Lost the Script

      Гермионе снилось чистое лазурное небо без единого облачка, соблазнявшее её своей красотой и недосягаемостью. Она потянулась к солнцу, задрав руки вверх, но те тут же покраснели и начали ощутимо жечь, покрываясь огромными безобразными волдырями. Девушка в панике оглядела свои руки, истошно завопив во всё горло, пока боль набирала обороты. Вдруг с громким хлопком перед ней появилась Беллатриса, подол её платья был весь запачкан тёмно-красными пятнами, а над головой ведьмы сгущались сумерки, тучи наползали друг на друга, перекрывая свет и луны, и солнца, которые в тот момент показались на одно мгновение, прежде чем спрятаться за тучами, одновременно. Грейнджер зажала рот рукой, подавив очередной вскрик. Это была кровь! Настоящая кровь! А теперь Лестрейндж с безумной улыбкой смотрела на неё и ухмылялась, сжимая в левом кулаке острый кинжал, проводя по лезвию своими тонкими длинными пальцами, играя с ним.       Гермиона перевела внимание на свои руки, заметив, что обожжённые ладони начали покрываться кровью, той же, что минутой ранее было покрыто платье Лестрейндж. Свежей кровью. Она вытерла руки о ткань своего платья, стараясь как можно скорее избавиться от красной жидкости, стекающей по её ладони, судорожно сглатывая подступающую к горлу панику, но крови становилось только больше: теперь она покрывала всю кожу до её локтей, пробираясь всё выше, миллиметр за миллиметром.       Спустя ещё пару мгновений ноги её начали хлюпать, когда она переступала с одной на другую. Она посмотрела вниз, заметив под собой красное болото, с каждым мгновением всё больше и больше затягивающее её вниз. Она с трудом подняла правую ногу, стараясь выбраться на сушу, но ведьма напротив прытко подскочила к ней, а когда девушка протянула ей руку, моля о помощи, отшатнулась. Беллатриса лишь наблюдала, в то время как шатенку всё глубже и глубже засасывало в кровяную пучину. Когда жидкость дошла ей до горла, Лестрейндж, пошатнувшись, словно выпила пару бутылок огневиски и слабо чувствовала свои ноги, шагнула к ней и поставила ногу на голову Грейнджер, давя кожаным сапогом, наступая на неё, заставляя погрузиться в болото полностью. Гермиона задыхалась, пока кровь заливалась в её уши, нос, рот.       А затем девушка проснулась, часто и тяжело дыша. Закрытые веки Драко слегка подрагивали во сне, грудь его мерно вздымалась. И выглядел он до того умиротворённо, что Гермиона боялась потревожить это хрупкое равновесие, и только его тихое дыхание в этот момент нарушало тишину. Гермиона медленно повернулась на бок, пружины под ней протяжно заскрипели, и она с ужасом обернулась на парня, но тут же выдохнула: он спал.       Она аккуратно стянула с себя одеяло, стараясь не разбудить шорохом спящего парня, и свесила ноги с кровати. Ей всё ещё казалось, что прямо в этот момент перед ней появится Беллатриса и поможет ей утопиться в болоте, а Гермиона лишь с отчаянием будет пытаться выбраться из поглощающего водоёма. Дыхание её постепенно выравнивалось, и она осмотрела комнату. Солнце ещё не взошло, а это значило, что проспала она от силы два часа. Девушка тяжело вздохнула и опустила голову на руки, взъерошивая свои кудрявые волосы. Она с остервенением разглядывала завивающиеся кончики, в этот момент желая одним взмахом палочки отрезать их к чертям собачьим, ну почему ей повезло уродиться с таким убогим гнездом на голове?       И снова обернулась на парня, не спеша тревожить его крепкий сон. Драко впервые за несколько лет спал настолько незыблемо, даже сам не осознавая, насколько плодотворно подействовало на него присутствие бывшей гриффиндорки, совершенно не желающей покидать его постель. Парень ещё дремал, его плечи медленно поднимались и опускались, передняя светлая прядь игриво упала на его лицо, от чего Драко поморщил нос во сне. Девушка оглядела россыпь тёмных родинок на его ключицах, и только три из них выделялись среди остальных: одна, что прямо посередине, и две другие, по разные стороны от неё, образовывающие вместе с ней треугольник. Девушка ступила на левую ногу, слегка покачнувшись. Голова кружилась, а картинка плыла перед глазами, в животе резко закрутило, и она уже надумала бежать в сторону туалета, даже не разобрав в темноте, где тот находится. Но минутой позже Грейнджер штормило уже не так сильно, так что она смогла без проблем сделать два шага вперёд, параллельно стараясь отыскать свою ночнушку.       Гермиона понятия не имела, переспала она с Драко или нет, и, если говорить честно, сейчас ей было несколько не до того. Когда глаза её достаточно привыкли к темноте, она разглядела свёрнутую комком ткань в углу комнаты. Бурча себе под нос невнятные ругательства, Гермиона добрела до неё, тут же надев на себя.       Драко с громким вздохом перевернулся на живот, закинув руку на подушку, на которой несколько часов проспала Гермиона, оставив на ней свой запах, теперь в его постели пахло не только лёгкой мятой и дикими яблоками, но и витал ненавязчивый аромат корицы и жжённой карамели, окутывающий комнату подобно туману. Рот его приоткрылся, он что-то сонно пробормотал, светлые густые ресницы затрепетали, но парень всё ещё, без сомнений, спал.       — Милые грешники, — дыхание перехватило. Как бы ей не хотелось остаться в комнате, с восторгом ощущая тяжесть его руки, покоящейся на животе девушки, она приоткрыла дверь и вышла в коридор на цыпочках. Та противно скрипнула, но девушка уже была далеко от неё, рысью устремившись в свою комнату.

