Lost the Script

                        Гермиона приподняла повыше подол своего классического элегантного платья изумрудного цвета с воротом, закрывающим всю шею, но с глубоким вырезом спереди. Из драгоценностей надела длинную золотую цепочку с прикрепленными к ней капельками изумруда. Небольшие камешки красиво переливались всеми оттенками зеленого, привлекая внимание к вырезу. Она осмотрела себя с ног до головы в зеркале, парящем напротив. Серебряные туфли на высоком каблуке маленькими змейками обвивали её лодыжку. Она была лицом, представительницей своего змеиного факультета, чему безмерно радовалась. Сегодня ничего не должно испортить её день: ни глупые ухмылки Драко, ни его чрезмерно напыщенное поведение, ни Беллатриса с её вечным недовольством и глупыми издёвками. Гермиона счастливо улыбнулась, оголив белоснежно ровные зубы.       Предплечье зачесалось в предвкушении метки. Совсем скоро она станет полноценной Пожирательницей Смерти, и уже ничего не сможет остановить её. Она будет самой преданной союзницей Тёмного Лорда, самой исполнительной и бескорыстной. Если только не считать корыстью желание получить похвалу. Ей хотелось начать тренировки, а затем отважно ринуться в бой, но тренировки были последним, о чём она думала. Все её мысли сосредоточились на чёрной змее на руке Беллатрисы.       — Прекрасно выглядишь, — спокойно сказала та, и у Гермионы глаза чуть ли не выкатились от такого заявления, но Беллатриса не продолжила говорить, а лишь потянулась к прядям её каштановых волос, чтобы уложить те в красивую причёску. Гермиона всё ещё оплакивала потерю части своей длины, из-за чего поёжилась, когда рука Беллатрисы наконец коснулась её прядки, чувствуя себя неуютно.       — Спасибо? — поблагодарила она, всё ещё придерживаясь вопросительного тона. Беллатриса не была тем человеком, по интонации которого можно сразу понять, что он имеет в виду. Потому Гермиона и не знала, принимать ли её комплимент за комплимент или же за оскорбление.       Но Беллатриса, уловив вопросительную нотку, лишь усмехнулась и продолжила завивать её волосы. Оставались считанные минуты до ритуала. Гермиона продумывала разные сценарии, но ни один из них, казалось, не подходил, а сама она не могла найти в своей голове информацию о том, как же проводится древний ритуал. Вопрос сам вырвался из её уст, заставив Беллатрису вздрогнуть: она не привыкла, что к ней обращаются люди, помимо Тёмного Лорда и семьи.       — Беллатриса? — позвала её Грейнджер, заставив ту вскинуть голову и посмотреть на неё через зеркало. Женщина находилась за спиной. «Слишком близко», — думала Гермиона. — А как проходит ритуал?       Руки Беллатрисы замерли, словно она вспоминала фрагменты из прошлого, не смея открыть рта. Но затем взгляд её перестал быть задумчивым, а рот слегка приоткрылся.       — Для всех по-разному, — выдавила она из себя, изогнув губы в мерзкой усмешке. Гермиона, с одной стороны, еле терпела Пожирательницу, но с другой — та даже интересовала её в какой-то степени.       — А как проходил твой? — пытливо спросила она, подавив раздражение. Гермиона даже не надеялась на ответ, но казалось, что сейчас ведьма настроена более дружелюбно, чем когда-либо прежде. Да и к тому же, попытка не пытка.       — Нагайна кольцом улеглась вокруг моей шеи и сдавливала её так, что я не могла дышать. В глазах темнело, а Он ставил мне метку, параллельно вырисовывая руны на моём предплечье, — на выдохе произнесла она, а затем задрала рукав своего платья. Гермиона безошибочно узнала две руны: «преданность» и «фанатичность». У Гермионы перехватило дыхание, пока она изучала два красивых шрама, но не от испуга. Грейнджер гадала, оставят ли ей такие же руны и что те будут означать. — А потом змея укусила меня и я отключилась, — закончила она, хмуря тонкие тёмные брови.       — Какова вероятность, что и мне их поставят? — с надеждой уточнила она, но пальцы Беллатрисы уже вновь зашевелились в её волосах. В некоторых местах чувствовалось прикосновение палочки, и тогда кожа головы начинала слегка чесаться, пока пряди закручивались и падали на её плечи локонами.       — Нулевая, — резко ответила Беллатриса, словно если бы девушка сказала ещё хоть одно слово, она бы наложила на неё Силенцио. Навсегда. — Хватит на сегодня вопросов, сама увидишь, — тон её не терпел возражений, а руки зашевелились ещё быстрее. Кожа под отпечатком волшебства ещё больше зудила, но Гермиона держала руки при себе, боясь пошевелиться и навлечь на себя гнев волшебницы.       Когда ведьма закончила, то даже не сказав и слова, сразу направилась к двери, громко хлопнув ей напоследок, оставляя Гермиону в полнейшей тишине. Но мгновение покоя длилось недолго, так как вскоре в комнате с громким хлопком появился эльф и упал к её ногам.       — Мисс Грейн-нджер, — заикаясь звал он. — Вас ожидает Тёмный Лорд, позвольте вашу руку? — маленькая ладошка вскинулась в воздух, эльф ждал, пока она протянет ему руку, но Гермиона ещё не надела свои любимые серебряные серьги-каффы, напоминающие красивую змею с мелкими вкраплениями зелёных камней в её чешуе.       — Это очень срочно, — взвыл эльф, и Гермиона, сердито выдохнув, всё же вложила свою руку в его маленькую ладошку. Короткие пальцы обхватили её запястье поудобнее, а затем рывок аппарации перенёс их в подземелья поместья Лестрейнджей.

