Lost the Script

      Снейп широкими шагами направлялся в сторону ближайшей зоны аппарации, пока двое бездарей плелись за ним, быстро перебирая ногами. «И чёрт бы их побрал, — думал Снейп, занося ногу для следующего шага, ловко минуя вылезший из-под земли корень. — Пусть бы сидели себе в этой халупе. Нет, всё-таки стоило привязать их к креслам и посмотреть, как те будут выбираться». Он был неимоверно зол, так что оборачиваться в сторону безмозглых выродков не хотелось. Вот сейчас он всучит их в заботливые «куриные крылья» Молли, выскажет ей всё, что о них думает, и ни на секунду больше не задержится.       Поттер, кажется, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но взбешённый взгляд профессора заставил его повременить с этим, а желательно и вовсе отложить навсегда. Он развернулся к ним лицом так, словно собирался взмахнуть палочкой перед своим носом, как на втором курсе, и устроить чёртову дуэль. Но это не входило в планы преподавателя зельеварения, он лишь, лихо дёрнув за руку одного и второго, вывел их за пределы антиаппарационного поля, руки его стальной хваткой сомкнулись вокруг юных запястий, и они, с почти неслышным хлопком, только если не подойти достаточно близко, исчезли, пустив едва заметную рябь по воздуху.       В штабе было необычайно тихо, и Снейп гадал, а не устроила ли семья Уизли панихиду, заживо похоронив вполне себе дышащего Рона Уизли, а с ним и его друга заодно — великого Гарри Поттера, едва вылупившегося из яйца и побежавшего вприпрыжку на дуэль, едва научившись ходить. О да, их любимый младший сынишка очень даже дышал. «Нет, всё же нужно было привязать к креслам». И вполне себе живой, что Снейпу ой как хотелось исправить прямо сейчас, сомкнув длинные крючковатые мозолистые пальцы на его бледной веснушчатой шее. Цветёт и пахнет, миссис Уизли, лучше б уж зачах. А Поттер за его спиной раздражающе переминался с ноги на ногу, ожидая взбучки. Минус миллион баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, за неуёмное желание сдохнуть быстрее, чем понадобится мировому обществу.       Так этот очкастый бездарь ещё и откашлялся, неловко прерывая тишину. И в то же мгновение, словно за версту чуя появление мальчиков, слегка касаясь пальцами стены и хватаясь за сердце, из кухни вылетела рыжая миссис Уизли, ахающая и охающая, к тому же безмерно часто встряхивающая плечами. Если бы ты только знала, из какой задницы мне пришлось их вытаскивать. Женщина, слишком быстро перемещающаяся для своего веса, подлетела к своему сыну, обхватив ладонями его лицо и одаривая поцелуями каждую веснушку. Затем посмотрела на Гарри, поправляющего съезжающие на нос очки, и заключила его в радушные объятия, сжимая Героя так, что тот закряхтел. Как бы кости не переломала.       Когда обсыпанное веснушками лицо наконец повернулось в его сторону, застыв в непонятной гримасе, Снейп почти рассмеялся. Попридержите ваши губы или поцелуйте меня в зад. Женщина жеманно поджала губы, стараясь не выдать своё презрение, но у неё, если быть честным, всё на лице написано: Снейп мог только по мимике прочитать, какую гадюку она ела на завтрак, сколько раз ходила в туалет и когда меняла платья. Когда же она наконец справилась с первой волной отвращения, слегка разгладив образовавшиеся на лбу складки, то, прочистив горло и мягко склонив голову, выдала кроткое «спасибо». Голос её при этом был хриплым, а изо рта понесло таким количеством алкоголя, что Северус почти задохнулся. Неужели он не успел присоединиться к похоронам? Не хватает на столе фотографии с чёрной лентой, да рюмки, до краёв наполненной огневиски.       — Спасибо, Молли? — процедил он, чуть не перейдя на парселтангу, которой отродясь не знал. — Я только что вытащил твоих прихвостней из ада, если желаешь знать. Не хотите рассказать матушке, в какую степь вас занесло, мистер Уизли? — обратился он к рыжему мальчишке, на глазах превращающемуся в свою бледную копию: веснушки сошли с его лица в одно мгновение, глаза же стали выпучиваться настолько, что грозили выпасть из орбит. — Ну что вы молчите, мистер Уизли, неужели не желаете рассказать, как вас чуть не прикончила ваша Золотая подружка?       В этот момент огорошенная миссис Уизли повернулась в сторону своего младшего сына настолько быстро, что Снейп боялся, что у дамочки сейчас закружится голова и придётся ловить этот мешок одному. Так и спину сорвать можно. Впрочем, у него как раз варится новое экспериментальное зелье. Глаза её стали похожи на две сияющие бусинки, она сверлила сына взглядом, словно изобрела новый вид пытки, руки её взметнулись вверх, едва не задев очки Гарри, и без того грозящие свалиться на пол и разломаться вдребезги.       — Рональд Уизли, что, в конце концов, происходит?! — кричала женщина, активно жестикулируя, подкрепляя агрессивные жесты враждебно настроенным выражением лица.       — Мам, мы просто… — начал мямлить уже позеленевший Уизли, стараясь найти более весомое оправдание, чем «отправились спасать подругу», пусть и никакого другого у него не было.       — Просто что? — оглушительный визг женщины давил ему на барабанные перепонки, он не мог выдержать этого больше ни минуты. Придётся выступить спикером, судя по всему, а потом смыться отсюда куда глаза глядят, а там уж пусть хоть весь дом на уши поднимут своими стенаниями.       — О, не утруждайте себя, мистер Уизли, — наконец начал он, забавляясь потугами мальчишки сказать хоть что-нибудь дельное. Мистер Поттер же тоже как воды в рот набрал. Снейп снабдил его надменным взглядом, говоря о том, что вовсе не забыл о его существовании. Зелёные глаза уставились на него в ответ, нет, ну бесконечно обнаглевший Поттер, хуже отца. — Давайте я наконец расскажу, как всё происходило. Уж не знаю, чей это был легендарный план, — Северус обратил взгляд в сторону уткнувшегося до этого момента в пол Уизли, давая тому понять, что он знает абсолютно точно, кому тот принадлежит. — Деревня Плакли — самое подходящее место на земле, чтоб устроить там пожар, ведь так, мистер Уизли? — постепенно история набирала обороты, выливаясь из уст профессора так, словно он всю свою жизнь талантливо слагал баллады. Лицо миссис Уизли с каждым предложением вытягивалось всё больше, меняя цвет с пурпурно-красного на бледно-зелёный. А уж как только он приступил к описанию того, что они устроили вокруг деревни и как, не имея плана, заманили мисс Грейнджер в свою ловушку, там она и вовсе чуть сознание не потеряла, схватившись за грудь и громко выдохнув, что больше походило на полустон или полухрип. — Вам чрезвычайно повезло, что девушка потеряла сознание, — наконец развернулся он к ним, — иначе бы она стёрла вас обоих в порошок, сначала вас, — он заглянул в напуганные глаза Рона, что уже искал опору, чтобы оставаться в стоячем положении, а затем перевёл взгляд на Гарри, — а затем и вас, мистер Поттер. О, и вы не поверите, как я их оттуда вывел! — наигранно всплеснул руками Снейп, снова обращаясь к женщине, что уже была ни живая ни мёртвая. Но он был обязан её добить. Не ему же одному знать, насколько те безголовые. Пусть посадит их под замок, пусть наденет на них наручники и прикрепит те к кровати, выбросив ключи в портал, пусть делает, что хочет, но никогда больше не зовёт его, чтобы он помог «бедным» мальчикам. А бедные мальчики стояли в сторонке, боясь шелохнуться, в страхе навлечь на себя ещё больший гнев профессора. Рон Уизли и вовсе сливался с окрашенной в белый стеной позади. — Почти что под аккомпанемент выкриков Пожирателей, что уже водили хоровод вокруг подожжённого дома номер 106! Если бы в последний момент я не нашёл чёртов подвал, который, оказалось, был соединён с подземным тоннелем, ведущим к реке, я бы, будьте уверены, первым полез прыгать через костёр, в котором они сгорели. О, ну и скажите мне ещё, что вы знали об этом туннеле, когда выбрали этот дом, мистер Уизли? — тот в ответ неуверенно покачал головой, склонив её ещё ниже, почти касаясь носом своей подпаленной футболки, до сих пор отдавшей горелым.       Миссис Уизли, дослушав наконец историю до конца, отвесила обоим подзатыльники такой силы, что у тех чуть головы от тел не отлетели, покатившись к ногам Снейпа. О, голову Поттера Снейп бы оставил себе на память, поставил на самую видную полку и каждую ночь швырял бы в неё магловские дротики. Но те, к глубокому его сожалению, остались на месте, значит сегодня без улова. И только бедные очки, в этот раз не удержавшиеся-таки на месте, в конце концов соскользнули с прямого носа брюнета и упали на пол. Дужка их разломалась пополам, а стекло сильно потрескалось. Но, казалось, никому до этого не было никакого дела. Кроме Поттера, который уже искал их, шаря руками по деревянному полу. Мальчишка без очков — всё равно, что без рук. Не сказать правда, что и с ними он мог разглядеть что-то дальше своего носа. Удивительно, что его вообще взяли ловцом в команду по квиддичу. Если бы у Снейпа была шляпа, он бы непременно её снял, раскланялся со всеми и улизнул с места преступления, оставив их разбираться самим. Но шляпы у него не было. Оттого и кланяться расхотелось.       Молли, наконец оторвав свой сокрушительный взгляд от двух нашкодивших щенят, посмотрела на него и, сдержанно кивнув, пробормотала что-то похожее на «спасибо, больше не потревожим» и, грозно погрозив Поттеру и Уизли кулаком, схватила их за уши и под довольный взгляд чуть ли не в ладоши хлопающего Снейпа увела наверх. За ними громко захлопнулась дверь, а затем всё в доме стихло, прерываясь только свистящими звуками, издаваемыми чайником, со стороны кухни.       Снейп, развернувшись на каблуках туфель, бодро прошагал к камину, чуть ли не выстукивая радостную трель ногами, и исчез в камине очень довольный собой, словно его тут никогда и не было.