***

      Часы пробили двенадцать ночи, и Гермиона, используя предплечье в качестве вешалки для серой походной мантии и громко цокая, наконец вышла из своей комнаты, спускаясь в большую залу, которую освещала лишь одна свеча, стоящая на последней ступеньке и отбрасывающая тень на пол. На полу чётко вырисовывался силуэт юноши: взъерошенные волосы плутовато топорщились на загривке, тёмный воротник неплотно прилегал к шее, открывая взгляду чистую белую кожу, тёмная походная мантия плотно обтягивала его тело, подчёркивая широкие плечи и грудную клетку, переходившие в достаточно тонкую для мужского телосложения талию. Брюки облегали такие же узкие бёдра, тонкие ноги его были скрыты за широкой тканью штанов. На ногах красовались высокие ботфорты. Малфой стоял к ней спиной, изучая новый выпуск ежедневного пророка, отчего голова его была наклонена чуть вниз, а брови сдвинулись к переносице, выражая недоумение.       Гермиона неловко прочистила горло, прикрыв рот кулаком, и поравнялась с парнем, теперь ей пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть ему в лицо. И хотя щёки её горели, заливаясь алой краской, в темноте этого никак нельзя было заметить, а сама девушка, высоко задрав подбородок и выпрямив и без того ровную спину, смотрела на него, не смея отвести глаз. Малфой же, на пару секунд растерявшийся от её дерзкого взгляда, тут же спохватился, закрыв все свои мысли в огромную клетку, и подал ей локоть, не позволяя себе смотреть на неё больше и секунды. Даже на поле боя, даже если она будет в смертельной опасности, он не позволит себе посмотреть на неё.       Пальцы девушки пробежались по его предплечью, окутанному чёрной тканью мантии, а затем замерли, невесомо надавливая на кожу в том месте, где была метка. Драко поморщился, но руку не убрал, ведя её за собой к выходу из Поместья. Она еле поспевала за его широким шагом, едва не переходя на бег, попутно вертя головой из стороны в сторону. Гравий под её ногами неприятно хрустел, режа слух. За живой изгородью здесь, казалось, никто не ухаживал: можжевельник, любящий солнце, поник в этом мрачном месте, кроме того, никто их не подстригал, а удаление сорняков из «подножия» живого забора стало для бывшего хозяина и вовсе бесполезным занятием. Деревья вдали тоже пожухли, некоторые из них лежали на земле, поражённые грозой и сильным ветром, некоторые склонили свои ветви, находя друг в друге молчаливую поддержку, облокачиваясь друг на друга. Трава уже давно выросла, достигая в высоту два аршина, если не больше.       Над заброшенной территорией кружили чёрные вороны, размахивая большими крыльями и издавая громкие пугающие звуки. С правой стороны от Гермионы пробежала чёрная тощая кошка с облезлым хвостом, тут же шмыгнувшая в яму, выкопанную под запущенной беседкой, покрытой копотью и птичьим дерьмом. Девушка сморщила нос и посмотрела вперёд, где виднелась огромная прямоугольная монументальная арка с гигантским черепом на верхней балке, неровно сложенным из камней. Сверху донизу арку покрывала сетка из мха и ядовитого плюща, заползая в промежутки, заполняя собой все дыры, не заполненные камнями. Судя по всему, раньше арку оплетали розы, но сейчас ни зелени роз, ни их бутонов видно не было, одни голые колючки, тыкающие своими остриями в незваных гостей. Кованная решётчатая дверь с противным и жутким скрипом покатилась назад, царапаясь о гравий. Раньше та наверняка открывалась легко и без усилий, но сейчас, слегка накренившись и задевая землю, издавала неимоверный скрежет. Гермиона едва удержалась, чтобы не закрыть себе уши.       Когда они вышли за пределы стены, сооруженной из терновых кустов, плотно прижатых друг к другу посредством магии, и дверь за ними с визжащим скрипом стала закрываться, Гермиона, поморщившись, отметила, что впереди простиралась лишь выжженная трава, а в радиусе пяти километров ничего, кроме неё, и не было. Драко, давно переставший обращать внимание на раздражающие звуки, лишь положил свою ладонь поверх маленькой ладошки, боясь расщепления Грейнджер, и аппарировал без единого предупреждения.       Живот девушки скрутило, первым порывом её было выплюнуть все органы, часами опустошая содержимое своего желудка, но тот лишь противно заурчал, напоминая ей, что опустошать пустое — занятие бессмысленное. Они появились в поле с высокой травой, Драко, как ни в чём не бывало, слегка присев в коленях, без проблем приземлился на землю, в то время как Гермиона, слегка покачнувшись, почти растянулась среди зарослей в нелепой позе, но рука Драко ей этого не позволила, обхватив её за талию, притягивая к себе, не давая девушке возможности упасть. Гермиона нервно посмотрела на его руку. Она была холодной, как лёд, что было ощутимо даже через несколько слоёв ткани. Драко, заметив её реакцию и неловко замявшись, убрал руку, тут же отряхнув ладони, словно только что схватился не за талию Гермионы, поддерживая девушку, а за грязный оплёванный поручень в транспорте. Девушка потупила взгляд, борясь с удушливой волной смущения.       Вдали послышались громкие крики, и Гермиона резко задрала голову так, что шея её болезненно заныла, прося пощады. Они повернули головы друг к другу, мысли их на мгновение совпали.       «Я разберусь с этим позже», — думал каждый из них, отложив мысли о напарнике на дальнюю полку, про которую вспоминают настолько редко, что вещи, лежащие на ней, начинают покрываться слоями пыли, затем паутины, плесени и Мерлин чем ещё подери.       Девушка, тут же выставившая палочку перед собой, обошла своего напарника, расчищая себе путь от преграды в виде травы, пробираясь в сторону голосов. Мысли её уже давно унеслись далеко от этого небольшого инцидента.       — Мы здесь лишь за тем, чтобы посмотреть, как обстоят дела, и вызвать подкрепление, ладно? — предупреждающим тоном начал Драко, вглядываясь в спину Грейнджер, выпрямленные, собранные в хвост волосы которой болтались из стороны в сторону, напоминая Драко чёртов маятник.       — Ладно, — спокойно согласилась она, даже не обернувшись на блондина и, кажется, пропустив его напутствие мимо ушей.       Драко даже не стал пытаться донести до неё свою мысль более тщательно, в этом не было абсолютно никакого смысла — девушка бы не услышала его и в этот раз. Палочка её уже была наготове, а сама она настроилась на бой.       — Грейнджер, — тихо позвал он, когда оставался последний ряд травы, а голоса стали слышаться всё отчётливей. Вспышки мелькали всё чаще, пролетая почти над их головами. Она обречённо вздохнула и наконец повернулась к нему, раздражённо мотнув плечом. Она не хотела ничего слышать, ей хотелось попробовать себя в деле, а Малфой понимал её как никто другой, когда-то и он был таким же. Она не послушала бы его, если бы он стал говорить ей не лезть в самую гущу, поэтому он не придумал ничего лучше, чем сказать, — просто будь аккуратнее.       