***

      Пальцы Гарри скользили по мягкой рыжей шерсти Живоглота, чья наглая морда никак не могла насытиться. Гарри до сих пор относился к пушистому созданию настороженно, а Рон — одаривал того презрением, но сейчас это было последним, что осталось от их подруги, пропавшей бесследно и оказавшейся в самой пучине ада. Конечно, воспоминания всё ещё согревали ему душу и напоминали о том, что он должен бороться до конца, чтобы вытащить её оттуда, но кот, устроившийся между его ног, казалось, тоже ждал поддержки.       Комната, в которой жили парни, больше походила на остатки заброшенного и всеми забытого помещения: два потрёпанных старых дивана, на одном из которых глубокая вмятина и, когда ложишься, в спину врезается пружина, а пол издает ужасный скрипучий звук, стоит на него ступить, настолько мерзкий, что каждый раз хочется дёрнуться. Небольшой ковер был выцветшим, а мебель очень простой, но зато на стенах висело несколько картин, и они хоть как-то разбавляли эту серую комнату. Шкаф у стены был заполнен безделушками, в том числе там откуда-то взялся зацветший стебель хризантемы.       Все снова разошлись по своим делам.       — Даже ты возложил на меня надежды, глупый кот, — разочарованно выдохнул Гарри, почёсывая того за ушком. Кот промурлыкал что-то переливистое, словно пытался ему ответить, а затем перевернулся, подставляя Гарри свой живот. — Как мне найти твою хозяйку? — обратился к нему Гарри. Казалось, он совсем сходит с ума раз пытается разговаривать с тем, кто не умеет ничего, кроме как нестись к миске с кормом, ловить мышей по затхлым углам штаба и царапать кожу местных обитателей. Но сейчас кот смотрел на него с таким видом, словно хотел сказать: «Это ты мне скажи». А Гарри, к сожалению, не мог сказать ничего.       Через пару мгновений дверь их комнаты открылась, и на пороге показалась макушка рыжей головы. Длинные волосы всколыхнулись в воздухе, падая обратно на плечи Джиневры Уизли. Отношения их последнее время застопорились: Гарри часто пропадал в своих мыслях, коря себя за все смерти и травмы, а Джинни, казалось, безвылазно находилась на поле боя.       — Поправляешься? — справился о её здоровье Гарри, не выпуская длинную шерсть кота из рук.       — Да, скоро уже можно будет вернуться на поле боя, так мадам Помфри сказала, — похвасталась девушка, прикрывая за собой дверь. — Сказала, что у меня здоровье ого-го-го, — смех её заливистой трелью пролетел по комнате, отчего Гарри захотелось закрыть уши руками, потому что сам он разучился смеяться за эти долгие пару месяцев, медленно тянущиеся друг за другом. — Ну а ты?       И Гарри не знал, что же ей ответить, поэтому уголки его губ приподнялись в вынужденной улыбке, а тон вышел слишком дружелюбным, на его взгляд.       — В норме, — но девушка, казалось, не прониклась его фальшивым хорошим настроением, поэтому захлопнула дверь и двинулась к его койке, присев на самый краешек.       — Гарри, всё хорошо, ты можешь со мной поделиться, — её сочувствующий тон давил Гарри на нервы. — Рон каждый раз приходит ко мне, рассказывает о Гермионе, о своих поисках, сказал, что с тобой бессмысленно разговаривать, потому что ты замыкаешься в себе. Но, Гарри, я так не считаю, — она придвинулась ближе и положила руку на плечо Поттера. — Сейчас такое время, что уйти в депрессию кажется единственным выходом, — грустно усмехнулась она, — но это не выход. Вокруг достаточно людей, готовых выслушать тебя, поддержать и помочь, но ты снова взваливаешь всё на себя, Гарри. Ты не всесилен, чтобы все проблемы стараться решать самостоятельно, — укорила его она. — Твоя вина за то, что происходит, съедает тебя по маленьким частям, но ты не обязан взваливать на себя всё это, — тихо произнесла она, но Гарри лишь невольно шевельнул плечом, сбрасывая с себя её руку.       Кулак Гарри постепенно сжимался, причиняя боль Живоглоту, отчего тот с резким вскриком выбрался из его захвата, успев царапнуть парня. Тонкая струйка крови потекла из раны, но Джинни оказалась более ловкой, тут же наложив на рану заклинание исцеления. Рана начала потихоньку стягиваться.       — У меня никогда не было выбора, Джинни, — осторожно начал Гарри, а потом замолчал, больше не произнося ни слова.       Но Джинни услышала всё, что он хотел бы сказать ей сейчас, и всё, чего не хотел говорить никому. «У меня не было выбора, я же избранный, я всегда должен оставаться борцом, всегда быть на светлой стороне, показывать всем пример мужественности и стойкости, но я устал. Я почти сдался, неужели они не видят?» Джинни не пугала эта обречённость в его голосе, его усталость, подавленность. Ведь её силы духа хватит на двоих?       Кот недовольно поглядывал на них, а когда дверь приоткрылась, сердито зашипел и нырнул в дыру в стене. В комнату заглянул Невилл, держа под мышкой Тревора и тревожно оглядываясь по сторонам.       — Идём, — махнул рукой он, открывая дверь шире. — Пришла записка от Снейпа, собирают всех, — на последнем слове он заметил, что Гарри не один, и неловко прокашлялся. — Джинни, тебя тоже, наверное, — неуверенно добавил Невилл.       Внизу стоял шум, Гарри хотелось вернуться обратно в свою комнату, накрыться шерстяным жёстким одеялом и не слышать больше ни единого шороха. Рыжие макушки близнецов Уизли шныряли туда-сюда, они перебрасывали друг другу маленькую коробочку.       — Верните, — послышался нервный голос Лаванды, которая перебегала от одного близнеца к другому в попытке забрать свою вещь. — Это шкатулка для гадания! Зачем она вам? — её визгливые крики разносились по всему коридору, за голосом — топот ног, а затем низкая хрипотца Рона.       Топот умолк.       — Погадаешь нам, провидица? — спросил Фред, зажав нос Лаванды между указательным и средним пальцем.       — Боюсь, нам не на кого гадать, Фреди, — ответил ему Джордж, обхватив своей длинной ручищей маленькие плечи Лаванды.       — А на кого гадаете вы, девочки? — подмигнул Фред Лаванде, а затем перевёл взгляд на стремительно краснеющую Чжоу.       — Тихо все, — одёрнула их Молли и открыла дверь, запуская ребят в тускло освещённое помещение.       Зал был небольшим, что теснило всех зашедших волшебников, а всё основное место занимал длинный прямоугольный серый стол. Освещение было слабым, исходившим из одиноко мигающей лампы на потолке, которая раздражала глаза Рона, отчего тот тихо цокнул.       Гарри сел на своё место по правую руку от профессора Макгонагалл. Её очки съехали на нос, а сама женщина выглядела ужасно измотанной и засыпала даже посреди шума, царящего вокруг. Гарри легонько встряхнул женщину за плечо, та встрепенулась, и взгляд её кошачьих глаз устремился на парня.       — Мистер Поттер, — сдержанно улыбнулась она, слегка кивнув, но больше не проронила ни слова, даже когда началось совещание. Всю ораторскую часть на себя взял Артур Уизли.       — Сегодня нам прислали сову с запиской от Снейпа, — хмыкнул он, прожёвывая то одно слово, то другое, что выливалось в ужасно неразборчивую речь. Гарри пришлось напрячь слух. — Он пишет, — Артур помахал запиской перед носом своей жены, а затем надел очки, чтобы зачитать содержание, перед этим прочистив горло. — «МГ сегодня не примет метку, ТЛ отбывает из страны на неделю». Из чего мы можем понять, что шанс вытащить мисс Грейнджер из её каменной клетки всё же есть, пока Лорд в отъезде.       — Поместье Лестрейнджей находится под строгой охраной, мы не можем просто ворваться туда и забрать её с собой, — сказал Рон с неохотой. Мистер Уизли-старший нахмурился так, словно эту информацию услышал впервые. — На поместье стоит сильная кровная защита, нам туда не попасть.       — Что ж, тогда у нас нет других вариантов, кроме как выманить их из поместья, — Артур Уизли с ликованием отвёл взгляд от записки, словно только что озвучил гениальнейшую из своих идей.       — И как мы собираемся это сделать? — язвительно процедил Гарри, сейчас его раздражали любые предложения, даже несмотря на то, что придумать более удачную идею он не мог.       — Снейп может нам помочь, — отстранённо прощебетала Лавгуд, но Гарри лишь усмехнулся, при этом закатывая глаза.       — Снейп выходит на связь раз в месяц, раз в две недели посылает записки, только если это не что-то срочное, — начал Гарри. — И вы думаете, что он как-то поможет нам её оттуда вытащить? Нам даже самим нельзя с ним связываться, потому что это рискованно. У нас односторонняя связь, если вы не заметили, — ему хотелось перевернуть стол от злости.       — Тогда остаётся вариант устроить очередной бунт, куда её пошлют, чтобы нас разогнать, — предложила Джинни, готовая прямо сейчас бежать на передовую. Гарри в очередной раз закатил глаза.       — И потерять ещё больше людей? — Макгонагалл впервые подала голос за минувшие полчаса. — Мы не можем себе этого позволить, ведь даже не знаем, точно ли там будет мисс Грейнджер, — брови удивлённо взметнулись вверх, словно кто-то из её учеников предложил оставить их без домашнего задания на каникулы.       — А если совместить? — подала голос Патил.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Рон, снабжая подружку Лаванды недовольным взглядом.       — Снейп отправит именно Гермиону подавить бунт, — нервно улыбнулась она, только сейчас осознавая, что сморозила полную глупость.       — Как я уже говорил, мы не можем связаться со Снейпом, — мрачно повторил Поттер.       — Если Тёмного Лорда и правда нет в городе, я мог бы провернуть кое-что, но мне понадобится помощь Гарри, — слова Рона звучали хлёстко, но Гарри, тем не менее, встрепенулся и ожил: ему не хватало участия.       — Исключено, — прошипела Макгонагалл так, словно превращение из кошки в человека прошло не совсем удачно. — Мистер Поттер не будет выходить из убежища, подставляя себя под угрозу, мы это давно решили, мистер Уизли.       Уизли лишь кивнул, угрюмо опустив голову, но его хитрый взгляд сказал Гарри о многом: Рон ослушается. Решение данной проблемы отложили, перенося его на завтрашний день. Но когда Гарри вышел из зала для совещаний, чья-то мускулистая рука затащила его в подсобку рядом, предварительно шикнув на него. Гарри загадочно улыбнулся и повернулся лицом к приятелю. Перед ним с лисьей улыбкой стоял Рон Уизли, готовый поведать свой план.

