Эта привычка убьёт твой мозг

«С добрым утром, наверное» - посылает он сообщение, только проснувшись. Ещё даже не потрудившись вылезти из кровати. А потом лежит, гипнотизируя потолок, и размышляет о том, кому бы из друзей написать, а то как-то не очень, что первым делом, только продрав глаза, он думает о шизоидном парне, которого толком даже не знает. Это ж надо, он такую историю состряпал! – говорит Гарри здравый смысл. А потом он вспоминает все те странные вещи и случайности, которые, в принципе, больше ничем не объяснишь, кроме прослушки с его самого рождения. Чипом в башке, к примеру. Или пытках его близких, с целью добычи информации. Теория Уильяма объясняет это всё более изящно и, чего уж там, как-то сказочно. И в это больше хочется верить, чем в то, что его родных допрашивали, а потом они про это забыли. Парень знает о нём слишком много, потому что они были знакомы в его мире. Правда они не очень ладили. Это печально. Печально, что и здесь Уильям воспринимает его своим врагом, а ведь Гарри не сделал ему ничего плохого. Стайлс часа два переписывается со своим менеджером, проверяет присланное для него расписание съёмок на ближайший месяц, всё сверяет, хотя это и не его работа. Вроде, никаких наслоений с поездками и интервью нет. Месяц вполне спокойный. Когда идут съёмки, они пытаются совместно разгрузить Гарри на столько, чтобы он был занят только своей ролью и не отвлекался на прочие заварушки. Сейчас у него просто предостаточно свободного времени, потому что кроме всего работа идёт здесь, в Лондоне. Но вместо того, чтобы погружаться в сценарий, отдыхать, и, может, развлекаться с друзьями, Гарри, зачем-то погружает себя в познание загадок пришельца из другого мира. - А вот и он! Лёгок на помине, – хмыкает Гарри, когда видит всплывшее недовольное лицо Остина. Он поставил изображение парня на контакт сообщений. Уильям прислал ему просто фото, без какого-либо текста. На нём - два бокала на бортике раковины в ванной. «Они тебе, определённо, нужнее, не стал забирать» - поясняет Стайлс, полагая, что именно такой вопрос предполагало это фото. «Ок», - приходит ответ. «Как голова?» «Как чёртова засохшая тыква!» «Хочешь, я привезу тебе кофе?» - чёрт пойми зачем пишет Гарри и нажимает на отправку сообщения, но потом вздрагивает и в отчаянии смотрит, что оно уже ушло. Уже не удалишь! Да что он делает-то! В любой другой ситуации он даже бы подумал, что это подкат. Вот что он делает? «Нет. Я хочу прогуляться, может голова перестанет так гудеть. Куплю кофе в парке». «Сиди, жди меня, я скоро за тобой заеду» - печатает Стайлс на ходу, думая, что мозг и руки у него сейчас живут отдельно друг от друга. Он хватает ветровку и выскакивает в дверь, потому что этот строптивый парниша может специально не стать его ждать. *** - Ого! Ты прям круто сегодня выглядишь! Гарри радуется, когда видит, что Уильям, как прилежный мальчик, дожидается его возле дома. И ещё больше он рад тому, что видит неожиданное преображение. Гарри даже приподнимает свои авиаторы, чтобы ещё лучше того разглядеть. Вчерашняя попойка не прошла стороной, парень горбится и хмурится, и вообще, как обычно не доволен всем подряд. Но при этом на нём надета жёлтая, просто ярко-лимонная толстовка, и белые штаны. Ну просто невероятный контраст с тем, что было раньше. Выглядел бы парень ещё немного посвежее, он бы его с собой на фотосессию забрал. - Мне же не нужно больше от тебя прятаться, так что буду одеваться, как хочу – сообщает парень, без лишних уговоров залезая на переднее сиденье рядом с Гарри, и сразу открывает окно, закуривает. Гарри хочет