он сделает?       Планировка в комнате Советской республики немного отличалась от спальни немца. В частности из-за двух, а не одного окна, как в большинстве помещений. Он вздохнул и взглянул на пейзаж за стеклом. Там он увидел прекрасную берёзовую рощу, простирающуюся далеко за горизонт. Это удивило немца, ведь в противоположной стороне раскинулся город, побитый, но всеми силами пытающийся реконструироваться из-за последствий страшной войны. А он на мгновение и забыл о тех страшных годах в истории СССР. Но к счастью или сожалению, его это коснулось только полгода назад.       Сирота отошёл от окна и, приблизившись к шкафу, прошёлся глазами по полке с книгами. Он пытался найти хоть какие-то знакомые слова в названиях, написанных на уцелевших старых романах и произведениях. Вдруг раздался стук. Немец замер, не решаясь ответить или как-то пошевелиться. В дверь снова постучали. Он не знал, что делать. И снова стук и ещё. —Россия! Ты в порядке? Я слышала крик из твоей комнаты, — послышался девичий приятный голос, —Что-то случилось? —… —Россия? — уже с большей долей волнения, —Ответь… —… —Всё! Хватит молчать! Я вхожу! — дверь, скрипнув, открылась.       На пороге показалась девчушка с длинными русыми волосами и нежно-голубыми глазами, смотрящими несколько обеспокоенно. Юбка до колен и светло-бежевая кофточка смотрелись на ней очень ладно. —Кто ты? — взволнованный и испуганный голос пронзил затянувшуюся тишину. —Где мой брат? —Und. ich bin DDR. Und… ich weiß nicht, was du gesagt hast, aber ich werde gehen. Es tut mir leid. (А. я ГДР. А… я не знаю, что ты сказала, но я собираюсь уходить. Прости.)— Ариец и сам не понял, за что он извиняется. Девочка нахмурилась. Она поняла, что незнакомец говорит на немецком, и она язык знала, но только на уровне «очень базовая база». Которой она обучилась ещё до войны. —DIE DDR? Э… Was… м… machst du das hier? (ГДР? Э… Что… м… ты здесь делаешь?)— с трудом проговорила вошедшая, —Да, — уже сама для себя сказала она и посмотрела на немца. Тот, помедлив, ответил, стараясь говорить внятно и простыми словами, заметив некую скованность и сильный акцент. —Ich kam aus der UdSSR hierher, (Я пришёл сюда с СССР)— помолчав и подождав, когда девочка кивнёт, он продолжил, —Hab keine Angst. (Не бойся.) —Хорошо…— русая подумала, —Wo ist die RSFSR? (Где РСФСР?) —Er ging zum Arzt, (Он пошёл ко врачу,)— ГДР заметил непонимание в её глазах. —А. Was? (Что?)— здесь её словарный запас и завершился. Она не понимала где её брат. —Beim Arzt. (У доктора.)— в ответ ему только покачали головой. Показывая, что она не понимает его. Немец задумался, они зашли в тупик. Они не понимают друг друга. Из-за незнания языков.       Тут в его голове вспыхнула идея! Он обернулся, ища что-то взглядом. Союзная Республика тоже была огорчена, сейчас её очень беспокоило состояние брата и то, где он. Подняв голову, она заметила, как ГДР жестом подозвал её. Тот стоял рядом с подоконником и держал какую-то книгу. Подойдя поближе, увидела, что это словарь. Немец начал его листать, что-то ища. Немного подумав, она поняла, что хочет немец, и, быстро дойдя рабочего стола России, взяла первый попавшийся лист бумаги и чернила с пером. Коммунистка отдала это парню, и он начал что-то писать, периодически листая книгу.       