***

      Гермиона медленно оглядывала худое тело мужчины, его светло-голубой профиль чётко выделялся среди кромешной темноты подземелий, а лицо было повёрнуто к пустой камере. Но когда он, маня рукой, подозвал её поближе, она заметила худое тело мистера Олливандера, цепями подвешенное к дальней стене. Мужчина бледен как никогда, под его глазами вырисовывались огромные мешки, а на щеке красовался запекшийся порез. Но не это пугало Гермиону, а его изувеченное магией тело, очевидно, его хорошо пытали, раз свежие раны готовы кровоточить из-за одного легкого прикосновения.       Гермиона поморщилась, но затем перевела любопытный взгляд на мужчину, чьи задумчивые красные глаза пылали огнём предвкушения.       — Я поз-звал вас-с не только пос-смотреть на мис-стера Олливандера, мисс-с Грейнджер, — в тоне Его не осталось и капли любезности или ласки, что иногда проскакивала раньше, когда тот обращался к девушке. — Не хочетс-ся вас расс-страивать, — Реддл безразлично пробежал глазами по её изумрудному платью и завитым локонам. — Хорош-шо выглядите, — подметил Он таким тоном, словно просил её больше никогда не попадаться на глаза. — Впрочем, вам это не понадобитс-ся, церемонии не будет, — тон Его оставался сухим, а в глазах — пустота, и Он сделал длиннющую паузу, наблюдая, как разочарование плещется в шоколадных глазах Грейнджер. — С-сегодня, — наконец подвёл черту Лорд.       — А когда? — глаза её пытливо следили за каждой эмоцией, но она не находила ничего, что указало бы на Его хорошее настроение. Отнюдь. Каждая черта дрожала так, словно Том едва сдерживался, чтобы не убить её.       — Может через-з неделю, а может и никогда, мисс-с Грейнджер, — Гермиона чувствовала, как внутри у неё всё ломается, на глаза наворачивались слёзы.       — Это несправедливо, — промямлила она, давясь слезами, которые рекой текли из её глаз.       Том зашипел на неё, заметив мокрые дорожки на щеках.       — Круц-цио, — Гермиона, больше не сдерживая потока слёз, всё ещё в истерике дрожала под действием заклинания на холодном полу, царапая свою кожу через шикарное платье. Каблук её сломался, причёска растрепалась. Она выглядела сломанной куклой, которой в скором времени оторвут руки и ноги, не зная, как поставить их на место.       Когда боль утихла, лицо Лорда нависло над её заплаканным лицом.       — Ес-сли я увижу твои с-слёзы ещё хоть раз-з, то ты никогда не получишь мес-сто в рядах Пожирателей, — гневно сверкнул глазами Он, вдавливая её талию в пол ботинком. Гермиона чувствовала себя так, словно была мусором, прилипшим к его подошве, который Реддл отчаянно пытался втоптать в землю и оставить там навсегда. — Надеюс-сь, вы меня ус-слышали, — давление прекратилось, послышались шаги, а потом дверь за ним захлопнулась, и она осталась наедине с мистером Олливандером, безвольно повисшим на цепях. Гермиона в истерике выкрикнула заклинание, порезавшее его бок, а затем вытерла слёзы, сглотнула комок и вышла из подземелий с гордо поднятой головой, на миг показавшись старой гордой девчонкой Грейнджер, чьей заботой всегда было защищать мальчишек. А теперь ей нужно защитить их от самой себя, но она об этом не знает.