возмутиться, что тот бы мог это делать, пока ждал его у подъезда, но решает, что у них и без того полно причин для ссор. - Да ты и совсем не прятался, раз я тебя столько раз замечал. - Ты меня замечал в десяти случаях из ста. - Ладно. Это определённо один из огромных плюсов того, что ты больше не шифруешься. Смотреть на твои унылые шмотки сил никаких не было. Ты ж, вроде, симпатичный парень, а кутался в хер пойми, что. - Ох, ну, конечно, мне же нужно облачаться как ты, – кривит Остин рот с зажатой между зубами сигаретой. И Гарри даст ему затрещину, если пепел упадёт на хоть что-нибудь в салоне - Не удивлюсь, если в твоей сумке завалялось боа. И, блин, Стайлс, кто из нас за кем следил? Тебе совсем заняться нечем, как рассматривать, какая на каком прохожем одежда? - Ты – особенный. Я следил только за тобой, потому что ты травмировал моё чувство прекрасного. - Ох, ну надо же! Это такая честь неебическая – быть особенным для Гарри Стайлса! - Слышу сарказм! – сообщает Гарри, выруливая из дворов на автостраду. – Так в какой парк ты хочешь? - Раз на машине, то поехали в Кенсингтон. Давно там не был. На колёсах быстро доберёмся. - Почему туда? - Хочу прийти к памятнику Питера Пена, бухнуться на колени и слёзно просить фей прекратить уже своё ёбанное волшебство. - Отличный план! – смеётся Гарри. - А дальше что? Попросишь отвезти тебя в музей Гарри Поттера? - Ну, было бы здорово! Я там весело проводил время. Моя гриффиндорская душа зовёт на встречу приключениям! - Эй, ты уже путаешь две эти сказки! И, думаешь, что ты был бы Гриффиндорцем? - Определённо! А ты – пуффиндуйцем! - Эй, это намёк, что я тупой, что ли? - Я ничего не говорил, – заявляет Уилл, демонстративно отворачиваясь к окну и лыбясь от уха до уха. - Знаешь, похоже, что тебя нужно чаще поить. С похмелья ты вполне себе сносный человек. - Просто я выговорился и мне за столько лет впервые легче, – выдаёт Уильям, всё также разглядывая пейзажи за окном. – И если ты сейчас везёшь меня действительно в парк, а не в дурку, то всё вообще замечательно! И голос его мягкий, каким Гарри его прежде никогда не слышал. *** Парни подошли к первому ларьку, который встретился им на пути, заказывая побольше кофе, заодно и взяли пару цветных донатсов. Они скинули свои припасы под деревом, где разместили плед, который лежал у Гарри в машине, и уселись на него, подпирая спинами кленовый ствол. - Так странно, что ты отнёсся ко всему, что я тебе рассказал так спокойно. Даже я не так отреагировал, хотя и оказался в этом дерьме по самые колени, – говорит Уилл, отхлёбывая свой напиток. В это время мимо них проходит какая-то парочка, и парень ощутимо напрягается. Он всучивает Стайлсу свой стакан, а заодно и пончик, сообщая, чтоб тот не вздумал его кусать, и начинает рыться в своём рюкзаке. Под удивлённый взгляд Гарри, он выуживает оттуда толстовку и вручает её кудрявому парню. - Напяливай. Ты привлекаешь много внимания. Ещё кто может додуматься сфотать! - Это твоя какая-то больная тема, что ли? – спрашивает Гарри, но послушно берёт вещь, натягивает её через голову, разлохмачивая всю свою причёску. - Не снимай капюшон и очки, пожалуйста! – просит Уильям. - Хорошо – соглашается Гарри, приступая к своей сладости и улыбается, глядя на Уилла, у которого над верхней губой теперь красные джемовые полуусы. - Слушай, я ведь помню, как ты психовал, когда нас сфотали. В чём дело? - Ну, в моём мире я был поп-исполнителем... - Чего? – Гарри реально забавляет эта новая подробность, он так вопит, что не даёт парню логически закончить мысль. – Ты – певец? - Ну, да... Только не проси в