***

      Бесчувственное тело Грейнджер мерно покачивалось на его плече, и он уже тысячу раз пожалел, что не решился тогда сделать небольшую остановку, чтобы забросить её на другое, потому что теперь то ужасно саднило, моля о пощаде. И вроде бы Малфой мог запросто воспользоваться Левиосой, таща её тело за собой уже с помощью магии и при этом ничуть не утруждаясь, но отчего-то ему хотелось ощущать этот груз, раз за разом давивший своими костлявыми рёбрами на его плечо, Драко бы не удивился после этого обнаружить там синяк.       Когда они вышли из проклятого дома, Драко хотелось рассмеяться оттого, насколько же её потеря сознания облегчила душу. Пожиратели резвились вдали, поджигая дома на северной окраине деревушки. В скором времени они доберутся и до дома номер сто шесть, тут оставалось-то всего лишь несколько домишек, штук десять, не больше. Драко прикинул в уме время, которое ему потребуется, чтобы выбраться за пределы деревни, и тут же ускорил шаг, не находя в запасе ни одной свободной минуты. Он старался перемещаться как можно незаметнее, ныряя за каменные стены соседних домов, сворачивая в узкие переулки, иногда даже теряя из вида высокие горящие деревья, наблюдая только тёмно-серый дым, взмывающий в небо и окрашивающий то в мрачные тона.       За соседним домом зашелестела чья-то юбка, и Драко, чертыхнувшись на секунду, тут же нырнул за стену, медленными приставными шагами перемещаясь в противоположную сторону. Ногу его вдруг свело от резкой боли, и он чуть не завыл вслух, в последнюю минуту крепко стиснув зубы, прикусывая тыльную часть своей ладони. Сказать, что было адски больно, — ничего не сказать. Он неловко обернулся, скидывая девушку с себя. Шаги приближались. Некогда зелёная изгородь, разросшаяся непонятно как, оказавшись заброшенной, тёмными ветками ползла ближе к дому, касаясь своими щупальцами каменной стены. Драко отступил в тень растения, чуть присев, и, схватив Гермиону подмышки, потянул на себя, затаскивая тело последней за собой, прикрывая их обоих наиболее пушистыми ветками. Дай ему Мерлин сил пережить этот день. А затем ещё один и ещё, пока ему в конце концов не покажется, что лучше умереть. Лёгкие шелестящие шаги приблизились ещё сильнее, а затем в просвете показались чёрные сапоги на шнуровке. Беллатриса остановилась, на секунду задумавшись, а затем свернула в противоположную сторону, при этом насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Малфой облегченно выдохнул, приобняв девушку за плечи. Веки той приоткрылись, позволяя ему рассмотреть белки её закатившихся глаз. Он аккуратно прикрыл её веки, облокачиваясь на стену и ещё крепче прижимая девушку к себе. Всего минуту, и они снова отправятся в путь. А сейчас нужна лишь небольшая передышка, правда небольшая. Всего минуту. Глаза его закрывались всё сильнее, открывать их хотелось всё реже, а все его желания сосредоточились на одном — ему просто нужно немного поспать.       Парень, подскочив на ноги как ужаленный, тут же выпустив тело девушки из своих рук, опасливо заморгал, потирая глаза кулаками. Не спать. Не спать. Не спать. Но голова начинала кружиться, навевая сладкий сон. Колени его подогнулись, и он упал на землю, чуть не задев голову шатенки. Он осмотрел своё тело, заметив небольшую дыру в своих брюках, оттуда торчал кончик шипа, на который он наткнулся. Бедро не кровоточило, но отчего-то вытащить небольшой предмет не удавалось: как только он дотрагивался до бедра, то тут же начинало пульсировать, разгоняя боль по всему организму, заставляя веки всё больше смыкаться. Сонный репейник, очень милое садовое растение, ну да, точно. И не будь на его совести бессознательного тела Грейнджер, он бы прилёг рядом с её безвольным телом, закинул руку на её талию и забылся прекрасным сном. Но сдаваться не время. Малфой, оторвав большой кусок ткани от своей походной мантии, зажал его в зубах и тут же резким движением вытащил шип, вогнавший в его кровь яд. Хотелось кричать, до одури, срывая связки, во всё горло, но он лишь промычал что-то невнятное в тряпочку из оторванной ткани, смачивая её слюной. Когда первая волна боли пошла на спад, он, всё ещё закатывая глаза и закусывая губу до крови, вытащил самодельный бинт изо рта, и тут же обмотал вокруг бедра. Повязка крепко прижалась к коже, а Драко просто мечтал о том, чтобы ту не пришлось отрезать нахер.       Боже, теперь они точно будут двигаться со скоростью улитки. Но Драко пообещал, что донесет её тело, а значит он это сделает. Он встал, хватаясь за стену и судорожно ловя ртом чуть больше воздуха. Головокружение начало проходить, но всё ещё штормило так, словно он находился на палубе корабля. Грейнджер на земле всё ещё лежала в той позе, в которой он её и оставил. Драко наклонился к ней, стараясь снова забросить её себе на плечо, но как только у него выходило что-то близко похожее, ноги его снова подгибались и он оседал на землю. Да уж, так они далеко не уедут. Он решил, что всё-таки воспользуется левитацией, при первой же возможности снова переложив её на плечо. Теперь тело парило следом за ним, пока он, хромая, передвигался по улицам со скоростью черепахи, сворачивая в затемнённые переулки и заросшие аллеи. Деревья, прикрывая их своими ветками, давали немного передохнуть, скрывая от чужих глаз. Теперь Малфой стал в тысячу раз аккуратнее, оглядывая каждое дерево с таким презрением, словно они все его бесконечно предали, вонзив свои шипы все разом. Бедро всё ещё давало о себе знать, но, что приятно, уже болело гораздо меньше. Южная окраина с каждым шагом становилась всё ближе, а громкие выкрики — всё дальше. И Драко почти обрадовался своей победе, если бы на его пути не встал Розье-старший, преградивший ему путь, заслонив своей фигурой выход из аллеи. И Малфой в который раз проклял этот день. Видно, Мерлин ему не приятель.       — Что несём? — мерзко загоготал тот, заглядывая ему за спину. Драко, не проявив ни одной эмоции, взмахнул пальцем, уводя тело Гермионы ещё дальше за спину, подальше от любопытных глаз не на шутку заинтересованного Пожирателя.       — Тебе какое дело? — нахально отозвался Драко, вскидывая аристократический подбородок, взирая на своего собеседника из-под пушистых светлых ресниц. Но Розье лишь откинул голову назад, заржав ещё сильнее.       — Очень похоже на Люциуса, щенок. А теперь покажи мне, что у тебя за спиной, — тон его сразу же сменился, став на пару октав ниже, гавкающее предложение слетело с его мерзких тонких губ, изогнувшихся в нелепой свирепой усмешке, а палочка, крепко сжатая в искривлённых пальцах, тут же выскользнула из-под мантии и оказалась направленной в его сторону.       — О, да ладно тебе, Розье, — закусив губу, посмотрел на небо Драко, молясь богам, чтобы этот Пожиратель был единственным у южной границы. И последним. — Чего ты сразу кулаками махать, я ведь просто пошутил, — Драко приподнял палочку повыше, а затем и вовсе поднял обе руки вверх, показывая, что не желает никому причинить вреда. Он согнул палец, и тело девушки заскользило по воздуху, останавливаясь сбоку от Драко. Светло-каштановые волосы расплелись, красивыми локонами спадая вниз и почти касаясь травы. Только сейчас Малфой заметил, сколько же листьев оказалось в её волосах. Пожиратель, заинтересованный его «грузом», наконец отвёл свой пристальный взгляд от парня, сосредоточившись на юной девушке, что сейчас, словно находившаяся в беспробудном сне, лежала с закрытыми глазами не двигаясь. Драко очень любил внимание, но сейчас он благодарил богов за то, что те даровали ему этот момент, потому что Розье совершил самую большую ошибку в своей жизни, просто громадную — он отвлёкся. — Авада Кедавра, — с уст заклинание соскользнуло так же легко, как он дышит. Словно только что положил в рот ложку каши. Словно только что заправил кровать по привычке. Словно взмыл в воздух, перекинув ногу через древко метлы.       Даже спустя несколько месяцев без практики он помнил тот адреналин, что заполняет каждую клеточку тела, ровно как и сейчас, расходясь до самых кончиков пальцев на руках и ногах, покалывая те в возбуждении, в состоянии эйфории. Но ровно как приходило ощущение счастья, так же быстро оно и уносило ноги, оставляя за собой усталость, сломанную психику, двойственные ощущения и кучу негативных последствий, которые остаются с тобой на всю жизнь, если ты, конечно, не решишь закончить её раньше. Авада Кедавра, как и вся остальная тёмная магия, — наркотик, и не было ничего удивительного в том, как легко Лестрейндж смогла к нему пристраститься. Всё ровно то же самое: ты принимаешь очередную дозу ради нескольких минут кайфа, а затем твои глаза гаснут, и тебе кажется, что не осталось уже ничего, что могло бы тебя порадовать. И с каждым разом тебе нужно всё больше. Больше пытать, больше подчинять, больше убивать. И в конце концов ты перестаёшь считать, стараясь словить моменты полной беззаботности, отдаваясь им всей душой, безбожно проклиная те мгновения, когда всё закончится.       Драко никогда не хотел убивать, стараясь находить оправдания для того, чтобы не появляться на рейде хотя бы один гребаный раз. Но Лорд был другого мнения. Да, Грейнджер, до тебя я был любимой марионеткой Волдеморта. А сейчас все эти почести достались ей, девушке с каштановыми волосами и глазами кофейного цвета. Цвета тёмного, горького кофе, на который он подсел последнее время.       И теперь он смотрел на ничего не выражающие глаза Розье, упавшего к его ногам, и не чувствовал ничего, кроме сжирающей нутро слабости. Ему нужно было больше. Ещё больше с каждым ёбаным разом. Но сейчас ему нельзя было, никак нельзя. Поэтому он просто переступает через труп, закидывает Грейнджер себе на плечо, всё ещё сжимая челюсти от боли в бедре, и шагает к пылающей кромке деревьев. Им осталось всего ничего. Они выберутся.       Десять метров. Пять. Четыре. Три. Два. Один.       Огонь уже тянет свои языки к его щекам, но он лишь окружает себя невидимой плёнкой, не забыв, конечно же, и про неё. Им осталось несколько шагов. Драко уже видит мерцание заветного барьера. Всего пара шагов. Вся тяжесть мира, кажется, валится ему на плечи. Он почти задыхается от едкого дыма, закрадывающегося в его лёгкие, потому что щит не может защитить их от удушливого газа. Потому что… Ещё пара шагов, он справится.       Драко думает о тёплых руках Нарциссы на своих щеках, о своём первом полёте на метле, о тёплой чашке кофе и горячих руках Гермионы, словно согретых на огне, что полыхает позади него.       — Экспекто Патронум, — чётко выговаривает он, прокручивая в голове свои детские воспоминания, когда Люциус ещё гордился им, Нарцисса не раздумывая держала за руку и иногда, в виде исключения, конечно же, читала сказки Барда Биддля. Когда они ещё были счастливой семьёй. Пока не стали одной из худших.       Серебристый ворон вылетает из его палочки, взмахивая белоснежными сияющими крыльями. Он останавливается напротив парня и заглядывает ему в глаза, поразительно умная птица, и взгляд его это прекрасно выражает.       — Передай Снейпу, что Грейнджер окажется позади поместья около заброшенных теплиц, ожидая помощи, — говорит он, хотя его глаза постепенно закрываются, птица раскрывает клюв, несколько раз моргает, и, пару раз взмахнув крыльями, улетает прочь, а он, всё ещё заставляя себя не забыться крепким сном прямо здесь, подталкивает Грейнджер за границу антиаппарационного поля и кидает на её живот металлическую шпильку. Тело её исчезает уже как в замедленной съёмке, потому что Драко, снова моргая, уже не может открыть хоть один глаз, теряя сознание, погружаясь в манящую тьму, бросая своё тело лежать в пределах антиаппарационного поля.