Через три минуты предложение было написано: «РСФСР уйти к врач. У него литься кровь». Корявая надпись была показана девушке. Она охнула. Проблемы у её брата были, но кровь шла редко. Более менее успокоившись, она улыбнулась, кивая. «Если он у врача, то беспокоиться не о чем, » –подумала она. —Mein Name, BSSR oder Belarus, (Моё имя, БССР или Беларусь)— наконец представилась незнакомка, улыбаясь ещё шире. —Schöner Name, (Красивое имя)— сын Рейха тоже улыбнулся, —Wie alt bist du? (Сколько тебе лет?)— решился спросить парень, мысленно отмечая, то что РСФСР и БССР ни капли не похожи. —А… dreizehn, (тринадцать,)— кратко ответила она, чуть помедлив. Отойдя от ГДР, села прямо на ковёр по-турецки. Руки упёрлись в колени и вытянулись. Её глаза блеснули, —Und dir? (А тебе?) —sechzehn bald… (шестнадцать скоро…) — говорящий посмотрел на Республику. Она похлопала рядом с собой, подзывая гостя. Её улыбающиеся глаза пронзительно смотрели на немца мягким, игривым взглядом. Вся она была такая милая, дружелюбная, словно светилась перед ним. Но почему-то ГДР было не по себе, будто есть какой-то подвох или что-то ещё. Но отбросив эти мысли, предпочитая не думать о плохом, он взял словарь, бумагу и чернила с пером, сел рядом с белорусской. —Хочешь поиграть в карты? — а БССР и забыла, что он не знает русский. И вспомнила об этом только тогда, когда на неё с непониманием посмотрели. —Ой! Прости. Du willst spielen… э-э, блин… (Хочешь поиграть в…)— нахмурилась. Немец заметил затянувшуюся тишину, протянул ей вещи, которые держал в руках. Беларусь взяла словарь и быстро начала что-то искать. Положив листок бумаги рядом с ковром на пол, чтобы случайно не запачкать его (РСФСР будет очень недоволен), аккуратно начала выводить симпатичные немецкие буквы. —"spielen Sie Spielkarten» (играть в игральные карты), — вслух прочитал Герман, —Ich kann nicht. (Я не умею.) —Ничего! Ich werde dir das beibringen (Я научу тебя этому), — Сказав это, Белорусская ССР вскочила и выбежала из комнаты брата. ГДР встал в ступор, эта девчонка так быстро исчезла, что если бы не хлопок двери, то он бы подумал, что она просто испарилась.       Беларусь появилась так же быстро, как и ушла. В её руках была небольшая потёртая коробочка с надписями по бокам.       Белоруска плюхнулась напротив немца и открыла коробочку. Там Герман увидел стопку с картами. Рубашки их были тёмно-зелёными с голубым, а в центре был белый орнамент. Они были менее потрепаны, чем их футляр. Девушка разложила карты разных мастей и значений. Сын нациста заинтересованно посмотрел на разложенный картон. БССР кое-как, с помощью словаря разъяснила немцу, как отличать их и какие карты больше по значимости. Название мастей она, увы, не смогла сказать ГДР, так как в книге не было их перевода. Следующее по плану Беларуси: обучить арийца играть хотя бы в дурака. Это было гораздо сложнее. Приходилось всё чаще обращаться к словарю и другим элементам их необычного общения. Герману было сложно понять все тонкости игры без прямого диалога. Но им удалось прорваться через языковой барьер и они добились того чего желали, обучить и понять. И немец с БССР смогли сыграть несколько партий, где почти во всех выиграла Бела, но ГДР смог одолеть её разок.       