Девушка, не услышав длинных и поучительных нотаций, удивлённо посмотрела на него, заглянув в серые глаза, но тут же одёрнула себя, направляя взгляд к развивающимся на поле боя действиям, тут же выкидывая из головы глупое увлечение молодым парнем.       Прямо перед ними напряжённо дрался Эрни Макмиллан. На взгляд Гермионы, движения его были зажатыми. Беллатриса всегда учила её чувствовать себя уверенно и раскрепощённо, наставляя, что тело — это продолжение волшебной палочки. Грейнджер оглядывала сокурсника взглядом эксперта, чувствуя себя настоящим ценителем искусства боя. Лестрейндж, однако, могла сказать кучу плохого о технике боя этого мальчишки, которого никогда никто не обучал, но Гермиона была не настолько просвещённой, так что ей оставалось оценивать соперника по имеющимся знаниям.       «Сейчас он неверно выставил ногу, а сейчас неправильно перенёс таз, а вот здесь в него легко бы попали заклинанием, так как его тело работает не на него, а против», — разглядывала пуффендуйца Гермиона.       У девчонки, появившейся из неоткуда на подмогу Эрни, — насколько Гермиона помнила, её звали Ханна Аббот, и Гермиона понятия не имела, откуда она знала имя блондинистой полукровки, учившейся на том же факультете, что и бездарный юноша, — с техникой было немножко получше.       «Неправильная постановка рук, ужасная защита, но в целом со своим телом справляется лучше, чем её друг», — слово «друг» при это дало какую-то ощутимую горчинку, на которую Гермиона не обратила никакого внимания. Она не считала дружбу чем-то особенным, для неё имели место быть лишь взаимовыгодные отношения и корысть. Дружба не имела для неё никакого значения, ведь так?       На глазах Гермионы появилась пелена слёз, которую она тут же сморгнула, ошарашенно поднося палец к глазу, ловя тёплую дорожку солёной жидкости, едва скатившуюся с нижних ресниц. Что за чертовщина? Она с беспокойством оглянулась на Драко, боясь, как бы он не заметил её минутной слабости, но парня за её спиной уже не было.       — Вот оно какое, твоё прикрытие, — проворчала девушка себе под нос и тут же выскочила из травы, фурией налетая на обескураженных сокурсников. Те пару минут замешательства, в конечном итоге, будут стоить им жизни.       Гермиона набирала обороты со скоростью ракеты, пересекающей слои атмосферы один за другим. Ноги её шевелились, поспевая за движениями хозяйки, отбивая изящную чечётку вслед за взмахами её руки и волшебной палочки. Беллатриса наверняка была бы недовольна своей ученицей, но сейчас Гермионе было плевать, она исполняла этот танец смерти для себя одной. И, может быть, совсем чуть-чуть для Драко, чьи серебряные глаза наблюдали за ней с другой стороны поля.       Юный Пожиратель ловко отражал одно заклинание за другим, даже не смотря на своих соперников — Меган Джонс и Джастина Финч-Флетчли, скачущих вокруг него, словно стая обезьян, старающаяся обворовать своего наученного опытом хозяина. У Драко их передвижения не вызывали ничего, кроме смеха, тихим рокотом разливающегося внутри груди. Всё его внимание было сосредоточено на ней одной. Пусть она была не столь ловка и опытна, как его тётушка, но всё же Пожирательница сделала своё дело, научив девушку чувствовать каждое движение и отдаваться ему так, словно это танец, а не напряжённая битва, словно это развлечение, а не тяжёлая схватка. И Грейнджер с другого конца поля без конца поглядывала на него, при этом хитро щурясь. Губы её тронула лёгкая улыбка, когда она присела в выпаде, дав вспышкам заклинаний обоих противников столкнуться друг с другом. Оба теперь валялись без сознания у её ног. Что может быть глупее?       Девушка смотрела на тела, лежащие у её ног, ещё дышащие, и предвкушала, как бы было здорово, если бы хотя бы одного ей могли отдать в качестве трофея, вот тогда бы она повеселилась. Когда ей наскучило смотреть на белые шевелюры побеждённых, она перевела взгляд на Малфоя, со скуки размахивающего палочкой на автопилоте. Гермиона скептически глядела на его «старания», приподняв одну бровь, и он, к её радости, заметил этот взгляд. Тогда она победно задрала подбородок, словно говоря: «Твоя очередь».       И Драко насмешливо закатил глаза, задрав палочку вверх и обхватив её двумя руками: одну ладонь поверх другой, он развернул их в сторону Гермионы. Рукав его мантии скатился вниз, обнажая завораживающие очертания тёмной плывущей по коже змеи. И Гермиона засмотрелась на то, как же красиво он выглядел в таком положении.       «Победитель и побеждённые» — назвала бы она картину, если бы сумела когда-нибудь нарисовать этот момент. Она запечатлела его в памяти, зная, что никогда не сможет этого сделать, хотя бы потому, что у неё не было таланта к рисованию. Она не была творческой личностью, весь её талант заключался в неуёмной жажде к знаниям.       Тем временем яркая вспышка ударной волной пронеслась по полю, оставляя за собой оглушённые тела людей, находившихся в опасной от него близости. Волны исходили, казалось, из самого его тела, Малфой пропускал магию через себя, ярким светом формируя кольца алого цвета в радиусе двух метров. Это выглядело невероятно завораживающе. Гермионе хотелось бы научиться так же. Почему-то Гермионе вдруг пришло в голову, что этому приёму Драко научила вовсе не мадам Лестрейндж.       — Это было красиво, — призналась девушка, когда кольцо сомкнулось, заключая его тело в свои объятия, исчезая в нём, скрываясь в недрах вен. Выглядело так, словно демон, которого он выпустил на какое-то время наружу, скажем, погулять, вернулся наконец обратно. Драко лишь самодовольно улыбнулся, оглядывая поле вокруг себя. — Кто тебя этому научил?       — Это моё фирменное, — усмехнулся Малфой, склоняя голову в бок. — Меня никто не учил.       — То есть хочешь мне сказать, что умеешь так с самых пелёнок? — цинично поинтересовалась Грейнджер, цокнув языком и сложив руки на груди.       — Если только тебе нравится такой вариант, — Драко не возражал против такой теории, не очень-то и хотелось раскрывать свои козыри.       Гермиона лишь цокнула ещё громче, отворачиваясь от него. Тела пуффендуйцев всё ещё валялись у её ног. Пуффендуйцы, одни пуффендуйцы, неужели это был бунт лично этого факультета? Странно. Не могла кучка жалких подростков так обособиться.       — Тебе не кажется странным, что здесь всего четыре человека? — словно прочитав её мысли, произнёс вслух Драко.       — Кажется, — задумчиво вторила Гермиона, закусив нижнюю губу, — но если тут и были остальные, то давно смылись с места, — заключила она, направляясь к высокой траве. Драко последовал за ней. Они обернулись практически одновременно, снова оглядывая поле боя. Драко взмахнул палочкой, заставляя тела сокурсников лететь вслед за ним, и тут вдалеке за одним из деревьев промелькнули голубые джинсы, среди зелени деревьев виднелась рыжая макушка, но прежде чем Драко бы успел среагировать, а Гермиона — заметить, те исчезли с горизонта так, словно их тут и не было.