***

      Веки Драко затрепетали и раскрылись, солнечный свет больно резал глаза, а чья-то достаточно сильная рука тянула его за шиворот, заставляя подняться на ноги. Вокруг не было ни одной живой души, не считая волшебника, косившегося на него с таким презрением, что Малфоя передёрнуло. Его хорошенько встряхнули, и лишь тогда Драко поднял голову, жмуря глаза от яркого света, всматриваясь в нечёткие очертания незнакомца. Крючковатый нос с горбинкой, чёрная потрёпанная мантия, недовольное лицо и плотно сжатые губы — Снейп стоял перед ним, ожидая, когда подопечный наконец соизволит прийти в чувства. И Драко как никогда захотелось впасть обратно в забытье, лишь бы не видеть этого негодующего лица перед собой. Но валять дурака уже было поздно — крестный давно заметил, что парень пришёл в себя. Он выпустил его рубашку из своей проворной цепкой хватки, отталкивая того от себя, словно это он, Драко Малфой, прицепился к нему словно репейник и никак не желал отстать.       — Мистер Малфой, — гаркнул Снейп, делая шаг ближе к нему, грозной тенью возвышаясь над парнем. Вернее так ему казалось, ведь зельевар был на несколько сантиметров ниже юнца, сжавшегося в тугой комок. Всё по-прежнему плыло перед глазами, но слабость уже проходила, постепенно выпуская парня из своих объятий. — Рад видеть вас в полном здравии, — небрежно хмыкнул он, словно они находились на светском рауте, где нужно было непременно обмениваться любезностями.       И Драко хотелось кричать: «Не в полном!» Но он молчал, словно набрал в рот воды. Постепенно тот вспоминал события минувшей ночи, при этом отчаянно растирая виски, стараясь переварить поступающую информацию. Значит он смог вытащить Грейнджер. А Снейп должен был ей помочь. Помог же? Патронус же долетел до него?       — О, не утруждайте себя, я очень рад, что вы наконец изучили новое заклинание, — заговорщицки прошептал Снейп, сардонически приподняв одну бровь. — Впрочем, на вашем месте я бы был аккуратнее. — Драко проверил ментальные стены, поднимая их чуть выше, стараясь отрубить крючковатый нос многоуважаемому профессору, если тот снова решит его туда сунуть.       — Рад, что получили. Как она? — сухо осведомился Малфой с напускным безразличием.       — Спит, — односложно ответил зельевар, не спеша развивать свой ответ и дать Драко больше информации. А-ля «сходи, да сам проверь, раз так интересно». А Драко не было интересно. Конечно не было. Он сделал, что должен был, и теперь его совершенно не волновало её самочувствие. Однако где-то глубоко внутри себя он поставил галочку в своём воображаемом еженедельнике, подписав «наведаться к Грейнджер».       Снейп даже не стал спрашивать о его готовности, лишь развернулся и зашагал спешным раздражённым шагом в сторону устья реки. Крёстный не спешил завязывать разговор, ограничиваясь молчанием, давившим парню на нервы, но Северуса, видно, всё устраивало. Сухие ветки трещали под его ногами, ломаясь пополам, сухие листья хрустели, разваливаясь на мелкие кусочки, и будь Драко готов к упорной мыслительной деятельности, непременно провёл бы аллегорию. Но сейчас у него не было на это сил, так что он просто в угрюмом молчании плёлся следом, покачиваясь из стороны в сторону, спеша завалиться на бок, но каждый раз возвращался в исходное положение, словно неваляшка. Снейп повернул голову, косясь на него через плечо, и взгляд его скользнул снизу вверх, проводя визуальную диагностику. Судя по всему, для того, чтобы без увечий аппарировать в поместье чокнутой Беллы, много здоровья не надо, иначе как объяснишь то, что Снейп вдруг застыл на месте, словно восковая статуя, а затем протянул Драко свою тёплую большую ладонь. Тот же, поколебавшись секунду и словив на себе возмущённый взгляд Снейпа, вложил свою руку в его ладонь, и в ту же секунду их тень растворилась в воздухе, превращаясь в чёрную газовую материю, исчезающую в необъятных просторах неба.       На пороге особняка их ждала Беллатриса, помахивающая красивым сверкающим кинжалом, который выставляла кончиком острия вниз, заставляя тот балансировать на её тонком изогнутом пальце. Завидев блондина, она ядовито улыбнулась, словно змея, готовая выпустить яд, вонзив свои клыки в нежную юношескую шею.       — Ну куда же ты пропал, Дра-ако, — прильнула она к нему, проводя лезвием ножа по своему языку, а затем приставляя тот к щеке Малфоя. И парень не знал, от чего его коробило больше: от произнесённого в таком тоне имени или от облизанного женщиной ножа. Сумасшедшая.       Он слегка отстранил её от себя, стараясь выиграть для себя побольше личного пространства, куда не смогла бы проникнуть эта ведьма. Но та, казалось, была настолько вездесущей, что оказывалась в любом месте, когда и где захочет. Именно сейчас она хотела быть возле его уха, нашёптывая ему ласковые словечки, щедро сдобренные порцией отравы.       — Мы все искали так долго, а тебя и нет, — выпятила нижнюю губу она и слегка выставила вперёд грудь. Не знай Драко её, подумал бы, что та флиртует. Но ведьма сохраняла себя для более важного мужчины, чьё имя не хотелось бы упоминать всуе. Кажется, даже мужу не доставало столько ласки и слепой преданности, сколько она отдавала безвозмездно Тёмному Лорду.       — Прогуляться решил, — безразлично хмыкнул парень, чуть не заскрипев зубами от её близости. — А потом слегка заблудился, — пожал плечами Малфой, даже не развернувшись в её сторону. Драко казалось, что к нему присосалась пиявка.       — Беллатриса, — вежливо кивнул ей Северус, склонив свою чёрную голову. Волосы скатились с плеч, упав ему на лицо, щекоча щёки. Та оскалилась, кинув на него уничижительный взгляд, но после так же легко кивнула, не забывая об аристократических манерах.       — Северус, — процедила она, на шаг отходя от Драко. Парень наконец позволил себе выдохнуть, чуть не заскулив от облегчения.       — Благодарю за твоё беспокойство, но мне нужно поговорить с Драко, — Северус выделил последние слова, вынуждая ведьму отступить в тень колонн и пропустить внутрь недавно пришедших.       Драко почти нашёл в себе слова благодарности, стремясь выразить свою признательность хмурому Снейпу, шагавшему впереди него с таким видом, словно Малфой-младший бегал за ним хвостиком вот уже несколько дней, ни на секунду не оставляя его одного. Северус открыл деревянную дверь, противно заскрипевшую, словно петли её не смазывали несколько лет. Профессор пропустил парня внутрь, закрывая за ними двоими дверь, запечатывая ту заклинанием и накладывая невербальное Силенцио.       В комнате пахло затхлостью и пергаментом, а также смешавшимися зельями и пылью. Драко мог почувствовать нотки погребного вина, тяжёлый спиртовый запах после огневиски и свежий запах постиранной одежды. Смешивалось всё это в очень причудливый аромат, так что Драко слегка поморщился, стараясь не побежать в сторону окна, чтобы непременно открыть то на проветривание. Казалось, что Снейп вообще не пускает свежий воздух к себе в комнату, наслаждаясь этим спёртым, что царил здесь повсюду, не давая вдохнуть кислороду.       Парень подошёл к старому обшарпанному креслу. Ножка того находилась на грани, грозя поломаться в самый неподходящий момент. Драко присел на него, откидываясь на спинку, чувствуя, как в позвоночник впиваются железные пружины.       — Значит, Грейнджер в порядке? — не зная, с чего завести разговор, начал Драко.       — Смотря насколько она может быть в порядке, Драко, — наконец перешёл на имена тот, присаживаясь на своё кресло, что стояло напротив второго и, по крайней мере, не грозило разломаться, как только его коснёшься. Да и пружины, с завистью подметил Драко, наверняка не впивались тому в спину.       — Я говорю о физическом здоровье, — прервал его философские изречения парень, не желая выслушивать это всё.       — Хорошо, давай говорить о физическом, — нахмурился Снейп, и, если помнить о том, что в какой-то мере профессор разбирался в целительстве, тон этот ничего хорошего не предвещал. — Мисс Грейнджер становится всё хуже, обмороки будут случаться всё чаще, помутнение рассудка тоже. Мозг её перестанет работать в полную силу, в конце концов, а ведь это то, что так ценит в ней Тёмный Лорд, — глумливо и как-то горько усмехнулся мужчина, вставая с кресла и наливая в свой бокал огневиски с два пальца. — Не против? — как бы между прочим уточняет он, и Драко кивает, косясь на его бокал, в надежде, что и ему предложат глоток «целебной» жидкости. Но крёстный не замечает его взгляд, либо же попросту игнорирует. — С каждым разом она будет чувствовать усталость всё сильнее, некоторые обрывки, не успев запомниться, станут стираться из её памяти, пока она не забудет абсолютно всё, — Снейп делает большой глоток, даже не морщась от обжигающей жидкости, коснувшейся его губ. — Есть ли смысл учить её чему-то, — безысходно всплёскивает руками он, и пусть жест достаточно активный, по-прежнему выглядит сдержанно.       — Вы говорили, что есть способ помочь ей, — резко заявляет парень, до боли прикусывая нижнюю губу. И пусть сокурсница всё ещё грязнокровка, пусть она ему абсолютно безразлична, пусть она была раздражающей настолько, что хотелось вырвать все её прекрасные кудряшки и разучить задирать нос до потолка, считая себя лучше чистокровного наследника. А она непременно считала, и не просто так, надо отметить: лучшая на факультете, лучшая на курсе, и только на зельеварении Драко мог обогнать зазнайку с двумя маленькими, едва заметными родинками под правым глазом. — Это вы сказали, что я не так вас понял, — едва слышно прошептал Драко, задыхаясь от злобы, таящейся внутри. — Вы просто хотите использовать её против Лорда, выиграть с помощью неё войну. Вот только она не расходный материал, — шипит парень, вспоминая её горячие руки, приятно покалывающие при соприкосновении с его