Под солнцем Каталонии

      После возвращения в Камакуру вместе с Риддлом, Грейнджер не спешила оповещать родных и.... кого-либо ещё. Они эгоистично заперлись в спальне и предавались беззаботным мгновениям жизни. Счастье... Его часы так скоротечны. Гермиона понимала, что пройдёт несколько дней и Лорд покинет её, вплотную занявшись делами в Нью-Йорке. Грейнджер невольно усмехалась, когда представляла, какой поднимется переполох. Конечно, для всего мира станет сюрпризом шокирующее известие о подлинном лице сюзерена Люциуса Малфоя. Но пока, к радости Гермионы, стареющий павлин распушил подёрнутый сединой хвост и не спешил расставаться с вверенной ему ролью Главы МАКУСА. Как едко описывал сложившуюся ситуацию Лорд, Тому Риддлу удалось выдрессировать вероломное семейство Малфой, сделав его по-настоящему белым и пушистым.       Впрочем, и самой Гермионе предстояло многое наверстать в мире магии. Наконец можно будет навестить Джинни в поместье Долоховых, о котором подруга с такой гордостью рассказывала в каждом письме. Гермиона доподлинно узнала от Лорда, что эпизод в порту являлся полной импровизацией Лонгботтома и Купера. Ни Антонин, ни Малфой о захвате Джинни в заложники не подозревали. Как и об угрозе жизни для маленького Александра. Риддл философски заметил, что "за всем уследить невозможно".       Но над Гермионой довлело ожидание разговора с Джулианом. Мысли о дорогом друге, иначе она не позволяла называть Коллинза, отдавались в груди тупой болью. Гермиона прекрасно понимала, что поступала по отношению к несостоявшемуся жениху некрасиво. Да чего уж там – подло. Но на кону теперь её собственное счастье. Странно было это осознавать, но с Лордом она чувствовала себя как никогда свободно и легко, закрывая глаза на особенности его тяжелого характера. Изменился ли он? Грейнджер не знала ответа на этот вопрос. Гермиона искренне надеялась на расцвет лучших качеств в Томе Риддле.

***

      После накрывшей Хонсю непогоды апрельское солнце, словно бы пытаясь загладить вину, одаривало жителей острова теплом с особым усердием. Природа пробуждалась от зимнего сна. И миссис Грейнджер наведывалась в сад «отсутствовавшей» дочери всё чаще, с трепетом докладывая о каждом проклюнувшемся ростке по мобильному.       Риддл поначалу подтрунивал над Гермионой, скрывавшейся от собственных родителей, но как только Грейнджер предложила ему пройти "церемонию официального знакомства", он дипломатично согласился со всеми приведёнными доводами.       Очередной приход миссис Грейнджер застал пару врасплох. Пришлось затаиться – Гермиона не разрешала применять к родителям заклинания, до сих пор стыдясь наложенного много лет назад Обливэйта, – пока строгий инспектор наводил порядок в зацветающем саду. Именно тогда Гермиона обратила внимание, что некогда пышущий здоровьем Мимбулус Мимблетония заметно пожух: иголки в некоторых местах осыпались, а цвет ствола вместо светло-зелёного окрасился в бледно-молочный. Грейнджер нечаянно уколола палец – пошла кровь. И если для Гермионы досадная ранка стала рядовым эпизодом повседневной жизни, то Лорд начал готовиться к неприятностям, которые не заставили себя ждать.       С момента возвращения из Киото прошла неделя, и на пороге дома Гермионы возник Джулиан Коллинз. Момент встречи выдался на редкость неловким. Грейнджер так и не научилась связно врать, а Коллинза всегда отличало умение чувствовать ложь за версту.       – Гермиона! – поначалу обрадовался Джулиан. – Почему не сообщила, что вернулась? Я уж начал волноваться, – он попытался приобнять Грейнджер, но она, к его удивлению, неловко отстранилась.       – Джулиан... – скомкано начала Гермиона, потупив взгляд в пол. – Я, я…       – Гермиона! – из глубины дома послышался бодрый мужской голос, а вскоре показался и сам его обладатель.       