За это время немецкая республика подмечал всё больше изюминок в образе Беларуси. Её рвение к победе и азарт смутили немца, хотя здесь эта часть характера напоминает ему Союза. Но не только его. ФРГ. БССР похожа на его сестру, хоть и не внешне, но их эмоциональный план очень схож. Ему стало не по себе от воспоминаний о его прошлой жизни. Советская республика заметила упавшее настроение её нового друга (Она уже считает его другом), и к ней в голову пришла идея, как ободрить его. Девушка схватила словарь, и через две минуты её мысли уже были выведены чернилами на листе. " Soll ich dir die Bibliothek und den Garten zeigen?» (Хочешь, я покажу тебе библиотеку и сад?) — гласила надпись в записке. Прочитав её, немец кивнул. В ответ ему широко улыбнулись.       Они встали с ковра и вышли из комнаты. С собой взяли всё, что им нужно для общения. Беларусь повела их вглубь дома. На пути им никто не встретился. И вот, большие дубовые двери предстали перед глазами бродящих по особняку. Открыв их, Беларусь буквально втащила немца в огромное помещение.       ГДР был восхищён, гигантская библиотека с громоздкими шкафами с книгами. Кажется, она была даже больше чем в его родном доме, хотя может ему это только чудится, ведь в там он был только в глубоком детстве и пару раз. Оглядев пространство, немец обнаружил пару диванов и большую картину, висевшую на стене. На ней были изображены фазы луны, поверх ночного неба. Опустив взгляд ниже, он остолбенел. Ему показалось, или там кто-то сидит. —О, Эсти! Привет, — воскликнула девчонка, когда увидела младшего брата, читающего книгу. А, нет, ГДР не показалось. Эстония развернулся, желая поскорей увидеть старшую сестру. Светло-русый, с такими же голубыми глазами как у сестры. —Бела? Чего тебе? — парень нахмурился, увидев персону, которую БССР держала за руку. —Я рада тебя видеть! Это ГДР, — она махнула рукой на рядом стоящего парня. —ГДР? Немец? — Эстонская ССР ещё больше нахмурился. Закрыв и убрав в сторону сборник стихотворений, который до этого читал, он встал и подошёл к сестре. —Да! Немецкая республика, — ответила белоруска, —Его отец привёл. Он теперь живёт с нами. —Отец? Тогда ладно. А… чего он молчит? Как воды в рот набрал, — поинтересовался эстонец. —Он не говорит по-русски, — парень посмотрел на немца. Он смущённо улыбался, отведя взгляд в сторону. ГДР ни капли не понимал их разговор. —Хорошо. Я как раз собирался уйти, пока, — напоследок обронил младший и скрылся, прихватив книгу, за дверями. В библиотеке они провели около часа. Старший нашёл много произведений, в том числе и на немецком. Но больше его порадовал откопанный старенький учебник русского языка. По нему он сможет заниматься. —Хмм~ Уже почти два часа дня. Bald Mittagessen (Скоро обед), — девочка взглянула на часы, висевшие рядом на стене, и обратилась к парню, —Lass uns in das Zimmer gehen. (Пойдём в комнату.)       Ответив согласием, немец отошёл от книжного шкафа, прихватив с собой ещё и пару книг вдобавок. Уже на выходе он протянул записки с текстом, где писалось о том, что следует оставить книги в его спальне и уже потом пойти обедать. Та кивнула.