***

      Драко перенёс их сразу в подземелья, и удивительно, но охраны там не было абсолютно никакой, лишь измученный тощий Олливандер на стене тяжело прокряхтел что-то невразумительное, попытавшись повернуть голову в сторону пришедших. Конечно, зачем нужна охрана в поместье, из которого для пленников нет никакого выхода, кроме как на тот свет?       Гермиона осмотрела каменную винтовую лестницу, ведущую наверх, мечтая поскорее сбежать отсюда, ведь здесь было действительно тошно: в подземельях стоял удушливый запах мочи и испражнений, а также неубранной крови и прочих отходов, девушка была удивлена, что тут не завалялась парочка трупов, ведь та бы замечательно дополнила аромат данного места. Хоромы, ничего не скажешь.       Гермиона заметила неприметную деревянную каморку в углу за лестницей и подошла к ней, приоткрыв старую кривую дверь: внутри находились деревянные швабры, железные вёдра и пустая металлическая посуда. А зачем им это, если они этим не пользуются? Здесь воняло так, словно они даже Очищающее заклинание ни разу не применяли. Драко в это время распахнул тяжёлую железную дверь напротив камеры Олливандера, у которого в отличие от этой «комнаты» было что-то вроде клетки, при том что пожилой человек всё время, что Гермиона его здесь видела, висел на цепях, клетка была абсолютно лишней. Когда Драко провел палочкой в сторону тёмного грязного пространства, тела одного за другим левитировали внутрь. Драко сложил их одного на другого, находя это забавным. Гигантский бутерброд из человеческих тел, лежащих в отключке. Почему бы и нет, собственно?       Гермиона смело зашагала в сторону Драко, движимая любопытством, и когда заглянула в чёрную полупустую камеру, не считая четырёх пуффендуйцев, в грудной клетке Гермионы внезапно кольнуло. Что-то показалось ей знакомым внутри этой камеры. Взгляд её помутился, ноги начали подкашиваться, но Драко ловко подставил ей своё плечо. Второй раз за день. Позволяя девушке схватиться за него и удержаться на ногах.       Взгляд его стал настороженным, словно он старался не спугнуть всполошенного зверька. Гермиона старалась перебороть это наваждение, но оно с каждым разом становилось всё сильнее, накатывая на неё новыми порывами. Она, следуя чутью, сделала шаг вперед, оказавшись в тёмной камере, окруженной каменными стенами. Чёртова коробка. Она оглядела стены, но не нашла ничего, что могло бы указать ей на то, что она хотела здесь найти. Абсолютно ничего. И всё же было что-то, чего она никак не могла уловить.       Малфой же, заметив панику в её глазах и то, как забегали её зрачки, решил, что пора заканчивать это, пока девушка не сошла с ума раньше времени. Он аккуратно положил руку на её плечо. Она вздрогнула, словно промозглый ветер подул в спину, но тут же обернулась. Взгляд её потихоньку становился всё более осмысленным.       — Пошли, — кивнул ей Драко в сторону лестницы, легонько приобняв её за плечи. Неужели у него была надежда, что та всё вспомнит? Что останется на стороне Поттера, помогая тому уничтожить Сами-знаете-кого?       Девушка посеменила рядом с ним, стараясь поспевать за его широкими шагами, пока тот спешно шагал в сторону выхода, стараясь поскорее увести её туда, где она смогла бы отыскать облегчение. Почему-то самым удачным местом ему показалась кухня. Часы показывали три утра. Самое время выпить её магловского напитка.       Драко был достаточно горд, чтобы не просить у девушки ничего, но сейчас ему хотелось расшевелить её, чтобы та не выглядела вялым овощем.       — Сделаешь мне кофе? — почти ласково спросил он, обращаясь к ней, когда они подошли к маленькому помещению, куда не заходил никто, помимо единственных обитателей этой комнаты — эльфов.       — Сделаю, — вяло кивнула она, устало потирая замёрзшие ладони. Драко бы хотел помочь ей согреть их, но у него и самого руки были холоднее айсберга.       Девушка достала из маленького шкафчика железную турку, теперь это был её шкафчик, она открывала его чаще, чем любой другой житель этого чудовищно громадного здания, и Малфой не удивился бы, если бы узнал, что её отпечатки остались там навечно, вырисовываясь ярко-красным узором маленьких линий.       — Хочешь попробовать с молоком сегодня? — разбито спросила она.       Драко почти сказал ей резкое «нет», потому что пить ту гадость, что она предлагала ему в самый первый раз, он больше не хотел, но что-то в её голосе и глазах заставило передумать.       — Было бы неплохо? — неуверенно сказал он, отчего фраза стала похожей на вопрос.       Гермиона бессильно пожала плечами и стала разогревать камни, легонько взмахнув палочкой. Некоторые из них раскалились докрасна, когда Гермиона решила, что пора приступать к процессу варки. Она насыпала размельчённые кофейные зёрна в турку, залив их небольшой порцией воды, используя невербальное Агуаменти. Вид у неё был отрешённый, а взгляд такой, словно в этот момент она придумывала план, как же сбежать от мужа-тирана. Драко поморщился, наблюдая за её потерянностью, и, когда пенка наконец поднялась, Гермиона не среагировала, зато среагировал Драко, тут же сдвинув турку с камней. Девушка посмотрела на него отчужденно. Он будто видела перед собой мертвеца, лицо её осунулось, круги под глазами стали выделяться ещё больше. Вид у неё был, мягко говоря, болезненный.       — Ты хорошо спишь ночью, Грейнджер? — невозмутимо поинтересовался он, словно спрашивал её об этом каждый божий день, параллельно разливая кофе по двум чашкам. Сколько же ложек она положила себе прошлый раз? Две? Три? Драко положил две, с расчётом на то, что девушка положит себе ещё одну, если её что-то не устроит. Не то, чтобы ей до количества сахара сейчас было хоть какое-то дело, но отчего-то Драко хотелось, чтобы она насладилась этим кофе.       — Мне последнее время часто снятся кошмары, — ответила она как ни в чём не бывало. — Оттого удаётся поспать максимум пару часов.       Неужели она сейчас жаловалась? И кому? Самому Драко Малфою?       — И о чём эти кошмары? — выдержанно спросил Драко, отводя прядь её волос, больше не завивающихся в красивые кудри, с её лица, перекладывая её за ухо. Этот жест был слишком интимным, но сейчас больше всего на свете он хотел слышать её размеренный, пусть и уставший, голос, медленно, но верно возвращавший его к свету.       — В основном о Беллатрисе. Я смотрю на красивое небо, а затем картинка меняется, небо становится пасмурным, тучи закрывают луну и солнце, а потом она стоит передо мной вся в крови, с кинжалом в руке, а затем эта кровь появляется и на моих руках. Её всё больше и больше, что в следующий момент я уже по локоть в ней, а потом и вовсе тону, погружаясь в неё как в болото. И когда я уже не могу шевелиться, не могу самостоятельно выбраться, Беллатриса делает последний выпад и погружает мою голову в это болото, наступая на неё, — на одном выдохе произносит она, с каждой подробностью вспоминая свой кошмар.       Драко хмурится. Этот сон кажется ему слишком символичным, но он молчит, не хочет говорить с ней об этом, только не сейчас, только не тогда, когда она настолько открыта перед Лордом. Когда она сможет защитить свой разум, он расскажет ей, но точно не сейчас.       — Ведь это просто сон, — успокаивает он её, неуклюже поглаживая по голове. Ему совсем не привычны такие жесты. От волос её пахнет чем-то сладким, почти приторным, а Драко Малфой не любит сладкое, предпочитая горький кофе сладкому, предпочитая чёрный кофе разбавленному молоком, но сейчас он сидит здесь, гладит её по волосам, медовый запах которых въедается в пазухи его носа, и пьёт её магловский напиток, разбавленный молоком.       — Это просто сон, — вторит она ему, клюя носом у него на груди.       Он поднимает Гермиону на руки, не спеша использовать магию, даже наслаждаясь весом её тела, и относит в свою комнату. Ведь ему хочется спать спокойно, хотя бы сегодня, если уж он не ручается за завтра.

***

      Уже светало, когда Драко открыл глаза, взглянув на худое тело рядом с собой. Девушка шумно дышала во сне, закусив губу. Веки её беспокойно трепетали, а дорожка пота скатилась по лбу девушки, капнув на её щёки. Подушка, на которой она спала, промокла почти насквозь, как и вся одежда, которую она даже не потрудилась снять после прихода с небольшой вылазки. Рука её дёрнулась, переместившись в сторону подушки, она переворачивалась то на один бок, то на другой, забившись в конвульсиях.       Драко с беспокойством оглядел тело Грейнджер, и, тяжко вздохнув, засунул руку в потайной карман куртки, нащупывая гладкую поверхность стекла. Маленькая колба стукнулась о другие, пока Малфой с упорством тащил её вверх. Он поднёс ту к глазам, разглядывая содержимое: на дне колбы колыхалась красная полупрозрачная жидкость, напоминающая желе по консистенции. Это был последний бутылёк, хранимый до самых плохих времен, когда спать станет совершенно невозможно, но он ведь сварит ещё? Для себя — вряд ли.       Он поднёс колбочку к приоткрытому рту девушки, выливая содержимое на её язык. Через пару секунд дыхание выровнялось, складки на лбу разгладились, благодаря чему лицо перестало быть настолько хмурым, став даже умиротворённым. Девушка сладко вздохнула во сне, промямлив что-то вроде: «Блаженство». Драко почти усмехнулся тому, насколько она сейчас была похожа на обычную девушку. На девушку, которой не снились кошмары, у которой всё было в порядке с памятью, и самые страшные сны которой показывали ей, что она завалила экзамен по Астрономии.       Малфой протянул руку к её пушистым волосам, ненавидя себя за желание ощутить их мягкость кончиками пальцев, но в ту же секунду магия момента оказалась разрушена — в комнату его аппарировал эльф Лестрейнджей.       — Бодни? — тактично намекнул ему Драко, коря эльфа за то, что тот пришёл сюда настолько не вовремя.       — Мистер Малфой, извините за беспокойство, — смешно затряс ушами он, низко поклонившись, — но мистер и миссис Малфой пять минут назад прибыли в поместье Лестрейнджей. Стоит ли мне накрыть на стол в малой столовой? — вежливо уточнил он.       — Стоит, — кивнул ему Драко, спешно выгоняя эльфа из своей спальни, и пронёсся через всю комнату к ванной, чтобы привести себя в более менее подобающий вид.       Драко соврал бы, если бы сказал, что будет не рад увидеть родителей, ведь он всегда был рад своей матери, но отец наводил на него только страх, и от одного вида статного мужчины с длинной шевелюрой Малфою хотелось сжаться в маленький комочек и сидеть так до тех пор, пока тот не уйдет. Несомненно, парень любил отца, тем не менее не оправдывая его грехи, но было бы недурно признаться, что если бы Малфой-старший появлялся в поместье ещё реже, Драко бы совсем не расстроился. Мальчик уже давно вышел из возраста, когда ему нужно было внимание отца.       Он спускался вниз в выглаженной эльфом белой льняной рубашке, поверх которой сидела совсем новая мантия, укороченная и доходящая до щиколоток, толстый кожаный ремень закреплял на талии тёмные классические брюки со строгими стрелками, а лакированные, вычищенные до блеска туфли из кожи дракона отстукивали ритм сходный с частотой его шагов. Драко сильно сжал кованные поручни, замечая ровную спину Люциуса впереди. Его платиновые волосы заканчивались чуть ниже лопаток, а руки сжимали излюбленную трость с набалдашником в виде змеи. Нарцисса же, увидев своего сына, спускающегося к ним, просияла, одарив его едва заметной сдержанной улыбкой. Малфой-старший, заметив изменения в лице своей супруги, обернулся, смерив парня надменным взглядом.       Драко всегда был для него недостаточно хорош: слишком слаб, слишком малодушен, слишком изнежен. Ему казалось, что жена избаловала сына чрезмерно. Драко постарался не дрогнуть под взглядом отца, и, надо отдать ему должное, у него неплохо получилось. Когда он достиг конца лестницы, острые зубы набалдашника Люциуса больно упали на его плечо, проделывая две дыры, словно от дырокола, в новой парадной мантии. Драко знал: это было сродни объятиям. Люциус наверняка хотел передать ему, как же он скучал, просто использовал не тот жест.       Мягкая сдержанная Нарцисса летящей походкой подлетела к сыну, заключая его в объятия. От неё пахло ненавязчивыми нотками бергамота и жасмина, взаимно дополняющими друг друга, Драко, уловив знакомые нотки цитруса и цветов, известные ему с детства, лишь с упоением вдыхал её запах и слегка поглаживал хрупкую спину своей матери в ответ, встретив при этом неодобрительный взгляд отца, угрюмо схватившегося за переносицу. Чересчур нежное приветствие, неудивительно, что мальчик был настолько избалован.       — Я надеюсь, ты позаботился о нашем завтраке, — строго произнёс Люциус, снимая чёрные перчатки с рук. Аристократичная бледность делала его похожим на поганку, при этом ничуть не портя его изящности, но не лишая мужественности. Однако в едва освещенном зале он выглядел как вампир, ни дня не видевший солнца. И Драко готов был поклясться, что, в целом, так оно и было. Семья Малфоев не была большими любителями позагорать под палящими лучами.       — Позаботился, отец, — вторил ему Драко, сдержанно мотнув головой, при этом передняя прядь упала на лицо, и он поднял руку, чтоб убрать беглянку на её законное место. Малфой не успел нанести достаточно геля, а значит придётся бороться с этим недоразумением весь завтрак. — В малую столовую, — махнул он рукой в правую сторону, пропуская мать и отца вперед, а сам поплёлся вслед за ними, нехотя занимая один из стульев по правую руку от отца. Нарцисса села по левую, выглядела она сегодня отдохнувшей и даже слегка воодушевленной.       — Как твои дела, Драко? — тон её голоса был мягким, но при этом отдавал знакомой ему сталью, находившейся внутри женщины. Взгляд её не выражал ничего, но при этом морщинки в уголках глаз указывали на её заинтересованность. Малфой давно выучил мать от А до Я, чего не сказал бы по поводу Люциуса. Возможно, проводи он с ним больше времени в детстве, смог бы опознавать и его эмоции, но отец по-прежнему оставался для сына закрытой книгой. Однако кое-что парень всё же мог знать безоговорочно: когда его отец начинал злиться.       — Прекрасно, мама, — отозвался Драко, но только после того, как откусил кусочек тоста и прожевал его, не забыв промокнуть губы салфеткой. — Есть парочка не самых приятных новостей, которые касаются не только меня, но думаю, они подождут.       Нарцисса кивнула и снова загадочно улыбнулась, переводя взгляд на вечно разочарованного Люциуса. На мгновение в глазах её мужа проскочила искорка тепла, когда Нарцисса смотрела на него, но затем исчезла так же быстро, растаяв в холоде его серо-голубых глаз. Оставшийся завтрак они доедали в тишине, изредка стуча столовыми приборами о стол. И не скажешь, что не видели друг друга на протяжении нескольких месяцев, настолько в тот момент казались чужими друг другу.       Когда тарелка стала пустой, Драко встал со своего места, кивнул им обоим и удалился в свои покои. После семейного завтрака у него остался лишь неприятный осадок. Знаете это чувство, когда приезжают едва знакомые люди, дальние родственники, которые непременно спрашивали, как же у тебя дела и что произошло нового? Но те уже не часть твоей жизни, если когда-то ею были, и тебе совершенно нечего им сказать. Драко чувствовал себя примерно так же, получая внимание, которое теперь ему было совершенно ни к чему. Те приезжали настолько редко, что Драко боялся забыть их имена, а когда мать спрашивала, как его дела, единственным выходом было сказать, что всё прекрасно, чем обрисовывать жизнь, прожитую без них.

***

      Гарри переминался с ноги на ногу, стоя в лёгкой магловской куртке на морозе в ожидании чуда. Ноги начали коченеть, а руки уже давно отваливались, будучи даже засунутыми в карманы. Гарри посмотрел на серебряные часы, поднеся руку поближе к лицу — время приближалось к шести часам, а Рон всё никак не появлялся. И только Гарри собирался проклясть друга, на чём свет стоит, и слинять к чёртовой матери поближе к теплу, рыжая макушка Уизли появилась на горизонте, раскачиваясь из стороны в сторону. Рон бодро шагал в его сторону, потирая замёрзшие плечи. И это ему холодно? Он же не ждал друга на морозе больше получаса! Гарри, чтобы не стоять больше на месте и хоть чуть-чуть согреться, пошёл ему навстречу, не заметив, как шаг сам собою становился всё быстрее.       — Ну что там? — встревоженно поинтересовался Гарри, смотря на охапку хвороста в руках парня. Поттер недоумённо взглянул на его груз ещё раз, прикидывая, зачем они могли им пригодиться.       — Всё готово, — серьёзно заявил Рон, просчитывая в голове все плюсы и минусы того, что они так спешили провернуть. Минусов с каждым разом выходило всё больше, пока они полностью не затмили собой плюсы, но Уизли лишь отмахнулся от этого, как от назойливой мухи, и скинул охапку хвороста себе под ноги, тут же отряхивая руки.       — И что мы собираемся делать с этим? — наконец спросил Гарри, не выдержав. До него всё ещё не доходило, в чём заключался план друга, если тот вообще был.       — Мы разожжём огонь, — невозмутимое спокойствие Рона начинало давить на нервы, и Гарри не нашёл ничего лучше, чем спросить.       — Здесь? — Рон при этом посмотрел на него, как на полного дурака, снабжая надменным взглядом. Вышло, впрочем, не хуже, чем у самого Снейпа, Гарри даже показалось, что друг сейчас стукнет его кулаком по лбу.       Но тот ничего не ответил, отведя взгляд в сторону и закатив глаза, решив на этот раз смолчать. Им были ни к чему лишние ссоры сейчас. Сделав двухминутную передышку, Рон снова схватил хворост, связав его крепкими жгутами, закинул на спину, достал маленькую магловскую пятицентовую монету и сделал шаг поближе к Гарри, поднося к нему руку с монеткой, предлагая коснуться её, и, когда тот дотронулся, Рон приложил кончик своей волшебной палочки к предмету, и всё вдруг взмыло в воздух. Мир вокруг них закрутился, а когда всё прекратилось, они уже стояли на твёрдой земле, по колено увязнув в грязи. Рон хмуро осмотрел свои ноги, но тут же пошёл в сторону леса и жилого посёлка.       — И где мы? — поинтересовался Гарри, не сильно надеясь на ответ.       — Деревня Плакли, — сухо отозвался Рон, не замедляя шага, уже достигая опушки тёмного леса.       — И здесь никто не живёт? — обеспокоенно уточнил Поттер, замечая вдалеке каменные постройки и небольшие домики.       — Уже нет, — ответил ему друг, наконец удостоив того вниманием и подождав, пока Поттер его нагонит, для этого Гарри пришлось перейти на бег, но в конечном итоге они поравнялись, продолжая шагать уже вместе. — До начала войны здесь жили и волшебники, и маглы. Вторые, конечно же, не знали о существовании первых, так что ничего не мешало им быть добрыми соседями. А потом, когда Сам-знаешь-кто развернул свои действия, волшебники поспешили убраться отсюда, зная, что неподалёку от деревни существует поселение оборотней, до этого не заходивших на эти территории, так как те были обязаны слушаться закона, но больше их ничего не сдерживало, так как министерство пало, и маги решили, что будет безопаснее, если они покинут свои дома. Некоторые из них пытались донести до своих соседей, что оставаться здесь опасно для жизни. И только четверть маглов прислушалась к ним, сменив место жительства, остальные предпочли остаться и не оставлять нажитое имущество. И скажу тебе, что лучше бы они уехали, — Рон поспешно замолк, прислушиваясь к звукам вокруг, едва договорив последнее слово. — Забыл предупредить, что здесь могут быть сигнальные чары, но нам это может сыграть на руку, главное уйти с того места, на котором мы активировали сигнал, как можно быстрее, чем мы сейчас и займёмся, — шёпотом продолжал Рон, быстро скинув с себя вязь хвороста и прошептав заклинание. Хворост загорелся ярким пламенем, постепенно переходя на кроны деревьев, особенно на те из них, чьи ветки были расположены слишком близко к земле.       Гарри смотрел, как Рон достаёт из рюкзака маленькую фляжку, превращая её в огромный бутыль, заставляя ту левитировать.       — А теперь бежим, — скомандовал Рон. Ноги Гарри тут же сдвинулись с места, переходя на бег, среагировав на команду быстрее, чем его голова. Гарри всё ещё не понимал, куда они бегут, от кого и зачем, но вопросов становилось всё больше, а ответов ещё меньше, так что всё, что ему оставалось, это бежать вслед за Роном, не выпуская из внимания рыжую макушку. Жидкость, что лилась из перевёрнутой фляжки Рона, дорожкой простиралась вслед за ним, Гарри же вдруг почувствовал исходящий от жидкости запах керосина.       Гарри с ужасом посмотрел на распространяющийся огонь, бегущий вслед за ним и лижущий ему пятки, и ускорился. Как бы он не хотел согреться, это был не лучший способ. Когда они достигли половины импровизированного круга, сзади них всё полыхало ярким пламенем, деревья загорались одно за другим. Рон небрежно взмахнул палочкой, заставляя искры пламени взметнуться ещё выше, и огонь захватил деревья полностью, радостно принимая те в свои объятия. Теперь за их спиной стояла стена пожирающего всё вокруг пожара, Гарри обернулся вперёд, друг его в это время уже сидел на коленях, склонившись над землёй, Поттер даже на секунду подумал, что тот ранен, но, сделав шаг вперёд, осознал, что тот мастерит какую-то вещицу.       — Это… — Гарри не успел договорить, потому что Рон, прочитав его мысли, договорил за него.       — Бомба, да, — хвастливо повернулся к нему друг, закапывая самодельную безделушку в землю, оставляя снаружи только маленький торчащий хвостик. — Её сделала Гермиона, ну или почти сделала, — замялся Рон, взгляд его на мгновение потускнел, — она начинала разработку, но не закончила… Сам знаешь. И я доделал эту штуку за неё, следуя записям, что она оставила на своём столе. Не без помощи Симуса, конечно, но я сделал её, — гордо произнёс он, наконец справившись с работой.       — И сколько у тебя таких? — настороженно произнёс Гарри, предчувствуя ответ и наблюдая, как Уизли движется к следующей точке и снова присаживается на корточки.       — Хватит, чтобы подорвать каждого ПСа, всех до единого, — хвалился парень, закапывая очередной сюрприз.       Так они прошли вторую часть полукруга, почти добираясь до того места, откуда прибыли. Рон спешно сообщил, что изнутри аппарировать будет нельзя и придётся выбираться из круга, как только они найдут Гермиону. Поэтому он воткнул в землю маленькую палку, рисуя перед Поттером невидимый коридор.       — Это — единственный выход отсюда, — указал на начерченные полосы Рон, плотнее притягивая рюкзак к своей спине, дёрнув тот за лямки, тут же удаляясь от деревьев. — Всё, фаер-шоу начинается, — Уизли больно толкнул Гарри под локоть и рысцой устремился к домикам, заметив на горизонте тёмные летающие тени, приземляющиеся по разным краям с той стороны леса. С южной послышался страшный грохот, вверх взметнулись фиолетовые искры пламени, а затем разгорелся сильный огонь. — Кто-то наткнулся на бомбу, — самовлюбленно пояснил Рон с толикой непонятной тоски в голосе, но скорости не сбавил.       Когда дом оказался в паре метров от них, Рон остановился, положив ладонь на правый бок и тяжело дыша. Он кинул Гарри рюкзак, заставив того найти в бездонной сумке маленькую деревянную коробочку. Когда Гарри достал ту, держа находку в дрожащих от мандража пальцев, Рон тут же выхватил её и положил у входа в дом. Гарри даже не стал спрашивать, что это такое, тупо прошагав за Роном в сторону старого двухэтажного дома, деревянные стены которого настолько искривились, что грозили развалиться, если ты на них подуешь. На фасаде дома резьбой было выгравировано «№106», а сверху дверного проёма висела маленькая куколка ангелочка, прицепленная на гвоздь и слегка потрёпанная: покрытая грязью и с одной отломанной ногой. Сама же дверь была цела лишь наполовину, и если бы кто-то захотел закрыться, зайти в этот дом не составило бы труда. Дверь была выкрашена в радостный оранжевый цвет, поблёкший на солнце и теперь постепенно превращавшийся в простой коричневый, не внушающий ни радости, ни надежды. Сам же дом был покрашен в жёлтый цвет, но краска давно облупилась, отчего стены стали напоминать полинявшего леопарда. Гарри ещё раз посмотрел на коробочку под своими ногами и шагнул внутрь дома.       Гарри казалось, что они загоняют себя в ловушку, находясь в помещении, но Уизли это почему-то мало беспокоило, глаза его светились от предвкушения, отчего тот выглядел немного безумным. Поттер неловко замялся, но присел на кресло в углу, ожидая дальнейших указаний и закинув ногу на ногу.       — Остаётся только ждать, — нетерпеливо улыбнулся Рон, у которого терпение, казалось, было уже на исходе, и, сядь он на кресло или диван, извертел бы его до дыр, но тот не садился, наяривая круги по комнате. — По моим расчётам у них есть пятнадцать-двадцать минут, и, если всё сработает, здесь будет Гермиона, — неловко улыбнулся Рон, засовывая пальцы в петли потёртых синих джинсов.