Воздух словно бы наполнил скрежет металла. Коллинз, поначалу не думавший скрывать отпечатавшегося на лице удивления, нацепил маску холодного презрения. Гермиона никогда не видела его таким, на миг почувствовав сбивающую с ног волну леденящего холода.       Оценивающе оглядев Коллинза с ног до головы, в глазах Лорда зажегся пугающий огонёк. Гермиона удивилась внезапной перемене в Томе. Риддл ведь знал, что она собиралась замуж, но всё это перестало иметь значение после их встречи. Что его так рассердило?       Настороженный взгляд метался от Тома к Джулиану. Чувствуя, что нужно хоть как-то смягчить напряжение, Грейнджер начала с банальностей:       – Том, это Д-джулиан К-коллинз, – с запинкой произнесла Гермиона. – Д-джулиан, это Т-том Р-риддл, – перечисление регалий каждого она благоразумно решила опустить.       – Приятно познакомиться, – по ледяному тону Коллинза становилось понятно, что приятного там было совсем немного.       Вновь в воздухе повисла пауза. Где-то вдалеке раздался долгий гудок проходящего поезда. Мужчины молча продолжили убивать друг друга взглядом.       – Моя невеста не предупредила, что у нас ожидаются гости.       Позвонки на шее шумно захрустели – взор Гермионы метнулся к Тому. Он впервые называл её своей… так.       Риддл и не думал скрывать триумфа над поникшим противником. Том с глумливой улыбкой нанёс ему контрольный удар в сердце. Гермиона, с содроганием ловившая каждое сказанное Лордом слово, не смогла заставить себя повернуть голову в сторону Джулиана. Годрик, как же сейчас ей было гадко, ибо в атмосфере запахло тухлятиной. Должно быть, загнивала её совесть. Хотелось провалиться сквозь землю или впасть в спячку. Трусиха! Лорд же, довольный произведённым эффектом, обратил полное искусственной – она научилась различать оттенки фальши в его эмоциях – нежности лицо к Гермионе:       – Гермиона, милая, думаю, будет вежливо предложить мистеру Коллинзу хотя бы чай, – Годрик, ну, почему, почему даже такую стандартную фразу Том умудрялся обратить в фарс?!       Она беспомощно взирала на Лорда, старательно делавшего вид, что о её чувствах он подумает в спальне.       Грейнджер ощущала, как пунцовая краска расползалась по лицу. Однако некогда умнейшая ведьма своего поколения никак не могла придумать достойный предлог, чтобы остаться. Гермиона чувствовала себя глупо, словно выброшенная на берег рыба, способная лишь беспомощно открывать рот.       – Ч-чаю? – тупо повторила Грейнджер, обернувшись в полной растерянности к Джулиану. Ей всё же пришлось поднять на него глаза.       Грейнджер никогда не видела Коллинза таким. Он отнюдь не был расстроен. Джулиан наоборот выглядел предельно собрано. Коллинз старательно пытался пробурить дыру на лбу Риддла глазами. На мгновенье ледяной взор Джулиана оттаял, когда он вежливо обратился к Гермионе:       – Без молока, пожалуйста.       Грейнджер кивнула и замерла на месте. Она боялась оставлять Коллинза с Риддлом наедине.       – Гермиона, не заставляй гостя ждать. Ступай. Мы найдем, что обсудить, – Том не сводил сосредоточенных глаз с каменного лица Джулиана.       Грейнджер прочистила горло и сдавленным голосом обратилась к Риддлу. Не то с просьбой, не то с вопросом:       – Том?       Глаза в глаза. В загнанном взгляде Гермионы немая мольба. В его – тишина. Грейнджер умоляла всех богов, чтобы он ответил, чтобы пообещал, но вместо этого Риддл сделал к ней шаг и по-хозяйски поцеловал в губы. Позади себя Гермиона услышала шумный вдох.       – Всё в порядке, Гермиона. Не беспокойся, – слова внешне невозмутимого Риддла в этот момент напугали её больше Круциатуса.       На негнущихся ногах Грейнджер направилась к крыльцу дома. По пути она несколько раз оборачивалась, вздрагивая от любого шороха.       Едва звук шагов затих в глубине дома, как Риддл и Коллинз ринулись друг к другу, выбрасывая вперёд палочки.       – Вот так встреча, – огрызнулся Риддл. – Стало быть, теперь Джулиан Коллинз?       – Стало быть, – сквозь зубы процедил Коллинз. – Что ты с ней сделал, ублюдок?       Улыбка объевшегося сметаны кота взыграла на довольном лице Риддла.       – Ты уверен, что хочешь узнать, – злорадство ухмылявшегося Риддла сочилось через край, – детали?       – Ты разрушаешь всё, к чему притрагиваешься... – гнев Джулиана нарастал.       – А ты, Северус, так и не отучился довольствоваться объедками с барского стола?       Подобного оскорбления Снейп, принявший истинный облик, более выносить не мог. Резким пасом руки он отправил в Лорда коронную Сектумсемпру. Риддл играючи отклонил заклинание.       Лорд явил собеседнику акулий оскал.       – Перед тем как я разорву тебя на куски, сделай милость – ответь, как ты свёл Черную Метку? – зелёный луч Авады схлестнулся с алым Экспеллиармусом.       Вновь ничья. Оба отвели палочки в стороны. Оба наклонили головы к плечу, словно бы примеряясь к противнику. Секунда. Оба начали обходить друг друга по кругу.       – Великий Тёмный Лорд чего-то не знает? – усмехнулся Снейп.       – Мне льстит твой комплимент, Северусссс, – зловеще прошипел Риддл.       – Я не позволю втянуть Гермиону в твои омерзительные махинации, – Снейп и не думал скрывать кипевшую в душе ненависть. – Ты...       Северус прервался, ибо ощутил покалывание кончика палочки на затылке. Снейп, смирившись, прикрыл глаза и обратился к Грейнджер:       – Гермиона, неужели ты дашь себя одурачить?       – Нет, – прозвучал твёрдый и уверенный голос. – Я никому не позволю против воли распоряжаться моей жизнью, – бескомпромиссно заявила Грейнджер.       Гермиона, продолжая держать Снейпа на прицеле, осторожно обошла его сбоку и, установив зрительный контакт, встала между Северусом и Томом, медленно опустив палочку вниз. Взгляд отчего-то упал на руки. Видимо, сказались годы обучения. После она всё же мельком взглянула в лицо Северуса – он почти не изменился, разве что ушла бледность и щёки перестали казаться впалыми. Тёмные волосы пересекала серебристая седина, а на виске с левой стороны виднелась полоска шрама от укуса Нагини.       – Закончили осмотр, мисс Грейнджер? – нет, все-таки он нисколько не изменился, даже насмехаясь так же.       – Довольно, – она не обращалась к кому-то конкретному.       – Гермиона, отойди, – мягко попросил Риддл.       – Нет! – глаза Грейнджер пылали огнём, который Лорд так любил.       На минуту Гермиона и Том схлестнулись в дуэли взглядов. Каждый стоял на своём, не желая сдавать занятых позиций. Наконец Грейнджер не выдержала и, глубоко вздохнув, опустила глаза в пол. Чёртов упрямец!       Грейнджер сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и обратилась к Снейпу.       – Джу... Северус! Пожалуйста, я знаю, что... виновата перед тобой. И у меня нет морального права просить о том, что я сейчас произнесу. Но... Прошу, оставь нас с Томом в покое.       – Гермиона, что ты такое говоришь? – Северус отказывался верить услышанному. – Этот... человек способен лишь на насилие.              Риддл презрительно хмыкнул.       – Это не так, – спокойно ответила Грейнджер. – Я знаю, что у вас обоих накопилось весьма много претензий к друг другу и я не жду чуда. Но... Северус, могу сказать, что жизнь не была слишком добра по отношению ни к одному из вас. Прошлое, увы, изменить нельзя. Но ведь гораздо важнее настоящее.       – Ты слишком молода, чтобы судить о подобных вещах, – Северус отвел взгляд в сторону.       – Да, – согласилась Гермиона. – Однажды, один умудренный опытом человек сказал, что выбор есть всегда. Просто не каждый готов рискнуть.       Снейп красноречиво отвернулся и скрестил руки на груди. Гермионе непросто давались нужные слова. Дыхание сбивалось, голова шла кругом. Но она была обязана остановить их.       – Вспомни Дамблдора...       – Дамблдора? – с несвойственной ему горячестью всплеснул руками Снейп. – Этого выживающего из ума манипулятора? Тот был готов разменять десяток ничего не значащих для него жизней, чтобы выиграть очередной ход. Только ход, Гермиона, даже не партию! – Северус буквально налетел на Гермиону, нависая сверху.       – Да, – слишком спокойно согласилась она. – Ни одна партия не обходится без потери пешки. Это закон жизни, – боковым зрением Гермиона выхватила довольную улыбку Лорда. – Но я вспомнила Дамблдора в ином ключе.       Снейп вопросительно посмотрел на неё. Чем эта женщина, которая , по сути, была ещё совсем девочкой могла удивить его?       – Он был великим волшебником. Гением. Жизнь много раз искушала его. И он поддавался на её уловки. Дамблдор ошибался, падал, но каждый раз находил в себе силы, чтобы подняться и пойти дальше, – почти шёпотом закончила Гермиона, а затем вскинула голову и уже совсем иным тоном обратилась к обоим: – Вы оба не раз совершали невозможное. Оба достигли поразительных высот в магии. Но достанет ли у вас духу победить своего главного соперника – себя?       И Риддл, и Снейп поражённо смотрели на хрупкую и зажимающуюся от волнения фигурку. Сколько силы таилось в ней? Как она к своим тридцати двум смогла осознать то, чего они оба не поняли, прожив более полувека?       – Я люблю Тома, – Гермиона кожей ощутила вибрацию от миллионов крохотных импульсов, побежавших по телу Риддла, – и хочу прожить тот отрезок жизни, который нам отведён, счастливо. Моё чувство эгоистично, равно как и моё желание мира. Я рискнула и обрела своё счастье. Рискни и ты, Северус. А в качестве залога того, что Том более не будет властен над твоею судьбой, – Гермиона на миг прервалась и обратила лицо к внимавшему её словам Лорду, – он даст тебе слово. Тома. Марволо. Риддла.       Лорд мысленно аплодировал Гермионе, ибо она без боя накаутировала обоих.       – Хатаки Коми, Гермиона? – озвучил мысли Риддла Северус и едва заметно улыбнулся.       – Ши ва онорэ о ширу моно тамэ ни шису, Северус.       Лорд ни драккла не понял из их болтовни. Впрочем, суть разговора была ясна и без перевода.

***

      Пора ханами не может длиться вечно. Последние лепестки облетали с деревьев, осыпаясь розовым полотном под ноги. Том и Гермиона неспешно гуляли по Камакуре. Оба чрезвычайно гордились тем, что сумели относительно безболезненно перенести знакомство с родителями Гермионы. То состоялось на территории дома Грейнджер. Для общего спокойствия. Как шутила Гермиона, ни один маггл при организации памятного события не пострадал. Чего, увы, нельзя было сказать о разросшихся кустах садовых роз. Миссис Грейнджер тогда сетовала, что во всём виноваты невоспитанные американские дети, поселившиеся на их же улице. Неотёсанная шпана наверняка гоняла мяч, угодивший прямо в бедные цветы, вытоптанные самым наглым образом.       Мистер Грейнджер на протяжении всего разговора сохранял самурайское спокойствие, но Том по таким же, как у Гермионы, глазам считывал немое обещание прикончить его сразу же, если он ненароком обидит отцовское сокровище. Риддлу было несложно понять чувства мистера Грейнджера, а потому он решил, что, возможно, сумеет выстроить с ним приемлемый диалог в будущем. Миссис Грейнджер крутилась снитчем вокруг стола, вынесенного по столь торжественному поводу в сад. Мать Гермионы оказалась прирождённым кулинаром, о чём Риддл не уставал напоминать не слишком утруждавшей себя готовкой мисс Джин.       