***

      Ночью все звуки в доме стихли. Измученное после пыток и долгой тренировки с Беллатрисой тело Гермионы потихоньку сдавалось, испуская своё последнее дыхание, но, как она ни пыталась умостить своё тело на широкой кровати, оно ныло после болезненного подъема на высокую стену и совсем не хотело засыпать. Гермиона встала с кровати и побрела к ванной комнате, захватив с собой мягкое полотенце из шкафа.       Ванная комната была сплошь отделана черной с серебристыми дорожками плиткой. Умывальник, краны — все под темное серебро, а вверху — жёлтый шар лампы, бросающий на стены мягкие скользящие блики.       «Как ночное озеро под луной», — подумала вдруг Грейнджер и невольно содрогнулась.       Открутив краник, она плеснула себе в лицо водой, стараясь смыть с себя усталость, но та не поддавалась, и Гермиона, горько вздохнув, открыла оба краника с горячей и холодной водой, позволяя ванне заполниться до краёв. Она медленно опустила попеременно две ноги в горячую воду и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением обжигающей жидкости. А потом, удерживая своё тело на слабых и дрожащих после тренировки руках, опустилась в воду, чуть ли не шипя от температуры воды. Кожа стала покалывать: её заледеневшие конечности потихоньку разогревались.       Постепенно тело её согрелось, она стёрла с себя губкой часть усталости, скребя ею по коже, а потом вынырнула из-под воды, чтобы намылить голову. Волосы её снова начали завиваться, как только на них попало достаточно влаги. А сама Гермиона, закончив с головой, вытерла волосы полотенцем, проходясь им и по мокрому телу, стирая капли воды, а затем, так и оставив влажные волосы кудрявыми прядями свисать, обрамляя её лицо, решила сходить до кухни.       Она понятия не имела, куда идти, но предполагала, что находясь на первом этаже, разберётся. Послышался чей-то приглушённый шёпот, и Гермиона прижалась спиной к стене, скрывшись в тени, поспешно накладывая на себя дезиллюминационные чары. Полезная вещь, если уметь ей правильно пользоваться. Не хуже мантии невидимки, впрочем. Гермиона нахмурилась, пытаясь проанализировать последнюю мысль, понимая, что упускает что-то, с чем она была связана, но воспоминание упорно не хотело попадаться в её цепкие руки.       Голоса были всё ближе и ближе.       — Драко, ты неправильно меня понимаешь, — шипел на крестника профессор Снейп, и Гермиона отступила ещё дальше в тень, проверяя чары.       — Что тут можно понять неправильно? — рыкнул на него Драко, тут же понизив голос настолько, что больше Гермиона ничего не смогла услышать, а затем за её спиной что-то щёлкнуло и она провалилась в тень.