доказательство тебе что-нибудь спеть, иначе я тебя стукну об вот этот ствол. Угрозу Гарри всерьёз не воспринимает, но, так уж и быть, спеть не просит. Но о-о-очень хочется! - Тебя там так доставали папарацци? - уточняет Гарри и видит ответ в немного затравленном взгляде Уилла. - Но если ты был певцом, то ты должен был быть к этому привыкшим. И воспринимать всё не так жёстко. - Одно дело, когда тебя снимают на мероприятиях, другое дело – когда очень настойчиво лезут в твою жизнь, да ещё и в грязных ботинках. Тебе ли это не знать. К тому же ко мне обычно липли из-за тебя, то есть из-за того Гарри. - Из-за того скандала, что он устроил? – спрашивает Стайлс. Уильям кивает ему с торчащим пончиком во рту. – Что я сделал? Ну, точнее, тот другой я сделал? Расскажи, пожалуйста! - Ох, а ты уверен, святой мальчик, что тебе понравится то, что я тебе расскажу? Может ты узнаешь, каким ты был подонком. А ещё я могу быть просто шизофреником, который скормит тебе байку, сгенерированную больным мозгом. - Я всё равно готов её послушать. Люблю занимательные истории. - Окей, а если она звучит вот так: ты втюрился в меня, подкатывал ко мне, а я дал тебе от ворот поворот? Ну, как тебе? - Ну, не знаю. Обычно мои фанаты что-то такое и придумывают. Но вот только ты, наверное, единственный, кто отказал мне в своих фантазиях. - Смеёшься надо мной? Я не знаю, реальность это или выдумка, но это то, что я помню. Я был известным певцом, у меня была девушка. Длительные отношения. Большая семья. У меня там даже сын есть! Гарри на последнее заявление приоткрывает рот, и делает губы буквой «о». Что-то ему не очень верится, что этот пацан – папаша. Он тут недавно про фей и волшебную пыльцу орал. А пока они топали до парка, вспоминал заклинание обезоруживания, махая веткой, которой даже умудрился ткнуть Гарри в щёку. - А ещё был неадекватный коллега по звёздному цеху, который предлагал мне перейти на тёмную сторону. - Так, погоди, в твоём мире я был геем, домогающимся до натурального натурала? С девушкой и ребёнком? И тот скандал, про который ты рассказывал…? - Эм, ну, почти, да. С твоей подачи пошли разговоры о моей, возможно, не очень традиционной ориентации. Говорили, что ты имеешь отношение к одному видео. Точнее не так. Это был сериал. И там героев звали нашими именами, и у них был секс. По слухам, ты был дружен с режиссёром и дал на это согласие. После этого я был готов тебя убить. Именно тогда нас стали называть смертными врагами. - Я там был таким придурком? - О, придурком ты был точно! Только не бери в голову, я тоже там не был самым правильным человеком на земле. Как я тебе говорил - это всё были лишь слухи и мне стоило более адекватно на это реагировать, а не беситься, как ненормальному и разжигать во всеувидинее костёр вражды. - Так, ясно... Интересно. Значит, я и в твоём мире – знаменитость, ведь так? - Ну да, мы там с тобой оба певцы. - Тут я тоже знаменит, а вот ты – нет. - Ты слишком яркая личность, твоя харизма и дохуя раздутое эго никогда бы не смогли существовать в рамках маленькой коробочки. - А может я здесь тоже известен для того, чтобы тебе было легче меня отыскать? - Странное предположение. А может тебе нравится быть в центре внимания, и чтобы тобой все восхищались? - Мне нравится, что меня любят. Это нормально – желать, чтобы тобой восхищались. – Гарри делает глоток подостывшего кофе и пытается собрать мысли для нового предположения. - Ты не думаешь, что это странное желание? Это нелогично. Просто загадать лишить тебя всего, чтобы, что? Зачем мне это? Чтобы ты обратил на меня внимание? Так получается? Это