***

—Was? (Что?)— ГДР не понимал. Сейчас они сидели в комнате белоруски. Ему же сказали что скоро обед? Так почему они сейчас не в столовой… А здесь. Ему протянули уже исписанный всевозможными фразами на двух языках листок, где красовалась новое предложение. «Keine Sorge, sie bringen bald Mittagessen. (Не волнуйся, скоро принесут обед)». —Bringen? (Принесут?)— старшому кивнули. «Почему мы сами не идти в столовая?» — ГДР показал записку собеседнице. —Speiseraum nur für Gäste des Herrenhauses und Dinner-Partys (Столовая только для гостей особняка и званных ужинов), — голубые глаза с непонимание посмотрела на немца. Девчушка была в недоумение. Сидели они на кровати в её комнате. —Das ist seltsam… Früher habe ich jedes Frühstück, Mittag- und Abendessen mit meiner Familie verbracht (Это странно… Раньше я каждый завтрак, обед и ужин проводил со своей семьёй). —Ну… wir kommen manchmal zueinander, um gemeinsam zu essen (мы иногда приходим друг к другу вместе покушать), — к ней, например, недавно заходили Литва и Латвия, и сама она часто бегает к старшим братьям. «Нет. Я не это иметь в виду вместе со всей семья», — записка. Кажется ему стало грустно от того что Бела не понимает о чём он говорит. —Ahhh… das gibt es bei uns nicht selten. an Feiertagen (Аааа… нет у нас такое редко. По праздникам), — она тяжело вздохнула. Как же она завидовали немцу, по крайней мере, в этой степени, — Und das nicht immer (И то не всегда.).       Их разговор прервал стук в деревянную поверхность. —Войдите! — крикнула Беларусь. Дверь открылась и в комнату как будто проплыла девушка, одетая в коричневое платье ниже колен. Вошедшая держала поднос от которого по комнате разнесся приятный аромат еды.       Тарелка картофельного пюре со странным мясом и куриный бульон с каким-то тёмным напитком стояли на подносе. Скудненько. Но и это сейчас богатый обед. Особенно в послевоенное время, когда города в разбитых домах, воронках от разрушительных взрывов бомб, а люди… Люди страдали больше всех. Миллионы детей остались одни в этом жестоком, наполненным чужими страданиями, мире. Война это страшно. —Принесите и обед ГДР сюда, пожалуйста, — попросила Бела у работницы. Та, кивнув, ушла. Герман вздохнул. Он корил себя за мимолётную мысль о том, что эта еда ему не по нраву, сейчас ему жаловаться на это стыдно. Беларусь не принималась за пищу, спокойно ожидая, когда её другу принесут обед. —Geht es dir gut? (Ты в порядке?)—БССР заметила напряжённый взгляд друга. Тот вздрогнул и посмотрел на говорящую. —Nein… alles ist gut… (Нет… всё хорошо…)— корявая улыбка показалась на его лице, когда советская республика отвернулась взять салфетки. Наклонив голову, немец прошептал, —irgendwie (вроде).       Дверь вновь открывается и в комнату заходит уже парень. В его руках был точно такой же поднос с едой. Аккуратно поставив ношу на рабочий стол хозяйки комнаты, он бросив на последок «Приятного аппетита» вышел из неё. Его порция была такой же как и у Беларуси.

***

      После обеда они гуляли по небольшому саду и даже прошлись немного по роще. Осень в самом разгаре, а с деревьев ещё не опали листья. Красоты леса порождали мысли прекрасном времени, проведённом в детстве. Сколько всего изменилось. Находясь там ГДР молчал и любовался, а Беларусь думала. Смотря на немца весь этот день, она долго анализировала его действия, выражение эмоций и пыталась прочувствовать и понять его диковины души. Но кое-что она поняла. Он не похож ни на кого из её братьев и сестёр. Герман другой. С другими мыслями, переживаниями и проблемами. БССР видела, что ему нужна помощь в освоении новой жизни, и решила протянуть ему руку. Не то что это было искренность души, скорее наоборот, но вскоре ей стало просто жалко немца. Сегодня она примерила образ человека, которому не плевать на недорогих ему людей. Она вздохнула. —DDR! (ГДР!)— Белорусская ССР оглянулась. Личности занявшей её мысли не было рядом, —Wo bist du? (Где ты?) —Hier! (Здесь!)       Обернулась. В кустах сидел немец и глядел куда-то вниз. Подойдя, она заметила муравейник, за которым наблюдал парень. ГДР сидел на корточках и наблюдал, как маленькие насекомые перетаскивают листики и маленькие палочки, кто-то нашёл крохотный камешек и несёт на своём крохотном тельце его в свой большой дом. У каждого жучка своя работа и им не до двух Республик, склонившихся над их жилищем. —Komm, es ist kalt (Пойдём, холодает.), — Бела легонько потянула его за рукав курточки. —Ja, jetzt schon… (Да, да сейчас…)— ответил немец и вновь уставился на насекомых. Беларусь закатила глаза и с недовольством посмотрела на зависшего, на месте парня. —Чёрт. Lass uns gehen (Пойдём.)— раздражение било по швам, грозясь вырваться из милой на вид девчушки и разнести тут всё к чертям. Источник неприятных чувств обернулся и скользнул взглядом к её личику. Прелестная улыбка алых губ и жёсткие, строгие глаза, горевшие пламенем раздражения. Он взглотнул, неправ он был тогда, когда не заметил схожесть РСФСР и БССР. Сейчас их глаза и взгляды были идентичны: холодные, пронзающие и смотрящие прямо в душу. Осторожно встав в полный рост, немец кивнул. И снова поразился. Та сталь в глазах исчезла, сменившись нежным бархатом.