***

      Гермиона оглядела пространство вокруг себя, аккуратно приподнимаясь с колен. Она провалилась в потайную нишу, стараясь укрыться от проворных глаз своего бывшего преподавателя и друга. «Теперь уже не друга», — грустно подметила она про себя. Глаза её внимательно изучали маленькое пыльное пространство. Вроде ничего необычного, просто пустая комната. Но когда глаза её привыкли к темноте, она разглядела блеск чего-то металлического, просачивающийся через передвинутый со своего места камень. Гермиона двинулась в сторону, случайно наступив на какой-то поршень, и комната пришла в движение, стены закачались, а сама Гермиона испуганно вскрикнула, тут же прикрыв рот рукой, чтобы издавать меньше шума. Глаза её взметнулись вверх, чтобы сделать так, дабы её не услышал Драко, — это было главной её задачей. Пол покачивался тоже, так что Гермиона начала ёрзать, переваливаясь с одного колена на другое. Казалось, что из-за этих движений поместье начнёт разваливаться прямо здесь и сейчас.       Руны, загоревшиеся на всех стенах комнаты, отразились в её тёмных глазах. И Гермиона удивлённо проследила за всеми. Почти каждый из символов значил «безопасность», и только один на дальней стене означал «путаница» или что-то вроде того, Гермиона не помнила точно.       Она попыталась встать на ноги, но комната качнулась ещё сильнее, и она упала обратно, больно ударившись коленями. «Наверняка теперь там останутся следы», — с досадой подумала она. И попыталась замедлить движения комнаты.       — Иммобулюс, — прошептала она едва слышно, всё ещё беспокоясь, что потревожит кого-то над комнатой или привлечёт к себе внимание, но заклинание не сработало, и тогда Гермиона жалобным взглядом посмотрела на нишу над собой.       Взмахнув палочкой, она полетела вверх, вывалившись из чудного помещения на холодный кафель пола. Чьи-то тёмные лакированные ботинки возникли перед её носом, и Гермиона опасливо повернула голову, покосившись на мужчину, нависшего над ней. Северус Снейп удивлённо смотрел на неё, даже не пытаясь придумать девушке оправдания. Он был нем как рыба, из-за чего Гермионе становилось только хуже. «Что он сейчас сделает? Позовёт Лорда? Убьёт её? Расскажет Беллатрисе?» Неизвестность пугала. Но Снейп удивил её: он протянул руку, помогая встать, очистил её тёмный свитер от пыли заклинанием, развернулся на каблуках своих ботинок и ушёл. Ушёл, Мерлин! Вы можете себе представить? Гермиона уже почти слышала его шипящее «минус пятьдесят очков Гриффиндору» и жалобные голоса своего факультета после этого. Своего факультета?       Гермиона совсем не заметила, утонув в своих мыслях, как добрела наконец в то место, которое так упорно искала. На кухне было пусто, даже эльфы спали. «Эльфы спали, а профессор Снейп нет», — ворчливо заметила она, назвав его про себя вампиром.       Чтобы оказаться на кухне, ей необходимо было спуститься по лестнице и на первом этаже пересечь нижний зал. Здесь было так непривычно тихо — плиты погашены, домовики не стучат ножами и противнями, ничего не гудит и не пахнет едой. Потянуло холодом из полуоткрытого окна, отчего у неё побежали мурашки по коже, и она клацнула зубами.       Одно из немногих помещений, где серость не так уж портит настроение, в отличие от остальных комнат, в которых веет тоской и каждый угол пронизан темной магией. Здесь просторно, а стены выкрашены в грязный бежевый оттенок, наверху висит красивая люстра средних размеров с большим количеством кристаллических стеклянных камней, которые могут зазвенеть из-за сильного ветра, исходящего с улицы. Большой вытянутый прямоугольный стол из тёмного дуба, где можно сидеть на двух разных концах и, наверное, придётся громко разговаривать, чтобы услышать собеседника.       Она поставила турку на горячие камни, подогревая их заклинанием до нужной температуры. Кофе почему-то здорово её успокаивало, а процесс его варки — тем более. Когда напиток был готов, она сняла тот с горячих камней и перелила в фарфоровую кружку.       — Что это ты делаешь, Грейнджер? — послышался за её спиной хриплый голос, Гермиона выронила кружку из рук, и та, громко стукнувшись о пол, разбилась на миллион осколков, почти тут же левитируя обратно и собираясь в одно целое. Кружка снова была цела, а вот кофе безнадёжно испорчен.       Она с претензией повернулась к Драко, которого безошибочно узнала по голосу, коря себя за то, что не заметила силуэт с широкими плечами, стоявший у окна. Она гордо вздёрнула подбородок, но не стала подходить к нему ближе, хоть и непонятная нить подталкивала её тело к нему. Гермиона лишь пожала плечами и отвернулась обратно к камням, начиная всё заново. Только теперь процесс варки не приносил ничего, кроме раздражения.       — Кофе, — после нескольких минут молчания ответила ему. — Хочешь попробовать? — почти миролюбиво предложила она, добавляя в свой напиток молока и сахара.       Драко распрямил плечи и застопорился, обдумывая её предложение. Но затем, словно сделав для себя пометку, что это всё равно происходит в первый и последний раз, шагнул к ней ближе, забирая фарфоровую чашку из её рук, при этом задевая пальцы, которые казались настолько горячими по сравнению с его ледяными руками, словно она только что прикладывала их к раскаленным камням вместо турки.       Он сделал глоток из чашки, напиток сильно обжёг ему горло, из-за чего он закашлялся. Глаза его покраснели, и щёки перестали быть настолько бледными.       — Нужно подуть перед тем как пить, Малфой, — она выделила его фамилию, показав ему, что как раньше уже вести себя не намерена. — Это как чай на травах, такой же горячий напиток.       — Слишком сладко, — поморщился Драко, отпив из чашки ещё раз, при этом предварительно подув. Он готов был, судя по его лицу, выплюнуть напиток обратно в чашку, но манеры этого не позволяли, поэтому он сглотнул всё, что было у него во рту, а потом отставил чашку с кофе, с презрением косясь на неё время от времени.       — Он сладкий, потому что я добавила сахар для себя, — закатила глаза Гермиона, словно поясняя ему элементарные вещи, а затем взяла его чашку, перелила себе остатки, поразив Драко в который раз отсутствием манер, а затем, очистив кружку заклинанием, перелила из турки сваренное кофе без сахара и протянула ему кружку. — Маглы пьют его по-разному, — сказала она и только по удивлённым глазам Драко поняла, что сказала, прикрыв рот ладошкой.       Драко недоверчиво отпил из кружки небольшой глоток. Стоит отметить, что этот ему понравился гораздо больше. Он продолжал маленькими глотками осушать горький кофе, при этом наблюдая за бегающими глазами Гермионы.       — Слишком много фактов, которые тебе не удаётся проанализировать? — насмешливо спросил он, присев на стул позади себя и махая Гермионе рукой, чтобы та тоже села с ним. Её тёмно-синий шерстяной свитер свисал на теле, словно она надела что-то поношенное Уизли. Драко брезгливо сморщился.       — Есть несколько, — задумчиво ответила она, почесав кончик носа, но затем её пытливые глаза поднялись на него, но прежде чем она спросила его о том, что он об этом знает, Драко опередил её, не дав ей сказать и слова.       — Как скоро у тебя начнутся занятия по окклюменции? — спросил он совершенно невозмутимо, словно они уже которую ночь собирались здесь для того, чтобы попить кофе. И какая-то часть Драко шептала ему, что такая традиция ему бы даже понравилась, потому что это отнюдь не так плохо, как он себе мог представить, но Драко задвинул эту мысль подальше, обещая подумать об этом в другой раз.       На его вопрос она лишь неопределённо пожала плечами и замолкла, словно прикидывая аргументы «за» и «против». Но затем, переминая шерстяной свитер в руках, ответила:       — Он обещал прислать записку, — тихо сказала она, а затем услышала шелест перьев и лапки, скребущие по деревянной поверхности. Вскоре послышался тихий стук по толстому стеклу окна. И Гермиона подскочила с места, открывая для птицы створку, позволяя ей влететь внутрь и сесть на керамическую поверхность стола. Птица отошла от неё, когда Гермиона приблизилась к ней, чтобы провести по перьям и забрать записку. Вместо того, чтобы дать девушке отвязать маленькую бумажку, филин склонил голову, зацепил клювом тонкую веревку и, оставив записку на столе, улетел. Гермиона, взявшая в руки записку, быстро прочла строчки, выведенные корявым почерком, где каждая буква выглядела так, словно претендовала на независимость, до того далеко они друг от друга находились.