***

      Гермиона, едва продрав глаза ото сна, заметила, что находится вовсе не в своей комнате, но эта ей тоже была прекрасно знакома, отчего по телу девушки пробежали мурашки и она бесшумно выдохнула, осматривая комнату на наличие её хозяина, но, нигде не увидев светлой макушки, с облегчением вздохнула и ловко спрыгнула с кровати, чувствуя себя настолько бодрой и отдохнувшей, какой не чувствовала себя уже больше недели. Одеяло медленно тянулось за ней следом, как подол платья, пока девушка подходила к двери, приоткрывая ту и выглядывая в коридор. Но там было пусто, лишь откуда-то снизу доносился перезвон столовых приборов и какое-то копошение.       Гермиона потёрла лоб, вспоминая, как оказалась в его комнате, и в память её больно врезалась картинка, когда она буквально уснула на его груди, пока он ласково гладил её по голове. Она выругалась и быстро юркнула в манящую пустоту коридора, стараясь добраться до своей комнаты как можно быстрее. Низкий хриплый кашель, вызванный лишь для того, чтобы привлечь внимание, послышался за её спиной, когда она почти добралась до заветного укрытия, где бы смогла обдумать всё произошедшее. И она обернулась, стыдливо опустив веки и поглубже зарываясь в одеяло носом, натягивая то себе на плечи. Она трусливо пискнула, когда встретилась взглядом с тёмным пронзительным взглядом профессора Снейпа. Щёки её в миг стали пунцовыми, залившись яркой краской, и, сколько бы раз она ни открывала рот, ей не удавалось произнести ничего дельного. И тут она почувствовала это: его вторжение в её голову, лёгкими касаниями пробирающееся к последним воспоминаниям, через секунду они и вовсе стали похожи на то, как невесомо проводят кисточкой по щекам, едва касаясь. Но Гермиона всё ещё чувствовала его присутствие.       Вспомнив наконец нужную информацию, усвоенную из книг, она смастерила небольшой купол своей собственной защиты. Лучше всего ей удавалось представлять, как она накладывает Протего, покрывая просторы своей головы защитной плёнкой. Прикосновение прошло чуть настойчивее, но клешни, словно обжёгшись о невидимый барьер, тут же пропали, перестав выискивать чужие секреты. Но Гермиона не спешила убирать барьер, по-прежнему прилежно накладывая защитное Протего, каждый раз мысленно обновляя чары, когда те исчезали. Тогда Снейп, поджав губы, наконец заговорил, и Гермиона вздрогнула от звука его голоса.       — Неплохо, мисс Грейнджер, что вы применили? — спокойно поинтересовался он так, словно ему было интересно только то, насколько хорошо она усвоила знания.       — Спасибо, сэр, я использовала мысленное Протего в виде купола, — тихо отозвалась она, по-прежнему держа защиту от внешних вторжений. Но Снейп в ответ на её заявление лишь нахмурился, сведя брови к переносице, а потом решил спросить уже в лоб.       — Тогда может вы сами скажете мне, что делали в комнате моего крестника? — недоверчиво уставился он на неё своим фирменным испепеляющим взглядом. Отчего-то ей вспомнилось, как он смотрел так на своих учеников, когда те в чём-то провинились, или же если он засекал их после отбоя.       — Ничего такого, сэр, я лишь, — Гермиона сделала неловкую паузу, придумывая более убедительную ложь, но эта пауза сказала за неё многое. — Я лишь хотела позаимствовать у него одну интересную книгу, сэр, но оказалось, что Драко нет в комнате, и я не стала брать её без спроса, — ловко извернулась она, довольная собой.       — Мисс Грейнджер, — начал он, окидывая её насмешливым взглядом. Гермиона же, заметив его внимание к своему телу, снова залилась краской и не преминула посмотреть на себя тоже. Когда она поняла, что всё ещё стояла перед профессором в одеяле, позаимствованном с кровати Драко, то зарделась ещё больше, нелепо хлопая глазами и поднимая на Снейпа виноватый взгляд. — А вы всегда ходите к мистеру Малфою взять книгу в таком виде? Это новая мода? — насмешливо поинтересовался он, но взгляд его был по-прежнему угрожающий, словно говорящий, что сейчас ей лучше сказать правду. Но Гермиона не хотела ни в чём сознаваться.       — Просто было х-холодно, — заикаясь промямлила Гермиона, едва не засмеявшись от абсурдности происходящего, — вот я и накинула, — и нервозно улыбнулась.       И, что это такое? Снейп улыбнулся ей в ответ, нелепо растягивая губы в подобие улыбки. Видимо, эта ситуация его сильно веселила. Но тем не менее, он не сказал ни слова, кроме:       — В следующий раз советую вам надеть халат, мисс Грейнджер, мода на одеяла давно прошла, — он развернулся, взмахнув своей мантией, словно летучая мышь, и удалился в сторону лестницы, а Гермиона, чьи щёки давно полыхали не хуже пожара, что устроил Рон в деревне Плакли, живо устремилась к своей комнате, громко захлопнув за собой дверь, решив, что больше сегодня никуда не выйдет, и не только сегодня!       Но планам её суждено было разбиться в пух и прах.