Как бы то ни было, и Том, и Гермиона наслаждались последними беззаботными деньками, выпавшими на их долю. Риддл собирался в Нью-Йорк, где уже полным ходом шла подготовка к масштабной пресс-конференции, на которой магическому сообществу представят здравствующего Лорда Воландеморта. Грейнджер пока готовилась к визиту в Англию. Только подумать... Она не видела Лондон целых тринадцать лет! В планах стояло погостить у Долоховых, затем наведаться в Уилтшир к Луне, носившей гордую фамилию Малфой, а затем... попытаться охватить многочисленное семейство Уизли. Не забыла Гермиона и о Невилле, и о... Риддл взял с неё слово, что она никому, даже достопочтенной миледи Долоховой, не посмеет сообщить место, где под безымянным надгробием покоился тот, без кого с Гермионой не случилось бы и сотой доли её приключений.       – Том? – Гермиона нежилась у него на плече, пока они наслаждались солнечными ваннами на скамейке в парке.       – Ммм? – разморённый теплом Риддл не слишком горел желанием общаться.       – Как мы объявим о... наших отношениях? – Гермиона безуспешно попробовала заглянуть в прикрытые веки Лорда.       – Ммм...       – Риддл! – запасы терпения у Гермионы были весьма ограничены, а потому она уже по привычке толкнула обмякшее тело в бок.       Лорд лениво приоткрыл один глаз, чему-то улыбнулся и вновь унесся в мир грёз. Однако через пару мгновений всё же удостоил Гермиону кратким ответом.       – Мы скормим журналистам какую-нибудь байку про моё спасение одной сердобольной магглорождённой. Люди, знаешь ли, любят сказки со счастливым концом.       – Главное, чтобы без трех братьев, – не удержалась от сарказма Грейнджер.       Вдруг их содержательную беседу прервал какой-то странный звук, словно что-то тяжёлое упало с дерева.       – Что это? – в недоумении поинтересовалась Гермиона.       – Птицы. Или, как выражается твоя мама, стадо американских слонов, – Риддл лениво потянулся и как бы невзначай закинул руку за спину Грейнджер. – Слушай, ты ведь владеешь целым консалтинговым агентством, так?       – И? С чего это вдруг тебя заинтересовало?       – Ну... – Риддл сохранял притворно-сонную интонацию, – на правах твоего жениха, я бы хотел взять пару персональных уроков, – тон голоса Риддла становился всё более... весёлым?       Гермиона в лёгком недоумении посмотрела на невинно улыбающегося Тома. Надо же! Ему скоро праздновать юбилей, а он по-прежнему вёл себя как восьмилетний мальчишка. Какая мандрагора его оглушила? Нет, он, конечно, сделал большой шаг вперёд, согласившись на общение с её родителями, но... Что-то тут было нечисто.       – И что же именно ты хотел бы со мной изучить? – сарказм так и сочился из уст Грейнджер.       Риддл коварно улыбнулся и обвёл ладонью линию упрямого подбородка.       – Говорят, что японцы являются большими мастерами в искусстве... связывания. Кажется, это называется шибари.       Том не стал дожидаться реакции Гермионы и прервал все уточняющие вопросы долгим поцелуем, на который она поспешила ответить со всей страстностью.       Грейнджер и Риддл были слишком увлечены романтикой и эйфорией, витавшей в воздухе. Но если бы на секунду они оторвались друг от друга, то от внимательного взгляда не укрылась бы промелькнувшая в листве фигура.       Бледное лицо Риты Скиттер, отряхивавшей зелёное пальто от налипших на ткань колючек, ярко сияло в предвкушении триумфа. Она долго откладывала путешествие в Страну восходящего солнца и не ожидала слишком многого от розовых цветочков. Но, как оказалось, совершенно зря. Рита не могла отойти от шока, когда в одном из сотен храмов встретила Гермиону Грейнджер собственной персоной. И с кем?! Скиттер отказывалась верить глазам – всё это попахивало шизофренией. Но она ведь не сумасшедшая! А потому Скиттер тайком проследила за сладкой парочкой вплоть до того милого коттеджа, где, однако, повстречалась с совсем не милыми шипами роз. Вот так сенсация! Не увидела бы она Тёмного Лорда в здравии, то никогда бы не поверила, что он жив. Прямо семейная идиллия! Выходит, пока Антонин Долохов загибался в работе, Его Темнейшество счастливо коротало деньки в компании магглов?! Рита в нетерпении потирала ладони: уже запущенный в печать номер "Пророка" будет иметь эффект Адского пламени!