ледяными. Он вспоминал девушку, ворвавшуюся в его спальню и пропевшую его имя так, как это делал Он, она была настолько похожа на Него в первые дни, становясь просто копией, Его копией. Сейчас же бездушная оболочка начала наполняться: глаза её перестали быть пустыми и злобными, жаждущими захватить мир, щёки наконец приобрели цвет, перестав быть настолько бледными, словно из девушки выкачали кровь. И у той явно начало появляться своё мнение. Драко знал, что теперь в той живёт три совмещённых личности: авторитетный Том, являющийся создателем монстра, любящий держать того на привязи, изредка отпуская погулять, безумная Беллатриса, вложившая в монстра желание убивать и умение сокрушать, а ещё внутри неё была та девушка, что не смогла причинить вред своим лучшим друзьям. И эта девушка была самой значительной частью среди всего бедлама, что творился в её голове. Пусть и самой маленькой, почти крохотной, но воистину великой. — Вы такой же, как он, стремитесь использовать её в качестве оружия, просто против другой стороны, так чем же вы лучше? — рот профессора открылся, чтобы возразить. — Вот только не нужно говорить, что она погибнет ради общего дела. — И Драко знает, что будь прежняя Грейнджер здесь, она бы погибла. Бросилась бы на амбразуру, подставила свою грудь под всю тёмную магию, что могла уместить в себя, но спасла бы чёртов магический мир. Драко же всегда был эгоистом, и он не мог позволить ей того и теперь, когда он отвечает за неё, такую хрупкую и одновременно внушающую ужас. В его силах вдохнуть в этого монстра частичку прекрасного. — Вы же расстроены-то только из-за того, что если она станет совсем плоха, вы не сможете сделать свой ход конём, — Драко наклоняется ближе к нему, стараясь говорить настолько чётко, насколько может, проговаривая слова чуть ли не по буквам. — Вы не хотите, чтобы она была марионеткой, — Снейп согласно кивает на его заявление, пока Драко не добавляет последнее решающее, — Лорда, а если будет вашей, то и отлично. — Парень встаёт со стула, и профессор не смеет останавливать его, лишь снимает повисшую тишину Силенцио и даёт тому выскочить за дверь.

      ***

      Тёмные волосы девушки снова завились в кудри, и сейчас она настолько похожа на себя прежнюю, когда морщит курносый носик и распахивает большие карие глаза. Первое, что она замечает, — парень, сидящий в её ногах, светлые волосы которого растрепались, словно он запускал пальцы в свою шевелюру на протяжении этих нескольких часов бессчётное количество раз. Гермиона чувствует ненавязчивый запах кофе и слегка приподнимается, стараясь удержаться на трясущихся руках. Голова её безвольно падает на подушку, руки подгибаются, и вот она снова лежит, пялясь на потолок. Парень подходит ближе к ней, склоняется, всматривается в её лицо, и на секунду девушке кажется, что вот сейчас он преодолеет последние сантиметры и коснётся её губ. А ей так сильно этого хочется. Но вместо этого она вжимается в подушку и стискивает зубы, вдыхая воздух сквозь них.       — Отойди от меня, Малфой, — злобно шепчет она, выпуская наружу свои острые зубки. Но Драко, вместо того, чтобы незамедлительно отстраниться, тянет руку к её волосам, бережно поправляет её непослушные локоны, стараясь не потянуть и не сделать больно, а затем поправляет подушку так, чтобы она смогла сесть. И только затем отходит.       Она смотрит на него, широко распахнув глаза, пока он подаёт ей чашку свежесваренного кофе. В его глазах, к её удивлению, нет разочарования или презрения, пусть ей и хочется зарыться в подушку носом, а затем закрыться от всего мира, положив ту себе на голову, чтобы не слышать никаких издёвок. Но Малфой, судя по всему, не собирается язвить, с удовольствием обсуждая её провал. Тот наоборот спокоен, лишь руки его слегка подрагивают, когда он протягивает ей чашку. Когда она забирает ту из его рук, то чувствует, что она ещё горячая. Она отхлёбывает немного, чуть не разлив на себя кипяток, и понимает, что парень не забыл положить сахара, а к тому же и залил молоком. Гермиона рассматривает молочно-коричневую жидкость, проклиная человека, сидящего напротив, за то, что он так медлит.       — Ну давай, начинай уже, — не терпится ей узнать, что он думает обо всём произошедшем, о том, как она облажалась. И ей безумно хочется закрыть уши руками, когда он открывает рот, и уже ждёт, когда же из его рта польются едкие словечки, а притворная забота сойдёт на нет. Но вместо этого он говорит другое.       — Начинать что? — и смотрит на неё, смотрит так, словно в самом деле не понимает, о чём она говорит. И ей хочется кричать, хочется молотить маленькими кулачками по его широкой груди и молить сказать хоть одно колкое слово. Но он молчит и глядит на неё с полным непониманием, и её тошнит от этого.       