слишком глупо и жестоко. Я был в твоём мире глупым и жестоким? - Нет, жестоким ты не был никогда. - Тогда почему ты думаешь, что я бы так с тобой поступил? Скорее я бы захотел, чтобы ты меня полюбил, если уж, как ты говоришь, я был заинтересован тобой. Зачем мне делать тебя одиноким? - О, на это легко ответить. Даже любовь не способна победить предрассудки. - А с какими предрассудками ты воевал? - Тебя это не касается, – тут же ощетинивается Уилл. По его лицу видно, что он сболтнул лишнего и уже корит себя за слишком длинный язык. - Хм, лады! Вот что мы имеем, – Гарри вертится по сторонам, пытаясь понять, куда можно деть стакан из-под кофе и в итоге засовывает его в карман рюкзака Уильяма. – Я – влюблённый придурок, волочусь за тобой, но поскольку, очевидно, оклика на свои действия, Господи прости, что бы я там не предпринимал, не получил. И я сильно расстроился. Как-то поколдовал, как – никто из нас не знает, так что опустим эту часть. Особенно учитывая, что мне от колдовства сегодня уже досталось, – Гарри фыркает и потирает то место, где Билли содрал кожу с его щеки, когда слишком сильно жестикулировал своей веткой. – И вот я там, где тебя знать не знаю. Фух. Сложно, что-то не сходится. Нужна ещё информация! - Ты ведь не просто так себе память стирал. Ты не хотел это всё знать. Зачем лезешь в это теперь? - Неужели ты не понимаешь, что эта версия морей матрицы багнутая? Тебя тут быть не должно, по логике, если я хотел мир без тебя! Я не верю в то, что я бы пожелал тебя так наказать. Чтоб, как ты выразился, вечно смотреть на рожу того, кого ненавидишь. Значит нужно вернутся к базовым настройкам. Хотя бы узнать, как они выглядят. - Вот ты и придурок! У тебя здесь есть всё, что ты хочешь. Тебе не нужно ни возвращаться назад, ни даже знать, как было там. - Я был там очень несчастен? - Я этого не знаю. Наверное, нет. У тебя, вроде, всё было отлично. - Как это понимать? - В тот последний раз, в котором я помню себя в свой реальности, ты жил в другой стране, даже на другом континенте. Я ничего не могу знать о тебе наверняка. Но ты был очень знаменит, так что я просто не мог иногда не слышать о твоих успехах. - Тогда зачем мне это желание? - Я не знаю. Правда, не знаю. Я не знаю, почему я здесь, и зачем тебе новый мир, если и твой прошлый был идеальным. - Не хочешь же ты меня заверить, что свет клином сошелся на тебе? Что мне нужен был мир, где есть ты, но без всего твоего багажа? - Я сказал, что не знаю! Я без понятия! –Уильям снова начинает злится и сминает в руке бумажный стаканчик. – Я здесь явно случайный гость. - Не ты ли сказал, цитирую: «ты втюрился в меня»? - Ох, ну нет, я тебе просто рассказал свою историю, почему мы с тобой враждовали. У тебя да, был интерес ко мне. Да. Не отрицаю! Как и ещё к десяткам других людей. Ты что себя не знаешь – ты – ходячий флирт! - Я-то себя знаю. Поэтому и странно. Я знаю, что не такой, каким бы ветреным я не выглядел со стороны. - Мы не очень-то общались, чтобы я знал тебя настолько хорошо. Мы просто были знакомы, пересекались на мероприятиях. - Но я как-то успел на тебя глаз положить! - Я же сказал, что не так выразился. Тебе не нравилось, может, что я на тебя внимание не обращаю, вот ты до меня и доебался. Да ты даже геем не был. Просто, наверное, решил, что это будет дохуя весело, чтоб другие подумали, что у нас интрижка. Или просто провоцировал меня тем дурацким мультиком. Это просто, видимо, такая шутка была. А я не оценил. - Хрень какая-то! - Я с этим живу уже почти четыре года, – кисло выдаёт парень. – Добро пожаловать на моё место. - Четыре? Но за