«Жду вас в своём кабинете сегодня с утра»

      Гермиона просияла, и Драко, впечатлённый её реакцией, встал с деревянного стула и подошёл ближе, ловко выхватывая из её пальцев записку, снова соприкоснувшись с её пальцами. Неловкая заминка дала им несколько секунд, чтобы посмотреть друг на друга. Драко вгляделся в её карие глаза, но не нашёл там ничего, кроме лёгкой толики смущения, Гермиона же не смогла прочитать, что таится за его ледяной маской, а оттого отвернулась чуть быстрее, чем в обычной ситуации. Драко же, потупив взгляд, обратил всё внимание на записку, читая неровный шрифт, а затем положил бумагу на стол, чтобы снова случайно не прикоснуться к всё ещё сконфуженной Грейнджер.       Её влажные волосы закрутились так, что она снова напоминала ему прежнюю Грейнджер. Не Грейнджер-монстра, который убивал людей без разбора и пытал их Круцио, а старую, почти мирную Грейнджер, которая ограничилась тем, что съездила ему по носу на третьем курсе. Он пересилил себя, хотя рука так и просилась коснуться её волос, связывающих стоящую перед ним незнакомку со знакомой до боли Грейнджер. Драко даже назвал бы её родной, если бы был дураком, но он не был.       — Что ж, поздравляю, — безразличным тоном произнёс он, пожав плечами и снова повернувшись к окну, тщательно возводя прочные стены внутри своей головы.       За окном начинался рассвет. Перед восходом солнца есть момент, когда всё небо становится таким бледным, почти бесцветным. Это не совсем серый и не белый, и, когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее. Рассвет этого дня был окрашен в до этого невиданный алый цвет, который можно сравнить с крепким терпким вином, и если бы она только взглянула, то увидела прекрасное небо.       Гермиона, переминаясь с ноги на ногу, смяла записку в онемевших пальцах, а затем, буркнув неловкое «спасибо», сбежала из комнаты, оставив Драко наслаждаться рассветом одного.

***

      Гермиона заглянула в кабинет Снейпа: вначале показался её нос, затем часть грудной клетки и только потом, когда она увидела лёгкий кивок профессора, нога её перешагнула порог, и она, неловко застыв, остановилась у двери, закрывая её за собой.       Девушке не удалось поспать, из-за чего она чувствовала себя скверно, попеременно зажмуривая и открывая слипающиеся глаза.       — В прошлый раз вы не были так стеснительны, мисс Грейнджер, — подначивал её он, нагло вздёрнув бровь. — Садитесь, — кресло в одно мгновение развернулось к девушке, подтверждая слова своего хозяина. Гермиона шагнула вперёд и уселась в кресло, скованно поджав под себя ноги.       — С чего мы начнём? — боязненно проблеяла она, всё ещё ожидая реакцию на ночное столкновение.       — Я дам вам пару книг после занятия, чтобы вы закрепили теоретический материал, там всё о том, какие могут быть барьеры, их назначение, и о том, как полезно этим бывает пользоваться, — с намёком начал он, словно читал ей лекцию, тон его становился всё более монотонным, а Гермиона наоборот оживилась при упоминании книг, что заставило Северуса усмехнуться, сразу же прикрыв усмешку рукавом мантии.       Гермиона закивала как болванчик, словно подписываясь под каждым его словом и заявляя: «Всё прочту, всё сделаю», и жирную подпись под строчкой.       — А теперь начнём, — ловко отошёл он от темы книг и сразу вторгся в её сознание. — Скажите мне, когда перестанете ощущать давление или вторжение.       Клешни потихоньку перестали хвататься за её воспоминания, а картинки перестали мельтешить перед глазами, заставляя видеть всё, что видит мучитель. Минутой позже Гермиона подумала, что он и совсем вылез из её головы.       — Сейчас не чувствую, — радостно сказала Гермиона, даже не стараясь прикрыть своё сознание.       — А я всё ещё здесь, мисс Грейнджер, — невесомый голос послышался уже внутри её головы.       — И что мне с этим нужно делать? — нервно поинтересовалась она.       По инструкции Снейпа Гермиона, абстрагируясь от всех своих эмоций и опустошая сознание, выстраивала стену, Снейп посоветовал использовать дерево для начала. Бревно за бревном. И Гермиона упорно складывала деревья друга на друга. Но Снейп прошептал в её голове, что нашёл в стене пару дырок и всё ещё здесь.       — Выкиньте меня из своей головы, надавите, словно закрываете передо мной ворота, — процедил он.       Гермиона сосредоточилась, стараясь определить нарушителя спокойствия и вытолкнуть из головы, но не могла его даже найти.       — Мисс Грейнджер, вам не нужно искать именно меня, закройте двери от всех вторжений, — снова дал ей указ он, и она представила перед собой спокойную гладь озера, красивых павлинов в Малфой Мэноре, всё дальше и дальше удаляясь от сада, а после и вовсе захлопнула ворота.       Она почти порадовалась своей победе, но голос в голове, напоминающий шизофрению, сказал ей, что рано радуется.       Занятие закончилось, оставив Гермиону в расстроенных чувствах: она не смогла подобрать нужный барьер, который защитил бы её мысли, а она ненавидела, когда у неё что-то не получалось. А когда это всё же случалось, она становилась упрямой как баран и сидела над задачей сутками напролёт, пока у неё не выходило всё так, как ей было надо. Гермиона и не заметила, что ужин уже давно прошёл. Но сил после занятий окклюменцией не оставалось, поэтому всё, что ей оставалось, — это добрести до кровати. И как только голова её коснулась подушки, веки затрепетали, и она уснула.       Но поспать больше пяти минут не удалось, из-за стены послышались громкие вскрики и дружный хохот, а также перезвон стекла и бесконечно нервирующая музыка. Гермиона еле стащила своё тело с постели, постучав кулачками по забитым мышцам, и встала на ноги, опираясь на спинку кровати. Выглядела она на тот момент как старая карга, чему изумилась, наколдовав перед собой зеркало. Поглядела на свои кудрявые волосы, но не стала их выпрямлять — у неё не было на это никаких сил. Поэтому ограничилась тем, чтобы натянуть на себя достойную ночнушку и выскользнуть за дверь.