***

      Семь вечера, ужин был два часа назад. Беларусь и Герман вновь играют в карты. Победа девушки. «Я хотеть спать» — новая записка от немца. Он выглядел уставшим. —Gut. Ich bringe dich hin, (Хорошо. Я провести тебя,)— она тоже была и сонной и измотанной. Тихонько встав, ГДР услышал тихий бумажный хруст. Словарь. Нужно его вернуть. Нагнувшись и подобрав книгу с пола, его взгляд наткнулся на рамку с фотокарточкой. Он подошёл к полкам с изображениями, разглядывая их. Там было фото маленькой девочки и ещё одно, изображающее 16 человек. 15 республик и Советский Союз. Вторая фотокарточка была сделана недавно, на ней даже стаяла дата «17 июня 1945г. " и небольшая надпись " День, когда я увидела свою семью вновь вместе. Даже отца. " Сын Рейха не понимал что здесь написано, но почему-то ему показалось, что там что-то позитивное. —Es ist meine Familie (Это моя семья), — А парень и не заметил как Бела подошла и аккуратно дотронулась, проводя подушечками пальцев, по фото, —Даже отец…— пробубнила она на последок, нежно с искренней любовью, улыбаясь. —"Она улыбалась, значит, этот момент для неё важен.» — таковы были первые мысли немца увидев республику. —Okay… Komm, wir müssen es nur der RSFSR zuordnen (Ладно… Пойдём, только нужно отнести это к РСФСР), — тихо проговорил ГДР показывая на книгу. —Да, —согласилась младшая. И махнув рукой, побуждая идти следом, они вышли из её комнаты.       Коридор быстро закончился, и Республики уперлись в дверь. Беларусь постучала костяшками пальцев по ней. С той стороны двери послышалось не громкое «Войдите». Старший толкнул дерево от себя, поморщившись от неприятного тихого-скрипящего звука.       Комната, в которой он и познакомился с новой подругой, показалась ему другой, скорее всего из-за освещения. В спальне РСФСР горела одна единственная лампочка рядом с кроватью. Тёплый желтоватый свет падал на Россию, создавая лёгкий мягкий образ. Он сидел с той же книгой, как и в их первую встречу. В немце вновь проснулась совесть по поводу случившегося, когда он снова увидел бинты, но уже новые. —Росси, мы принесли словарик, который ГДР взял у тебя, — у БССР даже голос, при виде старшего брата, стал более тягучим что ли… — Он нам так помог сегодня! —Я рад этому, Бела, — русский взял потянутую книгу и отложил в сторону. —Ты… сегодня не приходила к нам на ужин, почему? — нахмурился, он догадывался по какой причине, он всё же хотелось узнать правду. —Ну, мы весь день провели вместе. Я да и он, наверное, тоже забылись. Зато нам было весело! — белоруска подошла ближе к кровати брата и обняла его, —Спокойной ночи, мы пойдём. — И тебе тоже, — улыбнувшись, пожелал республика. —Gute Nacht (Спокойной ночи)— произнёс Россия когда сестра и немец выходили из его комнаты.