Она старается встать с кровати, но голова кружится, а в следующий момент начинает болеть так, что девушка оседает на пол. Кажется, что изнутри в её череп врезаются тысячи иголок, а огромное сверло бурит такую скважину, которую не прикрыть ничем, потому что та будет размером с кратер.       Драко в мгновение ока оказывается рядом, присаживаясь на колени, чтобы находиться с ней на одном уровне.       — Грейнджер, — зовёт он, приподнимая её голову за подбородок, даже не надавливая на него, лишь мягкое касание, похожее на дуновение ветерка. — Грейнджер, насколько больно? Насколько больно от одного до десяти?!       И она почти кричит это громкое надрывное «десять», но вовремя берёт себя в руки, закрываясь от него, стараясь звучать непринуждённо, хотя от принуждённости в ней сейчас — только его рука на подбородке, скользящая по её нижней губе.       — Пять, — она моргает несколько раз, стараясь прогнать плавающие чёрные точки, закрывающие его лицо, но они остаются, расплываясь в безобразные чернильные отметины.       И Драко кивает, подкладывает одну руку ей под колени, а другую — под голову и спину, поднимая её так аккуратно, словно она новорождённый, ещё не научившийся держать головку. Он отрывает её от пола, перемещая на мягкую кровать, проминающуюся под нею.       — Тебе нужно отдохнуть, — мягко шепчет он, целуя девушку в лоб. — Поспи, а я пойду, чтобы не мешать тебе, — но девушка цепляется за его руку, переплетая их пальцы, словно он спасательный круг, который поможет ей выплыть на сушу.       — Останься, — тянет она слабо, поигрывая с костяшками его пальцев, а он не может ей отказать, присаживаясь на кровать рядом с ней, застывая в недвижимой позе, словно если шелохнётся хоть раз, то снова навредит ей. — Расскажи мне что-нибудь, — Драко слышит шум начинающегося дождя за окном, осенняя морось старается одарить каждого своей промозглой влагой, но они в тепле.       Голос его звучит слишком тихо, когда он начинает рассказывать, и ему кажется это слишком личным, переходящим все границы, пусть и не более личным, чем поцелуи в лоб, кофе в постель и переплетённые пальцы.       — В детстве отец проводил со мной много времени, когда ему стали это позволять, — тихо начинает он, иногда прерывая свой монолог долгими паузами, обдумывая, насколько правильно то, что он рассказывает это именно ей. Но в этом бесконечно одиноком мире, она — единственный человек, готовый его слушать. — Знаешь, у аристократов есть свои традиции, до семи лет ребёнок воспитывается исключительно матерью, тогда как отец делает вид, что его сына попросту нет, — парень тяжело сглатывает, но продолжает, наблюдая, как подрагивают её ресницы и как отблеск свечи бросает тень пляшущего пламени на её радужки. Она красива. Действительно красива. Не как девушки с обложек Ведьмополитена, нет. Её красота похожа на ядовитое растение, и ты знаешь, насколько опасно к нему приближаться, но всё равно невольно любуешься его красотой. — Когда отец наконец заметил моё существование, мне хотелось прыгать и скакать от радости, я был на седьмом небе, — тихо шепчет он, нежно проводя пальцами по её скуле, а она льнёт к его руке словно кошка. — Мы вместе гуляли по косой аллее, он показал мне свои любимые места, а потом в саду учил меня летать на метле. И тогда я понял, что мечтаю стать лучшим, лучше всех летать на метле, лучше всех учиться, стать тем, кого не смогут превзойти, только чтобы видеть гордость в его глазах, — улыбка его постепенно сникает, словно сама мысль о том, во что он ввязался ради того, чтобы угодить отцу, стать не просто жалким куском дерьма в его глазах, заставляет почувствовать горечь на языке. — Когда у меня что-то получалось, когда я взмыл в небо, пусть и не так высоко, но для ребёнка это была победа несоизмеримых масштабов, я увидел, как в его взгляде промелькнуло восхищение. Я думал, что если смогу убедить его, что заслуживаю любви, он полюбит меня, но… — он замолчал на минуту-другую, воспроизводя фразу в своей голове. — Кажется, дело было не в этом. И я старался, я ценил его идеалы, искренне верил в чистоту крови, оправдывая этим все свои поступки, я хотел отличиться в квиддиче, хотел стать лучшим на курсе, но видишь ли, Грейнджер, чистота крови оказалась чушью, Поттер каждый раз ловил снитч быстрее меня, а ты, грязнокровная ведьма, стала лучшей на курсе, лучше чистокровного наследника Малфоев, — он заткнулся, вспоминая былые обиды, — отец каждый раз понукал меня за мою бездарность. Я стал ничем. Никем. Просто подростком, старающимся сыскать одобрения отца, — Грейнджер уже мирно сопела, уткнувшись носом в подушку, видя десятый сон. — Не сказать, что я отказался от своих взглядов насчёт чистоты крови, Грейнджер, — едва слышно шептал он, боясь потревожить её сон, — но, может быть, когда-нибудь это станет не таким важным, — он хмыкнул себе под нос, подоткнул одеяло и вышел из комнаты, предварительно задув свечу, не забыв ещё раз полюбоваться её каштановыми волосами, что отливали бронзой в свете пламени.