***

      Драко сидел на своём кожаном диване, по правую руку от него сидел Блейз Забини, по левую — Теодор Нотт, который шутил на разные темы в своём репертуаре. Вот, например:       Заходит Малфой-старший в бар, девушка, пытающаяся выйти, поглядывает на стрелки на часах, а затем недовольно ворчит: «Мистер, уберите уже с прохода ваш чемодан!» На что Малфой-старший ей отвечает: «Девушка, это не чемодан, это мой бумажник!»       После этого, по традиции, Астория заливается громким смехом, подталкивая свою сестру Дафну под бок, а ухмыляющаяся Дафна даёт ей подзатыльник. Пэнси же, глядя на них, лишь закатывает глаза.       — Очень остроумно, — с сарказмом протянула она. — Неужели ты не знаешь других?       — О, ну есть ещё одна, — загадочно улыбнулся Теодор, и придвинулся ближе к Паркинсон, словно они стали заговорщиками в эту секунду. — Говорят, что мужчине, который терпеливо выслушает всё, что произошло у Пэнси за день, это засчитается за прелюдию, — Пэнси надула губы и отодвинулась от него подальше, поджав под себя колени.       — Хреновый из тебя шутник, Тео, — насупилась она, протягивая пустой стакан Астории, что сидела к бутылке огневиски ближе остальных.       — А я считаю, что шутка про Люциуса была ничего, — засмеялся Блейз, игриво хлопнув Драко по плечу. — Да, Драко?       Но Драко не показал и капли эмоций, продолжая молча разбалтывать стакан с напитком, наблюдая, как жидкость бежит от одного края к другому, грозясь вылиться, но Драко было не страшно: он всё контролировал и знал, что ни одна капля не прольётся.       — Ой, ну какие вы скучные, — загундел Тео, выпячивая губки и пародируя Паркинсон, та в ответ насупилась ещё больше и отпила из своего стакана. — Тогда давайте потанцуем, — взмахнул руками он и развязал свой галстук, начиная размахивать им из стороны в сторону, а затем крутя над головой. — Блейз, музыку! — взмахнул он рукой, словно дирижёр.       Блейз, не противясь, тут же взмахнул палочкой, и по комнате разнеслись звуки всемирно известного «Лебединого озера», но Тео не растерялся и уже красиво тянул носочки, подражая балеринам в пуантах, и грациозно махал руками, попутно пролив на кофточку Астории пару капель. Но та не стала обижаться, легко убрав жидкость заклинанием.       — Ту-ту-ту-ту-туруру-туту, — напевал себе под нос оживлённый Блейз, а потом Тео протянул ему руку, приглашая друга на танец. Теперь они вместе исполняли лебединый танец, скрестив руки и ноги, сцепившись друг с другом. Сёстры Гринграсс залились смехом, даже Пэнси улыбнулась.       — Учишься балету, Нотт? — усмехнулась Паркинсон, вспомнив старую шутку, и хитро взглянула на Драко, уголки губ которого слегка приподнялись, выражая одобрение.       — Вроде того, Паркинсон, — взмахнул ногой Тео, чуть не уронив бутылку со стола.       Драко позволял им веселиться в своей комнате, но сам почти всегда оставался молчаливым зрителем. Чем старше он становился — тем меньше говорил. А сейчас говорить и вовсе не хотелось.       А Пэнси уже медленно переползала к нему на колени, цепляясь за воротник его рубашки и что-то мурлыча в шею. Драко не мог разобрать ни слова. Девушка явно была пьяна, а Драко, хоть и держал себя в руках, тоже выпил достаточно.       — Хотите уединиться, голубки? — предложил Блейз, упав на диван рядом с ними. — Я бы тоже уединился вместе с вами, — на потеху всем последнее предложение Забини сказал достаточно громко, дав возможность и другим услышать «остроумную» шутку. Но Паркинсон не оценила её, лишь оттолкнула его от них, снова прильнув губами к шее Драко.       На заднем фоне Тео подражал причмокивающим звукам, раздающимся с их стороны. Он то открывал, то закрывал рот, выпятив губы, делая себя похожим на рыбу. Драко засмеялся и легонько спихнул с себя Пэнси, уже вовсю елозившую на нём бёдрами.       — Я сегодня не в духе, Пэнс, — ласково обратился к ней он, но девушка всё равно обиделась, пересев от него как можно дальше.       Музыка играла на всю катушку, но в какой-то момент Драко различил стук в дверь, а потому взмахнул палочкой, выключая музыку. Драко не мог и представить, что лохматая макушка Грейнджер появится в двери в тот момент, когда комната будет больше похожа на притон для слизеринцев, чем на его спальню: повсюду валялись окурки, пусть даже на столе и стояла пепельница, предназначенная специально для них; прошлая бутылка огневиски валялась на полу, проливая оранжевые капли своего содержимого на белый ковёр. Грейнджер оглядела комнату, но не сказала ни слова, лишь приподняла на него свои слипающиеся глаза с залёгшими под ними тенями.       Пять пар глаз, не считая Гермиониных, устремились в его сторону, ожидая реакции. Драко почётно молчал на всех вечеринках, глотая стопку за стопкой, бокал за бокалом, не отходя от барной стойки, или же, если сбор проходил в его комнате или чьей-то ещё, не отлипал от бутылки. Но сейчас все ждали именно его решения, негласно обращаясь к нему как к главному.       И Драко почти сказал ей, что она им мешает, что лучше бы ей было убраться отсюда, но вместо этого рука сама поднялась и провела по воздуху, указывая девушке на свободное место.       Блейз тут же оживился, а Тео — вслед за ним. Забини вскочил на ноги, обхватывая плечи гриффиндорки, и повёл к креслу, усаживая почётную гостью на указанное место.       — Я вообще-то лишь хотела попросить сделать музыку потише, но раз почти весь мой факультет в сборе, то я останусь ненадолго, — после этих слов Тео изумлённо уставился на Драко, предлагая ему объясниться, но Драко лишь махнул рукой в его сторону, что означало «как-нибудь потом». Блейз же как будто и не слышал, что сказала Грейнджер, лишь уселся поближе к ней, узнавая подробности из первых уст. Заядлый сплетник.       А Тео тем временем уже нашёл себе нового слушателя в лице Гермионы, пересказывая ей недавнюю шутку про Люциуса Малфоя, на какую девушка, к его удивлению, засмеялась, но затем стыдливо поджала губы, словно прося прощения за свой смех перед Драко, заглядывая ему в глаза.       — А может, раз нас так много, сыграем в игру? — предложила Астория, недовольно оглядывая соперницу скептическим взглядом. Маска дружелюбия всё ещё плотно сидела на её лице, но вот глаза, гневно сверкающие в сторону Гермионы, выдавали с потрохами.       — Я за! — тут же в один голос согласились Блейз и Тео, и девочки, хитро переглянувшись между собой, согласились тоже.       — А ты, Драко? — приторно-сладко прощебетала Пэнси, хлопая глазами. Парень отставил свой стакан в сторону, закинул ногу на ногу и угрюмо кивнул, говоря: «Не против».       Перед ними расстелилось магловское поле для настольной игры, переделанное по волшебным правилам.       — О, я знаю эту игру! — воскликнула Гермиона, но тут же замолчала, снова уходя в себя. Все глаза, что пару мгновений назад были направлены на неё, опустились под цепким взглядом Драко. Он перевёл на неё свои серебристо-серые ледяные глаза, прищурив их на мгновение, но затем отвернулся так же, как и остальные, словно ничего и не случилось.       — В общем, ходим по одному, дальше на какую клетку попадёшь, то задание и выполняешь. Здесь есть раздевание, когда ты должен снять с себя одну вещь помимо обуви, потом правда, когда ты должен выложить один свой секрет или же ответить на наш вопрос, — перечислял он, — действие, какое — решают другие игроки, есть выпивание, поцелуй соседа и много других полей, — подвёл черту он, а затем наложил заклинание, не разрешающее игрокам выйти из игры, пока та не будет закончена. — Ну что ж, начнём, — потёр он ладони.       — Начнём, — проскандировали все единогласно.       Игра началась.       После трёх ходов Гермиону уже мутило, поскольку все три раза она попала на клетку с нарисованным бокалом, Тео не успевал подливать ей новую порцию, как она уже попадала на следующую. «Алкоголичка», — шутливо прозвал её Забини, подталкивая к ней очередной бокал.       Но в четвёртый раз ей повезло попасть и на другую клеточку. Теодор присвистнул, поглядев на поле с одеждой.       — Снимай, снимай! — закричали слизеринцы хором, за исключением Драко. Девушки же молчали, поджав губы.       Гермиона под пристальным взглядом молчаливого Драко стянула с себя ночнушку, оставшись в одном нижнем белье. Чёрном, кружевном. Его ослепило белое обнаженное тело, которое блистало как яркий солнечный луч среди тёмного помещения. Первые несколько секунд она чувствовала смущение, всё-таки такое большое количество человек ещё не рассматривали ее худощавое тело с головы до пят, оценивая те участки тела, которые не дозволено видеть в повседневной жизни. Но она быстро отпустила свои мысли на этот счёт и расслабилась, — она же не одна раздета.       Драко отвёл взгляд, приняв незаинтересованный вид, хотя щёки его заалели, но Грейнджер этого не заметила: в комнате почти не осталось освещения, кроме жалкого Люмоса, наколдованного Дафной. Слизеринки ревностно прошлись взглядом сначала по ней, а потом по своим друзьям, пускающим на гриффиндорку слюни. Казалось, несмотря на то, что Пэнси сидела в одном лифчике, а Дафна и Астория поснимали юбки, им не доставалось столько же внимания, сколько сейчас уделялось девушке, сидящей в кресле. Пэнси заскрежетала зубами.       Драко, заметив взгляды своих друзей в сторону Грейнджер, поспешил ходить следующим. Его левитирующая в воздухе фигурка дракона зависла над клеточкой с вопросом. Он должен был ответить честно.       Пэнси опередила всех остальных, даже не дождавшись совещания.       — Тебе нравится тело Грейнджер? — язвительно спросила Пэнси, чуть ли не выплюнув эти слова. Щёки Грейнджер стали пунцовыми, шея покрылась красными пятнами. Они обе ждали его ответа.       Драко сглотнул ком в горле, но затем так же безразлично качнул головой. Это значило «нет». Это значило, что ему не нравится тело Грейнджер.       Пэнси удовлетворённо кивнула, сказав, что ей уже пора уходить. Заклинание сняли, а Пэнси выскользнула из комнаты, на прощание чмокнув Драко в щёку.       И только Блейз, сидевший рядом с ним, заметил на его прикрытой воротником шее пометку «Лжец».