мною ты следишь только два года. - Это ты стал замечать меня только последние два года. Когда я только сюда попал, первое время я отчаянно искал своих родных, друзей, девушку. Понятно, что не нашёл никого. И ушёл в продолжительный запой. Мне понадобилось много времени и выпивки, чтобы наконец, смириться с тем, что придётся идти к тебе. - Интересно, на какие средства ты устраивал себе алкогольную сиесту? - По глазам вижу, что ты уже догадался, – смеётся Уильям, и Гарри рад, что хоть один пазл сошёлся. – Моя карта здесь не сработала, как и телефон. Наличка, что была при себе, после того, как я здесь очнулся, вся ушла на еду. Я был в безвыходной ситуации. – Он косится на Стайлса, словно просчитывая: ему подрываться и бежать, или продолжать свои откровения. Гарри смотрит на него, поджав губы в саркастической усмешке, словно приговаривая: "чем же ты ещё удивишь меня, мальчик?. Я уже всё знаю". Билли сдаётся под этим напором. - Да, я знал номер твоего электронного счёта, и твой пароль, так что стащил у тебя парочку тысяч фунтов стерлингов. И раз уж сознался, то, как-нибудь придётся побыстрее вернуть то, что осталось. Наверное, продам почку. - Ну, вот, воришка, ты и попался, – почти неверяще проговаривает Гарри. Он не злиться. Вот совсем. Особенно глядя на настороженную рожицу Уилла. Хотя несколько лет назад был обескуражен этой ситуацией. Его обокрали так чисто, что никто не нашёл концов. А потом он был ещё и удивлён, когда неизвестный некто стал периодически скидывать ему разные денежные суммы, ещё и прикрепляя к переводу дурацкий смайлик. Гарри как-то не сопоставил вместе эти события. А теперь оказывается, что странности в его жизни уже тогда были связанны с мистером Остином. - Опять начнёшь угрожать мне полицией? – интересуется он. И Гарри думает о том, что вот сейчас точно нет, особенно когда парень, очевидно себя не контролируя, смешно складывает руки, прижимая локти к рёбрам. Словно изображает белок, которые, возможно, тоже водятся в этом парке. - Не буду, если скажешь, что не слил почти тридцать штук только на бухло. Я хочу верить, что мои денежки пошли на покупку, к примеру, этой милой одёжки, – отзывается Гарри и гладит кофту в районе живота. А заодно улыбается Уиллу, чтоб тот понимал, что те средства, которые он уже успел вернуть в этом странном займе вполне уже компенсировали его переживания. - Ну, очень маленькая их часть – да, – улыбается Уилл в ответ, заодно покачивая головой. Похоже, в своих мыслях он в очередной раз удивляется тому, какой Гарри всё-таки странный человек. - В основном мне нужны были средства, чтоб поездить по стране в поисках хоть каких-то следов своей прошлой жизни. Хоть каких-то людей. Но после года я психанул. Решил - всё, заебало, пора смириться. Начать новую жизнь. Тогда первым делом купил привычных шмоток. Конечно, вряд ли бы ты меня резко признал в них, но всё же... Но тебе одинаково пофиг, в чём я хожу. И в какой-то момент я даже не стал недевать их. Есть футболка и штаны. В них я хожу в магазин. Есть брюки для работы. У меня нет дома телека, на ноут денег не хватает. Так что в квартире мне делать нечего. Обычно я торчу на работе, а домой прихожу поспать. А когда устаю от этого всего, в очередной раз тащусь посмотреть на тебя, в надежде, что вот в этот раз я, возможно, что-то замечу, чего не видел раньше. Так что мне и не нужно больше трёх комплектов: домашне-уличная, рабочая, и серая, которую ты так не любишь. А яркая теперь лежит молчаливым укором моей проёбанной жизни! - Может вместе у нас получится что-то изменить? - Вот это «вместе» меня как-то напрягает!