***

      Драко попрощался со всеми остальными, а когда повернулся — Грейнджер рассматривала его книжный шкаф, проводя по корешкам тонкими пальцами, читая названия, глаза её то и дело загорались интересом.       — Тут есть библиотека, неужели её тебе не показали? — спросил Драко, когда они остались одни.       Гермиона, когда игра закончилась, решила, что ночнушку ей надевать ни к чему, оставшись в одном белье. И Драко не мог не признать, что полуобнажённая Грейнджер напротив его книжной полки — это крайне сексуально. Он убрал волосы с её плеч, почти касаясь своим животом оголённой спины. Она замерла с книгой в руках, так и не оторвав от неё глаз. Дыхание перехватило.       — Не показали, — глухо отозвалась она, переходя на томный шёпот.       Сердце Драко ухнуло вниз, он погрузил пальцы в копну её густых волос, разворачивая девушку к себе. Глаза её зачарованно блестели, рот приоткрылся, стараясь набрать в лёгкие как можно больше кислорода, она глубоко дышала. Вдох-выдох. Приоткрытая грудь её при этом мерно вздымалась и опускалась. Ему так хотелось вкусить этот запретный плод, попробовать ее губы на вкус, так сильно они манили его. Но всё, что он себе позволил, это жаркое скользящее касание — его пальцы обожгли её кожу, спускаясь по шее к ключицам.       Драко, тяжело вздохнув, прошептал:       — Мне нужно на воздух, — и отошёл от неё, пересилив себя, а затем вылетел за дверь, едва не хлопнув ею так, что та бы вылетела с петель.       Это были непостижимые мысли, такого просто не могло случиться с ним… Что это вообще значит: хотеть касаться её и даже чуть больше?       «Неправильно, неправильно», — мысленно твердил Драко себе, пытаясь убрать ее обнаженный образ из головы.       Ему стоило сделать пару кругов вокруг дома прежде чем успокоиться, все это время Малфой тяжело дышал и чувствовал свои горящие щеки.       Когда он вернулся, так и не одевшаяся Гермиона лежала на его диване, мерно посапывая. И он, сам не зная почему, аккуратно поместил её голову на предплечье, стараясь не разбудить девушку, переложил на кровать и укрыл одеялом. Грейнджер сонно заворочалась, что-то пробормотав во сне, но не проснулась. И Драко облегченно вздохнул, снимая обувь и укладываясь рядом. Он впервые засыпал в своей постели не один.